Peluche

Чимин ненавидел Север. Серый, холодный, вечно затянутый туманом район казался ему воплощением тоски. После вынужденного бегства с Юга — спасибо Чонгуку с его ультиматумами — он заперся в съёмной квартире и неделю не выходил, предаваясь жалости к себе. — Так больше нельзя, — заявила подруга, втаскивая его в приличный вид. — Ты киснешь, Чимин. Поехали в бар. Тут недалеко, открыли недавно. Говорят, владелец — сам Мин Юнги. Северный авторитет, но место приличное. — Мне плевать на авторитетов, — буркнул Чимин, но дал себя одеть. Бар назывался «Сталь» — мрачноватое место с металлическими элементами в интерьере, но уютным светом и отличной барной стойкой. Чимин уселся за стойку, заказал самый дорогой виски и приготовился скучать. — Не нравится? — раздался голос слева. Чимин повернулся и увидел мужчину. Невысокий, в чёрном свитере, с вечно сонными глазами и таким спокойствием, что хотелось его растормошить. — Вы владелец? — догадался Чимин. — Мин Юнги. — Тот кивнул. — А вы — Чимин. Бывший Чонгука. — Бывший — громко сказано, — фыркнул Чимин. — Мы расстались год назад. И вообще, откуда вы знаете? — Север знает всё, — спокойно ответил Юнги. — Особенно про Юг. Чонгук — наш партнёр. — Партнёр, — Чимин скривился. — Значит, ты с ним заодно. — Я сам по себе. — Юнги сел рядом, жестом попросил бармена налить ему воды. — Почему ты пьёшь один в баре на Северной стороне в такое время? — Потому что меня выгнали с Юга. Из-за него, между прочим, — Чимин мотнул головой в сторону южного направления. — Я всего лишь хотел вернуть его, а он... он нашёл себе какого-то продавца игрушек! — Тэхёна? — Юнги чуть улыбнулся. — Хороший парень. Мы с ним знакомы. — Конечно, вы все там знакомы, — Чимин допил виски и поставил бокал. — Налейте ещё. Юнги кивнул бармену. Сам остался сидеть, наблюдая за Чимином с лёгким любопытством. Тот был красив — яркий, капризный, избалованный. Совсем не в его вкусе. Или... — Почему ты смотришь на меня? — спросил Чимин, поймав его взгляд. — Думаю, — честно ответил Юнги. — Ты похож на кота. Красивого, но дикого. Хочется приручить. Чимин поперхнулся виски. — Что-что? — Тебе показалось. — Юнги встал. — Если что, я здесь каждый вечер. Приходи, если станет скучно. Он ушёл за барную стойку, и Чимин проводил его взглядом. Странный тип. Но почему-то захотелось прийти снова. --- Чимин пришёл на следующий день. Потом через день. Потом каждый вечер. Юнги встречал его всё тем же спокойным взглядом, наливал лучший виски, слушал его жалобы на жизнь, на Чонгука, на погоду, на весь мир. — Ты такой скучный, — капризничал Чимин. — Всё молчишь и смотришь. Скажи хоть что-нибудь. — Что сказать? — Ну... скажи, что я красивый. — Ты красивый, — послушно повторил Юнги. — Не так! Надо с чувством! Юнги наклонился ближе, заглянул в глаза: — Чимин, ты самый красивый человек, которого я видел. Твои глаза светятся ярче неона на Юге. Твои губы созданы для поцелуев. Твой голос — музыка. Чимин замер. Уши предательски покраснели. — Ты... ты издеваешься? — Никогда. — Юнги отстранился. — Я просто выполняю твою просьбу. — Вот ты... — Чимин замахнулся, но Юнги поймал его руку. — Осторожнее, — сказал он тихо. — Я не Чонгук. Я не буду терпеть твои истерики. Но я буду дарить тебе подарки, если ты позволишь. — Какие подарки? — Чимин насторожился, но руку не выдернул. — Какие захочешь. --- Подарки начали приходить на следующий день. Сначала цветы — редкие орхидеи, которые не растут в Корее. Потом брендовая сумка, о которой Чимин мечтал год. Потом украшения, часы, техника. Чимин злился, отказывался, но подарки принимал. — Ты с ума сошёл? — кричал он в трубку. — Я не продаюсь! — Я знаю, — спокойно отвечал Юнги. — Это просто подарки. Без условий. — Тогда зачем? — Затем, что ты этого достоин. Чимин не знал, что делать. Юнги не лез с навязчивым вниманием, не требовал встреч, не устраивал сцен. Он просто был рядом, когда Чимин приходил в бар, и просто дарил вещи, от которых у Чимина захватывало дух. Через месяц Чимин сдался. — Почему ты? — спросил он, сидя в баре уже не за стойкой, а в отдельном кабинете, куда Юнги пригласил его ужинать. — Почему ты тратишь на меня столько времени и денег? Я же капризный, эгоистичный, невыносимый... — Я знаю, — кивнул Юнги. — И именно поэтому. — Что значит поэтому? — Ты — вызов, — Юнги впервые улыбнулся открыто. — Я люблю вызовы. И я вижу, что под всей этой бронёй из капризов и нарциссизма — просто испуганный мальчик, который боится, что его снова бросят. Чимин замер. Вилка звякнула о тарелку. — Откуда ты... — Я вижу людей, — перебил Юнги. — Это моя работа. И я вижу тебя. Настоящего. — И что ты хочешь? — голос Чимина дрогнул. — Я хочу, чтобы ты позволил себе быть счастливым. Со мной. Чимин молчал долго. Потом встал, обошёл стол и сел Юнги на колени. — Ты странный, — сказал он, глядя сверху вниз. — Ты тихий, скучный, вечно в своём мире. — И? — И я, кажется, тону в тебе. Юнги обнял его за талию. — Утонешь — я вытащу. — Обещаешь? — Обещаю. --- Их отношения развивались медленно, но верно. Чимин капризничал, требовал внимания, закатывал сцены. Юнги терпел, дарил подарки, успокаивал. Иногда они ссорились — Чимин мог уйти, хлопнув дверью, но через день возвращался, потому что без Юнги становилось пусто. — Почему ты меня терпишь? — спросил он однажды ночью, лёжа на груди у Юнги. — Потому что ты того стоишь, — ответил тот, гладя его по волосам. — Ты яркий. Ты живой. Ты заставляешь меня чувствовать. — А я тебя заставляю? — Каждый день. Чимин приподнялся, посмотрел в его сонные глаза. — Я, кажется, влюбился в тебя, дурак северный. — Я знаю, — улыбнулся Юнги. — Я тоже. — Тоже дурак? — Тоже влюбился. Чимин фыркнул и уткнулся носом ему в шею. — Тогда дари мне подарки дальше. Я не против. — Буду, — пообещал Юнги. — Всегда.