COME WITH ME

ХЁНДЖИН На дворе уже ночь. Мы прилетели ещё днём и сразу поехали в агентство. У меня было свободно около трёх часов, но я решил не дёргаться, чтобы не было лишних вопросов. Сегодня день рождения нашего фандома. Ещё есть работа. В офисе немного поспал, принял душ, почитал сценарий для прямого эфира. Я не находил себе места и ёрзал на стуле, в предвкушении всего того, на что рассчитывал уже месяц. Как только прервали эфир и объявили смену оконченной, я, схватив все вещи, помчался к Саше. Бин смотрел на меня с подозрением - в нашем общежитии трудно что-то скрыть, особенно от его внимательных глаз: он чувствует любую ложь за версту и следит за мной, как «мамочка». Я же сказал, что жуть как соскучился по родной матери (что было правдой) и повезу ей подарки. Приходится врать. Много врать. Если менеджеры или агентство пронюхают, что я сорвался посреди ночи к девушке, которую даже не заставил подписать договор о неразглашении... мне конец. Карьера вылетит в трубу за одно утро. Но, что странно - я боялся их гнева, штрафов, выговоров в JYP, но ни секунды не боялся саму Сашу. Я доверял ей инстинктивно, хотя для артиста моего уровня это было верхом безумия. Она была единственным человеком, от которого я не хотел никаких гарантий. И вот, я уже минут тридцать торчу под дверью Саши с чемоданом и жутким стояком, переписываюсь с ней. Мне хочется, чтобы сюрприз «удался». Я дурак? Я свихнулся - это точно… Эта девчонка вообще понимала, с чем она играет? Я же уже знал её адрес и номер квартиры… Она пишет, что я «много болтаю», я ухмыльнулся. Ох, что тебя сейчас ждёт, малышка, если ты пишешь правду и уже вся мокрая… Признаться честно - я волнуюсь. Подобное в моей жизни впервые. От этого оно ещё более желанное… Закрыл глаза, чтобы собраться и выдохнул через нос, нажав на дверной звонок. Услышал лёгкие шаги, она посмотрела в глазок и… завизжала по ту сторону двери. Так я и знал! Ах ты, врунья! А ты думала, что можно так мужика доводить? Я захохотал. Через несколько секунд она открыла дверь: глаза бешеные, волосы (теперь они у неё натурального, светлого оттенка) взлохмаченные, убраны карандашом, лицо раскрасневшееся от эмоций, ушки красные, даже грудь покраснела. На ней были надеты обычные трусы и та самая майка с пляжа - на тонких лямочках, которая ничего не скрывала от моего взгляда. Ох… Мои дерзкие мысли прервал очередной её визг: она запрыгала на месте и присела на корточки, видимо от эмоций, пытаясь отдышаться: - Ооо, Сээээм. Я испугалась… Я не ожидала… Ты же сказал, что завтра? Что ты творишь? Я в шоке! - она помахала на себя руками, - У меня адреналин фигачит! Оооохххх! - Я уже почти тридцать минут здесь торчу, могу закрыть дверь и ещё постоять… - Что? Тридцать минут? - она встала, обмахивая себя руками. Кажется у неё истерика. - Ну да… пока тебе писал… и ждал ответы. - Капец! Я так долго отвечала, потому что переводила через переводчик. Она ещё раз завизжала. Я схватился за лицо, хохоча: - Что ж так громко-то?! Она завыла, отошла вглубь гостиной, к кухонному островку, облокотившись на него и схватившись за голову. - Так можно мне войти? - мнусь у входа. - Господи, ну ты вампир что-ли? Без спроса не входишь? - сказала она, всё ещё в шоке, - Боже, так нельзя! У меня адреналин сейчас просто зашкаливает, я как на американской горке прокатилась… я не ожидала… Погоди минутку, дай в себя прийти… Я всё ещё стоял на пороге. Она через некоторое время, отдышавшись, втянула меня в квартиру и закрыла за мной дверь. Мы оказались в узком пространстве прихожей. - Ну, привет, Cinnamon girl, - сказал я ей очень тихо. - Привет, сладкий, - так же тихо ответила она. - Новый цвет волос? - я пальцами заправил за её ухо выбившуюся прядь волос. - Скорее - старый. Она точно такая же, какой я её запомнил и о которой мечтал весь этот месяц: красивое, симметричное лицо с острым подбородком, тонкий слегка курносый нос, большие серо-голубые глаза, аккуратные чувственные губы, эффектное, поджарое тело… После некоторой паузы, когда мы просто смотрели друг другу в глаза, что-то щёлкнуло между нами и мы одновременно набросились один на другого, жадно целуя и шаря руками. Наконец-то! - Я… так… долго… этого… ждал… - выдыхая между поцелуями, шептал я ей. - А как я ждала, посмотри, - ответила она, схватив мою руку и опустив её в свои трусики. Боже, она так течёт! Так хочет меня… Я взвыл от вожделения, прижимая её к стенке, лаская сильно и грубо: всё как обещал… - Кончи для меня, крошка. Сейчас… Я так хочу. Кончи для меня… - шептал я ей на ухо, от чего она просто потеряла рассудок. Она так громко стонала, насаживаясь на мою руку. Такая хорошая девочка. Я ловил губами её стоны и усиливал их, кусая её за соски, прямо через майку. Снова, снова и снова. - Ещё, девочка, давай ещё. Мне так нравятся твои стоны. Такая хорошая… для меня… Я сам сейчас кончу в штаны, боже. Какая она горячая. Я не ошибся. Внутри скромниц всегда живут самые похотливые сучки. Саша замерла, задержала дыхание, а потом с судорогами кончила, так долго, так хорошо, впиваясь ногтями в мои руки. - Умница, детка, - ухватил я её дыхание своими губами, - Я же говорил, что секс в прихожей - это что-то… Она захихикала, уперевшись головой в моё плечо, пытаясь отдышаться. - Идём, теперь моя очередь, - сказала она. А потом она сделала то, от чего я просто свихнулся: вытащила мои пальцы из себя и, положив их себе в рот, медленно облизала. Я завыл. Затащив меня в ванную, она целовала меня так сладко и так медленно. Боже, как от неё божественно пахнет: кофе, корицей, ей самой… такая вкусная. - Давай с тебя собъём дорожную пыль. Хмм, знакомая кофточка, - шепчет она, снимая с меня тот самый синий кардиган и футболку, а затем стаскивая с меня брюки и носки. Её движения такие… нежные. Я просто уже обезумел от этого. Она бережно и не торопясь сняла с меня цепи, кольца, браслеты, положив их на блюдечко в ванной, которое минуту назад принесла из кухни. - Сними серьги, отдохни от всего этого, - шепнула она, проведя пальчиками по моей щеке и дотронувшись до ушей. Пока я снимал серьги, она так смотрела на меня… блядство! Как так вообще можно смотреть? В этом взгляде не было того обожания или трепета, к которым я привык за эти годы и которые вызывали у меня приступы тошноты. Она не разглядывала «Хвана Хёнджина». Она смотрела прямо в мою суть: на мои уставшие после тяжёлых суток - глаза, на то, как дрожат мои пальцы, когда я откладываю украшения. В её глазах было столько дикого, первобытного желания и одновременно… какой-то щемящей нежности. Словно она видела, как сильно мне нужно было это убежище, и принимала слабым и вымотанным. От этого её взгляда мне в моменте стало по-настоящему страшно, потому что я почувствовал себя абсолютно беззащитным перед этой её деликатностью. Включив воду в душе и проверив её температуру, она вернулась ко мне. Я так завёлся, что мои боксеры уже не скрывали, то, как я хочу её. Подойдя ко мне, она медленно стянула с себя маечку, освобождая свои прекрасные груди. Я потянул руки к ней, желая приблизиться, но она шлёпнула меня по пальцам: - Сейчас моя очередь! Затем она стянула с себя трусики. Блядь! Я сейчас кончу, просто глядя на неё! Я уже тяжело дышал, в ванной стало душно из-за горячей воды, так, что у меня закружилась голова. Я опёрся руками на раковину, чтобы не потерять равновесие. Саша, подойдя ещё ближе, прижалась ко мне своим обнажённым телом, от чего я застонал, зажав губы. Уткнувшись в мою шею, оня втянула в себя мой запах: - Ты очень вкусно… пахнешь. Опускаясь всё ниже и ниже, проводя своим лицом по моему телу, она дошла до трусов, аккуратно зацепив их резинку, опустившись на корточки, стянула вниз, освобождая мой член. О, господи! Я застонал и откинул голову назад, зажимая руками кромку раковины. Я думал что оторву её там нахер! Увидев меня во всеоружии, Саша легонько ахнула, разглядывая его. - А ты как думала, крошка? - хмыкнул я самоуверенно и, схватив её за челюсть, поднял к своему рту для поцелуя, - давай уже поскорее закончим с душем… Я больше уже не мог, не хотел терпеть! Я могу её трахнуть прямо сейчас! Я не хочу терять ни минуты… Поэтому, жадно целуя, сам затолкал её в ванную, прижимая к холодной кафельной стене. Горячая вода, её нежная кожа, её острый язычок в моём рту... Божественно! Вдруг, она жёстко потянула мою нижнюю губу зубами, кусая меня почти до крови, от чего я просто взмолился… - Сейчас моя очередь, - повторила она, развернув меня лицом к стене и прижимаясь своим мягким телом к моей спине. Налив на ладонь гель для душа, она начала медленно распределять его по моим плечам и лопаткам. Я вздрогнул от прохлады и того, как её пальцы скользили по моей коже. Она замерла на секунду, ведя ладонями вниз. Моя кожа под её руками казалась раскалённой, она касалась так нежно, словно с каким-то благоговением. Я опёрся локтями о холодный кафель, чувствуя, как её прикосновения выжигают на мне невидимые клейма. Её руки ползли по моей шее, плечам, спине, вниз по заднице и ногам. Я краешком глаза подглядывал, что она там делает. Затем её руки потянулись вверх по моим ногам с лицевой стороны, но, ловко избежав того места, где бы я хотел, чтобы они оказались, перешли на живот и грудь… Она сильнее прижалась, царапая меня своими сосками, и я, уже окончательно не выдержав, схватил её руку и направил туда, куда хотел больше всего. Она мягко обхватила меня, дотронувшись до чувствительного места. Я застонал. Она тяжело дышала. Ей нравилось играть со мной. Я начал надрачивать себе её рукой, просто как безумный: - Если мы не прекратим, я сейчас кончу, - выдохнул я, мешая английские слова с матерными корейскими фразами, которые вылетали сами собой, когда контроль окончательно давал сбой. В этот момент я отпустил все тормоза.. Я просто… был. - Тогда кончи для меня, сладкий, - она сказала это таким низким от желания голосом и сжала меня сильнее, что у меня всё поплыло. - Расслабься. Доверься мне… Я убрал свою руку, снова облокотившись на стену и оперев свою голову. Её рука, движущаяся туда и обратно, все её движения, горячий душ, холодный кафель, её зубы на моём плече, её сладострастные стоны, пока она ласкала меня … я совсем забыл обо всём на свете, и совершив несколько поступательных движений бёдрами, крича от невыносимых ощущений, кончил. - Какой громкий, - прошептала она мне, целуя меня в плечо. - Ох, Саша, что ты творишь? - выдохнул я, повернувшись к ней и целуя её в губы. Не смотря на то, что оргазм у меня случился минуту назад, я снова готов был её трахнуть. У меня какой-то спермотоксикоз… - Нам лучше выйти, а то мы здесь подзависнем, - улыбнувшись мне в губы, сказала Саша. Мы выходим из ванной и наспех вытираем себя, и друг друга полотенцами, хихикая и целуясь. - Пойдём кататься на американских горках, - говорю ей и, подхватив под задницу, сажаю к себе на талию. - У тебя есть презервативы? - А то! - хмыкаю, - целый чемодан. Я подготовился, - улыбаюсь и целую её снова. Она обвивает меня ногами и отвечает на мой поцелуй так, что у меня опять встаёт. Я несу её в спальню, роняя на кровать. Она расстилается передо мной, широко раскинув ноги и глядя прямо в мои глаза. Мне так нравится это полное отсутствие стыда в её взгляде. Взгляде, полном похоти. Она идеальная. Надеваю презерватив, не отрывая от неё глаз. Она кусает свои губы и гладит своё тело, ожидая меня: замечательная картинка. Ползу к ней, разместившись между её великолепных длинных ног и чувствуя, как внутри всё дрожит от предвкушения. - Я постараюсь медленно, крошка. Но я же говорил тебе, что люблю трахаться? И сегодня я не хочу быть «хорошим». - Угу, - стонет она подо мной, извиваясь дугой, когда я оказываюсь внутри. Она такая влажная и узкая… Блядство! Мне бы сразу не кончить… - Вот чёрт! Ты такой… большой, - стонет она мне в губы. - А ты как думала? - отвечаю ей. Вода с моих мокрых волос срывается тяжёлыми каплями на её грудь и плечи. Я медленно растираю эти капли по её разгорячённой розовой коже, чувствуя кончиками пальцев каждый её вздох, легонько двигаясь туда и обратно. Её стоны уже звучат громче, заполняя всё пространство. - Ты... идеальная, такая красивая… Наконец-то… моя… Начинаю двигаться глубже. Медленно. Очень медленно. Хочу помнить каждый её миллиметр, когда я внутри. Такая сладкая… Она схватила зубами подушку и стонала через неё. Так хорошо, так страстно, потому что я трахаю её… Как это замечательно… - Поверни голову… поцелуй меня, - шепчу ей. Она целует меня, глядя в глаза, хватает меня за задницу, направляя внутрь себя, толкая бёдра навстречу. Восхитительное напряжение наполняет меня и я срываюсь на стоны. Глубокие, страстные. Мы оба почти кричим в экстазе - прекрасные звуки. Мои любимые. Все границы теперь стёрты между нами. Сегодня она принадлежит мне. Она ноет, что хочет жёстче, больше, быстрее… - Мне нравится, как ты скулишь подо мной, люблю плохих девчонок… ты хочешь жёстче? Сейчас будет тебе жёстче… Всё внутри срывается - и я уже не могу сдерживать себя. Её крики, её тело, руки на моей заднице… это сводит меня с ума. Я хватаю её за бёдра и переворачиваю на живот, медленно наклоняясь: - Точно хочешь жёстче, крошка? - Точно… - молит она меня, поднимая ко мне свою округлую задницу и прогибаясь в пояснице. - Любишь, когда грубо? - шепчу ей, поглаживая её и лаская там, где только что был сам. - Да, пожалуйста, Сэм… - Что, пожалуйста? - Трахни меня, пожалуйста… - Какой у тебя грязный язычок, - шепчу ей в затылок, хватая её за руки, скрестив их за её спиной, и входя в неё снова - глубже и жёстче. Каждый мой толчок отдаётся в ней оглушительным эхом, снова и снова. Я вбиваюсь в неё уже с бешеной скоростью и в какой-то момент я чувствую, как она начала меняться под моими руками. Её тело натянулось, как струна, а затем по нему пошла первая судорога - мелкая, дрожащая, неконтролируемая. Я замер на мгновение, захваченный этим зрелищем: тем, как она выгибается навстречу, как её ногти впиваются в мои бёдра, оставляя горящие следы. Видеть её такой: беспомощной и покорённой - это мой персональный наркотик. Я продолжаю двигаться, теперь размашисто и требовательно, усиливая шлепки наших тел друг о друга. Чувствую, как она начинает сильнее сжиматься вокруг меня, и как получает свой очередной оргазм. А затем я сам уже не выдерживаю, и, откинув её вперед, и навалившись сверху, делаю несколько сильных толчков, и… кончаю… Потом мы снова и снова занимаемся сексом. Мы трахаемся во всех позах, которые только могут быть. Снизу, сверху, сбоку, сзади. Она кричит, когда я беру её жёстко и просит больше и ещё. Она кусает меня, лижет, царапает, доводит меня почти до точки, останавливается, а потом опять продолжает. Ненасытная, страстная, дикая - её ногти на моей спине, её стоны, переходящие в сорванный шёпот, её тело, которое отзывается на каждое моё движение с такой яростной отдачей, что я окончательно теряю связь с реальностью. Снова и снова. Мы тонем в этом хаосе прикосновений, выныривая лишь на миг, чтобы тут же снова сорваться в бездну, где не существует ни правил, ни завтрашнего дня - только жадный, первобытный секс. Мы ласкаем друг друга по очереди и опять сливаемся друг с другом в экстазе. Мы оба падаем в оргазмах со стонами и судорогами. Снова, снова и снова. Наконец-то, уставшие и полностью вымотанные, мы проваливаемся в сон. Я прижал её к себе со спины, собственнически уткнувшись носом в затылок и вдыхая аромат её волос. Где-то на самой границе сознания ещё билась тревожная мысль о том, что Бин наверняка уже завалил мой мессенджер вопросами, и завтра меня ждёт адский допрос. Но сейчас, чувствуя её мерное, спокойное дыхание, я понимаю: эта ночь стоила любого риска. Я смотрел на Сашу в слабом свете уличных фонарей, и вдруг почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок - не от сквозняка, а от внезапного осознания. Я был открыт перед ней так, как никогда и ни перед кем в своей жизни. Эта эмоциональная нагота пугала меня больше, чем перспектива быть пойманным. Она видела меня насквозь, срывала все мои маски, проникая под кожу и, даже, глубже. Читала мои мысли, осознавала мою жажду свободы, мою болезненную потребность в принятии меня таким, какой я есть. Она видела настоящего меня, не требуя ничего взамен, и от этого становилось страшно. Я не понимал, что с этим делать дальше. Плевать. Плевать на завтра. Плевать на все последствия. Сейчас я не был чёртовым продуктом компании, не айдолом, не моделью, не танцором и не визуалом группы. Я был простым мужиком, который, наконец-то, овладел своей женщиной.