COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 02 августа 2025 год, Сеул. ⛅️+31° Ранние солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистые полосы на смятых простынях, которые всё еще хранили жар нашей первой, по-настоящему дикой ночи. Я до сих пор не могла поверить в происходящее. Если бы кто-то сказал мне ещё пару месяцев назад, что я вот так просто брошусь в омут с почти незнакомым парнем, я бы рассмеялась ему в лицо. Как мне казалось, истории с Крисом мне хватило... Видимо, не хватило. Это моё новое «приключение»: безумное, неправильное, выламывающее все мои внутренние рамки и принципы - должно было меня напугать. Пугало то, как легко я позволила этому случиться. И что самое странное, самое немыслимое - мне это чертовски понравилось! Я повернула голову и замерла, разглядывая Сэма. Он мирно спал на спине, подложив руку под голову. Чёрные, взъерошенные волосы торчали во все стороны. У него очень милые, почти идеальные пропорции лица. Красивый нос. Кажется, мужские носы - это моя слабость. К этим «слабостям» добавим ещё мужские руки и плечи. Интересно, у всех женщин так устроено либидо? Руки, плечи... в этом есть что-то первобытное, где мужик должен на своих плечах вынести мамонта из леса. Этот губастенький мужик сегодня полночи таскал на своих плечах меня... Я улыбнулась своим мыслям и продолжила исследование. Зачем парень так истязает себя худобой? Он явно сидит на диете... Хотя, в Корее диета - национальный вид спорта. Так что непонятно. У него слишком «идеальное» лицо. Хотя корейцы и в этом маньячеллы, и все бегают по косметологам и хирургам. Брови он подкрашивает. Но, это делают тоже почти все парни в Корее. Он абсолютно точно занимается спортом. У Сэма очень красивая линия пресса, мышцы уходят симпатичной буквой V под резинку трусов... Тут и там по телу рассыпались родинки, которые делают его очень привлекательным. Одна из них, на его животе, честное слово, теперь моя любимая. Кто же ты на самом деле, парень? Я думаю, что он не врал про работу и правда был в Европе на съёмках. Но он точно что-то недоговаривает... Может попробовать его пробить через соцсети или просто по совпадению в интернете? И что мы получим? Наверняка, что-то такое, что он не хочет рассказывать, а, значит, мне лучше об этом не знать. Не думаю, что он женат. Точно нет. Возможно, просто мажор... чьи родители-корейцы сто процентов будут против романа с иностранкой. Опять я влипла в ту же «историю». Ну что такое, Саша? Тебя дома плохо кормят? И я скажу: да, плохо. Потому что всё, что было дома - жалкая пародия на хоть какую-то мужественность... А этот же парень... Ночью он был похож на стихийное бедствие: жадный, неистовый, словно пытался заполнить собой каждую клетку моего тела и вытеснить из памяти всё, что было до него. В нём не было той холодной расчётливости Криса, к которой я привыкла. Сэм отдавался моменту целиком, требуя того же от меня. И я, вопреки всем баррикадам, рухнула в этот омут. Но поразило меня другое: это странное, почти пугающее спокойствие рядом с ним. Он был диким зверем, но зверем моего вида. Я смотрела «в него», как в «зеркало». Мы словно узнали друг друга по общему запаху, по какому-то невидимому коду. Рядом с ним мне можно быть, а не казаться. Рядом с ним я перестала чувствовать себя чужой - я была среди «своих». Сэм пошевелился во сне, повернулся ко мне, и его рука, лёгкая и тёплая, собственнически легла мне на талию: - Уже не спишь? - пробормотал он, не открывая глаз, и сладко улыбнулся. Я замерла, расширив глаза, боясь разрушить момент, но он снова заулыбался, словно кожей чувствовал мой взгляд. - Я буквально слышу, как ты меня сканируешь, Алекс. Это... чертовски неприлично... А теперь я слышу, как ты улыбаешься... - Наблюдаю за тем, как ты крадёшь мой воздух, - тихо ответила я, улыбнувшись и набравшись смелости, запустила пальцы в его взлохмаченные, пахнущие сном, волосы. Он открыл глаза - тёмные, глубокие, в которых всё еще плескалось эхо ночной страсти. В этом взгляде не было утренней мути, только пугающая, пронзительная ясность хищника, который точно знает, что его добыча никуда не денется. Сэм был удивительным человеком: в нём странным образом уживались мальчишеское озорство и какая-то древняя, почти пугающая мужественность. В постели он не просто занимался любовью, он словно вёл диалог, где на каждый вопрос ожидал незамедлительного ответа. И я ему отвечала, не в состоянии сопротивляться. Это пугало и восхищало одновременно, ведь я понимала, что могу стать зависимой от этих ощущений. - Меня до дрожи пробирает, когда ты смотришь на меня так, - тихо сказал Сэм. - Как? - Не знаю... Так... Может, это из-за цвета твоих глаз... - Или это «фирменный» славянский взгляд. - я широко заулыбалась. - Сейчас есть тренд такой. Видел? - Ахаха, нет. Что значит «славянский взгляд»? - А я тебе сейчас покажу... Хватаю с тумбочки телефон и открываю тренды. Он усаживается на кровати, оперевшись на спинку, я сажусь рядом. Мы смотрим уморительные видео, как иностранцы пытаются повторить этот тренд. - А ну-ка, посмотри на меня, - просит меня Сэм. И я разворачиваюсь к нему делая взгляд серьёзным. - Ахахаха, действительно! Такое не повторить! Мне всегда было интересно, каково это жить с голубыми глазами? - А каково это жить с тёмно-карими? - вновь тереблю его за волосы, подвигаясь ближе. - Обыкновенно... - Вот и с голубыми так же... Конечно, здесь, в Корее, я - экзотика. Но, на самом деле, нет никакой экзотики. Мир слишком огромен и разнообразен, чтобы что-то выделять в такой класс... - Мне нужен переводчик, - смеётся. - Ой, прости. Блин, поскорее бы выучить корейский. Но мне так это тяжело даётся... - Давно ты учишь? - Сэм переходит на корейский и я с ним тоже. - Чуть больше года. Я не планировала его учить, как я говорила. Я должна была в прошлом году полететь в Лондон, а полетела в Сеул... - У тебя неплохо получается, - одобрительно кивает он, - я имею ввиду - корейский. - У меня многое получается неплохо, - я хитро улыбаюсь, снова перейдя на английский. - Я уже заметил, - улыбается в ответ. У него красивая улыбка. - Что случилось с голубыми волосами? - трогает мои «новые» волосы. - Меня пригласили поработать фотомоделью для рекламы какого-то крема. По требованиям компании нужно было вернуть «натуральный» цвет, - трогаю свои волосы, - это, конечно, не мой натуральный. Чуть светлее, но тоже неплохо... - Фотомоделью? Ничего себе! Мне нравится... - хмыкает себе под нос. - Твои волосы тоже отросли немного... - Ох уже эти эксперименты с волосами, - хохочет. Мы просто смотрим какое-то время, изучая лица друг друга. Но Сэм быстро сдаётся и опускает взгляд. - Не любишь смотреть в глаза? - спрашиваю. - Не-а, никогда не выдерживал зрительный контакт... А если это приходится делать, то мне очень неловко... - Хмм, это можно исправить. Но, когда сам попросишь. Если есть проблемы с контактом, наверное ты не любишь всякие обнимашки и мимишности? - С чего ты решила? - он вытаращил глаза и почти возмущённо выпрямился. - Проблемы с контактом - это не только про «выдерживать» взгляд. Это вообще выдерживать любую близость... Моя мама - психолог, она мне всю жизнь рассказывает об особенностях поведения людей... А ещё, люди с нарушением контакта терпеть не могут, когда в них «копаются». Не переживай, я больше не буду, - улыбаюсь. Сэм поглядывает на меня, как дикий зверёк из-за укрытия. Кажется, что он в шоке и восторге одновременно. В итоге смиренно выдыхает: - Да, это правда. Ты во всём угадала. И я просто в шоке... - Извини... я не хотела тебя задеть. Сэм, все мы с «изъянами» и все мы уязвимы. И ты, и я тоже... - А какая у тебя «фишка»? - фух! Дикий зверь выполз из своего «укрытия». Я уж думала обидится. - Ну, во-первых, лезть всем в их голову без разрешения... - хихикаю. - А если про уязвимость... Подруга говорит, что я слишком гордая для той, кто собирается работать в шоу-бизнесе. И что не «запачкаться» не получится... Мама говорит, что я склонна больше думать об интересах других, чем о себе... Сама же я почти везде чувствую себя «экзотикой»... Ты всё понял? Может что-то перевести? - Нет, я всё понял. Нормально. Про экзотику понятно: я тоже чувствую подобное. Ненавижу, когда меня рассматривают, как обезьянку. - Да, как в зоопарке... Знаешь, я тут думала... - О чём? - с любопытством отзывается Сэм. - Что мы с тобой во многом похожи как два диких зверька из зоопарка... Так что, предлагаю поселиться в одном вольере. - Я согласен, какими мы будем зверьками? - Такими, которых нелегко приручить, которые не любят человеческих прикосновений, и прямых взглядов... Но, которые могут жить в паре, в своей уютной норке, будут вместе воспитывать детёнышей... - Детёнышей? - он прыснул от смеха... - Ну да, не очень хочется быть матерью-одиночкой, знаешь... Мы ж выбираем себе тотемных зверей, так пусть они будут... адекватные... - Мне кажется, что я никогда не смогу стать отцом... Или не стану хорошим отцом... - взгляд Сэма стал мрачным и он тяжело вздохнул. - Почему? - Из-за этой моей особенности... я ненавижу человеческие чувства... - Хмм... Ты боишься, что не сможешь полюбить своего ребёнка? - Ну да... - он горько хмыкнул. - Ты не можешь знать. Никто не знает, каким он станет родителем, мужем, женой, сотрудником... Ты можешь лишь знать, КАКИМ ты ХОЧЕШЬ быть. И ЧТО ты для этого делаешь каждый день. Моя мама рассказывала мне, что до меня ни разу в жизни не брала младенца на руки. Никогда в жизни... И смотрела на чужих детей, как на пришельцев. А потом родилась я, и, как она говорит, она сошла с ума от любви ко мне... Если мы проведём аналогию со зверями, то чужих детей тоже не все звери принимают. А своих - кормят, холят, лелеют... Может быть ты такой зверь? - Вот это ты загнула... Блин, с тобой мой английский явно станет лучше, - улыбается. - У нас с тобой международный обмен, - хихикаю. - Сэм, есть ощущение, что ты переживаешь из-за своих особенностей контакта... Но, может, ещё не случилось того человека рядом, с которым бы ты легко мог... контактировать. Как с человеком из «своей стаи»... Сэм ошарашенно глядел на меня, как будто я ему открыла новую планету. Такое ощущение, что я первый человек на Земле, кто сказал ему, что он не дефектный, а совершенно нормальный. Его взгляд, обычно острый и настороженный, на мгновение стал абсолютно беззащитным, обнажая ту бездну боли, которую он так тщательно маскировал иронией или безразличием. - Ты единственный ребёнок в семье? - неожиданно спрашивает. - Да, чему чрезвычайно рада, хоть иногда мне было одиноко. Но я выросла в приятном «эгоизме», когда всё достаётся только тебе. А ты? - Тоже один. - Мамин любимчик? - хихикаю. - Ладно, не грузись... - я похлопала его по плечу. - Завтракать будем? - А что на завтрак? - Как на счёт омлета? Могу ещё блинчиков русских сделать... Ну, и, кофе, конечно... - Мне всё нравится. - Тогда встаём, - хлопаю его по бедру, натягиваю длинную футболку и иду умываться. Так, надо этому товарищу полотенца выделить... Когда я вышла, Сэм сидел по-турецки посреди гостиной с раскрытым чемоданом и возился в нём, перекладывая вещи. Увидел, что я вышла, и повернул ко мне лицо с широкой улыбкой. Здесь меня прошибло током. Пространство вокруг поплыло, а воздух в лёгких превратился в колючее ледяное стекло. Я перестала дышать. Меня флешбекнуло воспоминание годичной давности: ровно год назад, при таком же утреннем свете, точно так же сидела я сама в квартире Криса. Наивная, глупая, невинная, полная надежд. Воспоминание ударило наотмашь, заставляя меня невольно отшатнуться назад. - Саша? Ты чего? Ты как призрак увидела... - Сэм мгновенно перестал возиться с багажом и поднял на меня внимательный взгляд. - Ничего... просто... флешбеки, - я попыталась выдавить улыбку, но губы дрожали. Сэм сузил глаза, и в его взгляде промелькнуло нечто острое, колючее. Он слишком проницателен для обычного парня. Он медленно поднялся, не сводя с меня глаз, и я почувствовала, как между нами натянулась невидимая струна ревности. Он явно считал мою реакцию, уловив тень другого мужчины в моей памяти, и это мгновенно испортило легкость момента. - Сэм... - я предупреждающе глянула на него. - Я ничего не сказал, - он сжал челюсти, но через секунду выдохнул, заставляя себя успокоиться. - Но я знаю, как это вылечить. Он накрыл своими губами мои. И долго-долго целовал, так, что мне стало щекотно. Я засмеялась. - Так-то лучше, - констатировал он и довольно растянулся в улыбке. - Сейчас умоюсь и вернусь. - Твоё полотенце я повесила на край раковины. - Спасибки, - он натянул футболку на своё худое тело, взял дорожную косметичку и босиком прошлёпал к ванной комнате. Я успела позлиться на себя, что прошлое вторгается в мою личную жизнь, без спроса напоминая о себе. Побила себя по щекам и занялась завтраком. Быстро замесила блинчики на одном яйце с щепоткой ванили, взбила омлет, поставила его в духовку, налила первый блинчик на сковородку. - Мммм, как вкусно пахнет! - отозвался Сэм, выходя из ванной. - Мои фирменные блинчики. Пробовал когда-нибудь такие? - Таких - точно не пробовал, - он хитро улыбнулся. И снова опустился к чемодану. - Сегодня особенный день. - И почему же? - я улыбнулась, снимая первый блинчик и заливая на сковородку второй. - Потому что я наконец-то покажу тебе всё то, что протащил через весь материк, - он подмигнул мне. - Так, так... Это для друга, - он раскладывал вокруг себя какие-то коробочки и пакетики. - Это родителям, это бабуле... Пока я наливала третий блинчик, он достал две, среднего размера, железных коробки: наборы с кофеварками и кофейными чашечками. Это была дорогая модель: коллаборация моих любимых кофеварок и одного модного дома. Я глянула на свою «классическую» алюминиевую версию, стоящую в уголке кухни: в сравнении с этими - она казалась сиротой. - Выбирай: красная или синяя? - спрашивает Сэм. Я вытаращила глаза, уже приготовившись к спору, поэтому открывала и закрывала рот, подбирая ругательства и возражения. - Саша, нечего мне тут возражать, я тебя предупреждал! - он закинул вверх свой острый подбородок и помахал рукой, - Кроме того, ты сама дала добро: я не спрашиваю разрешений, ты помнишь? Знаешь, патриархат - это не всегда плохо. Ну? Красная или синяя? - Что не всегда плохо? - уточняю у него неизвестное мне слово на корейском. - Париархат. Господи, как это по английски-то… - о хватает телефон и показывает мне слово. - А, я поняла. Патриархат. М-можно тогда красную? - выдавила я из себя. - Да, конечно. Я так и подумал, что ты её выберешь. - улыбается, - Так, с этим разобрались... Что у нас следующее... Сэм дальше разбирал свой чемодан и его наполнение казалось бесконечным. Он битком был набит какими-то покупками, подарками и новыми вещами с бирками. - Ты все вещи оставил в Европе, чтобы набить чемодан сувенирами? - Ну, почти, - он расхохотался, - так, как заказывала: две шлейки. Дизайн выбирал на свой вкус. Размеры те, что ты написала. Мне пришлось побегать по Милану в поисках зоомагазина. Это было забавно. Но амуниция эта и правда отменная! У меня таких не было. Я Кками тоже взял разных штучек... Мама будет в восторге... - Ой, спасибо большое! - я взяла в руки фирменный пакетик и достала оттуда собачью амуницию. - Боже! Леопардовая шлейка, ахахаха! Теперь мои псы будут самые модные на районе! Спасибо! Сэм остался доволен моей реакцией и следом, мурлыкая себе что-то под нос на корейском, достал помятый бумажный пакет и высыпал оттуда брелоки: это были различные подвески и маленькие плюшевые мишки. Я и представить не могла, что он тратил время в городах, чтобы найти каждый из них... - Это всё тебе. Я заметил, что ты любишь брелоки. Так что, вот, тебе в коллекцию. Мне нравятся мишки. Надеюсь, ты не против мишек? Я рассматривала каждую вещицу отдельно. Больше всего мне приглянулись мишка с британским флагом на пяточках и мишка с надписью: «Я люблю Париж». Я взяла его в руки и произнесла от его имени несколько фраз на французском: - Бонжур, месье! Же ву ун багете. Мерси... Сэм сначала замер, а потом мы разразились смехом, вспоминая наши шуточки про багеты в переписке. - Они чудесные, Сэм! Спасибо, - я искренне прижала их к груди. Завтрак был почти готов. Блинчики все дожарились, омлет уже поднялся. Я достала из коробки новенькую кофеварку и чашечки, вымыла их, засыпала кофе, поставила на плиту. Кофе закипел почти мгновенно. - О, я смотрю, уже пошла в ход кофеварка? - Сэм радостно заулыбался. - Ну, молиться на неё мы точно не будем. Вообще, мне жуть как не удобно, я не привыкла к такому количеству подарков... - Это только начало, - его голос стал тише, и я заметила, как он на мгновение замер, словно собираясь с духом. - Только не говори, что это ещё не всё... - я настороженно глянула на него. - Это не всё, - он виновато поджал губы. - Я помню, как ты относишься к дорогостоящим подаркам... - Мне уже страшно, - я разлила кофе по чашечкам, добавив в него сахар. Достала из духовки румяный омлет. - Ооо, какая красота! - прокомментировал Сэм, отвлекаясь от основной темы. - К блинчикам джем, мёд? - Джем... - он замялся, его что-то сильно смущало, - Саша, пообещай не ругаться. Просто, я был в Милане и там я увидел его... Я не смог пройти мимо. Честное слово, если бы я был девушкой, я бы сам такое носил... Сестры у меня нет, маме я такое не предложу... Девушки у меня в Корее нет... Но я думал о тебе, когда покупал это... Он медленно достал плотный чёрный пакет с золотистой медузой-горгоной посередине. У меня отхлынула кровь от лица. Кажется, что мой «slavic stare» был активирован на полную мощность, потому что Сэм, обычно решительный и властный, сейчас оправдывался, как мальчишка: - Прости, оригинальные коробки пришлось оставить в Милане. У меня не хватило места... я просто очень хотел, чтобы оно было у тебя. Он встал и поставил пакет на кухонный островок, рядом с которым я сейчас стекала от ужаса. Он сделал несколько шагов назад, видимо ожидая от меня прилёт чего-то тяжёлого. И не зря. Я бы могла... Я ещё некоторое время смотрела на этот пакет, как на пришельца, скрестив руки на груди. - Если тебе не подойдёт или не понравится, я обещаю, что всё сдам, прости... - корейский хвалёный патриархат был сломан о стену русской эмансипации. Я была готова устроить ему истерику и учинить скандал, требуя засунуть свои «подарочки» себе куда подальше... Но он так виновато смотрел на меня, видимо осознавая, что переходит ту черту, о которой я неоднократно ему говорила. - Сэм, - начала я тихо, - ты же не пытаешься меня купить? - Саша, прости... Я знал, что ты это не одобришь... Я просто люблю всё красивое. И я никогда не покупал раньше девушке платье... а тут представилась такая возможность побыть... принцем на коне... По-ублюдски вышло, да? Я опять выгляжу как чёртов понторез... - Так это платье? - я кивнула на пакет. - Да. Мы с другом бегали по всему Милану, скупая кофеварки и шлейки... Я тогда думал о том, что это то, что будет мне напоминать о тебе. И мне захотелось, чтобы у тебя было что-то, что будет тебе напоминать обо мне... Я не знал, что тебе подарить, пока не увидел его... Оно сшито для тебя. Идеальное. Как и ты. Я вымыла руки и насухо вытерла их полотенцем. Взяла этот пакет, будто там была бомба и отнесла к кровати. Сэм не шевелясь стоял у кухонного островка. Когда я вытащила содержимое, я забыла, как дышать. На кровать скользнуло чёрное кожаное платье-футляр от Версаче. Оно было вызывающим и элегантным одновременно: тонкие лямки украшали фирменные золотые пряжки, спереди лиф был расшит плотными швами, формируя корсет. Мягчайшая матовая кожа оформлена в безупречный крой и всю эту красоту завершает массивная золотистая молния, идущая через всю спину. Я понимаю, почему он его купил. - Сэм, - это очень красивая вещь! Вторая по красоте после Уруса, с которой я встречалась в последнее время, - я всё ещё разглядывала платье, аккуратно вертя его в руках. - Ты подумал обо мне в тот момент, когда увидел этот корсет? - я улыбнулась и повернула платье к нему передом. - Или когда увидел эту молнию? - поворачиваю к Сэму платье спинкой и он тут же краснеет. - Так я и подумала... Ах, ты, испорченный мальчишка! - Ну что? Принимаешь подарок? - «дикий зверёк» показался из-за укрытия. - Сэм... что мне делать с тобой? Это невероятно дорогая вещь для меня. Мне страшно представить, сколько это стоит... Я не умею такое носить. К тому же, куда я такое надену? И, вроде, размер мой... Как ты узнал? - Я подсмотрел на пляже твой размер, пока завязывал на тебе сарафан... - он покраснел и поджал губы. Кажется, что привычка наблюдать за «дикими зверями» была не только у меня. Это делало нас ещё больше похожими друг на друга, что одновременно радовало и пугало. - Самостоятельно такое не наденешь... поможешь? Я повернулась к нему спиной, и нагнулась, чтобы расстегнуть длинную молнию на платье, которое разложила на кровати. Сэм подошёл ко мне со спины и аккуратно дотронулся до моих бёдер. Я подняла руки вверх и он, как с ребёнка, стянул с меня ночнушку. Потрясла головой, приводя запутавшиеся волосы в порядок. Надела на себя платье спереди и почувствовала, как пальцы Сэма нежно бегут вдоль моего позвоночника... - Теперь настал момент истины, - игриво прокомментировала я, - месяц назад моя задница была гораздо меньше... Застёгивай! Но аккуратно, ради бога! Руки Сэма соединили полы платья, повозились с застёжкой и, наконец, молния медленно поползла вниз, идеально повторяя изгиб моей спины и ягодиц. Платье село, как влитое, будто было сшито на меня. Мы оба выдохнули. - Я же говорил. Оно для тебя... - Интересно, смогу ли я в нём сидеть? - я игриво улыбнулась и подошла к зеркалу, рассматривая, что там получилось. Корсет идеально обрамил мою талию, а мягкая кожа аппетитно обтянула мою задницу... Золотая молния, бегущая через всю спину намекала на тысячу различных и самых пошлых сценариев... Кажется, что сейчас «шлейку» надели на меня. - Такое дорогое платье, у меня нет под него ни туфель, ни сумочки... Придётся дома носить, - попыталась я отшутиться и поймала новый испуганный взгляд. - Сэээм? - Я это предусмотрел, - он отошёл к чемодану и достал оттуда два фирменных пыльника. - Да ты издеваешься! - Пожалуйста, не начинай торговаться ещё и из-за этого... Уже поздно метаться. Я забылась и села на кровать, схватившись за голову. Слава богу, платье на мне не лопнуло. Все швы были на месте. Рядом легли восхитительные босоножки на шпильке того же бренда и небольшая сумочка. Даже я, человек далекий от мира высокой моды, понимала, что эта пара вещей стоит целое состояние. - Это стоит как моя зарплата за полгода... Сэм, это слишком. Это просто безумие! Я как блядская Золушка... Этот парень, видимо, уставший бороться с моими демонами, начал злиться: - Хватит считать мои деньги, Алекс! - отчеканил он и в его голосе прозвучала сталь, - Я пашу на износ не для того, чтобы ты сейчас читала мне нотации! Мы… - он осёкся, видимо, чтобы не сказать лишнего, - я имею право распоряжаться тем, что заработал! - Я не считаю твои деньги, я считаю свои! Я не хочу, чтобы меня покупали! Не хочу быть Золушкой, которую нужно спасать от бедности! - Блядь, Саша! - Сэм уже перешёл на повышенные тона и метался по комнате, маша руками. - Да никто не думает, что ты Золушка! У тебя квартира, свой бизнес в Москве, карьера... ты сама распоряжаешься своей жизнью и сама себе хозяйка! А это нихера уже не Золушка! А у меня нет ни квартиры, ни бизнеса, нихрена нет... Кто тут блядская Золушка - так это я! - Не смей орать на меня! Я тебе не девочка какая-нибудь! - угрожающе зашипела я на него. - Я тебе пытаюсь объяснить, что такие вещи - это вещи не из моего мира, не из моего круга, а ты меня не слышишь ни-хре-на! - уже ору я на него. - Аааа, до чего ты невыносимая! - он шагнул ко мне, сокращая дистанцию до минимума. - Любая девушка радовалась бы молча такому подарку! Почему ты не можешь просто наслаждаться моментом? - Да потому что я не любая, Сэм! Если ты ещё не понял! - заорала я на него так, что зазвенели стёкла. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и воздух между нами искрил от напряжения. Это была наша первая ссора - быстрая, как вспышка молнии, и такая же разрушительная. Я видела, как в его глазах борется желание уйти и желание прижать меня к себе. Я никогда не орала на парней и немного испугалась своего напора, но отступать не собиралась. Все карты раскрыты: мы оба - вовсе не милые зайчики. Мы больше похожи на двух степных котов, встретившихся на смежной территории. Сэм внезапно подался вперед и обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть на него. - Послушай меня внимательно, - прошипел он, и его пальцы, впившиеся в мои скулы, едва заметно дрожали. - Ты оставишь это платье. Ты наденешь его для меня. И ты выкинешь из головы каждую свою дурную мысль, что ты чего-то не достойна... Потому что ты... не любая. И я знаю это, Саша. Поэтому я здесь. С тобой. Я привык заботиться о тех, к кому не безразличен. Я не умею выражать чувства словами. Только делами. И это чёртово платье - это лишь выражение того, что я безумно... я постоянно думаю о тебе. - Ты невозможен, - прошептала я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась горячая слеза. Гнев испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и это пугающее желание наконец-то сдаться. - Я готов тебе давать больше, чем ты готова принять. Так прими меня, Саша, - его губы накрыли мои в требовательном, почти агрессивном поцелуе. В нём была соль моих слёз, вкус его упрямства и дикая, почти животная потребность доказать свою правоту. Я чувствовала, как его дыхание обжигает кожу, а руки, всё еще подрагивающие, прижимают меня так сильно, словно он пытался срастись со мной, чтобы никакая тень сомнений не смогла проскользнуть между нами. Этот поцелуй поставил точку в нашем споре. Он был горьким от временного недопонимания и сладким от примирения. Сэм прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце колотится о мои ребра, словно загнанный зверь. В этот момент мне было плевать на платье. Я приняла этот подарок не потому, что он победил. А потому что решила хотя бы сейчас позволить себе быть той, ради которой кто-то готов совершать безумства.