COME WITH ME

ХЁНДЖИН Я лежал неподвижно, боясь спугнуть ощущение абсолютного покоя, которое посещало меня только рядом с ней. Саша всё ещё спала, по-детски уткнувшись носом в подушку, а её волосы разметались в разные стороны. До чего она невыносимо милая… Я осторожно коснулся пальцами её плеча, любуясь тем, как она безмятежно спит. Я гнал от себя всяческие мысли, что будет дальше, ведь у нас осталось три ночи, и как я должен буду её уговорить вернуться ко мне… Она, кажется, что-то говорила о продолжении обучения в Южной Корее. Может быть это наш шанс? Я должен придумать тысячу способов вернуть её к себе. И придумать тысячу способов… оставаться и дальше для неё Сэмом. Но как долго у меня это получится? Ко мне пришла идиотская фантазия о том, как я мог бы открыться ей. Я мог бы пригласить её на концерт в октябре… И такой - бам! Сюрприз! Каждая девушка (и не только девушка) мечтает о том, чтобы Хван Хёнджин стал её парнем. Но Саша - не каждая. И я не раз уже в этом убеждался. Опять скажет, что я понторез. Ну… допустим, это так и есть. Но ещё она как-то очень враждебно относится к нашей группе. Неужели её настолько раздражает наша музыка? - Ты уже проснулся? - прошептала она, протирая глаза. Я улыбнулся и притянул её ближе к себе. - Не хотел тебя будить, крошка. Ты выглядела слишком мило. Но мне нужно собираться на работу... Хочу, чтобы это утро никогда не заканчивалось, - сказал я, притягивая её лицо для поцелуя. - Перестань, я же еще даже зубы не почистила, - она лениво потянулась, и я почувствовал, как моё сердце тает. В такие моменты мне хочется бросить всё, сменить имя и остаться в этом маленьком мире навсегда. Мы ещё недолго лежали молча, наслаждаясь теплом друг друга. - Иди уже, чисти свои зубы, а я пока попробую заставить себя встать. - Сделаю кофе и завтрак, - предложила Саша, накидывая мою футболку и направляясь в ванную. Пока она была в ванной, я тайком проверил групповые чаты и расписание, которое мне прислал менеджер… Сегодня мы едем на съёмку, поэтому мне нужно к десяти утра быть в общежитии. Ок. А потом… И тут меня прошибло холодным потом: КОЛЬЦО! В ванной лежало моё новое кольцо от Cartier из белого золота - подарок от бренда, которое я должен был носить как амбассадор. В качестве «жеста» они сделали гравировку моего имени внутри на английском «Hwang Hyunjin». Я забылся и снял его с остальными украшениями вчера, перед сном. Как я мог так лохануться? Вот блядство! Саши не было слишком долго. Меня начала грызть тревога. Я встал, накинув футболку и пошёл на ватных ногах к ванной комнате: - Саша? Ты там живая? - пытаюсь отшутиться, но чувствую, что ничего хорошего меня не ждёт. Наконец послышался щелчок и из ванной вышла она. В её взгляде не было жизни, а только испуг и.… презрение. В комнате похолодало. Она знает. Я замер у кухонного островка. - Красивое, - положила она кольцо на столешницу и, следом свой телефон, где на экране мелькнули мои бесчисленные фотографии. Её лицо стало непривычно строгим. - Да, это классическая модель... - я что-то лепетал, наблюдая за тем, как она сейчас взорвётся. - Классная гравировка... - прошипела она. Быть беде... - Саша... - я попытался подойти к ней, чтобы успокоить, но она подняла руку, остановив моё намерение, не смотря мне в глаза. - Хван Хёнджин? - она подняла, наконец, свой взгляд на меня. Я пытался придумать очередную ложь на ходу, но слова застряли в горле, когда я увидел её лицо. Её руки мелко дрожали, а в глазах закипали слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. - Это моё полное имя, Саша, - выдохнул я, стараясь говорить спокойно. - Пожалуйста, выслушай. Я хотел сказать, клянусь, я тысячи раз представлял этот разговор... Но я видел, как ты реагируешь на всё, что связано с миром шоу-бизнеса. Я просто хотел быть для тебя обычным человеком. Я боялся, что, если ты узнаешь правду, ты исчезнешь. В конце концов - это просто имя для документов. - Для документов? - она почти выкрикнула это, отступая назад. Я попытался подойти к ней, чтобы обнять, но она снова выставила руку вперед, преграждая мне путь. - Не подходи! Боже! Хван Хёнджин... Говоришь, ни малейшего отношения ты не имеешь к Stray Kids? Я же спрашивала тебя! Зачем ты соврал?! Господи, какая я идиотка! Это ж надо было так вляпаться! О боже, Сэм... Что ты наделал?! - Я тебе ещё в первый день позволил сфотографировать мои документы. Я был уверен, что ты уже сто раз меня пробила и просто «играешься» в то, что ты не знаешь кто я... - Да! Я идиотка! Я виновата! Я нихрена не пробила ни твоё имя, ни твоё фото, и, даже, подруге тогда не отправила, - она схватилась за голову. - Саша, послушай меня, это ничего не меняет... - я сделал шаг к ней, умоляя взглядом. - Ничего не меняет?! Это меняет всё, Сэм! Ты врал мне всё это время! Если бы я знала кто ты... я бы никогда! Боже! Да как такое возможно вообще! - она перешла на крик. - А как я мог не врать? Ты думаешь, мне самому хочется жить вот так? Как зверушке, которую постоянно выставляют напоказ? Жить там, где я, сука, уже ненавижу своё собственное имя! Да, я соврал тебе про то, где работаю, и всё! Но всё остальное: всё, что я тебе говорил или делал - было абсолютной правдой! - я тоже сорвался на крик. Я искренне не понимал, почему она так реагирует. Да, я скрыл свой статус, но это же понятно - почему. Многие так делают. Я ожидал удивления, возможно, обиды, но точно не вот этой истерики и презрения, которым она меня одарила. Её реакция показалась мне несоизмеримой моей провинности. Ну что так психовать-то? Мы с ней стали по-настоящему близки, наши чувства - это то, что действительно имеет значение. А это… лишь… маленькие формальности. Разве нет? - Я хотел быть просто человеком. Разве это преступление? - уже обречённо прошептал я. - Ты не понимаешь, что мы натворили! Ты не понимаешь... - причитала она. - Ну так объясни! Что, я, блядь, не понимаю! - я заорал. - Уходи, - прошептала она сквозь слёзы, указывая на дверь. - Просто убирайся отсюда, Хёнджин! - Давай поговорим как взрослые люди! - я начинал злиться от её упрямства. - Вон! - её крик эхом отозвался в пустой квартире. - Аааа! Ты невозможная! - я сорвался собирать свои вещи. Я быстро оделся, чувствуя, что вот-вот взорвусь от упрямства этой девчонки! Она просто ослица какая-то! Нет времени сейчас остаться и выяснять в очередной раз отношения. Нужно на съёмки. Остынет к вечеру и спокойно поговорим. Ну что психовать? Все мои переживания решились сами собой: теперь она знает. Волна облегчения накрыла меня. Кажется, что я снова могу дышать. Всё-таки врать Саше - это было очень неприятно. Конечно, неприятно оставлять её сейчас одну, но и говорить на повышенных тонах я сейчас тоже не хочу. Интересно, она теперь останется со мной? Мама мне тогда говорила, что не все хотят связывать свою жизнь с публичностями… Я ехал в общежитие обычным маршрутом, пытаясь выкинуть из головы Сашины, полные ужаса, глаза. *** На съёмочной площадке всё было как всегда: суетно, крикливо, беспорядочно, душно и скучно. Скизики суетились вокруг, поправляя бесконечно нам причёски и костюмы, но я сегодня был вдалеке от всего этого. В голове всё крутились детали нашей ссоры, и я никак не мог понять, где именно допустил ошибку. Я был идеальным парнем и очень старался, если не считать маленькой тайны, которая никак не влияла на наши чувства. Внутри всё клокотало от несправедливости её обвинений. - Хён, ты сегодня какой-то колючий, - заметил Чонин, усаживаясь в соседнее кресло. Я взглянул на него через зеркало и нахмурился. - Просто не выспался. И утро выдалось паршивым. Йена, как всегда, был слишком проницательным и посмотрел на меня со своей фирменной улыбочкой. Девчонки и фанатки сходили от этого взгляда с ума, мы же знали, что ничего хорошего такой взгляд нам не сулит. Младший всегда знал больше всех в группе, в силу своей проницательности и наблюдательности. В своё время, благодаря этому он «выжил» в группе «старших» хёнов, которые беспечно доверяли «глупенькому» макнэ все свои секреты. А потом, как выяснилось, все показания, которые мы давали, могли быть использованы против нас. Чонин был всегда очень терпеливым и благодушным, но его никогда не стоило обижать. Потому что все полученные знания он умел применять совершенно безжалостно. Кажется, у него есть компромат на каждого сотрудника нашей компании. Я вздохнул, понимая, что не смогу держать это в себе весь день, особенно когда эмоции требовали выхода. - С девушкой поцапался? - спросил он, заговорщически, понизив голос. - Можно и так сказать, - буркнул я. - Эта та, с которой ты в Европе переписывался? - Ну да, - я смущённо прикрылся. - Ого, наш принц наконец-то нашёл ту, кто умеет кусаться, а не гнётся под его сокрушительным обаянием? Это интересно... Я горестно ухмыльнулся, вспоминая её крик и жёсткий взгляд. - Она не просто кусается, Йени. Она настоящая тигрица. Устроила мне такой скандал, что я до сих пор в шоке. Я не понимаю, что этим женщинам нужно?! Одни от тебя ждут только твои деньги и твою популярность. Другие - швыряют тебе их в лицо, и им твоя популярность нахер не сдалась. Видимо, русские все такие дикие... - я издал короткий, резкий смешок. - Вечером поеду мириться, как обычно. Она остынет, никуда не денется. - Русская? - переспросил он с задорной улыбкой. На этот комментарий голову поднял Чан и теперь тоже за нами внимательно наблюдал. Я кивнул, довольный тем, что разговор пошёл в более привычное русло. - Да, она работает здесь летом в качестве хореографа. Невероятная девушка, если не считать этих её закидонов. - Люблю русских, - он покивал и выдохнул сквозь зубы. - С прошлого лета это мой любимый «десерт». Такое не забывается, хён. Это не просто интрижка, это... дааа... Я вспомнил, что он когда-то упоминал какую-то русскую девчонку с корейскими корнями, но я тогда не придал этому значения. Мы все через это проходили: случайные знакомства, мимолетные увлечения. Но моя Саша стала чем-то большим. «Я не любая» - эти её слова врезались мне в голову. - Такую уж точно не забудешь! Она даже не знала, кто я такой, представляешь? Думала, я обычный оператор и ей этого было достаточно. Сегодня, вот, узнала правду и наорала на меня, мол, я разрушил её жизнь. Бред какой-то. Буквально каждая мечтает о Хване Хёнджине в своей постели, но не эта... - Хван, ты влюбился? Покажи её, - попросил Чонин, в глазах которого загорелся недобрый огонёк любопытства. - Зачем тебе? - я притворно засомневался, хотя рука уже тянулась к телефону. - Просто интересно посмотреть на женщину, которая наконец-то отвергла великого Хвана Хёнджина, - он заржал. Недолго думая, я открыл галерею и нашёл видео, которое снял тогда… на Чеджу. Именно тогда я влюбился в неё. На том видео Саша была такая красивая, живая, непосредственная со своими голубыми волосами. Моя дикарка любимая. Я протянул телефон Чонину, ожидая его одобрительных вздохов. Этот парень любит женщин ещё больше, чем я… Он взял аппарат и уставился в экран. Через секунду он отдёрнул экран от себя, а его лицо посерело. Он смотрел на видео так, будто увидел привидение. Он переводил взгляд с экрана на меня, а затем - с каким-то затаённым ужасом - на Чана, который уже не отрываясь, наблюдал за нами. В глазах младшенького был ужас. - Ты чего? - спросил я, пытаясь забрать телефон назад. Чонин не ответил. В этот момент Чан поднялся и тут же подошёл к нам, усевшись рядом с макнэ. Он подошёл к нам, явно заметив его странное поведение. - Девчонок обсуждаете и без меня? Кто-то покорил нашего милого Хённи? - иронично спросил Чан. Чонин попытался спрятать телефон, но сделал это так неловко, что Чан тут же среагировал, протягивая руку: - Что вы тут прячете? - голос Бан Чана был тихим, но игривым. - Ничего особенного, хён, просто видео... - быстро соврал Чонин, становясь ещё более бледным. - Дай-ка сюда, - тон Чана тоже сменился и сделался серьёзным. Я не успел вмешаться. Чонин, подчиняясь иерархии и какому-то внутреннему импульсу, отдал ему телефон. Чан взглянул на экран, где видео всё ещё проигрывалось по кругу. В следующую секунду время для меня остановилось. Я видел, как улыбка сползла с его лица, которое стало мертвенно-белым, как расширились его зрачки, и как дрогнула челюсть. Он смотрел на Сашу - на мою Сашу - с таким выражением, будто его ударили ножом в самое сердце. - Айси... - едва слышно выдохнул он, и это прозвучало как смертный приговор. Я сидел, парализованный осознанием, которое начало медленно просачиваться в мой мозг. Чан не просто узнал её. Это была та самая... его тайная любовь, о которой мы догадывались и что-то слышали краем уха прошлым летом, и о которой он убивался почти год. А Чан - это тот самый парень, который так ранил Сашу. Это та секретная папка «Лето 2024» на её компьютере. Весь мой мир рухнул в одно мгновение, погребая меня под обломками. И в этом хаосе я понял: Саша не просто так ненавидела Stray kids - она уже была частью нашего мира, и эта часть принадлежала не мне. - Откуда у тебя это видео, Хёнджин? - Чан поднял на меня озверевший взгляд, и в его глазах я увидел бездну боли. Я не нашёл в себе сил ответить. Воздух в студии стал невыносимо густым, вытесняя кислород. Я смотрел на Чана и понимал: в эту секунду всё - наша дружба, наши прекрасные отношения и моё право на счастье - полетело в пропасть. - Кто тебе эта девушка? - прорычал на меня Бан Чан снова. - Это моя девушка, Чани-хён, - наконец выдавил я, и эти слова окончательно разрушили тишину. Он закрыл глаза, и я увидел, как у него бешено заходили желваки, а по лицу и телу пошли красные пятна - верный признак того, что Чан на грани эмоционального срыва. Он не закричал, не ударил меня, но его молчание было тяжёлым, как могильная плита. Он медленно поднялся, и в этом движении было столько подавленной агрессии, что стафф инстинктивно вжался в стены. Чан швырнул мой телефон на диван - не со злости, а так, будто он обжёг ему руки, - и вылетел из гримёрки. Грохот двери эхом отозвался в моей груди, выбивая остатки воздуха. В комнате воцарилась мёртвая, почти противоестественная тишина. Слышно было лишь гудение софитов и прерывистое дыхание стаффа, замершего на месте. Парни переглядывались с плохо скрываемым испугом: за все годы нашей совместной работы никто не видел Чана таким - разбитым и в то же время смертельно опасным. Чанбин наполовину поднялся, желая пойти за ним, но передумал, наткнувшись на мой остекленевший взгляд. Я посмотрел на Чонина - он единственный не двигался. Его лицо, обычно скрытое за маской вежливой хитрости, сейчас было белым как мел. Он смотрел на меня не со злостью, а с какой-то безнадёжной жалостью, словно уже видел нас всех в списке погибших. Йена просто медленно покачал головой и отвёл глаза, лишая меня последней поддержки. Я начал лихорадочно восстанавливать в памяти обрывки прошлого. Чан тогда изменился до неузнаваемости - стал невыносимо мягким, почти светился изнутри, срываясь с репетиций в свою «берлогу» при малейшей возможности. Мы все знали, что у него кто-то есть, но Йена... наш хладнокровный макнэ и неофициальный хранитель всех скелетов в шкафу группы, хранил молчание, как партизан. Я помню, как пытался вытянуть из него хоть слово, подкалывал, провоцировал, но он лишь щурился своей фирменной лисьей улыбкой, ни сказав ни словечка. Если бы я знал, что Чан знаком с Сашей, если бы я знал об их романе, я бы никогда не взглянул на эту девушку. Но было поздно. Я взглянул. И теперь это моя девушка. Моя. Чан не был ханжой, но у нас было чёткое правило в группе: мы не трахаем одних и тех же. А если наш взгляд падал на одну девчонку (а случалось разное), никто из нас её не выбирал. Никаких компромиссов. Никому - значит никому. Это было просто необходимо, иначе мы с парнями давно бы переубивали друг друга. Со временем мы вообще перестали пересекаться в плане выбора девчонок, ведь у каждого сформировались свои «предпочтения» и методы их удовлетворения. Но как произошло это? Теперь я понимал всё: и её истерику, и её страх, и то, почему наше утро закончилось именно так. Выходит, врал не только я. Она всё это время знала, кто я и просто с моей «помощью» хотела отомстить Чану? Быть такого не может, чтобы она знала, кто такой Бан Чан, но не знала, кто такой Хван Хёнджин... Я почувствовал себя использованным. Если она хотела именно этого - у неё получилось. - Дай мне телефон! - Чан вернулся в гримёрку, как мне показалось, открыв дверь с ноги. - Дай мне сюда этот чёртов телефон! Он шагнул ко мне, и я инстинктивно вжался в кресло. Его рука метнулась вперёд и стальным захватом вырвала телефон из моих одеревеневших пальцев. Я даже не успел возразить. Моя ладонь осталась висеть в воздухе, пустая и беспомощная. - Номер? - прошипел он, вперившись взглядом в заблокированный экран. - Ну? Как она у тебя записана? - Саша, - мой голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. - Этот? - спросил он так, что у меня похолодело всё внутри, как в преддебютное время, когда Чан особенно крепко на нас ругался, требуя невозможных результатов. Поэтому я просто коротко кивнул. Он скопировал номер телефона и снова вылетел из гримёрки. Я остался сидеть, понимая, что с этой секунды наши отношения никогда не будет прежними. Кажется, я навсегда потерял в лице Чана «старшего брата», а в его глазах я перестал быть его «любимым принцем», превратившись в предателя. И самое страшное - я понял, что Сашу я потерял окончательно, прямо в тот момент, когда закрыл за собой дверь её квартиры.