COME WITH ME

ХЁНДЖИН Утренний свет пробивал неплотно задёрнутые шторы, рисуя длинные золотистые полосы, в которых лениво кружились пылинки. Вчерашнее побоище оставило свои следы: тонкий слой муки всё ещё белел тут и там, напоминая о том, как мы, задыхаясь от смеха, носились по этой крошечной кухне. Я лежал на самом краю кровати, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть ту хрупкую тишину, которая окутывала спящую Сашу. Её лицо в утреннем свете казалось фарфоровым. За это время она, видимо, почти не показывалась на солнце и загар с её кожи заметно сошёл. Теперь моя кожа была цветом тёплой карамели, а у неё, как сахарная пудра. Я сходил с ума по этому контрасту. Вчерашний вечер всё еще горел под кожей. Мои собственные рыдания на её коленях казались чем-то сюрреалистичным, почти постыдным для того образа, который я выстраивал годами. Я, Хван Хёнджин, привык контролировать каждый вздох, каждую слезинку перед камерой, превращая эмоции в искусство. Но вчера... вчера вся моя хвалёная защита просто рухнула. И самое пугающее было не в самой слабости, а в том, как естественно Саша её приняла. Она не смотрела на меня с жалостью или недоумением, она просто была рядом, пока я буквально рассыпался на части. Это было страшно и, одновременно, так чертовски необходимо: наконец-то перестать притворяться тем, кем я не являюсь. Глядя на то, как умиротворенно она спит, мне вдруг отчаянно захотелось вырвать её из этой душной рутины, из стен её крошечной квартиры. Мне хотелось праздника. Не того фальшивого блеска софитов, к которому я привык, а чего-то настоящего, шумного и безрассудного. Почему бы не сводить её в клуб? У неё есть то потрясающее платье, которое я привёз из Милана, и я готов на всё, лишь бы увидеть, как она танцует в свете неоновых ламп. Утро всегда было моим врагом, потому что оно заставляло меня снова надевать маску и возвращаться в мир, где я не принадлежу себе. - Просыпайся, соня, - прошептал я, коснувшись её плеча. - Ещё пять минут, - пробормотала она, плотнее кутаясь в простынь. - Я не могу сегодня задержаться. Надо... бежать. - Завтрак? - она села, потирая глаза. - Не заморачивайся. Я что-нибудь перехвачу по дороге. Ты сегодня работаешь? - Только в первую смену, после обеда я свободна. - Отлично! - я постарался улыбнуться, чтобы скрыть собственную усталость. - Вечером мы пойдем в клуб. Саша замерла, недоверчиво глядя на меня. Но, поняв, что я не шучу, оживилась. - В клуб? Ты серьёзно? - она приподняла бровь. - Абсолютно. - Мы будем танцевать? - её глаза засияли. - Ну да, если тебя ещё не тошнит от танцев... - Нууу, клуб - это совсем другое! А можно я надену своё новое платье? - Именно его ты и должна надеть, - я притянул её к себе для короткого, но требовательного поцелуя. - Если ты не против, конечно. - Я только «за»! Сто лет никуда не выбиралась! А то, я платье уже собиралась сдать в музей... Мы пойдем в клуб! Ура-ура! - Саша захлопала в ладоши. Я быстро собрался, стараясь не смотреть на гору немытой посуды и белые следы от муки на ковре. Эта нормальность, к которой я начал привыкать, пугала меня, и в то же время, жизненно мне была необходима. Выходя за порог, я словно переступал черту, отделяющую рай от чистилища. Репетиционный зал встретил меня запахом пота, грохотом басов и криками хореографа. Здесь я не был простым парнем, здесь я был артистом: механизмом, частью огромной машины под названием «Stray Kids». Мы повторяли одни и те же движения часами, до тех пор, пока мышцы не начинали гореть, а перед глазами не плыли круги. Чан внимательно следил за каждым моим жестом, и я чувствовал на себе его испытующий взгляд. - Хёнджин, ты сегодня не здесь, - бросил он во время перерыва. - Просто устал, хён. Прости. Сейчас я соберусь. - Мы все устали, - отрезал он, вытирая лицо полотенцем. - Скоро камбэк, мы не можем позволить себе лажать. Я кивнул, делая жадный глоток воды. Камбэк. Слово, которое раньше вызывало восторг, теперь звучало как приговор. У меня не было в расписании ни одного свободного дня в графике, начиная с конца августа и заканчивая мартом следующего года. А, нет, вру. В сентябре будет пара дней. Может я смогу уговорить Сашу приехать ко мне... Так! Стоп! Блядь, какого хера! Никакой дальше Саши... Мысли о ней не давали мне покоя, они пульсировали в такт музыке, заставляя моё тело двигаться быстрее, резче, злее. - Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то ударить, - шепнул Чонин, проходя мимо. - Скорее, я хочу просто исчезнуть, Йена. Я вытер пот со лба, чувствуя, как футболка неприятно прилипла к спине. Чанбин, стоящий рядом, тяжело дышал, его взгляд был сосредоточенным и профессионально холодным, но в короткой паузе он на секунду сжал моё плечо. - Соберись, Хённи. Мы все на грани, - тихо бросил он, прежде чем снова встать в позицию. Стафф суетился вокруг, поднося воду и поправляя наши волосы, словно мы были не людьми, а манекенами, которые готовят к витрине. Я ловил своё отражение в зеркалах во всю стену и не узнавал себя: этот отточенный до автоматизма парень с безупречными линиями рук казался мне чужаком, к которому я не имел никакого отношения. - Ты весь день какой-то странный, - заметил Феликс, подходя ко мне с бутылкой воды. - Будто ты здесь только телом, а мысли где-то в другом районе Сеула. Влюбился, что ли? Я замер на мгновение, чувствуя, как сердце пропустило удар, но быстро взял себя в руки, натягивая на лицо привычную маску беззаботности. Если бы он только знал, в каком районе Сеула сейчас находится мое сердце, меня оштрафовали бы быстрее, чем я успел договорить. - Просто погода давит, - буркнул я, делая жадный глоток воды. - Давай работать, не хочу торчать здесь до полуночи. После репетиции, когда остальные поехали по своим общежитиям, я помчался в Каннам. Мне нужно было сделать то, что я обещал. Маленький жест, который хотя бы немного уменьшит тяжесть моей лжи. Парфюмерный бутик встретил меня тишиной и ароматом роскоши. Продавцы сразу узнали меня, несмотря на кепку и маску, но здесь умеют хранить секреты vip клиентов. Я подошёл к стенду с селективной парфюмерией. - Мне нужно что-то с нотами нероли или флёрдоранжа, - сказал я, обращаясь к консультанту. - У нас есть прекрасный вариант с флёрдоранжем и мускусом, господин Хван. Очень чистый, свежий аромат. Я поднес блоттер к носу и закрыл глаза. Это был запах ЕЁ кожи после душа, смешанный с утренним воздухом, где-то рядом с морем. Но одного флакона мне показалось мало. Я хотел, чтобы у неё был выбор. Поэтому я выбрал ещё два варианта. В одном из них мне понравился не только аромат, но и флакон: он напоминал капкейк, а сверху его крышечку украшало яблоко. После вчерашних приключений это мне показалось очень символичным. Надеюсь, что Саша никогда не узнает, сколько это стоит. - Я возьму ещё вот тот и этот, - я указал на изящные флаконы. - Упакуйте их отдельно. Я попросил в каждый пакетик положить по блоттеру с ароматами. Расплачиваясь, я поймал своё отражение в зеркале. Усталые глаза, идеальная укладка, брендовая одежда. Я выглядел как принц, но чувствовал себя самозванцем. Эти духи стоили как пара платежей по её кредиту за квартиру, и это равенство вызывало у меня тошноту. Я сел в машину, бросив пакеты на заднее сиденье. Сеул за окном уже начал зажигать свои неоновые огни, превращаясь в тот самый город, который я когда-то мечтал покорить. Теперь же я хотел только одного - поскорее оказаться на её диване. Но, сначала придётся заехать домой за вещами и переодеться. Лучше я приеду к ней при полном параде. В нашей квартире царила непривычная тишина - видимо, Бин всё ещё пропадал в студии или готовился к своему дню рождения. Я стоял под ледяными струями душа, пытаясь смыть запах пота из репетиционного зала и ту самую усталость, что тянула плечи к полу. Глядя в запотевшее зеркало, я коснулся тёмных теней под глазами: сегодня я не мог позволить Саше увидеть мою измотанность. Ритуал нанесения макияжа превратился в попытку создать кого-то третьего - того, кто заполнит пустоту между «айдолом Хёнджином» и «простым парнем Сэмом». Консилер скрыл следы недосыпа, капля бальзама оживила губы, а мягкая растушёвка карандаша сделала взгляд глубже. Теперь из отражения на меня смотрел безупречный парень. Выбор одежды стал отдельным испытанием. Раз уж Саша будет в Версаче, мне стоило соответствовать, не превращаясь при этом в подиумный манекен. Я выбрал чёрную шёлковую рубашку с едва заметным принтом - она струилась по телу, скрывая напряжение в мышцах. Накинув украшения, я замер. Кажется, я не волновался так очень давно. Я собирался на свидание. Настоящее свидание. Дорога к Саше всегда занимала вечность. Я смотрел на мелькающие витрины и думал о том, как сильно моя реальная жизнь отличается от той, что я придумал для неё. Там, в общежитии, я делю квартиру с Чанбином, ем еду из доставки и подчиняюсь строгому расписанию. Перед публикой и камерами я должен быть милым, учтивым, приветливым, отдохнувшим, добрым. А рядом с ней, я могу быть уставшим, грубым, нежным, слабым. Я могу быть любым. - Блядь! - я ударил ладонью по рулю, застряв в очередной пробке. - Спокойнее, Сэм, - пробормотал я сам себе, горько усмехнувшись при упоминании этого имени. Имя «Сэм» стало для меня спасательным кругом. Оно не несло в себе груза ответственности, скандалов и фанатской любви. Сэм мог позволить себе любить девушку, не думая о падении доходов компании. Но Сэм был призраком, иллюзией, которая рано или поздно должна была развеяться. Каждый подарок, который я ей покупал - был попыткой откупиться. Я знал, что когда правда выплывет наружу, ей будет больно. И эта боль будет прямо пропорциональна той нежности, которую она сейчас ко мне чувствует. Я был эгоистом, затягивая её всё глубже в этот омут. - Она должна знать правду, я не могу больше ей врать. Она слишком... хорошая, - прошептал я, глядя на красный свет светофора. - Но не сегодня, Хван. Только не сегодня. Я вспомнил её смех вчера вечером, когда мы кидались мукой. В тот момент я действительно забыл, кто я. Для неё я был простым парнем, который не умеет обращаться со скалкой, а не айдолом с миллионами подписчиков. Эта простота была сейчас моим самым желанным наркотиком. Машина наконец затормозила у её дома. Я глубоко вдохнул, пытаясь стереть с лица выражение изнуренного артиста. Перед дверью я поправил волосы и надел ту самую улыбку, которую она так любила. - Я дома! - крикнул я, распахивая дверь. Я зашёл в квартиру, где всё ещё чувствовался запах вчерашней выпечки. Прошлый вечер со штруделем и нашим нелепым кулинарным побоищем оставил после себя странное, почти болезненное послевкусие счастья. В прихожей пахло чистотой и тем самым едва уловимым ароматом Саши, который я научился узнавать из тысячи. Она была в спальне, я слышал шорох пакетов и приглушённую музыку, доносившуюся из динамика её колонки. Моя сумка с подарками казалась тяжёлой, словно в ней лежали не флаконы духов, а все мои невысказанные признания и накопленная ложь. - Я уже здесь, крошка! - крикнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро, а не как у человека, который только что отпахал восьмичасовую репетицию. - Ты вовремя, Сэм! Заходи, я почти закончила, - отозвалась она, и в её интонации я уловил ту самую игривость, которая заставляла моё сердце радостно прыгать. Я прошёл в спальню и замер в дверном проёме, забыв, как дышать. Саша стояла перед зеркалом, приглаживая на себе то самое чёрное кожаное платье, которое я выбрал для неё в Милане. В мягком свете ламп она выглядела не просто красиво - она выглядела опасно. Кожа платья хищно блестела, обнимая каждый изгиб её тела, а её светлые волосы рассыпались по плечам, создавая дерзкий, почти ангельский контраст с агрессивным материалом наряда. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от гордости. Она обернулась, и когда наши взгляды встретились, я понял: этот вечер станет для меня настоящим испытанием на прочность. - Ну как? Не слишком вызывающе? - она прикусила губу, глядя на меня с ожиданием. - Ты выглядишь... невероятно, - я подошёл ближе, положив руки ей на талию. - Ого, да ты тоже при параде! Макияж? - она нежно дотронулась до моего лица. - Только, чтобы не выглядеть как приведение. Ты ещё не пользовалась духами? Нет? Ну и отлично! У меня есть для тебя одно важное задание. Садись на кровать, - я указал на край матраса, доставая из сумки пакет с покупками. Она послушно опустилась на постель, заинтригованно наблюдая за моими манипуляциями. Я чувствовал себя алхимиком, который готовит эликсир вечной привязанности. Это была не просто дегустация ароматов, это был мой способ прочитать её, понять, какой она хочет быть сегодня, со мной. Я хотел, чтобы аромат стал моей секретной меткой, которую я буду чувствовать в толпе клуба, напоминая себе, что она - только моя. - Саша, закрой глаза. Я выбрал для тебя три аромата: выбирай, какой из них ты наденешь сегодня, - я поднёс первый блоттер к её носу. Первый аромат был ярким, с ароматом зефира, мёда и апельсинового цвета. - Так, - отозвалась она, - сладковато для меня, но очень интересно. Даже не знаю. Он такой, больше на весну будто... Вкусный. Можно послушать остальные? Второй - грейпфрут, апельсин, бергамот и благородная ваниль. Тёплый аромат, больше на холодное время года. - Ммм, какой вкусный. Не совсем в моём стиле, но очень вкусный... Никогда такой не встречала раньше... Но он, больше зимний. Будет шикарно звучать на «русском морозе». Когда я достал третий, воздух в комнате словно наэлектризовался. Нероли, горький апельсин и легкий шлейф белого мускуса. Это был запах чистой свободы. Её запах. - О боже... - прошептала она, вдыхая аромат всем существом. - Ого! Сэм, это просто невероятно! - Значит эти? - Подожди... Ты принёс пробники? - она открыла глаза. - Я... Эмм... - Ты купил все три флакона? Ты с ума сошёл? - Если тебе не понравились... - Нет, мне они все очень понравились! Я бы их сразу все использовала, до смерти как хочется попробовать. Но последний - просто улёт! Особенно на сейчас - на лето. - Тогда это всё тебе! - торжественно объявил я, поставив пакет к ней на колени, - и раз выбор сделан, - я взял флакон с последним вариантом и нанёс капельку ей на шею, прямо там, где пульсировала вена. Мои пальцы задержались на её коже дольше, чем того требовали приличия. Она снова открыла глаза, и я увидел в них отражение своего собственного желания. В этот момент мне не хотелось ни в какой клуб, мне хотелось сорвать с неё это кожаное платье и остаться здесь, нарушая тишину её спальни. Но я обещал ей праздник, а свои обещания я выполняю. Саша встала и направилась к туалетному столику: - Так, наверное это сюда не подходит, - сказала она, снимая с руки браслет, который она почти не снимала. - Что это за браслетик у тебя? - А, этот? - Она помотала золотой ниточкой с золотыми капельками. - Это я себе купила на первую зарплату, в качестве креативного директора. А тот, что на ногу - это мне мама подарила, по тому же поводу. Это просто золотое украшение: ни особого бренда, ни особой стоимости. Ну... не Картье, короче, - она захохотала, а я стыдливо завёл руку с золотыми браслетами за спину. - Наверное, не всегда цена имеет значение... - задумчиво произнёс я. - Именно! Важнее - ценность. Иногда это совпадает, а иногда - нет. - Саша подошла к босоножкам, которые сиротливо стояли у стены. - Эти босоножки... у них такие сложные застёжки, я буду возиться с ними вечность, - пожаловалась она, пытаясь удержать равновесие на одной ноге. - Позволь мне, садись обратно, - я похлопал по кровати. Я опустился перед ней на одно колено, чувствуя себя средневековым рыцарем или преданным слугой. Это был жест предельного смирения и одновременно высшей близости. Я взял её тонкую щиколотку в свою ладонь, чувствуя, какая она хрупкая. Золотистые ремешки обвивали её ногу, и я медленно, с особой тщательностью, застёгивал каждую пряжку. Я чувствовал её взгляд на своей макушке, и это прикосновение было интимнее любого поцелуя. Поднявшись с колен, я не отпустил её, а притянул к себе за талию. Она была в туфлях, и теперь наши лица находились на одном уровне. - Идеально, - прошептал я в её губы перед поцелуем. Я чувствовал, что перспектива ехать в клуб становится всё менее желаемой для меня. - Сладкий, мы так сейчас никуда не уедем... - Да, прости. Увлёкся. Ты готова? - Почти. Остался один маленький штрих. Сейчас! Саша убежала в ванную и пробыла там некоторое время. Когда она вышла - я ахнул. На ней была красная помада. Я ещё ни разу не видел её так ярко накрашенной и был просто изумлён. Да она просто красавица! Увидев мою реакцию она довольно улыбнулась и убрала золотистый футляр в сумочку. Я заказал машину с водителем и мы вышли из квартиры, нас обдал жаркий сеульский воздух, от чего рубашка тут же прилипла к телу. Но внутри меня бушевал ещё больший пожар, разожжённый ароматом нероли и видом её красных губ. Я знал, что этот вечер будет непростым, что мне придется скрываться и нервничать, чтобы меня никто не назвал реальным именем, но сейчас это не имело значения. - Готова зажигать, крошка? - я открыл перед ней дверь машины. - С тобой - я готова на что угодно, - она села в салон, и аромат её новых духов мгновенно заполнил пространство автомобиля. Меня прошивало током возбуждения и адреналина. Одному Богу известно, чем этот вечер закончится. *** Сеул никогда не спит. И сегодня, в субботу, в клубе было просто тьма народу: айдолы, актёры, режиссёры, продюсеры, менеджеры... Я молился только об одном: чтобы после нашей сегодняшней тяжелейшей репетиции, никто из «наших» не надумал сюда прийти. Саша казалась мне инопланетянкой, случайно попавшей в этот суетный мир, и я чувствовал жгучее желание спрятать её от всех, запереть в квартире и никогда не выпускать. Но вместо этого я вез её в логово льва, где каждый второй мог задаться вопросом, что это за девица с Хваном Хёнджином. Надеюсь, что репутация повесы и любителя красивых женщин спасёт меня от лишних вопросов. Басы ударили в грудь с такой силой, что моё сердце на мгновение сбилось с ритма, подстраиваясь под бешеный пульс музыки. Воздух в клубе был густым, пропитанным дорогим парфюмом, сценическим дымом и предвкушением чего-то запретного. Неоновые лучи: фиолетовые, ядовито-зелёные и кроваво-красные - разрезали полумрак, превращая танцующую толпу в пульсирующую массу. Я крепче сжал руку Саши, чувствуя холод её пальцев. Здесь, в этом хаосе, я чувствовал себя одновременно защищённым и предельно уязвимым. - Какой потрясающий диджей сет! - крикнула Саша мне на ухо, прижимаясь всем телом. Едва она услышала музыку, её тело автоматически начало настраиваться на этот сумасшедший ритм. - Я рад, что тебе нравится, крошка! - я улыбнулся, глядя на то, как свет ламп играет на её губах. Её чёрное кожаное платье отражало вспышки софитов, превращая Сашу в некое подобие тёмного божества. Она выглядела настолько идеально, что у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я смотрел в её сторону. Мы пробирались сквозь толпу к барной стойке, выполненной из подсвеченного оникса. Бармен, узнав меня, едва заметно кивнул и тут же придвинул меню. Я чувствовал себя на своём поле, но сегодня я играл роль не мирового айдола, а просто мужчины, который привёл свою женщину потанцевать. - Что ты будешь пить? - спросил я, наклонившись к её лицу так близко, что почувствовал аромат её новых духов. - Эпл Джек! - она задорно блеснула глазами. - Что? - Эпл Джек, - повторила она. Я повернулся к бармену и прокричал ему название на ухо, но он только развёл руками. - Он не знает, что это такое, - перевёл я Саше. Она удивлённо вскинула бровями и внимательно посмотрела на полки бара, а затем, взобравшись на стойку, заглянула на рабочее место бармена. - Спроси, у них есть палочки корицы? Я выполнил просьбу, бармен утвердительно кивнул головой. Саша засияла и велела мне переводить. - Тогда большой стакан наполнить льдом, одна часть ирландского виски, долить сверху яблочным соком, положить палочку корицы и подать с трубочкой, - повторил я слово в слово. - Сделайте сразу два таких, пожалуйста. Саша, ты и сюда добавила корицу? - Просто это очень хороший коктейль! Бармен принялся исполнять заказ, а я не мог отвести глаз от этой девушки. Она с любопытством оглядывалась по сторонам, совершенно не подозревая, что половина присутствующих здесь - это мировые звёзды. Красная помада на её губах в этом свете казалась почти чёрной, манящей и пугающей одновременно. Я понимал, что этот вечер навсегда останется в моей памяти как высшая точка нашей странной, необъяснимой связи. - За нас? - я протянул ей бокал, коснувшись её пальцев своими. - За нас, сладкий! - она довольно улыбнулась и потянула коктейль через трубочку. Напиток обжёг горло. Коктейль был действительно хорошим: горечь виски смягчала сладость сока, а корица придавала приятную остроту. Мы выпили их почти залпом, чувствуя, как алкоголь медленно разливается по венам, снимая остатки дневного напряжения. Я сразу заказал ещё два. Музыка сменила темп на более агрессивный, и басы стали буквально осязаемыми. Саша поставила бокал на стойку и потянула меня за руку в сторону танцпола. Я не сопротивлялся. Мне хотелось чувствовать её ритм, слиться с ней в этом электрическом тумане, где не существовало имён, контрактов и обязательств. Танцпол встретил нас жаром сотен тел. Я обхватил её за талию, притягивая к себе максимально близко. Мы двигались в унисон, подчиняясь тяжёлому биту, который вытеснял из головы все лишние мысли. Саша закинула руки мне на шею, её волосы щекотали моё лицо, а запах нероли и мускуса кружил голову сильнее любого спиртного. В какой-то момент я закрыл глаза, позволяя себе просто быть. Просто парнем, который танцует со своей девушкой. Это была иллюзия свободы, такая сладкая, что от неё щемило в груди. - Ты отлично двигаешься для «простого телевизионщика»! - поддразнила она, смеясь мне в шею. - У меня были хорошие учителя, - я прикусил мочку её уха, вызывая у неё тихий стон. - Не сомневаюсь! - захихикала она в ответ. Через полчаса неистовых танцев и ещё пару коктейлей, Саша тяжело задышала и жестом показала, что хочет пить. Она направилась обратно к бару, а я задержался на секунду, чтобы поздороваться с одним из знакомых айдолов, который настойчиво махал мне рукой из ложи. Я надеялся, что это займёт не больше минуты. Но когда я обернулся к бару, моя кровь мгновенно застыла. Рядом с Сашей стоял парень - я узнал его со спины, это был высокий айдол из другой известной группы. Он что-то шептал ей на ухо, вальяжно облокотившись на стойку, не смотря на то, что Саша явно его игнорировала. Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Это была не просто ревность, это был инстинкт собственника, усиленный моей двойной жизнью и алкоголем. Саша вела себя безупречно - она смотрела на него с вежливой отстранённостью, периодически поглядывая в мою сторону. Но этот придурок явно не собирался сдаваться, его рука почти коснулась её плеча. Я сорвался с места, расталкивая танцующих. В этот момент я забыл об осторожности. Мне было плевать, если завтра все газеты напишут о драке в клубе. Я видел только его наглую ухмылку и её раздражённый взгляд, который она пыталась скрыть за маской безразличия. - Кажется, ты ошибся адресом, приятель, - мой голос прозвучал ниже и жёстче, чем обычно. Парень обернулся, его глаза расширились от узнавания. Он оценил мой взгляд и медленно поднял руки, словно сдаваясь. - О, Хван... Сорри, не знал, что эта красавица с тобой. Ухожу-ухожу. Он быстро растворился в толпе, а я остался стоять, тяжело дыша и сжимая кулаки. Саша смотрела на меня с недоумением, в её глазах читался вопрос, который я не хотел слышать. Она подошла ближе, и я увидел, что в её руке стакан с водой и льдом. Моя ревность всё ещё пылала во мне, окрашивая мир в багровые тона. - Ревнуешь? - она мягко улыбнулась, отхлебнув воды и глядя мне в глаза. - У меня скверный характер: я не умею делиться тем, что уже посчитал своим, - отрезал я, отводя взгляд. - Своим? Ухх, какой... Остынь, сладкий - прошептала она. - Я знаю, как тебя охладить. Прежде чем я успел что-то сказать, Саша притянула меня за воротник рубашки и впилась в мои губы поцелуем. Она целовала меня - жадно, властно, и в ту же секунду я почувствовал на языке что-то холодное и твёрдое. Саша протолкнула мне в рот кубик льда из своего рта, и этот резкий контраст между ледяным холодом и жаром её языка заставил мой мозг буквально взорваться от возбуждения. Я замер, ошарашенный этим жестом, чувствуя, как лёд медленно тает, смешиваясь с нашей слюной, а её глаза в полумраке клуба горели обещанием чего-то большего. - Ты сумасшедшая, - выдохнул я, когда она отстранилась. - Тебе же нравится, - она хитро улыбнулась, и её рука медленно скользнула вниз, задевая мой член. - Саша, не здесь, - я перехватил её запястье, задыхаясь. - Нет, значит нет, - хитро проворковала она и собиралась отойти, но я притянул её обратно, буквально впечатывая в своё тело. Я попытался дотронуться до неё в ответ, но платье было слишком узким и слишком длинным для этого. - Нужно было выбрать другое платье, сладкий, если ты хотел продолжения, - она прошептала это мне прямо в губы, обжигая дыханием. Этот поцелуй стал последней каплей. Рассудок окончательно покинул меня, уступив место первобытной страсти. Я резко разорвал поцелуй, схватил её за руку и потащил в сторону вип-коридора. Саша едва поспевала за мной на своих каблуках, но она не сопротивлялась, лишь тихо смеялась, возбуждённая моей внезапной решительностью. Мне было плевать уже на все последствия: если в туалете установлена камера, то пусть посмотрят, как трахается Хван Хёнджин. Миновав охрану, я быстро втолкнул Сашу в пустую уборную вип-зоны, захлопнул дверь и до упора провернул замок. Внутри было стерильно чисто, а огромное зеркало во всю стену над туалетным столиком отражало приглушённый свет. Я прижал её к холодной поверхности мраморной столешницы, чувствуя, как она вздрагивает от температурного контраста. - Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Ты меня делаешь сумасшедшим! - На то и расчёт, сладкий. Это всё напоминало то, как мы впервые поцеловались. Как её мягкие губы жёстко меня целовали, тогда, в самолёте. Думаю, сейчас одними поцелуями мы не обойдёмся. - Какая же ты невероятная... - выдохнул я, не в силах оторваться от неё. Она ухватила меня зубами за язык и потянула. Я задышал ещё сильнее. - Саша, я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, - низким голосом сказал я ей на ухо. - Я думала, что ты не предложишь! Она снова схватила меня за член через тонкую ткань брюк и снова жёстко поцеловала. Я тихонько завыл. Её красная помада теперь была размазана по нашим лицам и, клянусь, это было самое сексуальное, что я видел в своей жизни. Она расстегнула мою рубашку, оголяя мою грудь и оставляя красные отметины на ней своими губами. Я развернул её лицом к зеркалу и прижался бёдрами к её ягодицам. Она смотрела через зеркало прямо мне в глаза и я сходил с ума от этого взгляда. Нащупав внизу подола замочек, я потянул молнию наверх, оголяя её бёдра и задницу. Я ожидал увидеть шёлк или кружево трусиков под платьем, но на ней не было ничего! Блядь! На ней не было белья! - Сюрприз! - дьявольски улыбнулась она мне. Не в силах уже больше терпеть, я надел презерватив и вошёл в неё. Мы оба вскрикнули от невыносимых ощущений. Весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Было только её прерывистое дыхание, скрип кожи её платья и наше отражение, которое казалось более реальным, чем вся моя жизнь до этого момента. Я хотел видеть каждое её движение, каждую эмоцию в этом зеркале. Мы занимались любовью прямо там, перед этим безмолвным свидетелем нашей тайны. Каждый мой толчок отдавался гулким эхом в зеркальной поверхности. Саша запрокинула голову, её стоны заглушала музыка, всё ещё доносившаяся из зала, но здесь, в тишине кафеля и неона, они звучали как самая прекрасная мелодия. Я смотрел на неё в зеркало, видя свою руку на её шее, свои губы на её плече. В этот момент я трахал её так сильно, что это причиняло нам обоим физическую боль. - Только не останавливайся... - шептала она, впиваясь пальцами в край раковины. - Смотри, смотри на меня, - умоляла она меня. И я смотрел. Я чувствовал, как теряю себя в ней. Это был самый лучший секс в моей жизни. И не просто секс, а акт отчаяния, нежности и признание в любви одновременно. Я любил её, любил так отчаянно, что в груди становилось тесно, словно сердце физически не справлялось с таким объёмом чувств. - Я никогда... ни с кем... такое... не чувствовал, - выдохнул я ей в шею. - Сэм... Финал был оглушительным, как взрыв сверхновой. Мы замерли, прижавшись друг к другу, пытаясь восстановить дыхание. Пот катился по моему лицу, а сердце колотилось так, будто я только что отработал трёхчасовой концерт без перерыва. В зеркале я видел двух людей, которые только что совершили что-то непоправимое и прекрасное одновременно. Мне захотелось сказать ей, что я люблю её, но я вовремя остановил слова, застрявшие комком в горле, и просто откашлялся: - Во рту пересохло! Хочу пить, - соврал я. - Ага, я тоже, - ответила она мне, вытирая салфеткой размазанную помаду. *** Взяв воду в бутылках, я предложил выйти и прогуляться по ночному Сеулу. Мы покинули клуб кратчайшим путём - через служебный коридор VIP-зоны, который выводил прямо на задний двор. Ночной город встретил нас освежающей прохладой и тишиной, которая после грохота танцпола казалась оглушительной. Мы шли по пустым переулкам Каннама, держась за руки. Саша молчала, погружённая в свои мысли, а я чувствовал, как эйфория сменяется тяжёлым осознанием. Мои чувства зашли слишком далеко. Я больше не мог называть это «интрижкой» или «увлечением». Это была любовь. Та самая любовь, о которой всегда говорил директор, которая разрушает не только карьеру, но и жизнь. - О чём ты думаешь? - спросила она, когда к нам подъехало такси. - О том, что мне очень нравится коктейль «Эпл Джек», - я попытался отшутиться, но в голосе проскользнула грусть. Дорога до её дома прошла в полусне. Саша прислонилась головой к моему плечу и закрыла глаза, а я смотрел на её профиль, освещаемый уличными фонарями. Когда мы остановились, я проводил её до двери. - Крошка, мне нужно сегодня переночевать дома - утром на работу, нужно переодеться. - Ты не зайдёшь? - Прости, совсем скоро вставать. - Ну, хорошо. Хорошо поработать, - она расстроилась и у меня сжалось сердце, но я ничего не сказал. Короткий поцелуй на прощание - уже не страстный, а горько-сладкий. Я убедился, что она дошла до подъезда и потом велел водителю ехать в общежитие. Дорога домой казалась бесконечной, и каждая минута была наполнена раздумьями о том, в какую опасную игру я ввязался. Я понимал, что мои чувства к Саше зашли слишком далеко, перестав быть просто лёгким приключением. Я любил её. Любил. - Хёнджин, ты был в клубе? - Чанбин встретил меня в коридоре, прищурившись. - Да, хён. Устал очень. - Выглядишь так, будто встретил призрака. Всё в порядке? И почему у меня такое чувство, что завтра мне придётся разгребать последствия? - Не знаю, Бинни. Кажется, я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я прошёл в свою комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь, глядя в потолок, на котором плясали блики от уличных фонарей. В голове крутился запах нероли и вкус Apple Jack на её губах, смешиваясь с горьким осознанием моей беспомощности. Моё сердце теперь жило в той маленькой квартире, среди её простыней. И с этим нужно было что-то делать, пока я окончательно не пропал. В кармане коротко завибрировал телефон - сообщение. Я знаю, что это она. Экран вспыхивает в темноте, и я вижу первые слова: «Ты дома? Спасибо за свидание, сладкий...». Экран медленно гаснет, погружая комнату в вязкую, стерильную темноту общежития. Я чувствую себя предателем, но ещё больше - трусом. Страх потерять контроль над своей тщательно выстроенной жизнью оказался сильнее, чем желание снова ощутить вкус её губ. Я переворачиваю телефон экраном вниз, словно этим жестом могу похоронить всё, что произошло между нами за эти дни. Я не отвечу сегодня. Не отвечу до тех пор, пока не выжгу в себе это чувство, пока оно не превратило меня в пепел. Никакой любви. Теперь я снова Хван Хёнджин - идеальный продукт, отшлифованный до блеска, кумир миллионов, у которого нет сердца, а есть только график репетиций и условия контракта. Прости, крошка, но в моём мире нет места ни для какой любви.