COME WITH ME

КРИСТОФЕР - Дай мне телефон! - требую я у Хёнджина, вернувшись в гримёрку. Он пытается отпираться, но я прикрикиваю на него, нарушая все правила. - Дай мне сюда этот чёртов телефон! Я забираю у него телефон, открываю записную книжку: - Номер? Ну? Как она у тебя записана? - рычу на него. - Саша. Йена и Хёнджин сидят бледные. Весь стафф притих и теперь наблюдал драму, развернувшуюся, между нами. Я нахожу имя «Саша» в списке: - Этот? - спрашиваю тоном, не терпящим возражений. Хён коротко кивает. Записываю номер себе, вернув чужой телефон его собственнику, выскакиваю из гримёрки и найдя уединённое место, отправляю на этот номер одно единственное сообщение: «Айси, ты в Сеуле. Я это знаю. Я думаю, ты понимаешь, откуда я это узнал. В нашем кафе, в 21:00. Крис». Сердце так бешено стучит, что я не слышу, что происходит вокруг. Проверяю отправленное сообщение – две галочки. Сообщение прочитано. У меня так сильно трясутся руки, что я боюсь выронить телефон, поэтому сжимаю его так сильно, будто хочу раздавить. В девять вечера я должен быть на месте, а сейчас… сейчас меня ждёт рабочий день. Не представляю, как собраться. Откуда-то появляется сильное желание курить. Я не курил ещё с молодости… окликаю проходящего мимо меня сотрудника сцены и стреляю у него сигарету. Прикуриваю, глубоко затягиваясь… Что, нахрен, вообще происходит? Как это возможно? Моя Айси - девушка Хёнджина? Его девушка? В смысле? Он же не заводит девушек. Самые долгие отношения в его жизни длились сколько? Неделю? Что значит ЕГО девушка? Они встречаются? Живут вместе? Бин говорил, что Хён почти не появляется в общежитии последний месяц. Айси, моя голубоглазая девочка, ты так решила вернуться в мою жизнь? Когда я увидел её на видео, то узнал не сразу, не с первой секунды. Но это была она. Несомненно, это была моя Айси. Под технической лестницей, сидящем в абсолютной темноте, меня нашёл Йена. Он дотронулся в успокаивающем жесте до моего плеча, я рывком отдёрнул его руку, о чём тут же пожалел. Он тут ни при чём. - Чани-хён, - начинает он ласково. - Давай поговорим... - он уселся вплотную рядом со мной. Йена... Он был немым свидетелем того, что происходило со мной сначала, пока я был с Айси... А потом свидетелем того, что случилось, когда она вычеркнула меня из своей жизни. Я так не страдал, наверное, никогда в жизни. Она решила покинуть меня в одностороннем порядке. Ну кто так делает? Это вообще ни разу не по-взрослому. Ну а чего я хотел от испуганной двадцатилетней девчонки? Мне ещё несколько месяцев мерещился её аромат и голос. Я искал её повсюду. Искал в соцсетях. Искал среди возможных контактов. Но ничего не было. Я потерял её. Окончательно. Бывали ночи, когда я начинал кричать во сне от мучающих меня кошмаров, и Йена долгими часами меня приводил в порядок. Как так получилось, что спустя годы мы с «мелким» поменялись ролями - я не заметил. - Чани-хён, он не знал... Честное слово. Ты же знаешь наш кодекс... Хван бы никогда... Он слишком любит тебя. - Ты уже говорил с ним? - Конечно, он мне сейчас всё рассказал... - И что там? - С его слов, они познакомились на Чеджу, как раз в те выходные, которые у нас были между турами... Помнишь? Он туда прилетел на пару дней, а она на один день. Там Айси его спасла от солнечного удара, потому что Хён уснул на пляже... И так получилось, что они возвращались в Сеул одним рейсом... - Как? Как это возможно вообще? - рычал я. - Хён говорит, что она ему рассказывала о «какой-то» любовной трагедии в её жизни... Но, я так понял, без подробностей. Она же подписывала NDA... Поэтому она умолчала, кто был её первой любовью, и кто разбил её сердце... - Да это она бросила меня! - я прервал Йену, он вздохнул и продолжил: - Чани-хён, ты прекрасно знаешь, ЧТО её так напугало в прошлый раз. Запрет на въезд в страну... Они бы ещё политическое преследование на неё объявили... - Ладно-ладно... что там дальше? - А дальше, наша Айси... я не могу с этой блаженной, - макнэ хитро улыбнулся, - не удивительно, что вы оба втюрились в неё, как болваны... наша Айси, которая терпеть не может K-pop, а особенно группу «Stray kids», начала переписываться с нашим, мать его, «Сэмом». Он её уверил, что к нашей группе никакого отношения не имеет и всю дорогу врал ей, и всем вокруг… Я сделал ещё одну затяжку, поморщившись, желанного расслабления не приходило. Мерзкая привычка. Я сжал переносицу, чтобы не раскричаться или не разрыдаться на месте. - Продолжай, - велел я. - Так они начали встречаться после европейской части тура. Я догадывался, что у него какая-то «новая» любовь... Но наш Хён перманентно в кого-то влюбляется... А эту девушку он скрывал очень тщательно. Он ни словечка никому не сказал. Даже виду не показал. И я даже и догадаться не мог, что это может быть Айси! - Как это возможно, чтобы она не знала, кто такой Хван Хёнджин? И как она могла его встретить на Чеджу, мать её? - Это же Айси... Я ей верю... Она бы точно не стала встречаться ни с кем, кто связан с тобой... Я не знаю, может это судьба? Она ни разу тебе не написала за это время? Я отрицательно помотал головой, а Йена тяжело вздохнул. - Ну, понятно... Я до сих пор общаюсь с Мэри... – продолжил он. - Ты - ч-что??? - Ну да... мне нравится эта русская. Когда она приезжает в гости к отцу - мы видимся. Она мне рассказала, что Саша, ну, Айси, вышла из всех соц. сетей и их за неё вела Мэри. Саша только пару месяцев, как начала захаживать в свой Тик Ток... Она, кстати, тебе ответочку записала на твои эти послания с концертов. Ну, которые ты ей писал на спине. У неё больше миллиона просмотров. Кажется, вы друг друга неправильно поняли, хён... - Что за ответочка? - Сейчас покажу, мне Хёнджин показал... Её аккаунт называется «my_name_is_icy»... Её увидели в ****агентстве и она уже второй месяц работает с трейни, как хореограф. Правда, её контракт почти закончился... Ей скоро уезжать... - Сколько она в Корее? - Я написал Мэри сегодня, чтобы всё уточнить. Мы, конечно, принципиально не обсуждали вашу тему... Мэри мне запретила вообще об этом спрашивать. Но сегодня - особый случай... - Как давно Айси в Корее? - повторил я вопрос. - Почти шестьдесят дней... - Понятно... - волна разочарования и отчаяния накрыла меня снова. Йена открывает свой тик-ток и я смотрю видео. Сначала с пиджаком. А потом ещё и ещё, и, наконец, с пляжа, которое я видел на телефоне у Хёнджина. Айси не узнать: она очень сильно похудела, почти болезненно, волосы обрезаны, выкрашены в голубой. И её глаза. Они не блестят так, как раньше, детской невинностью. Этот взгляд полон опыта и боли. Я причинил ей эту боль. Я болван. - Чани-хён, вам нужно с этим разобраться... Я знаю, что как только сегодня объявят «стоп-снято», ты понесёшься к ней. Я тебя прошу, не наломай дров. И в тебе очень нуждается Хёнджин. Он себя чувствует очень виноватым и обманутым. У нас сегодня ещё весь день съёмки... Давай, нужно собраться. Завтра выходной, вот и разберётесь... Только, умоляю, не дерись ни с кем... Хочешь, мы потом с тобой в спарринге постоим... Ну, давай... хён, пойдём... - Йена, я не могу... У меня, гляди, руки трясутся... - я поднял к нему кисти рук, с дотлевающей сигаретой. - Хён, если ты сейчас не соберёшься, я тебе обещаю, я эту блаженную сегодня же заберу себе! Она мне кажется всё симпатичнее и симпатичнее, теперь она худенькая... всё как я люблю... Ну-ну, - расхохотался этот лис, - нечего на меня так злобно смотреть! Господи, бедная девочка... вот ей не повезло встретить двух оленей... Он встал и, расхохотавшись, ушёл обратно в гримёрку. Как у него это получается? Пожар был потушен, напряжение снято. Я готов был дальше работать. Разберусь со всем вечером. А сейчас – работа. Я выдохнул и затушил сигарету о пол, спрятав её под лестницей. Зашёл в туалет, умылся, отжался раз двадцать, успокоился и пошёл работать. С Хёнджином мы всю съёмку обходили друг друга, как магниты с одинаковой полярностью. Йена хихикал, глядя на нас, видимо искренне веря, что мы с этим разберёмся. Остальные мемберы и скизики молчали, прикусив языки и не задав ни одного вопроса. *** Девять вечера. Наша кофейня. Я приехал первым. Внутри всё еще тусил какой-то народ, поэтому я нацепил на себя всю амуницию в виде бейсболки, маски и очков, и зашёл внутрь вместе с охранником, который сел за столик неподалёку. Я же разместился не за «нашим» столиком, а выбрал местечко в самом дальнем углу. Осмотрелся по сторонам: то же убранство, тот же персонал. Воспоминания накрыли меня, приправив яркие картинки невыносимой горечью. Я не заходил сюда ни разу с тех пор… Ни разу. Обходил нашу кофейню стороной. Не мог смотреть вообще на эту фирму. А что если? Что, если Айси заходила сюда, надеясь увидеть меня? И не увидела. Я её упустил? За последний год я усилил охрану, потому что наша популярность возросла втрое... Сменил номер телефона. А если она приходила в мою старую квартиру? Я тогда прожил в нашей квартире ещё два месяца, почти не вылезая из неё и, даже, не меняя постельное бельё, которое пахло ей... Я спал, уткнувшись в толстовку, которую она носила перед самым отъездом. Я, кстати, до сих пор не постирал её ни разу... И надел её сейчас, как глухое напоминание о нашем прошлом. Наша квартира... в итоге, около пяти месяцев назад я продал её и купил другую - побольше и побогаче в другом районе. Я не мог возвращаться туда, где мне всё напоминало о моей голубоглазой... Я сохранил её кружку - тот самый её прощальный подарок из ****бакс. Смешное совпадение: Хёнджин, бывая у меня в гостях, каждый раз покушался именно на неё и всегда получал резкий отказ. Моим гостям можно было пользоваться любыми кружками, кроме этой. Время десять минут десятого и меня накрывает паника: «А если не придёт?» Гляжу в телефон: ноль уведомлений. Тихо чертыхаюсь, сжимая кулаки и делаю глоток того, что заказал на стойке... кстати, что это?.. Звенит колокольчик и мои глаза мгновенно находят её: Айси. Она замирает в проходе на секунду, вцепившись в меня взглядом. Потом собирается и идёт к стойке делать заказ. На довольно-уверенном корейском делает заказ. Я забываю, как дышать, крепко сжимая кружку. Она изменилась до неузнаваемости: похудела пугающе сильно, волосы обрезала, взгляд стал… безжизненным и строгим. Глаза опухшие, видимо плакала весь день. Детская припухлость, которая делала её в прошлом году очень милой и живой, полностью исчезла, уступив место впалым щекам и острым скулам. Она была непривычно одета. Скромнее: длинная юбка, в цветочек, тёмная широкая футболка, через которую выпирали острые плечи и ключицы. Но больнее всего было смотреть на её волосы: обрезанные по плечи и выкрашенные, они выглядели безжизненными, по сравнению с теми, которые как шёлк протекали когда-то сквозь мои пальцы. Глядя на эту измождённую девушку, меня накрыла волна отчаяния и вины. Это я был стопроцентно причастен к её изменениям. Я не имел права в прошлом году трогать её, чтобы «поразвлечься». Она страдала не меньше моего весь этот год. Она мельком посмотрела на меня, и в этом взгляде я увидел такую глубокую усталость от жизни, что у меня внутри всё перевернулось. Но это всё ещё была та Айси, в глазах которой я готов утонуть. Она заметила моего охранника. Люди не собирались уходить из кофейни. Вокруг слишком много свидетелей. Учтиво улыбнувшись и поклонившись (она научилась кланяться?), Айси благодарит бариста и забирает свой заказ - холодный чёрный кофе, и садится за столик по диагонали. Она ни разу не посмотрела ещё на меня, с тех пор как села, а лишь нервно вертит в руках телефон и кусает изнутри губы. Мои руки, как каменные. Я беру телефон и набираю ей сообщение: «Посмотри на меня» Она замирает на секунду, а затем открывает моё сообщение на телефоне, чтобы прочитать. В ту же секунду наши глаза встречаются. Время остановилось. У меня бешено бьётся сердце и я начинаю задыхаться от боли. В её взгляде всё: ужас, паника, необратимость и... любовь... Вижу, что её глаза моментально становятся мокрыми от подступивших слёз, и она, словно дикий зверь, срывается с места. - Подожди, - кричу ей, вскакивая из-за стола, роняя телефон. Судорожно поднимаю его и несусь к выходу. Стеклянная дверь кофейни ещё продолжает раскачиваться, когда я вылетаю на душную улицу. Она уже успела убежать за угол, видимо к метро. Я даю быструю инструкцию охраннику не следовать за мной, на сегодня у него – «отбой». «Чан-сси, это безумие, вас узнают...» - начинает он, пытаясь преградить мне путь, но я буквально вырываю ключи от машины у него из рук. Мне плевать на последствия! Я не потеряю её снова. Я слишком долго ждал! Она обязана мне объяснить, почему она бросила меня, не дав мне ничего исправить или сказать... Прыгаю в машину и ударяю по газам. Пульс бешенный, я всё ещё задыхаюсь. Она заплакала. Она думала обо мне. Ждала. Я ей не безразличен. Настигаю её, несущейся вдоль улицы. Бью по тормозам рядом с ней, от чего она останавливается и замирает. - Сядь в машину, Айси! - кричу на неё через открытое окно на английском. Она не двигается, слёзы хлыщут по её лицу, она старается утереться, но у неё не получается унять свои эмоции. В этот момент несколько крупных капель падает на крышу машины и небесная канцелярия открывает где-то кран: мгновенно начинается ливень, а Айси тут же вымокает до нитки. Мокрая одежда облепливает её тело, а вымокшие волосы висят сосульками. Дождь в очередной раз становится свидетелем наших отношений. - Сядь в машину, детка. Не уходи. Прошу тебя, - теперь умоляющим тоном я говорю ей на русском. Я весь год учил русский язык через приложение, думая, ЧТО я смогу ей «высказать» при встрече. А смог сказать только это. И, кажется, это сработало. А ещё я хочу сказать, что не забыл её, что она всё так же важна для меня, что дорога мне. Что я люблю. Я не отрываю от неё глаз, боясь снова потерять. И что-то внутри неё ломается, и она, наконец, сдаётся, и, вся вымокшая до нитки, садится ко мне в машину. - Спасибо, - шепчу я ей на русском. Я поджал губы и сердито надул ноздри, впиваясь пальцами в руль. Мы молчим целую вечность. В салоне снова пахнет дождём, но теперь к нему примешивается её новый парфюм. Те же цветы апельсина и мёд, что я помнил каждой клеткой тела, но теперь в них появилась какая-то взрослая, едва уловимая горчинка и холодный мускус. Этот запах был как она сама: знакомый до боли, но ставший другим, более сложным и колючим. Меня пробирают мурашки. Я весь дрожу. Я безумно зол. Но не на неё. А на всё это дерьмо, между нами. Я везу её туда, где мы сможем побыть наедине. Откуда она не сможет убежать. На «нашу» смотровую площадку. Меня прошибает током: её новый запах, перемешанный с запахом дождя. Я узнал бы эти ноты апельсина даже через вечность, но эта новая горечь... она душит меня. Айси сидит рядом, но теперь она кажется такой далёкой. Такой недосягаемой. Её глаза и губы опухли от слёз. С волос капает вода, и она немного дрожит от холода. А взгляд, который она обычно предъявляла как свою визитную карточку, теперь поник и прячется в её пальцах, которые она ковыряет всю дорогу. Она сломлена. Наконец я приезжаю на точку и припарковываюсь. За окном всё ещё бушует погода, закрывая машину пеленой дождя. Я выключил дворники и теперь за дождевой завесой ничего не было видно. Айси мгновенно узнаёт это место и задерживает дыхание. Я держу руки на руле, смотрю вперёд, боясь повернуться к ней. Я слышу, что она перестала дышать и с тревогой смотрю на неё. Наши взгляды, наконец встречаются и она заливается рыданиями. Моё сердце останавливается и разбивается на тысячи кусочков. Я отстёгиваю ремень и протягиваю к ней руки, в надежде успокоить. - Прости меня, малышка. Прости, пожалуйста... Слышишь? Я такой идиот... Я такой болван. Прости меня, родная, - молю я её уже на английском. Она прикрывает лицо руками, не в силах успокоиться. Я пытаюсь оторвать её руки от её лица. Вытираю её слезы, целую её пальцы, сжимаю её маленькие холодные ладошки в своих руках. Как я скучал... как я скучал... - Тщщ, девочка моя. Ну, посмотри на меня, детка, посмотри на меня, - снова и снова молю её. А затем кладу её влажную от слёз и дождя ладонь к себе на щёку и утыкаюсь носом, целуя её. Это наш с ней жест... Она же помнит? Она не забыла? Айси замирает на секунду. Я кожей чувствую, как её пальцы на моей щеке перестают дрожать, и это секундное затишье - самое громкое, что было, между нами, за весь этот проклятый год. В её взгляде, наконец, вспыхивает не ужас, а то самое узнавание, которое невозможно стереть или заменить. А затем она срывается ко мне в отчаянном поцелуе. Когда её губы касаются моей кожи, это прикосновение прожигает меня насквозь, выжигая всю накопленную за год злость. У меня кружится голова. Я столько раз мечтал почувствовать её губы на своих снова, чувствовать её прикосновения, её запах... Я обхватываю её лицо руками, осторожно и медленно, целую её, будто она хрупкое стекло, которое вот-вот разлетится. Кончиком носа веду по её щеке, растирая горячие слёзы. Господи, как я скучал по ней. Я наклоняюсь ниже, мои губы касаются основания шеи, где бешенным пульсом отзывается её сердце. Она не забыла. Я нужен ей. Я мягко целую её, покрывая каждый открытый миллиметр её кожи своими губами. Она шумно выдыхает моё имя, почти со стоном: - Кристофер... И теперь я не могу остановиться... «Айси», - хрипло бормочу я целуя её ключицы и кусая место на изгибе шеи. Она отзывается на мои ласки глухим стоном. Я знаю, как она реагирует на эти ласки. Я знаю её тело наизусть. Руки скользят и отстёгивают её ремень безопасности. Затем я перетягиваю её к себе на колени, не прерывая поцелуй. Она садится сверху, как когда-то давно... Мои руки нежно гладят её бёдра, задирая мокрую юбку, сильнее прижимая к себе. Я зарываюсь лицом в её груди, втягивая её запах: - Я скучал по тебе каждый чёртов день этого чёртова года... - хрипло выдохнул я ей в шею, чувствуя, как внутри всё плавится от её близости. Она перехватывает мои слова своими губами и целует жарко, нагло вторгаясь в мой рот своим языком. Когда я вжимаю её бёдра в себя сильнее от возбуждения, она стонет и мне сносит крышу: я рычу в ответ и не в силах больше сопротивляться, спускаю шорты и отодвинув её трусики в сторону, погружаюсь в неё. Мы оба вскрикнули от этого долгожданного, почти невыносимого ощущения. Мы не надели презерватив. Блядство! Этот контакт «кожа с кожей» - это просто что-то невозможное! Я позволяю ей сделать несколько движений от которых у меня сводит зубы, а затем, отодвинув её от себя, достаю презерватив из заднего кармана, она помогает мне надеть его, и мы сливаемся с ней снова. Она двигается на мне вверх и вниз, до боли впиваясь в мои губы, кусая их почти до крови. Она стонет, стонет так громко. Боже, как хорошо... Я пытаюсь снять с неё мокрую футболку, но она намертво прилипла к ней. Поэтому я просто разрываю её, освобождая доступ к красивой груди. Её кожа, такая холодная от дождя, так идеально сочетается с моими горячими руками. Опустив тонкую ткань бюстгальтера, хватаю губами её сосок, посасывая и кусая его. Айси буквально кричит, снова и снова двигаясь на мне. Она сдирает с меня футболку и проводит пальцами по моим «новым» мышцам. Весь этот год я как сумасшедший ходил в качалку, пытаясь не думать о ней, и заметно прибавил в «массе». Она прижалась ко мне всем телом, и в этот момент мы были абсолютно равны в своей боли и своей любви. Когда её охватила первая волна оргазма, я почувствовал, как её тело сотрясает мелкая дрожь, и следом, с хриплым рыком, сорвался за ней. Это было похоже на падение в бездну, где наконец-то стало тихо. Мы замерли, тяжело дыша и не разрывая объятий, будто это был единственный способ не рассыпаться в прах.