COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 5 июля 2025 год, Чеджу. ☀️ +32° Мы оба вскочили от моего громкого будильника. - О, ого! - Сэм немного потерялся в пространстве. - Ой, прости, прости. Сейчас выключу. Очень громко. - Фууух! Вот это я вырубился… Который час? Ага, супер! Мы как раз успеваем доехать до аэропорта и там я успею сдать машину. Супер! - он потянулся, протёр глаза и потормошил себя по волосам, видимо стараясь проснуться, - Хочешь, ещё поваляйся там сзади, нам минут тридцать ехать. Только я музыку включу легонько, ладно? А то опять вырубит… - Да, да. Конечно. Я пока здесь побуду. Он вернул кресло в изначальное положение, завёл мотор и мы поехали. Сэм что-то мяукал на корейском, подпевая песням и барабаня пальцами по рулю. Он явно любил украшения: на запястьях было несколько браслетов, пара цепочек на шее, кольца на каждой руке… серьги… по несколько дырок в каждом ухе. Опять же, я заметила, что когда он не строит из себя не пойми кого, его голос становился очень приятным, тембр ровным, спокойным. Вроде взрослый парень, что он там пытается из себя изображать и зачем? - Слушай, а ты слушаешь корейскую музыку? K-pop? - спросил меня Сэм спустя минут десять. Видимо в зеркало заднего вида увидел, что я не сплю. - Нет-нет, - я замотала головой, - я слушаю всё, кроме K-pop. Я пробовала, но… так и не зашло… - Что? Даже BTS или Black Pink? - Конечно, я слышала многие песни, они сейчас очень популярны. Многие группы. Но… я не слушаю… почти принципиально… Считай, что плохие ассоциации… - Ого. Да, я и сам, если честно, больше люблю иностранную музыку и американскую тоже… поэтому, не мне судить, - он улыбнулся, - парадокс. Английский я не хочу учить, а музыку люблю англоговорящую, - он засмеялся, - ты говорила, что говоришь по-немецки… скажешь что-нибудь? - Хало, ихь хайсэ Саша. Ду бист зэр шён. О, я ещё и ругаться на немецком умею! - Ого! Как прикольно! Я только японский немного знаю. Ты свободно говоришь на английском. Как так получилось? - Всю жизнь его учу. И всю жизнь танцую… Как-то так… Мы ехали ещё какое-то время в тишине, играла лёгкая музыка, я улыбалась, думая обо всём подряд. Сэм тоже сиял довольной улыбкой. Было очень приятно находиться в его компании. - Ну вот, мы и приехали… Давай я тебя высажу, сам погоню машину сдавать… - Спасибо за компанию, Сэм. Не забудь, пожалуйста, про видео… это очень важно для меня… - Да-да, я помню… не переживай, завтра же всё сделаю. Точнее… уже сегодня, - он вышел из машины, открыл мне дверь и выпустил. Я смешно приподнялась на носочках, поклонилась и, развернувшись на пятках, ушла… Время до посадки пролетело в каком-то полузабытьи. Сэма я так и не увидела ни у гейтов, ни в очереди, и уже начала думать, что всё это приключение мне просто пригрезилось. Я послушно отстояла очередь на посадку, слушая гул сотен голосов, пока наконец не оказалась в самолёте. Но стоило мне сделать шаг по проходу, как ко мне бесшумно подошла стюардесса. Она нежно коснулась моего плеча и, сверившись с планшетом, произнесла моё имя. И испугалась, что меня сейчас снимут с самолёта. Без лишней суеты стюардесса приняла из моих рук тяжёлый рюкзак и жестом пригласила следовать за ней вперёд. Когда тяжёлая занавеска, отделяющая бизнес-класс, мягко сомкнулась за моей спиной, шум толпы мгновенно стих, сменившись едва уловимым ароматом дорогой кожи и прохладой кондиционера. Я замерла, ошарашенная переменой: здесь было столько пространства и тишины, что на мгновение я забыла, как дышать, пока не столкнулась взглядом с Сэмом, вольготно расположившимся в широком кресле у окна. - И снова привет! Усаживайся, - Сэм улыбнулся так, будто мы не расставались ни на минуту. Я опустилась в мягкое кресло. - Давай помогу, сейчас взлетим. Он потянулся через меня, чтобы вытянуть ремень безопасности. Его пальцы намеренно медленно скользнули по моему бедру, защёлкивая замок с сухим, весомым щелчком. Сэм не спешил отстраняться; он затянул ремень чуть туже, чем нужно, и на секунду замер, глядя мне прямо в глаза. Расстояние между нами было пугающе коротким, я видела отражение ламп в его тёмных зрачках. - Прости, если напугал, какой-то дешёвый трюк получился с твоей пересадкой. Я всегда выкупаю два места, не люблю чужаков рядом с собой, но пока я тупил на парковке, ты уже прошла регистрацию… - С-спасибо, - выдохнула я, чувствуя, как сердце предательски сжалось. Мой хвалёный «детокс» от мужчин только что потерпел сокрушительное поражение от одного щелчка ремня безопасности. - Просто ты мне так и не рассказала, как ты обкорнала свои волосы. Я очень хочу послушать… Он откинулся на кресло, поудобнее устроившись и смотрел на меня одним глазом, прищурив второй. Мне стало очень неловко, я прикрыла лицо руками и захихикала… - Кроме того, у тебя остался мой кардиган. Я не против, просто это мой любимый… - он кивнул в мою сторону, улыбнувшись. Я ощупала себя, только сейчас осознав, что на мне надета его вещь… - Ой, прости, прости, - я начала расстёгивать его, чтобы снять.. - Ты что творишь, не раздевайся тут! Нас неправильно поймут, - он остановил меня рукой и хитро улыбнулся, - кроме того, в салоне пока прохладно, оставь. Это мне жарко постоянно… я и потею, как конь… Сиди, дурашка, - он снова покачал головой. Видимо я совсем по его мнению не умею принимать ухаживания от мужчин. Наверное он прав… Я была избалована вниманием отца, он всегда со мной обращался как с принцессой. Но папа - это папа. А парень - это другое. Отношения с Кристофером в прошлом году были слишком короткими и слишком сложными, чтобы я что-то поняла про отношения. - Ну так что там за история с волосами и разбитым сердцем? Я в общих чертах рассказала Сэму, про то, что влюбилась год назад, что нас разлучили непримиримые разногласия. Рассказала о бездонной яме депрессии, о горьком привкусе антидепрессантов и бесконечных часах у психотерапевта. Но когда я дошла до момента, как увидела в соцсетях то, что было только нашим, выставленное на продажу как дешёвый товар... я запнулась. Рассказала, что мой перфоманс с мужским пиджаком родился, как попытка собрать себя по кускам. О том, что личное никогда не должно становиться публичным, и как от этого предательства мои волосы, когда-то доходившие до поясницы, просто начали осыпаться, пока я не психанула и не отрезала их в одно мгновение. Сэм слушал так, словно каждое моё слово било его под дых. Он перестал улыбаться, его лицо стало внимательным и сосредоточенным. Он не просто задавал вопросы - он впивался взглядом в меня, и в этом взгляде не было жалости, только тяжёлое, свинцовое понимание. «Продавать личное как товар...» - эхом повторил он, и его голос на мгновение надломился, став непривычно хриплым. Казалось, в этот момент мой личная трагедия столкнулась с тем, кто знал цену публичности не хуже меня. - Я полгода назад тоже побрился почти налысо. Тоже психанул… И знаешь… Это… освобождает. Так что, понимаю прекрасно… - Налысо? - я удивлённо переспросила. - Ага, а потом ещё и сфоткался на фоне факов… это увидело моё начальство и были проблемы… Господи, - он вздохнул и опять откинулся на кресло, закрыв лицо руками, - как они меня заебали, если бы ты знала... Ой, прости… за мат, - он постучал себя по губам… - Нет-нет, всё ок. Я сама ещё какая матершинница, только я профессионально ругаюсь на русском, - я улыбнулась. - То есть можно? - он захихикал, - Как они меня заебали, чертовы ублюдки… Работа на телевидении, я хочу тебе сказать, это просто пиздец какой-то! У одного ребёнка семь нянек… - Мы с тобой не сделали очень важную вещь… я совсем забыла… - Какую? - Нам надо было поорать на море… - Поорать на море? Хмм... Обязательно надо такое провернуть. И самыми грязными словечками, какие мы знаем! - Ага, я и на немецком могу! - мы оба засмеялись, нам шикнули, от чего мы захихикали как маленькие дети. - Шампанское будешь? Только ради бога, не отказывайся, потому что «неудобно». Хочешь газировки, сок? - Гулять, так гулять! Буду шампанское. И апельсиновый сок, - я опять смущённо прикрыла лицо. Сэм нажал кнопку вызова стюардессы. К нам тут же подошла прекрасная дамочка, он сделал заказ на корейском, сначала попросив по одной порции, а потом ещё сразу две. Через секунду, как мне показалось, нам уже принесли заказ. Мы чокнулись и первые два бокала проглотили почти залпом. Сэм заказал ещё две сразу. Настроение у нас обоих явно стало веселее, разговор выходил на новые виражи: - Ну и как ты теперь? Ещё любишь того парня? - и без того тёмные глаза у Сэма заблестели дьявольскими огоньками. - Ты знаешь… я много думала об этом. И обсуждала со своим психологом… была ли вообще любовь? Наверное нельзя полюбить того, кого знаешь пару месяцев… Видимо очень нужно было пораниться о другого человека. Так легче создавать творчество. - Глубокая мысль… раниться о других… это по-корейски будет… угу… прикольно… Значит сейчас твоё сердце открыто новым приключениям? - Сэм так хитро-хитро на меня смотрел, он что? Флиртует? - Наоборот. Моё сердце наглухо закрыто. Сейчас только раааазум, - постучала себя по виску и захихикала, прикрывая лицо, - давай музыку послушаем? Я так устаю от шума самолёта… просто его ненавижу. - Давай. Только на твоём телефоне, у меня много K-pop, не будем тебя мучить… - Подключишь наши наушники? Я уже плохо соображаю, - отдаю ему свой телефон и кейс. Сэм недолго возится с подключением, благо у обоих Аирподс, только у меня предыдущего поколения… Те самые, которые Крис, сунул мне в карман рюкзака перед самым моим вылетом из Сеула год назад. Белый пластик кейса за это время немного поцарапался и я обклеила его наклейками, но он всё ещё хранил в себе горечь того прощания. Я смотрела на длинные пальцы Сэма, уверенно вертящие мой футляр, и почувствовала острый, почти физический укол вины. Было в этом что-то глубоко неправильное и одновременно освобождающее: моё прошлое стремительно встречалось с моим настоящим. - Готово, - он возвращает мне мой кейс, - что будем слушать? - Так… что тут нам предлагают… - третья (или это была четвёртая?) порция алкоголя давала о себе знать. Я начала вести себя дурашливо-игриво. У Сэма тоже заблестели глаза от выпивки. Хотя он держался лучше чем я, - тут предлагают радиостанцию «Для свидания», мне кажется нам подходит. Да? - Определенно… Это моё лучшее свидание за всю жизнь. Честное слово, - он опять откинулся на сидение, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Я включаю первый трек. Мы спокойно слушаем музыку, Сэм легонько улыбается. Интересно, он как и я аудиал? Очень похоже… Тут начинает играть трек с Шадэ… - О! О! Шадэ! Я просто обожаааю её песни! - тереблю его за руку и начинаю губами пропевать текст, - По мнению критиков - это до сих пор лучшая музыка для... - я запнулась, вспомнив статьи про секс, но в полумраке бизнес-класса это уточнение было бы слишком… интимным. - Для самых особенных свиданий. Ты чувствуешь этот ритм? Он же прямо в кровь затекает! - Да, я знаю её. Она звучит... очень хорошо, - Сэм прикрыл глаза, и я почувствовала, как он расслабился. - Ооо, мой человек, - я невольно прижалась к нему плотнее, - Мне все говорят, что у меня музыкальный вкус, как у сорокалетней. Но я просто слушаю оооочень много разной музыки, - развожу руками, - Если ты не против, можно я тебе включу её одну песню… она грустная, но меня просто до дрожи пробирает… Я прибавила громкость и пододвинулась ещё ближе, навалившись на него плечом и подтянув колени к груди. В наушниках разливалась прекрасная инструментальная музыка и нежный голос Шадэ заполнил всё пространство между нами. Мне так захотелось взять его за руку… что я, поразмыслив и обдумав все «за» и «против», сделала. Накрыв его руку своей, я начала медленно, в такт музыке, водить пальцем по его коже, изучая линии на ладони и костяшки длинных, узловатых, пальцев. В этом полумраке, под приглушённый гул самолёта и вкрадчивый, бархатистый голос певицы, мир вокруг перестал существовать. Сэм замер, он, кажется, даже не дышал, полностью отдавшись моим прикосновениям и этому гипнотическому моменту. От выпитого, и всех чувств, которые я испытывала, у меня навернулись слёзы. Сэм удивлённо на меня взглянул. - Кажется, я пьяная, - смахиваю скупые слёзы, - Так… подожди. Нужно что-то более… вот такое… Включаю следующий трек Шадэ, музыка носит уже совсем другой характер. Она более… сексуальная. Меня совсем развезло на эмоции, поэтому я начинаю подпевать губами и пританцовывать на месте, заигрывая с Сэмом. Он хихикает и машет головой: - Если бы я знал, что ты пьяная такая весёлая, я бы напоил тебя ещё в ресторане… - он кликает стюардессу и заказывает ещё пару бокалов… - Слушай, Сэм, я... я жутко неприличная, когда пьяная. Прямо ходячая катастрофа, - я хихикнула, чувствуя, как кончик носа подозрительно онемел, а мир вокруг стал слишком уютным и податливым. - Начну сейчас петь во всё горло, и тебе захочется под кресло залезть от стыда... Честно-честно! Поэтому я обычно «ни-ни»... трезвенница-язвенница. Так, стоп. С этой музыкой мы сейчас просто отрубимся... Ага, ага... слушай, какую дребедень подсовывают под тегом «свидание». Это же не свидание, а колыбельные для пенсионеров! - я отчаянно тыкала в экран, который почему-то начал слегка двоиться. - На таком свидании люди просто храпеть начнут в унисон, - я сегодня королева стендапа, не иначе. Дальше ковыряюсь в музыке, Сэм терпеливо ждёт, пока я там выберу что-нибудь. Но мою руку он так и не выпускает, поглаживая мою ладонь большим пальцем. Он много улыбается и смотрит на меня влюблёнными глазами, закусывая нижнюю губу. С ним так спокойно, легко… кажется, я в говнище напилась… - Так, давай вот эту «Для хорошего настроения». Так-так, опять одно дерьмище… О, вот эту, наверняка, ты знаешь… Играет песня «She’s on my mind», и мы уже вдвоём пританцовываем и пропеваем слова песни. Наши синхронные движения сменяется батлом, где мы передаем движения друг другу. Затем играет уже следующая песня - Гарри Стайлза, я допиваю свой… очередной бокал шампанского и начинаю пропевать и эту песню тоже, строя смешные рожицы, выдавая «крутые» эмоции. Сэм просто уже ржёт надо мной. А я разошлась не на шутку, так, что мне стало жарко. Я расстегнула кардиган и откинулась на спинку кресла, глядя на Сэма: - Ты такой красавчик, ты точно не айдол? Если ты мне скажешь, что не имеешь никакого отношения к группе «Stray Kids», я тебя поцелую! - это я сказала? - Что не так с этой группой? - его глаза хищно заблестели. - Да так, плохие ассоциации, - сказала я, мотая руками. - Я не имею ни малейшего отношения к этой группе, - ответил мне Сэм и подвинулся ближе. Наши губы оказались в расстоянии миллиметра от поцелуя. То ли под влиянием шампанского, то ли под обаянием, которое он включил на полную мощность, этот парень мне сейчас показался чертовски привлекательным. Эти его губы, которые он постоянно теребил длинными пальцами... внизу живота так резко и сладко потянуло, что я невольно ойкнула и слишком резко свела колени, дёрнувшись. В ту же секунду мой локоть снёс стакан с соком. Яркая оранжевая лужа мгновенно расплылась по подносу, заливая край моего платья и предательски капая на пол. - Вот же ж... чёрт! - пробормотала я, пытаясь поймать растекающуюся жидкость бумажной салфеткой, которая тут же превратилась в мокрый ошмёток. У меня всё плыло перед глазами, а щёки горели от стыда и желания одновременно. Сэм негромко рассмеялся, но вместо того чтобы позвать стюардессу, он перехватил мою руку с мокрой салфеткой. - Похоже, кто-то переоценил свои силы, - он выхватил у меня ошмётки бумаги и сам одним точным движением смахнул остатки сока с моего колена. Его пальцы задержались на ткани платья чуть дольше, чем требовала ситуация. - Так, этому столику больше не наливать! Опасность для полётов и общественного порядка, - я картинно развела руками, пытаясь скрыть за шуткой бешеный стук сердца. - Мне нужно выйти, пардон… - почти бегом я метнулась к туалету, чувствуя, как он провожает меня взглядом. Здесь было немного побольше места, чем в экономе. Я наконец-то стянула с себя кардиган Сэма, немного переводя дух… Включила воду и умылась, застирала сок с платья, смочила грудь и шею. Голова приятно кружилась от выпитого, я ещё раз взглянула на себя в зеркало: волосы растрепались, глаза блестели, щёки и губы покраснели… Блин… Я флиртую с этим красавчиком? Чёрт! Вот поэтому я не пью: все парни мне тут же кажутся жутко симпатичными… Почти долетели… Мне надо как-то спрыгивать с этого корейского экспресса, а то я так окажусь не у себя дома, а в его постели. Или он в моей… Я, конечно, почти уже не против… Но это перебор. Пощипала себя за щёки, пытаясь привести себя в порядок и хоть немного протрезветь. Я так и не сняла наушники, и сейчас играл какой-то древний приятный летний трек… Когда я открыла дверку, чьи-то руки мягко, но настойчиво толкнули меня обратно в узкое пространство кабинки - Сэм. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным щелчком защёлки, отсекая приглушённый шум салона и оставляя нас в оглушительной тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Смотря на меня, как на добычу, он замер, ничего не делая, и тяжело дышал. Его губы покраснели и были влажными, и слегка приоткрытыми, а зрачки - настолько огромными, что радужка почти исчезла, превращая глаза в два бездонных чёрных колодца. В этом тесном пространстве я кожей чувствовала исходящий от него жар, смешанный с тем самым древесным ароматом, который теперь казался опьяняющим. Я видела, как бешено бьётся жилка у него на шее под воротником. Ну что, Саша? Накрутила задницей? Что делать? Отпираться? Это глупо… Я чувствовала, как внутри всё плавится, и вместо того, чтобы отступить, я поняла: я хочу этого столкновения! Не дожидаясь, пока он начнёт действовать, я сама рванулась вперёд, сминая его губы своими. Сэм глухо застонал, и этот звук, зародившийся где-то глубоко в его груди, отозвался во мне дрожью. Его ладони, горячие и требовательные, моментально нашли мои бёдра, и в следующее мгновение он рывком усадил меня на край раковины. Этот чертяка просто божественно целовался. Он целовался не только своими пухлыми губами, которые пожирали меня сейчас, он целовался своими зубами, языком, своим носом, руками… всем своим телом. Без всякого спроса, без разрешения, без рамок, без вопросов, без лишних мыслей в голове. Я чувствовала вкус шампанского, мимолётную остроту его зубов, настойчивый напор языка и щекочущее прикосновение его носа к моей щеке. Его руки жёстко впились в мою кожу, притягивая меня так близко, что я ощущала каждый его вдох, и то, как сильно он меня хочет. И хотел он очень… сильно. Я застонала, но больше от того, что кран врезался в мою задницу и мне стало больно. Парень явно меня понял неправильно и озверел ещё больше, потому что его руки начали шарить по моему телу, задирая юбку выше. Он уже был готов стянуть мои трусики вниз, как в дверь не просто постучали, а буквально забарабанили. Голос стюардессы теперь прозвучал как приговор: «Уважаемые пассажиры! Немедленно покиньте кабину! Ваше поведение нарушает правила безопасности полётов и общественного порядка. Я буду вынуждена вызвать полицию в аэропорту Инчхон и составить протокол о ненадлежащем поведении! Выходите по одному!» - она повторила это сначала на корейском, а затем на безупречном, пугающе вежливом английском. - Блядь! - выругался он полушёпотом на корейском, оторвав от меня руки. Мы замерли, как нашкодившие подростки. Сэм поставил меня обратно на пол, судорожно пригладил мне волосы, вытер губы тыльной стороной ладони, и, быстро поправив то, что мешало в джинсах, выдохнул, собираясь с духом. В его глазах всё ещё горел сумасшедший огонь. Он подмигнул мне, натянул на лицо маску «раскаявшегося грешника» и первым выскользнул за дверь, принимая удар на себя. Я слышала, как он начал засыпать её извинениями на корейском, понизив голос до того самого бархатного тембра, перед которым не устоит ни одна женщина. Я ещё постояла некоторое время в туалете, пытаясь унять дрожь в коленях и стереть размазанную помаду… Кажется, я мгновенно протрезвела. Поцелуй в туалете самолёта с незнакомцем под угрозой ареста - это, наверное, не самая романтичная вещь на свете… но, боже, это было чертовски охеренно!