COME WITH ME

ХЁНДЖИН Я знал, что как только режиссёр объявит «снято», Чан тут же унесётся прочь. И я знал, к кому он поедет. Я знал, кем он был одержим весь прошедший год. Слишком хорошо знал. И прекрасно понимал - почему. Потому что Саша - не как все. Она уникальная, особенная. С ней ты себя чувствуешь… свободным. И за эту свободу хочется драться. Я вертел в руках телефон, набирая и стирая сообщение, пытался написать ей или позвонить. Но я не мог. Мне нужно разобраться с этим самостоятельно. Кроме того, разобраться с чувствами и с ситуацией предстоит ещё, и Чану, а самое главное - Саше. Ей придётся выбирать. И кого бы она не выбрала, я приму этот выбор с достоинством и уважением. Я поклонился режиссёру и всей съёмочной группе, поблагодарив за съёмочный день, пошутил с дрессерами и гримёрами; обменялся шуточками с Бином и Ликсом, которые хотели было задать вопросы, но их прервал Йена, увлекая разговорами о качалке. Я был безумно ему благодарен, не до вопросов сейчас. Кажется, кроме него, никто не заметил, как сильно дрожат мои руки, пока я собирал вещи. Завтра выходной: можно напиться и подумать. - Хёнджин, ты как всегда был на высоте! – восхитилась координатор, протягивая мне бутылку воды. - Спасибо, нуна, - вежливо отозвался я и вышел из телестудии. Внутри меня было так же как и на улице: дождь стеной, который, кажется, заливал каждый сантиметр города, и абсолютная темнота. Я сел в арендованную машину: завтра её нужно сдать. Написал менеджеру, дав распоряжение проследить, чтобы завтра машина была возвращена. Потому что за себя я сегодня не ручаюсь. Я сидел, никуда не трогаясь и слушал ливень. «Малой, ты где? Поедешь со мной бухать?» - пишу сообщение Йене, на которое он отвечает почти сразу. «Хён, прости, у меня тренировка сегодня с тренером, только если после и бухать я сегодня не буду». Интересно, этого пройдоху вообще в жизни может что-то сбить с его пути? Мне бы его выдержку и хладнокровие. Я ему завидую в этом плане. Ответил ему, чтобы он не дёргался. Тронувшись с места, я стал наматывать круги по городу, размышляя и приводя мысли в порядок. Воспоминания начали выстраиваться в стройный ряд, причиняя ещё большую боль. Айси… Это моя Саша. Александра. Прошлый год. Чан стал загадочно-счастливым. Тогда я не придал этому значения - у лидера всегда были свои тайны и свои причины для отлучек. Но теперь детали складывались в пугающую картину. Его внезапная окрылённость, которая появилась будто из ниоткуда. Тот странный блеск в глазах, пока он переписывался с кем-то в телефоне, который я замечал, когда он думал, что никто не смотрит. У Чана неожиданно стали появляться какие-то дела. Он тогда нас потащил в клуб, где на меня буквально набросилась вдребезги пьяная рыжая иностранка. Теперь я понимаю, что это была русская. А Чан тогда не сводил глаз с двух других девчонок. Теперь я знал, что не с обеих, а с одной, конкретной. Встав на светофоре, я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить тот вечер. Я его хорошо запомнил, потому что это было очень нетипичное поведение для Чана. Я вспомнил обрывочно, словно во сне, образ «той» девушки: стройная, высокая, на огромных каблуках, с длиннющими светлыми волосами, которые доставали почти до самой задницы. Она была одета в какие-то микроскопические шорты… Я уже видел эти шорты на ней на Чеджу… Мои воспоминания прервал сигнал другой машины сзади: загорелся зелёный, а я не трогался. Я поехал дальше. В памяти всплыл ещё один кадр. Я как-то зашёл к Чану на старую квартиру. Мы делали демо-запись. Долго писали, я особо не обращал ни на что внимание, но тогда понял, что запах в квартире изменился: там явно кто-то часто готовил и ещё появился слабый аромат женских духов… Аромат был такой нетипичный для того, что бывало в нашем окружении. Я тогда подумал, что Чан замутил с какой-нибудь студенткой или старшеклассницей. Я почти угадал. Теперь я понимал - это был её запах. Её присутствие. Сашино. Господи, как долго это продолжалось? Они знали друг друга до меня. Она была его. А потом стала моей. А потом... что? Вернулась к нему? Или никогда не уходила? Паранойя захлестнула меня волной. Что, если всё это было спланировано? Встреча на Чеджу - случайность? Или её расчёт? Она сказала, что не знала, кто я. Что не смотрела намеренно ничего о Stray kids. Но мог ли я верить хоть одному её слову? Конечно. Я верил ей стопроцентно. И это тоже меня доканывало. Я никому никогда так не доверял. Перед глазами всплыло её лицо, искажённое гневом и ужасом, когда она вышла из ванной с моим кольцом. Кольцо! Блин, я оставил его у неё! А должен носить по контракту, не снимая. Вот, блин. Ладно, если что - куплю себе такое же… Или сам заберу. У меня остались её ключи. Мне нужно их ей отдать, а то у неё будут проблемы с арендодателем. Ключи… Кто вообще в современном мире пользуется ключами, когда все уже сто лет как перешли на кодовые электронные замки?! Может мне стоит сейчас поехать к ней домой и обо всём поговорить по-взрослому? Открываю локатор: она в районе горы Намсан. Что она там забыла в такой проливной дождь? Рядом с её устройством находится ещё одно. Телефон Чана. Как я и думал. Волна бешенства и глухой ревности меня накрывает так сильно, что я чуть не проехал на красный, затормозив в последний момент за пределами стоп-линии. Придёт штраф. Я перестал слышать, что происходит вокруг и перестал слышать свои мысли. - Блядство! - кричу я, ударив по рулю несколько раз. - Блядь! Блядь! Сука! Свернув с трассы, я притормозил у одного старенького бара, куда иногда заходил. Публика там приличная, никто никогда не задаёт лишних вопросов, я лично знаю владельца. Написал менеджеру, где ему завтра искать машину и что ключи оставлю на барной стойке, документы в багажнике. Надо напиться. Я опустил козырёк кепки и надел маску, прежде чем зайти: нужно убедиться, что в баре нет посторонних. Внутри пахло сигаретами, закусками и хорошей выпивкой. Из посетителей была лишь пара мужчин в возрасте и в деловых костюмах: видимо пили после тяжёлого рабочего дня. Больше никого. Можно расслабиться. Меня поприветствовал хозяин заведения - господин Кан, который сегодня вечером сам стоял за стойкой: - Господин Хван, ты к нам надолго? - мы давно друг друга знали, я частенько зависал у него в баре, рассказывая о своей жизни, жалуясь и причитая, а он просто слушал и задавал вопросы. Поэтому общение носило полуформальный характер. - Надолго, хозяин, - отозвался я, усаживаясь за стойку и снимая маску. - Хорошо, - у нас сегодня никого, сынок, сейчас закрою заведение. Те двое – обычные работяги, им не до тебя. - Спасибо, дядюшка. Спасибо. Дядюшка Ким выбежал наружу, повесив табличку «закрыто» и вернулся ко мне. - Что сегодня пьёшь? - Виски. Чистый. Давай… ирландский. Только из свежей бутылки. - Да, хорошо. Закуску? - Да нет, не надо. - Я сейчас принесу, за счёт заведения. Старый бармен метнулся куда-то за штору и притащил поднос с мелкими тарелочками, которые пестрили закусками. Он протянул мне бутылку виски, чтобы я убедился, что она закупорена, и с характерным щелчком свинтил крышку, затем вставив в горлышко гейзер. Поставив на стойку красивый тяжёлый стакан, наполнил его напитком медового цвета. Я выпил одним глотком. Жжение в горле было приятным. Почти лечебным. - Давай ещё один, - сказал я ему. Он налил. Я выпил. - Может со льдом? - Да, давай. И… есть сигареты? Я могу покурить прямо здесь, не выходя? - Да, конечно. Без проблем. Дядюшка Ким не задавал лишних вопросов, и пока я сидел, глядя в одну точку, он натирал посуду для бара чистым хлопковым полотенцем. Я закурил сигарету, глубоко затягиваясь и медленно выдохнул. Ох, мой фониатр будет в «восторге» от таких трюков. Да, похер! Мир начал расползаться по мере моего опьянения, но мысли о ней никуда не уходили. Ирландский виски... Она тоже пьёт такой. Саша... Запах её кожи после душа - запах греха и невинности в одном флаконе, вкус её губ, её смех и ямочки на щеках, когда она улыбалась. Её шёпот, когда мы занимаемся сексом, её стоны подо мной. Её глаза. Цвета лазури или, скорее… цвета моря, которое так же меняется под воздействием окружающей среды. Теперь я понял. Саша - моё море. В котором я утонул, захлебнувшись. Третий стакан. Четвёртый. Мысли стали острее и прорезали собой мою, и без того, израненную душу. Каждый момент с ней теперь казался ошибкой, каждый её взгляд, каждое прикосновение. Она любила меня по-настоящему хоть одно мгновение? Или я просто стал для неё «лекарством»? И она до сих пор любит его? Я сжал стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели. Хотелось разбить что-то. Крикнуть. Ударить. Но вместо этого я просто сидел и пил. - Ты в порядке, сынок? - спросил хозяин, и в его голосе было что-то похожее на сочувствие. - Отлично, - процедил я. - Никогда не был лучше. Он не стал продолжать разговор. Мудрый человек. Я достал телефон. Открыл нашу с ней переписку. Последнее сообщение от неё было вчера: «Сладкий, я заканчиваю через 15 минут. Встретишь меня? Я без зонта». Она звала меня «сладким» или «сахаром», а я звал её «корицей» или «горькой девочкой». Если бы она знала, на сколько она стала для меня «горькой» сейчас - я ухмыльнулся своим мыслям. А что, если это всё правда? Если она правда не зная, кто я, связалась с первым встречным «хорошеньким» корейцем, просто чтобы развлечься? Я и сам хотел того же. Просто развлечься с иностранкой, которая вскоре уедет и не будет задавать лишних вопросов. Кто же знал, что я втюрюсь, как последний идиот? И если это всё правда… Тогда как ей сейчас? Наверное, ей очень плохо. Господи, какой я мудак! Зачем я дал Чану её номер телефона?! Нужно было сначала самому во всём разобраться, а потом уже разрешать ему вклиниться. Но Чан - это Чан. Он всегда действовал только так: он забирал всё, что принадлежало ему и даже больше. Я снова открыл локатор: точка Саши и точка Чана по-прежнему вместе и движется по улицам Сеула. Может он её повёз домой? Тогда у меня есть шанс поговорить с ней сейчас… Блядь! А если они переспали? Положив телефон на стойку экраном вниз, сделал ещё один глоток. Я уже сбился со счёта и перестал считать стаканы. Не мог больше думать. Не мог больше чувствовать. Но чувства не уходили. Они становились только сильнее - ревность, боль, злость. И под всеми этими эмоциями, глубоко внутри, пряталось что-то ещё. Что-то, что я не хотел признавать. Я всё ещё любил её. Даже зная, что она была с ним. Даже подозревая, что меня использовали. Даже ненавидя её за то, что она сделала с моим сердцем. Я любил её. И это было самым страшным. Проведя ладонью по лицу, почувствовал, как под кожей нарастает жар. Ревность - это было слишком мягкое слово для того, что я испытывал. Это была одержимость, яд, который медленно отравлял каждую мою мысль. Раз она пошла с ним на встречу, значит… она любила и его. Это была невозможная, невыносимая мысль. Она любила нас обоих. - Ещё один, - сказал я бармену. - Сынок, может, хватит? - в его голосе было беспокойство. - Я сказал - ещё, - сказал я чужим для себя голосом. Хриплым и сломанным, как всё сейчас во мне. Дрожащими пальцами поднёс стакан к губам. Я хотел ни то расплакаться, ни то рассмеяться. Но не мог. Чувства были на столько сильными, что полностью парализовали меня. Если ещё чувства я как-то научился держать под контролем, то тело меня предавало. Теперь я дрожал весь целиком, как последний слабак. Почему я просто не могу отказаться от этой девчонки? Потому что, по-хорошему, по-честному - я очень одинок. У меня практически нет друзей, я сильно и долго был помешан на работе. Йена, хоть и пытается меня поддержать, он по-настоящему всегда будет верен Чану. Чанбин - хороший товарищ, но не друг. Какие-то ещё ребята - тоже все, в основном, коллеги или другие ребята-айдолы, которым так же одиноко. Мы все держали дистанцию друг с другом. Как бы я не убеждал себя и других в том, что я прекрасно справляюсь с одиночеством… Мне было очень горько от того, что я один. Мне нужен был человек, который смог быть со мной, быть по-настоящему. Без ожиданий и восхищения. Просто быть со мной. И этим человеком стала Саша. С ней, возможно, впервые в жизни, я почувствовал себя цельным. Что я не один. Что я нужен. Снова открываю телефон: точки Саши и Чана в локаторе сместились, и теперь находились статично в одном месте. Я увеличил карту и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Нет! Нет, нет, нет! Саша была не дома. Она была на адресе новой квартиры Чана. Его нового места, о котором знали только участники группы и самое близкое окружение. Они были вместе. Она была с ним. Сейчас. В этот самый момент. Ревность накрыла меня новой ослепляющей волной. Я представил, как он прикасается к ней, как она смотрит на него тем же взглядом, каким она смотрела на меня прошлой ночью. Я вспомнил, какой нежностью и надеждой горели глаза Чана, когда он, бледный и разбитый, сидел сегодня в гримёрке. Он любил её. Он всё ещё любит. И она, судя по тому, что находится у него сейчас, тоже не равнодушна. Иначе зачем бы она поехала к нему после нашего скандала? Может, прямо сейчас она ищет утешения в его объятиях, а я сижу в вонючем баре и топлю себя в дешёвом пойле. Я достал портмоне и расплатился с господином Кимом, щедро добавив сверху, за «индивидуальное» обслуживание. Когда начал подниматься, чуть не упал, опрокинув с грохотом барный стул. Мозг был абсолютно трезв, в отличие от моего тела. - Дядюшка Ким, спасибо за всё! Прости, что устроил бардак… Это я заберу с собой, - я потянулся через стойку и забрал «свою» бутылку с виски, и пачку сигарет. Затем, пошатываясь, двинулся к выходу, сжимая телефон в побелевших пальцах. На экране всё так же горели две точки двух самых важных людей в моей жизни. Я должен увидеть. Увидеть всё своими глазами... Дождь снаружи не щадил никого, вымывая всё живое с улиц. Я вызвал такси и вышел под ливень, подставляя лицо каплям, в надежде хоть немного остыть и угомонить свою душу. Машина, к сожалению, приехала слишком быстро, хотя я уже успел хорошенько вымокнуть, от чего теперь с волос капали крупные капли. Я назвал адрес Чана и завалился на заднем сидении. Дорога и тепло салона меня слегка укачали, и я понял, что на какое-то время отключился. Опасно. Мы доехали, я кое-как расплатился и вышел на улицу. Дождь, наконец-то стих. Ноги заплетались, а перед глазами всё плыло. Я был в стельку пьян. Остановился, привалившись к стене, пытаясь собрать силы для дальнейшего передвижения. Сел на корточки, запустив руки в волосы. Сам не заметил того, как с силой потянул волосы и вырвал небольшой клочок. Может мне снова побриться? Сейчас прекрасный повод… Блин, менеджер меня с потрохами съест. Я сжал пряди в кулаке, потом разжал пальцы и смотрел, как ветер уносит их в темноту, смешивая с дождевой водой в лужах. - Хей! - окрикнул меня какой-то мужской голос из темноты. Я слабо поднял голову на источник звука. - Убирайся отсюда, алкаш, пока полицию не вызвали! - рявкнул он. Я горько и почти истерически захохотал: Хван Хёнджин - звезда и любимец миллионов, теперь просто алкаш в подворотне. Оттолкнувшись от стены, я направился дальше, ведомый остатками своей памяти о новом адресе Чана. Не перепутать бы квартиру… Зайдя в подъезд меня встретило знакомое лицо: портье. Я представился и сообщил, куда направляюсь. Меня вызвались проводить, но я отказался, лишь попросив напомнить номер квартиры… Ввалившись в лифт, я с трудом нажал на нужный этаж. Когда кабина тронулась, мягко неся меня вверх, я прислонился к холодному зеркалу, в надежде не вырубиться прямо здесь. Мой этаж. Вышел. Так. Вот эта квартира. Я хихикнул. Отвинтил крышечку с бутылки, но выронил её. Хотел поднять, но передумал, так как у меня сильно закружилась голова и я побоялся упасть. Отхлебнул. И позвонил в дверь. Проверил телефон. Они на месте. Так какого хера не открывают? Я громко забарабанил в дверь, которая неожиданно распахнулась и на пороге показался Чан: в домашней одежде и растрёпанный. В глазах что-то такое, что я никогда не видел в свой адрес. Вина. Они переспали. Блядство! - О! Чани-хён, дружище! Братик, я… Я не успел договорить, потому что защёлка в ванной щёлкнула и оттуда вышла Саша. Полностью в его одежде. С мокрыми волосами. С глазами, полными ужаса. И новым украшением на шее. Кулоном, которым Чан единожды похвастался мне в прошлом году, сказав, что сделал это на заказ в Chrome hearts, отвалив за него целое состояние. Для неё. Для свой Айси. Я открыл рот, чтобы что-то сказать - что угодно. Мне хотелось накричать на него или на неё, но из горла полились какие-то нечленораздельные звуки. Мир поплыл. В ушах зазвенело. Последнее, что я увидел - это его испуганное лицо и руки, которые попытались меня подхватить. Тишина. Темнота. Я провалился на самое дно своего сознания и лишь иногда разум вырывался наружу. Я что-то бормотал в ответ на голоса: женский и мужской. Пытался спорить и что-то вставить, но алкоголь был сильнее, снова и снова унося меня во мрак. Наконец, я видимо, начал приходить в себя и теперь отчётливо слушал их диалог. Говорили на английском: - Там осталось ещё? - спрашивает женский голос. - Дай сюда, мне нужно выпить, - слышу звук всплескивающейся жидкости в бутылке. - Давай, хотя бы из стаканов, - мужской голос суетится, и я слышу, как открывается и закрываются дверцы мебели, и холодильник, затем звук разливающейся жидкости. - Господи, он так нажрался! Может ему ведро поставить? Его не тошнит обычно? - Да, чёрт его знает! Я его давно таким не видел… - Ему просто очень больно, Крис... - Поверь, мне не легче. Между ними повисает пауза. - У вас завтра есть работа? - спрашивает девушка. - Нет, завтра у всех выходной. Слава богу. Они молчат некоторое время. Затем женский голос продолжает: - Чёрт, Крис. Прости. Я не понимаю, как это всё произошло. И теперь, кажется, я делаю больно всем… - Ты его любишь? - спрашивает мужской голос, перебивая. И я замер всем нутром в ожидании ответа. - Да. Я люблю его. И это проблема. Потому что… тебя я тоже люблю… Но... после такого… никто из вас не захочет быть со мной. Так не бывает… - Не говори глупостей… - на стеклянный стол резко ставят стакан, от чего стекло неприятно звенит. - Ты думаешь, это имеет значение? Ты думаешь, я отпущу тебя после сегодняшнего? Ты думаешь, что Хёнджин откажется от тебя просто так? Ты видимо совершенно не знаешь ни меня, ни его… - Кристофер, пожалуйста… - женский голос звучит так нежно, когда произносит это имя. - Я же ждал тебя… Искал повсюду. И что я должен делать после всего этого? Как, чёрт возьми, пережить это ещё раз? - Прости. Прости меня, пожалуйста. Я сделала нам всем очень больно. Я причина всех бед. Но я скоро уеду. Исчезну навсегда из вашей жизни и обещаю больше никогда не возвращаться. Это всё было большой ошибкой… - Нет, Айси. Не смей вот так это заканчивать! Посмотри на меня, - почти орёт мужской голос, - Посмотри на меня! От этой возни и криков я окончательно прихожу в себя. И поднимаюсь, садясь на диван: - Чан, убери от неё руки! - рычу я на него на корейском. Саша и Чан сидят на полу, рядом с кофейным столиком, распивая мои остатки виски. От того, что я проснулся оба сразу же, вскакивают на ноги. - О! Хёнджин, как ты? - спрашивает меня Чан. Наконец-то во мне прорывается что-то, и я начинаю орать: - Заткнись! - Спокойно, Хёнджин. Не начинай… - он тянет ко мне руки в успокаивающем жесте, но я одёргиваю их. - Саша, ты ему рассказала, как себя чувствовала весь этот год без этого ублюдка? Или эта жалостливая история предназначалась только для меня? Саша стоит, прикусив губы, но меня несёт, и я не могу остановить себя: - И как это получается, Саша, что сначала предыдущей ночью ты стонешь подо мной, а потом тут же, следующим днём раздвигаешь ноги перед ним? - я сорвался на крик. - Хёнджин, не смей! - угрожающе рычит на меня Чан. - Нет, ну а что? Я не прав? Вы же трахались тут, пока меня не было?! Они оба молчат, не пытаясь убедить меня в обратном. Значит я прав. Они трахались. Вот сейчас. До моего прихода. Заебись! - Ты… - выкрикнул я, тыча пальцем в Чана. - Ты... ты всегда думаешь только о себе, Чан! Ты лидер, да? Ты ответственный, да? Тогда какого чёрта ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься?! - я орал и махал руками, не в силах уже подбирать слова. - Осторожнее со словами, Хёнджин. Ты не понимаешь, о чём говоришь, - тон Чана стал угрожающе тихим. - О, я прекрасно понимаю! - я резко выпрямился, и меня пошатнуло в сторону. - Я понимаю, что пока я... пока я любил её, ты... ты просто использовал своё положение! - Прекратите! - закричала Саша её голос дрожал. - Прекратите оба! Чан сделал шаг ко мне, его кулаки сжимались вдоль тела. - Ты пьян. И ты несёшь чушь. Тебе нужно протрезветь… - Чушь?! - я истерически рассмеялся, и этот смех был полон горечи. - Ты знаешь, что она говорила мне прошлой ночью, пока я трахал её? Знаешь, как она смотрела на меня? Она любит меня, Чан! Меня! Не тебя с твоими ёбаными понтами! Чан резко подался вперёд: - Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Ты врал ей с самого начала! Ты притворялся кем-то другим! А я никогда ей не врал! Ни разу! - он заорал на меня в ответ. - А ты что сделал?! - я швырнул пустую бутылку в стену, и стекло разлетелось по полу. - Ты бросил её! Ты был тем, кто разбил ей сердце первым! Комната взорвалась криком Чана: - Заткнись! Он замахнулся первым - его кулак врезался в мою скулу с глухим звуком. Резкая боль окончательно сделала меня трезвым. Я отшатнулся, споткнулся о край стола, но устоял. - Ты... Ты ударил меня? - И ударю ещё, если ты не заткнёшься, сопляк! - Чан тяжело дышал. - Ты не имеешь права говорить о ней так! Я бросился на его. Мы рухнули на пол, сбив стулья и опрокинув стаканы с виски. - Прекратите! Прекратите, чёрт вас возьми! - кричала Саша на английском, потом на корейском. Но мы катались по полу, обмениваясь ударами. Я, пьяный и отчаянный, бил беспорядочно, куда попадя, а Чан - точнее и тяжелее, стараясь избегать моего лица. Кровь из моей разбитой губы капала на светлый паркет. - Ты... думал... я не узнаю... - задыхался я между ударами и кричал. - Думал... я не пойму... - О чём ты, придурок?! - Чан прижал меня к полу, нависая сверху. - Угомонись уже, идиот! У нас ковровая дорожка через несколько дней! - О ней! О нас! О том, что ты забрал её у меня! - я выл, пытаясь вырваться. Саша схватила с пола стакан и швырнула его об пол. Звук был оглушительным. - Я сказала - прекратите! Мы замерли, тяжело дыша. Чан всё ещё держал меня в захвате, а я лежал под ним, не пытаясь больше вырваться. - Вы оба... - Саша смотрела на нас, и слёзы текли по её щекам. - Вы оба эгоистичные ублюдки! Она сделала шаг назад. - Я не вещь! Я человек! У меня есть чувства, есть выбор, есть жизнь, которая не крутится вокруг вашей группы и вас самих! С этими словами Саша выбежала из квартиры, и дверь гулко захлопнулась, окончательно сбивая с нас приступ ярости. Чан медленно отпустил меня. Ругаясь, он побрёл за веником и совком, и начал аккуратно сгребать разбитое стекло с пола. - Ты доволен? - тихо спросил он. Я сполз спиной по дивану, уронив голову на грудь. Губу саднило и кровь из трещины капала на футболку. Я наблюдал за тем, как Чан собирает осколки. - Ты сам всё испортил. Ты должен был решить это по-другому. Нельзя же так... Чан, так нельзя было... Ни с ней, ни со мной. Чан замер, сжимая веник так, что побелели костяшки. Потом медленно опустился на пол напротив и уставился на осколки, будто видел в них самого себя - разбитого и бесполезного. Он ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Мы оба её потеряли.