COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 4 июля 2025 год, Чеджу. ⛅️ +31° Даже не верится, что я в Корее уже двенадцать дней! Зачем я прилетела? Мало мне было антидепрессантов и тридцати сессий у психотерапевта? Видимо мало. Прошёл почти год… В это время, двенадцать месяцев назад, мы проводили время с Крисом… Я до сих пор по нему очень скучала и, в то же время, не могла забыть угрозы его агентства и отца. Помню, как я испугалась: своих чувств к Крису и всей той ситуации, которая разворачивалась между нами. Тогда, сев в самолёт, я заблокировала нахрен все аккаунты. Сменила номер. Я не могла, не хотела ждать от него сообщения или какие-то приветы. Всё было кончено. Ударилась в работу. Работала, работала, работала. Учёба в университете казалась легкотнёй на фоне моей общей загруженности. Я предусмотрела всё, чтобы ограничить любую информацию о группе «Stray kids». Но это были тщетные попытки не думать о «синей обезьяне»: контент о «скизах» попадался тут и там… Даже психолог из ютюба, на которую я была подписана, поделилась тем, что побывала на их концерте в Мексике… это какое-то издательство… Я ограничила буквально каждый источник, но забыла про Милку, которая уже меньше, но по-прежнему фанатела от группы и следила за ними. Поэтому, в январе она подбежала ко мне и с визгами начала показывать какое-то видео: - Сашка, ну ты представляешь, что творит этот Бан Чан! Ну, посмотри на мужика! Я не успела среагировать, как уже в нос мне был подсунут телефон. Наверное, мне тогда стоило остановить это и послать Милу нахер. Но я скучала. Скучала по Крису. Поэтому сдалась. Началось видео и я услышала до боли знакомую песню. Эта была та самая, которую он написал для меня. У меня замерло сердце. Кристофер, точнее… Бан Чан выступал на сцене... такой красивый. Невозможно красивый и, всё ещё, любимый... Но когда я увидела, что в конце номера он снял пиджак, а на спине у него красуется надпись «I need more» - я разозлилась! Это было наше с ним… наше с ним что-то… интимное. Это то, что должно было остаться только между нами, а этот подлец вот так вывалил всё для всех… Но дальше оказалось ещё хуже: надписи «Come with me» и «Warning» тоже участвовали в концертах, «нацарапанные» на его спине. Я просто пришла в бешенство! Как он мог?! Мне хотелось найти хоть какой-то его контакт и написать в запретограм или, куда там пишут фанаты... Но я решила поступить иначе. Мне, как раз, накануне, попалась песня «The doll people» Софии Иселлы и я обдумывала, чтобы такого сделать под эту сильную композицию. После выходки Криса, сюжет ко мне пришёл моментально. Я схватила под мышки стрипы, мою профессиональную стрипуху - Машку, и два месяца вместе с ней до одурения отрабатывала хореографию. К марту перфоманс был готов. Оставалось найти только толкового оператора и видеомонтажёра. Спустя тысячу переговоров и долгих мучений, не без связей Мэри, мы записали мой танец, ещё не зная, что очень скоро это будет разорвавшаяся бомба в Тик Токе. Это была та еще «ответочка» для Криса: мужской пиджак на голое, женское тело, вылизанный, офисный образ вначале и растрепанный и грязный - в конце... И, наконец, слова... слова песни «нацарапанные» на моей обнаженной спине: жена, шлюха, госпожа, служанка, мать... Я побывала во всех этих ролях для Криса. А он просто взял и вымазал мои чувства в дерьме шоу-бизнеса. «Артисты готовы продать всё, что хорошо продаётся. Даже самое личное» - вспоминались мне слова из интервью одного известного человека. Я залила видео во все социальные сети, надеясь, что когда-нибудь мой месседж дойдёт до Криса… не знаю, дошёл или нет, но за месяц этот ролик залетел в реки, мне начали писать агенты с различными предложениями. Даже из того агентства, в котором мы брали мастер-класс в прошлом году с Машкой, в Сеуле. Затем я сняла ещё несколько роликов. И они тоже попёрли. В нашу школу подвалил народ, чему мы были несказанно рады. Меня пригласили в ****агенство хореографом на лето. Все, уже все посмотрели это видео. Миллионы просмотров. Все, кроме одного единственного, важного для меня человека. Я совсем перестала есть и сильно похудела, теряя мышцы. От потери веса и стресса у меня посыпались, как осенние листья, мои прекрасные волосы... И, одним не прекрасным утром, я встала, посмотрела на себя в зеркало, посмотрела на свою куцую косичку, от которой ничего не осталось и... отрезала от себя всё то, что уже ненавидела. А потом… Я прилетела в Корею, заключив с агентством контракт на пару месяцев. Меня заселили в небольшую квартирку в нашем любимом районе, чему я была очень рада. Новая жизнь. Но меня всё-равно несло в те места, где мы когда-то бывали с Крисом. У меня начиналась паранойя. Я постоянно высматривала его на улице и в проезжающих чёрных внедорожниках. У меня даже была идея поехать к нему на квартиру или в общежитие. Но страх или, может быть, гордость, меня остановили. Не знаю, на что я надеялась? Господи, какая я дура… и куда эта дура попёрлась? Конечно же в нашу кофейню, скромно надеясь, что я смогу с ним пересечься. Вдруг… Звон колокольчика тогда, в кофейне, меня доконал окончательно: когда я повернулась, увидев в дверях «чёрную фигуру», у меня сердце ушло в пятки. Но это был не Крис, а обычный корейский парень. И моя надежда рухнула, разбившись о землю, как птичка. Но дальше - хуже, я проторчала потом в кофейне ещё три дня, почти круглосуточно, убегая только на работу. И ничего, ноль… Криса не было. Ни одного намёка на его присутствие. Окончательно разворошив свою душу, я поняла, что скатываюсь в яму «хреннепоймичего» и решила сбежать на денёк на Чеджу, пока у меня были выходные. Билеты стоили копейки, поэтому собралась я быстро. Туда вылетела рано-рано утром, обратно - ночной рейс. Не очень удобно, но зато мне не нужно бронировать гостиницу. Я решила снять на видео танец, который готовила уже месяц… Залью его в Тик Ток. Поэтому, всё утро, почти до полудня, я бродила по пляжам острова, перемещаясь от одного к другому, выискивая подходящую локацию. Было жарко, я забыла дома купальник, и мне пришлось максимально оголиться, оставшись в коротких шортах и майке. Влажность и корейская жара меня доконала. Я постоянно была потная и липкая. И, чёрт бы его побрал, натёрла лифчиком всё, что только можно. Поэтому, на пляже, окончательно обнаглев, сняла с себя надоевший мне до чёртиков, элемент одежды, оставшись только в маечке. Ведь я на пляже, так можно? Сидела на песке, подставив лицо солнышку и смотрела по сторонам. На пляже почти никого не было. Редкие прохожие, гуляющие вдоль берега. Какие-то мальчишки, ошивающиеся без присмотра. Бродячая собака. Парень в траве... лежал, широко раскинув ноги и не шевелился… видимо задремал на солнышке. За ним уже некоторое время наблюдала не только я. «Сейчас его обчистят», - подумала. И моя сердобольная душа не выдержала… И, вот, спустя несколько часов, я сижу с этим тюбиком в ресторане и обсуждаю импрессионистов. Дожили… Мало того, что я подошла и разбудила незнакомца… Я же потом села к нему в машину! Мне, видимо этого не хватило, и я пошла с ним на пустынный пляж, где он снимал меня почти голую на камеру… Ох, Саша-Саша… Конечно, до какого-то момента я была убеждена, что он гей. Но, кажется, я ошиблась. Мой психотерапевт сказал бы, что это предел рискованного поведения, почти суицидальное… Видимо, я довела себя до ручки мыслями о Кристофере и попытками его увидеть… Если я не брошу, наконец, эти попытки и не начну жить дальше, я наживу реальные проблемы на свою задницу… Я вернулась из своих размышлений к настоящему и попыталась разглядеть бедолагу, сидящего напротив, получше: он немного выше меня, где-то сто восемьдесят… уже неплохо. Очень худенький. Просто дрыщ. Настолько худой, что на тыльной стороне ладони виднеются сухожилия. Ну ладно, какие-то мышцы присутствуют: у него красивые плечи. Смазливое личико для корейца, нос с горбинкой, губы пельмешками, которые он постоянно облизывает. Какая-то идиотская привычка… У него забавный голос, немного манерный. Иногда он говорит очень быстро и смазано, приходится переспрашивать. Он ведёт себя по-смешному жеманно и… развязано. Машет руками и активно жестикулирует, постоянно тормошит свои волосы, когда говорит. По каждому вопросу изображает из себя эксперта, хотя в большинстве тем разбирается очень поверхностно. Задаёт много вопросов, и, что приятно, внимательно слушает, слегка наклонив вперёд голову, чтобы лучше расслышать... держит линию разговора, что тоже хорошо. Избегает смотреть в глаза. А если смотрит, то его глаза смешно собираются в кучку, как у кота. А эта его модельная походочка и эти его запястья, которые он сгибает, как девчонка… Он гей. Парень явно из богатой семьи или очень неплохо зарабатывает, потому что брендовые вещи и тот, лоск, который исходит от него, говорит о том, что деньги имеются. Даже чехол на телефоне у него какой-то моднючий с красивыми розами... Прям эстет… На его фоне я выглядела скромным чертополохом. Я по жизни какой-то экзотический сорняк. Ну, короче... чтобы не загонять свою самооценку в жопу, я решила, что могу позволить себе пообщаться с приятным парнем, даже если мы с разных планет. Ну и ладно… Самолёт уже через несколько часов… Не самая дурная компания. Я пыталась вести себя как скромная овечка, осознав, что он может утащить меня куда-нибудь, при условии, что я уже навертела жопой по собственной дурости. Я сегодня извлекала из себя какие-то экстремальные эмоции, чтобы отключиться, забыться и не думать о Крисе. Но перспектива быть изнасилованной, мне совсем не нравилась. Поэтому я вела себя осторожно, прикидываясь немного дурочкой. Надеюсь, что он гей. И убийства его не интересуют. Ну, короче... А вообще, почему бы мне действительно не переключиться? Машка мне год твердила, что клин клином вышибают и мне нужно срочно замутить с кем-то новым. Я, честно, попробовала и сходила на пару неудачных свиданий, которые кроме раздражения и разочарования, у меня ничего не вызвали… И вот, за миллион километров от дома, я оказалась практически на «нормальном» свидании с незнакомцем. Было приятно вновь почувствовать себя девушкой, потому что этот губастенький был с очень хорошими манерами. Он открыл и закрыл за мной дверь машины, открыл дверь в здание, пропуская вперёд, таскал полдня мой рюкзак… И ещё ни разу не сказал ничего пошлого, даже не попытался меня потрогать… Я была уверена, что он гей, поэтому так легко согласилась провести с ним время. Но, там на пляже, когда я вымокла в своём этом сарафане, у него была ТАКАЯ реакция, что на гея не очень-то и похоже. Короче... Интересно. Понаблюдаем. Ужин закончился, и когда мы вышли из прохладного зала в липкую вечернюю тишину, на нас обоих разом навалилась усталость. Честно говоря, я уже пожалела, что взяла рейс на четыре утра… Голова кружилась, и даже две порции кофе не могли перебить желание заснуть прямо на ступеньках ресторана. Сэм посмотрел на часы, щурясь от света фонарей, и, устало, произнёс: - Да уж, ещё почти пять часов до самолёта, - он зевнул, - У меня просто безумный джетлаг и я очень хочу спать… - он посмотрел на меня, прикидывая и решая, что делать, - ты будешь очень против, если мы сейчас просто вырубимся в машине? Если ты против, то давай я тебя закину в аэропорт, а сам посплю на парковке… я уже просто не могу, меня жутко рубит. Видимо ещё повлияло то, что я сегодня на солнце перегрелся… Ну как? Перспектива сидеть в ярко освещённом аэропорту среди сотен людей и следить за рюкзаком, чтобы его не обчистили, казалась невыносимой по сравнению с уютным, полумрачным салоном внедорожника. Но главное - я поймала себя на мысли, что мне хочется просто побыть с этим «уютным парнем» ещё немного. Эта странная близость, возникшая за несколько часов, перевесила все доводы рассудка. Недолго думая, я кивнула: - Можно я лягу сзади? - Ты не против? Ооо, просто супер! Меня убивают эти ночные перелёты… - он открыл передо мной дверь заднего сиденья, - устраивайся. Вон, рюкзак вместо подушки положи… Сейчас, погоди… Давай я тебе кардиган свой дам. Он на пуговицах, как раз укроешься… - он пошёл к багажнику, где у него явно была ещё одна сумка с вещами, и принёс мне синий кашемировый кардиган. Когда я взяла его, мои пальцы буквально утонули в нежнейшей, почти невесомой шерсти. Ткань была слегка прохладной и этот простой жест заботы отозвался во мне странными полузабытыми чувствами. - Поджимай ноги и баю-бай, - он мягко захлопнул дверь. Сам он устроился на водительском сидении, откинув его до упора назад. Заблокировал двери и накинул на лицо кепку. Я поудобнее устроилась на заднем сиденье, натягивая кардиган до самого подбородка. Кашемир такой приятный на ощупь. У Сэма интересный парфюм: что-то сильно дорогое, древесное и амбровое. Этот аромат не был агрессивно-мужским, скорее обволакивающим, «унисекс». Что-то знакомое. Этот перец действительно милый, когда спит и не пытается казаться экспертом во всём на свете. Я уткнулась носом в воротник, впитывая его запах, и почувствовала, как паранойя последних дней наконец-то отступает. Я завела будильник на два тридцать, чтобы, если что, точно не пропустить рейс… Написала Машке, узнать, как она там в Москве. Написала маме, что со мной всё хорошо… Посмотрела быстренько сегодняшние фотки, которых сделала миллион. И фотку с правами, которую я так никуда не отправила. Сэм на фотке очень смешнючий. У меня на правах тоже дурацкая фотка… Под головой мешались два брелока, прикрепленных к рюкзаку. Напоминание о Крисе. Уже на грани сна, когда сознание начало путаться, сквозь мягкое кашемировое тепло кольнуло привычное: «А как там Крис?». Ведь я летела в Сеул, чтобы разобраться со своими чувствами к нему, в надежде его увидеть, а в итоге засыпаю на заднем сиденье чужого внедорожника, вдыхая аромат парфюма парня, которого знаю меньше суток. С Сэмом так тепло и спокойно. С Крисом, сидя в одной машине, меня пробивало электричеством от возбуждения и волнения... Его образ, чёткий и болезненный, начал медленно расплываться, уступая место спокойному, размеренному дыханию Сэма на переднем сиденье. Впервые за долгое время я засыпала не от таблеток, а от странного чувства, что теперь мне спокойно. С этими мыслями я провалилась в темноту. Мне снился ночной Сеул, залитый тревожным неоновым светом. Я бежала и бежала по пустынной улице, пытаясь догнать мужской силуэт в чёрном худи и шортах. «Крис!» - хотела крикнуть я, но голос тонул в густом, влажном воздухе. Мужчина обернулся, и я угадала знакомое до боли лицо: пухлые губы уточкой, строгий взгляд и мой любимый нос... Но когда он сделал шаг навстречу, его черты начали плавиться, как воск: жёсткая линия челюсти Криса смягчалась, превращаясь в чувственные губы Сэма. Строгий взгляд сменился смеющимся, а тёплый кашемир во сне превратился в морские волны, которые тянули меня на дно. Запах древесины и амбры заполнял лёгкие, не давая дышать. В этом бреду я уже не понимала, чьи руки меня согревают, а чьи - удерживают на месте. Один шептал мне «Саша», а другой - «Айси», и оба голоса сливались в один неразличимый гул, от которого хотелось одновременно плакать и смеяться.