COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 10 августа 2025 год, Сеул. ⛅+31° Я совершенно не умею пить: вчерашняя вечеринка отдавалась в моей голове глухим набатом и лёгкой тошнотой. Я приоткрыла один глаз, щурясь от яркого сеульского солнца, ну тут же закрыла, так как мне стало больно. В комнате пахло моим перегаром и новыми духами: сочетание так себе, хочу вам сказать. Но ещё так себе был тот факт, что я проснулась одна. Мне очень не хватало губастенького и его сонного лица рядом. Потерев лицо и посучив ногами, я наконец села, свесив их с кровати, на краю которой сиротливо лежало платье, стоимостью, как старенький автомобиль. На меня нахлынули воспоминания о клубе: как Сэм смешно ревновал меня к каждому столбу, как он отогнал от меня того высокого паренька, как я потом его поцеловала с кусочком льда… Ох, красиво было. Ещё один красивый поцелуй в «копилку» мои поцелуев… А потом этот беспрецедентный секс в туалете… Это… это было очень горячо. Слишком горячо. На столько, что теперь, на трезвеющую голову, мне это показалось просто «слишком». - Кажется я перегнула палку? - спросила я сама себя вслух. Я заставила себя подняться до ванной комнаты. Его чашка для украшений была пуста. Грустно. Мне было так плохо, что у меня дрожали руки и я зареклась хотя бы раз ещё так напиваться. Моё опухшее лицо меня сильно повеселило: наверное, Сэм не захотел нюхать мой перегар и слушать мой храп, поэтому поехал домой… Наверное, он тоже вчера храпел дома без задних ног, ведь на сообщение так и не ответил… Вернувшись в комнату и взяв телефон, я пошла варить себе кофе, и какой-то оживляющий завтрак. Сегодня на работу. Кажется, я видела, что местные пьют какую-то штуку, типа антипохмелина… Забегу в круглосуточный, спрошу есть ли у них такое зелье. Моё ночное сообщение, которое я написала в порыве нежности и приливе счастья, так и осталось без ответа и даже ещё не было прочитано… Странно. Сэм, вроде, сказал, что ему рано утром на работу. Ну ладно, займёмся собой пока… Вагон метро выл в поворотах, покачиваясь. Я врубила в наушниках «адреналиновую» музыку, пытаясь прийти в себя и попивая из маленькой бутылочки лекарство… В какой-то момент мне стало немного стыдно: все же понимают, что я вчера нажралась, пока я глазами не встретилась с таким же страдающим «белым воротничком». Мужик явно вчера перебрал, потому что выглядел ещё хуже моего и попивал жидкость из точно такой же бутылочки. Мы переглянулись, сочувствующе кивнув друг другу, и я вышла на своей станции. Сегодня отличная погода: жарко, но, зато, нет дождя. В агентстве всё было как обычно. Первым делом меня встретил мой второй хореограф: парень моего возраста - Сонджин и, увидев меня с энергетиком, лишь поржал и покачал головой: - Сащя-сси, а ю ок? – спросил он меня на английском. - I’m alive! – помотала я ему бутылочкой, и мы зашли в лифт, весело болтая и делясь историями похмелья друг с другом. Сегодня мне предстояло сосредоточиться на новой группе стажёров, которых мне решили подкинуть на «десерт» перед моим отбытием. Со слов менеджера, они все были очень перспективные, но невыносимо капризные. Мне было велено их «причесать» в лучших традициях русской танцевальной школы. Сказано - сделано. Трейни оказались и правда капризными: они ныли каждые пять минут и бесконечно задавали вопросы. «Саща-сси, а зачем мы это делаем?», «Саща-сси, а как долго ещё делать?», «Саща-сси, а можно перерыв?». Сказать, что они меня взбесили – это ничего не сказать, но я была бы не я, если бы поддавалась на такие мелкие провокации пятнадцатилетних девочек. Поэтому мы делали до тех пор, снова и снова, пока вопросы не прекратились. И только тогда я дала им перерыв. Сама я решила сходить в столовую и перекусить что-нибудь, чтобы опять не проваливаться в похмелье. Пока я обедала, я ковырялась в телефоне, в надежде получить хотя бы маленькую весточку от Сэма. Он ни разу не пропадал так с тех пор, когда мы были на пляже… Но, тогда мы были едва знакомы… Неужели он из тех корейцев, которые, наигравшись с иностранкой, просто пропадают? Тогда зачем так было на меня тратиться? Эти дорогущие подарки, суета, потраченное время? Не понимаю. Может я вчера перегнула палку? Это было слишком, и Сэм подумал, что девушка с таким поведением не достойна «его величества»? Я начинала тревожиться и злиться. Наконец, я не выдержала и отправила ему сообщение: «Всё хорошо?». Надеюсь, что этот вопрос не будет звучать очень назойливо? Сообщение было доставлено, но не прочитано. Теперь моё внимание полностью было приковано к телефону. Тревога моя росла, и я проверяла телефон всё чаще и чаще. Статус сообщения не менялся... Как объяснить то, что мой «принц» превратился в «динамо» сразу после того, как я переспала с ним в клубе? И чем это отличалось от секса в ангаре? Или стремительного секса через пять минут, как он впервые пришёл ко мне? Это оказалось слишком «кинки» для чувствительного парня? Да, я кинки, как однажды сказал Крис. Я люблю фантазии. И теперь мне было стыдно за них. А ещё, мне было стыдно признаться даже себе, что я боюсь потерять человека, о котором не знаю почти ничего, кроме его имени. Вся моя независимость и гордость рассыпались перед этим простым и жестоким фактом его внезапного исчезновения. Сообщение было прочитано. Он его видел. Но не ответил. Что за хрень? «Соберись, тряпка» - похлопала я себя по щекам и вернулась в танцевальный зал. Вечер в агентстве превратился в отчаянную борьбу со временем: я уже очень устала и очень хотела домой. Может Сэм просто придёт сегодня вечером, как обычно? Коллеги что-то обсуждали, планировали пойти поесть курочку и попить пиво, но я, услышав о новой порции алкоголя, сморщилась так, что они захохотали: - Нашей Сащи-и ещё со вчерашнего дня плохо, - ржал мой напарник, - отпустите девочку домой. Я спорить ни с кем не стала и была чрезвычайно благодарна такой щедрости со стороны коллег. Переодевшись, я, наконец, оказалась на улице. Как всегда, было душно, влажно и липко. Просканировав глазами близлежащие парковки, в надежде увидеть знакомый силуэт, я разочарованно выдохнула: никого не было. Я шла к метро, слушая рок и чеканя шаг по тротуару, чувствуя, как внутри меня закипает ярость: какого хера? Он что? Серьёзно? Телефон молчал, а мышцы свело от напряжения. - Хай, Алекс-а, ты завтра выходишь? - меня догнал Джан Минхёк: один из молодых менеджеров нашего агентства. Он клеился ко мне практически с первого дня моей работы, но я сохраняла между нами неприступную стену профессиональных отношений. Он каждый раз пытался, и я каждый раз «сливалась». Вот где-где, но на работе или учёбе у меня нет привычки заводить отношения. - Да, по графику, - ответила я, сняв один наушник и формально улыбнувшись. - Планы на вечер? - в этот раз он проявил верх настойчивости. - Я планирую прийти домой, засунуть ноги в ледяную воду и не умереть, - так же учтиво ответила я. - Ну всё, пока, - я помахала рукой и скрылась в вестибюле метро. *** Дома меня встретила звенящая тишина. И через час, и через два. Телефон молчал. Я лежала на диване, лицом на обивке и просто ждала. Спустя какое-то время, я решила, что очень хочу есть и пошла готовить. Хорошо, что дома завалялись пачки рамёна… Новая порция тревожащих мыслей накрыла меня. А что, если он вообще теперь пропал из моей жизни? Но он столько вещей оставил… Зачем? Подойдя к шкафу и порывшись в его вещах, достала его домашнюю футболку: она почти не пахла парфюмом, а пахла немного только самим Сэмом. Недолго думая, я скинула свою одежду и надела её. Она едва прикрыла мне бёдра, но было очень приятно побыть в «его» объятиях, раз его нет рядом. Я включила музыку, надеясь заглушить роящиеся мысли у себя в голове, но первой же песней оказалась та самая «Cinnamon girl», которая так незаметно стала «нашей». Я ласково называла Сэма сладким, а он меня иногда корицей. Это были странные прозвища, но такие «наши». Это дурдом… Нельзя же так быстро влюбляться в парней… Психанув, я переключила песню и врубила «альтернативу». Ни одной ассоциации ни с одним парнем: отлично! Время уже за полночь. Он уже точно не придёт. Хотя я всё ещё по-дурацки прислушивалась ко звукам из коридора, надеясь услышать звук открывающегося лифта или поворот ключа. - Вот, сволочь! Ненавижу! - прошипела я вслух, в очередной раз не увидев от него сообщение. Где он сейчас? С кем? А что, если он сейчас сидит в каком-нибудь клубе или баре с друзьями и рассказывает им о том, как «охмурил» очередную русскую дурочку. Эта мысль оказалась для меня на столько унизительной, что я зажмурилась, пытаясь выбросить её, но она возвращалась снова и снова. Я каждый раз так пекусь о своей чести, но совершенно не веду себя благочестиво. Я в очередной раз отдалась «первому встречному» фактически с порога. Ну и как парень должен был ко мне отнестись, если я сама себя веду как шлёндра? Кажется, я окончательно растеряла остатки самоуважения и самоценности. Но ещё больше я злилась на себя за то, что в очередной раз позволила отдаться чувствам. Я на что надеюсь вообще? Мне через неделю (ну, чуть больше) улетать! Ну я что? Возьму Сэма с собой в качестве ручной клади? Видимо, курортные романы - это не для меня. Каждое воспоминание теперь казалось нелепостью, вызывая лишь приступы тошноты и нестерпимого желания немедленно всё закончить. Я доела рамён, убрала мусор и пошла спать. Но сон не шёл. Ворочаясь с боку на бок, я всё так же слушала все шорохи в коридоре, постель меня бесила, матрас был слишком жёстким, а подушка слишком мягкой. Всё было не так. Не так – без него. Телефон лежал мёртвым кирпичиком рядом со мной, и я несколько раз брала его, чтобы набрать сообщение, но потом откладывала, пытаясь сохранить остатки самолюбия. Незаметно подкрался рассвет, медленно окрашивая небо в серые тона. Мне казалось, что эта серость и меня поглощает изнутри. Я чувствовала себя так, будто меня выставили на мороз без одежды. - Ну, всё! Пиздец! Я всё ему выскажу! - пообещала я себе. Я хорохорилась и храбрилась, пытаясь все свои чувства обратить в гнев, но на самом деле я не знала, как пережить следующий день. Страх того, что это ВСЁ - охватывал меня полностью. Он, даже, не дал с ним попрощаться. Это жестоко… Но, кто бы рассуждал о жестокости, да, Саша? Ты точно так же бросила в прошлом году Криса, без единой возможности попрощаться. Записочку оставила - очень гуманно. Теперь, видимо, я за это расплачиваюсь. Не так ли? *** 11 августа 2025 год, Сеул. 🌧️+28° Я проснулась от того, что мою руку свело судорогой: я уснула, но по-прежнему так сильно сжимала телефон, что проспала в одной позе несколько часов. Я с трудом разжала пальцы и заглянула в экран: семь утра. Ни-че-го. Ок-ок. Ладно. И так можно. Наверное. А вдруг он умер? Как в какой-нибудь мелодраме? Вышел и его сбил грузовик? Охх... Лучше бы его сбил грузовик, потому что, если это не так – я заставлю его пожалеть об этом. Утренний душ, завтрак, сборы на работу – ничего из этого сегодня не радовало меня. Ну, неужели, его так напугал секс в клубе? Мы были такими… красивыми. Такими свободными. Он сам мне тогда шептал, что «ни с кем никогда такого не чувствовал». Это был не комплимент? Это надо было так напугать своего парня. «Своего». Я попробовала эти инородные слова на своём языке. «Он не твой, Саша» - с укором напомнила я себе. Неужели я всё разрушила своим напором? Я открыла наш чат и начала быстро печатать, стирать и снова печатать, чувствуя, как слёзы застилают глаза, мешая видеть буквы на клавиатуре. Пальцы не слушались, попадая не по тем знакам, и я злилась на себя, на него, на весь этот проклятый город. В итоге я просто зажала кнопку записи голосового сообщения, решив, что так будет лучше: - Сэм, я не понимаю, что происходит. Если я сделала что-то не так, если я тебя обидела или напугала... просто скажи мне об этом прямо. Это твоё молчание просто невыносимо. Я схожу здесь с ума, глядя на телефон каждые пять минут. Это просто не честно и... некрасиво. Пожалуйста, ответь мне, не будь трусом, - мой голос сорвался на последнем слове, превратившись в едва слышный всхлип. Я отправила сообщение и тут же швырнула телефон на столешницу кухонного островка, не в силах смотреть на статус «доставлено», который не менялся на «прочитано». Пора собираться на работу. Поездка до агентства была сегодня тем ещё «удовольствием»: сегодня весь день шёл самый мерзотный дождь, я забыла зонтик и промочила ноги. В метро я ловила своё отражение в тёмных стёклах и оттуда на меня смотрела непричёсанная шишига с тёмными кругами под глазами. Просто класс! Ещё не хватало из-за этого корейского придурка работу потерять. В фойе меня перехватила Лиён – куратор стажёров, с которыми я работала на прошлой неделе. Она засыпала меня вопросами на корейском, её голос звучал слишком звонко, слишком счастливо и слишком раздражающе. Я выдавливала из себя вежливые фразы, чувствуя, как внутри всё кричит от желания тишины. На самом классе я никак не могла собраться, и наш второй хореограф несколько раз просил меня повторить то, что я объясняла. Я ещё помучила немного трейни, Сонджина и себя, а потом отпросилась у него на полчасика, привести себя в порядок и перекусить. Набравшись смелости, я решила набрать Сэму. Но ничего, кроме длинных гудков не услышала. Ковыряясь в тарелке с рисом, я вспомнила Криса. Его улыбку, его нежные руки, его голос, его поцелуи, от которых меня прошибало током. Он стал моим первым мужчиной и обращался со мной так, как, наверное, я не заслуживала. Слишком нежный, слишком мягкий, слишком отдающий. Эти наши совместные фантазии и сексуальные игры… Он часами мог со мной говорить о сексе, своих и моих фантазиях, учил как себе и ему доставлять удовольствие. Он был идеальным первым партнёром: именно с такими ты начинаешь ценить секс, как искусство. Мне казалось таким естественным говорить о своих желаниях в этом плане, ведь меня так научили, но теперь это казалось какой-то роскошью. Крис, несмотря на свою очень… очень сложную и полную ограничений, жизнь, был максимально открыт со мной. В отличие от Сэма. Я с тошнотворной ясностью осознала: я знала всё о том, каков он на вкус, но не имела ни малейшего представления о том, кто он такой на самом деле. Это был ящик Пандоры, и что там хранилось внутри, я не знала. Я набирала его номер снова и снова, сбившись со счёта. Прийдя в раздевалку, я сменила одежду, умылась, ещё раз расчесалась. Из зеркала на меня снова смотрело приведение: я уже видела эту девушку однажды. Она так же убивалась по Крису. - Да пошёл ты к чёрту! – я швырнула телефон в спортивную сумку. Слишком много чести. Нужно собраться и продолжить работу. - Я же профессионал, в конце концов! Завтра выходной - вот там и будешь разваливаться! - сказала я себе и вернулась в танцевальный зал. Остаток дня прошёл нормально. Я собралась и просто работала, раз за разом повторяя моим капризулям-трейни одни и те же команды. Они уже ко мне подпривыкли за два дня и сегодня сопротивлялись меньше. Ну, ничего, сейчас у меня пара выходных - отдохнут от меня заодно. Пока я работала, я думала о том, что не плохо то, что происходит. Это хорошо. Такие неприятности закаляют нас, заставляя преодолевать свои «не могу». Теперь я могу. *** Придя домой и приняв душ, я снова надела футболку Сэма и уселась на диван. В коридоре было тихо. Я пялилась в телефон некоторое время, думая ещё раз набрать ему, но посмотрев количество исходящих, решила, что этого достаточно. Моё голосовое было прослушано. Но не удостоилось ответа. Я сидела, смотря в одну точку, и загонялась. Наверное, Сэму лучше будет встречаться не с какой-то паршивой иностранкой, а с «правильной» кореянкой. А ещё лучше, чтобы она досталась ему девственницей и после свадьбы. Я представила, что он женится через несколько лет, как все радуются вокруг. Потом я представила, как женится на кореянке Крис… Их девушки такие правильные, чистые, достойные. Их ждёт правильная корейская жизнь: где перестают спать вместе сразу после рождения детей, мужики каждый вечер пропадают в барах, а жёны, тихо ненавидя их, тратят всю свою жизнь на семью и детей. А такие как я навсегда остаются в памяти, как приятное «развлечение». Эти картины терзали моё воображение, заставляя кусать губы до крови и обнимать себя за плечи, чтобы не развалиться на части. Предрассветное небо начало сереть, мои слёзы, которые я сдерживала всё это время, наконец прорвались наружу, и я зарыдала в голос, закрыв лицо руками. Я плакала о своей разрушенной вере в то, что на этот раз всё будет иначе, что я нашла человека, с которым могу быть близкой. Я рыдала так долго, пока внутри не осталось ничего. От усталости и тяжёлых чувств я, наконец, задремала. Оглушительную утреннюю тишину, которая воцарилась после моей истерики, внезапно разбил резкий, настойчивый стук в дверь. Сначала я подумала, что мне показалось. Почему стучат, а не звонят? Грохот возобновился и я бросилась к двери, пока соседи не вызвали полицию. Надежда на то, что это он, перемешалась с гневом на то, что это ОН! - Сэм? Это ты? - крикнула я, смотря в глазок. Это был он. Я распахнула дверь и замерла, не веря собственным глазам, глядя на того, кто стоял на моём пороге, освещённый безжалостным утренним солнцем. Сэм выглядел ужасно: его волосы были спутаны, одежда помята, а от него самого исходил отчётливый, тяжёлый запах перегара и сигарет. Он едва держался на ногах, привалившись плечом к косяку, и его взгляд, обычно такой ясный и глубокий, был мутным и совершенно бессмысленным. Он был мертвецки пьян. - Cinnamon girl... я пришёл... - пробормотал он, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, но его голова бессильно мотнулась в сторону, и он чуть не упал. Он попытался сделать шаг вперёд, протягивая ко мне руку, словно хотел коснуться моего лица, но я резко отступила назад, не позволяя ему осквернить меня этой грязью. В его глазах промелькнула тень боли, которую он пытался, видимо, заглушить выпивкой, и на секунду мне показалось, что он сейчас разрыдается прямо здесь, на коврике. Но он лишь издал невнятный звук, похожий на сдавленный смех или стон, и снова покачнулся, едва не задев плечом зеркало. - Уходи, Сэм. Ты слишком пьян, - отрезала я, чувствуя, как внутри меня что-то схлопывается. Я видела, как его лицо исказилось от боли, как маска неуязвимости окончательно сползла, обнажая растерянного и напуганного мальчишку, который не знает, как исправить содеянное. Он пытался что-то сказать, но извлекал из себя лишь невнятное мычание на корейском. Я вцепилась в дверь так сильно, что у меня побелели костяшки. Сэм был проспиртован настолько, что казалось, если к нему поднести спичку - он загорится. И я, клянусь богом, готова была сжечь его заживо!