COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 16 августа 2025 год, Сеул. 🌦️+30° Дверь за Сэмом захлопнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. В ушах всё ещё стоял его крик и сорванный голос. Я даже не запомнила, что он там мямлил или кричал. Я стояла у кухонного островка, где по-прежнему лежало его кольцо и мой телефон. Всё начало складываться, как карточный домик. И мои чувства тоже: сначала какое-то тупое отрицание, удивление, а затем тотальное опустошение и невероятная боль. Мне было так больно, что я сползла вниз на пол, облокотившись о кухонный шкафчик. Ноги не держали. К горлу начали подкатывать слёзы, но я никак не могла расплакаться. Мой Сэм – вовсе не Сэм. И вовсе не «мой». Хван Хёнджин. Это имя царапало меня изнутри и казалось чем-то совершенно чужим. Он что? Извращенец? Как можно было так долго притворяться и врать? Он реально психопат? До последнего врал… Зачем тогда так рисковать? Зачем врать так. Называть меня «Корицей», рисовать меня, сниматься со мной в ролике… Боже! Его, наверное, сильно накажут, если узнают о таком жесте благотворительности? Саша! Ты с ума сошла! Даже сейчас ты думаешь о других!? А не о себе? А как же договор о неразглашении? Почему Хёнджин ничего не давал мне подписывать? На что он надеялся или рассчитывал? На сколько я знаю, он даже ещё более популярен, чем Крис. Ну как можно быть такой наивной дурой, Саша! Судьба очень жестока со мной. Моя судьба - какая-то извращенка! Ну как? КАК я так могла вляпаться? Что теперь обо мне он подумает? И его вещи… В квартире полно его вещей, они очень дорогие, в том числе это кольцо. Наверняка, он захочет их вернуть… Так, но я же сейчас сама выгнала его и он пока не знает про Криса. Вот и славно. По тихому отползу из этой ситуации, и никто ни о чем не узнает… Сэм, то есть, Хёнджин, что-то лепетал про любовь. Про то, что не имеет значения, какое у него имя. И не важно, где и кем он работает. Но это имело значение. Больше, чем он может себя представить. Если Сэм узнает правду о Крисе, он наверняка, запараноит про то, что я, негодяйка, всё это подстроила. И мой прекрасный дикий зверь опять спрячется в своей норе и оттуда я его уже не вытащу. Чёрт! Ну что за… Слёзы, наконец, прорвались. Я плакала беззвучно, даже не пытаясь их утереть. Они просто текли, не прекращаясь и размывая передо мной очертания комнаты. Мне нужна чья-то помощь. Я одна это не вывезу. Время почти одиннадцать утра? Сколько же я уже тут сижу? Я встала и умылась под проточной водой прямо на кухне, затем вытерлась простым кухонным полотенцем. Взгляд упал на красную кофеварку. Я начала злиться. Ну почему этот дурак решил меня так обмануть? Ну зачем? Он же сам наверняка сто раз пожалеет о нашем знакомстве… Мне, наверное, нужно отдать его подарки… Я покивала своим мыслям и поставила варить кофе. Надо собраться. Никто не умер. Горячий кофе привёл меня в порядок. В Москве пять утра… Машка спит ещё? Напишу ей. «Маш, у меня тут просто полный пиздецный пиздец! Мой новый парень оказался Хваном Хёнджином. Тем Самым. Да. Я сегодня это узнала. Мне кажется, что я схожу с ума!» Написала, отправила и рухнула на диван, оставшись в полной тишине. Надеюсь, что Маша мне поскорее ответит. Я старалась не донимать её своей несчастной любовью весь прошлый год. А просто работала, брала все проекты и все классы, которые она предлагала. Она тоже не задавала лишних вопросов. Мы никогда больше не поднимали с ней эту тему. Я просто работала, а Маша вела за меня мои соцсети, публиковала контент, была моей лучшей подругой и моим, по сути, менеджером и директором. Именно благодаря её стараниям мои ролики разошлись с такой бешенной популярностью. Я зашла на свой аккаунт, где восторженные комментарии разрывали чат: танец «Бонни и Клайда» восхитил зрителей и они гадали в комментариях, что это за парень такой… Ни одной верной версии не было. Слава богу. У меня закралась идея удалить ролик, но я не успела, потому что мне позвонила Машка, с которой мы проболтали следующие полтора часа. Разговор с подругой меня успокоил. Она предлагала не психовать и не рубить с плеча. А дождаться вечера. Или следующего дня. Я даже повеселела. Телефон коротко звякнул. Я вновь взяла его в руки, ожидая ещё каких-то комментариев от Маши или гневных писем от Сэма… Но на экране высветился неизвестный номер и короткое сообщение: «Айси, ты в Сеуле. Я это знаю. Я думаю, ты понимаешь, откуда я это узнал. В нашем кафе, в 21:00. Крис». Слёзы сами брызнули у меня из глаз. Он нашёл меня. Он всё знает. А значит, и Сэм всё знает… К горлу подступила тошнота. Я перечитала сообщение раз, второй, третий. Он знает. Он знает всё: и то, что я здесь, и то, с кем я здесь. И он хочет встречи. Я не ответила. Просто сидела, глядя в телефон, пока экран не погас. Внутри боролись два желания: не пойти - спрятаться, сделать вид, что меня нет, что этот номер не существует, - и пойти, потому что я должна была ему объяснение. Заслуживал ли он его? Да. Но смогу ли я смотреть в его глаза после всего? Смогу ли я признаться, что, убегая от него, умудрилась влюбиться в человека из его же группы? Время тянулось невыносимо медленно. Я сидела почти не двигаясь, от чего тело онемело. Все мысли теперь вытеснило жгучее ощущение стыда. Стыда за то, что я тогда сбежала от Криса, стыда за молчание, стыда за то, что я спала с Хваном Хёнджином… Я почувствовала себя очень грязной и какой-то до жути неправильной. Что они обо мне подумают? Теперь мне сто процентов не быть ни с одним из них. А что, если я люблю их обоих? Крис - необыкновенный, нежный, такой мудрый и ласковый. Хёнджин - творческий, хаотичный, невероятный, грубый и такой страстный. Я рискую своей жизнью, связавшись хоть с одним из них. Меня наверняка будут сторожить сумасшедшие фанатки и угрожать… Часа за полтора до назначенного Крисом времени я залезла в холодный душ, который меня немного отрезвил и позволил собраться. Нужно идти. Я должна. Выходя из квартиры, я не была уверена, зачем иду. Может быть, чтобы попрощаться по-настоящему. Может, чтобы он помог мне понять, как жить дальше. Мне нужно было чтобы на меня посмотрел кто-то, кто знал меня до всей этой катастрофы. Кто смог бы мне напомнить, что я ещё существую, что я не галлюцинация и чья-то игрушка. Дорога до кафе прошла как в тумане. Метро, вагон, чужие лица - всё слилось в одно пятно. Я вышла на знакомой станции и пошла по улице, вдоль офисных зданий, которые уже активно покидали засидевшиеся работники. Ноги сами несли меня к «нашей» кофейне, где мы когда-то провели столько времени, и которая подарила столько воспоминаний. У дверей я замедлила шаг. У меня так билось сердце, что меня затошнило. Глубоко вдохнув, толкнула двери и зашла. Звякнул колокольчик. Первое, что я увидела - ЕГО, сидящем в дальнем углу и мимикрирующим под обстановку. На Крисе была чёрная бейсболка и… та самая толстовка, в которой я очень любила кутаться, когда подмерзала от работающих кондиционеров. Чёрт! Воспоминания обрушились на меня лавиной: вот, Крис меня ждёт у входа в общежитие и так нагло прижимает к себе для поцелуя… Вот он, слушает меня, пока я объясняю очередную энциклопедическую ерунду и целует мои руки… У меня было всё, и я всё сама разрушила, потому что… струсила. Я трусиха. Я заставила себя двигаться дальше и, подойдя к стойке, сделала заказ: чёрный кофе со льдом. Напиток, очень соответствующий сегодняшнему настроению. В кофейне засиделись офисные работники и никак не собирались уходить… Пальцы слегка подрагивали, когда я расплачивалась. Взяв стакан, я поискала глазами свободный столик - и сознательно села по диагонали от него, не слишком близко, но так, чтобы он видел меня. Неожиданно, мне стало так грустно и ужасно стыдно. Стыдно за то, что сбежала, что ничего не объяснила, стыдно за связь с Сэмом… то есть… с Хёнджином. Блин! Я нервно крутила стакан в руках, сделав всего один глоток, и кусала губы изнутри, как всегда, когда я сильно нервничаю. Я всей кожей чувствовала, как он смотрит на меня. Я знала, что он ждёт от меня какой-то шаг, знала, что не заговорит первым - слишком много лишних ушей вокруг. Он не сводил с меня взгляд. Слёзы предательски начали подбираться к глазам, и я вообще боялась пошевелиться. Телефон завибрировал. Сообщение. Короткое сообщение, которое окончательно проломило мою хрупкую защиту: «Посмотри на меня». Меня прошибло током. Я замерла и тихонько подняла взгляд. Наши глаза встретились. В ту секунду всё внутри перевернулось. В таких тёмных и родных глазах я увидела всё и сразу: боль, ту же любовь и нежность, и… надежду. Передо мной сидел не артист, не мировая звезда, не лицо с баннеров и обложек, а простой парень, в которого я когда-то влюбилась до потери пульса. Это был мой Кристофер, мой «корейский гном», в любви которому я клялась год назад. А потом… бросила его. И теперь я не имею права ни приблизиться к нему, ни быть рядом… Паника поднялась стремительно и слёзы предательски хлынули из глаз. Я не могу. Слишком стыдно. Я должна уйти. Немедленно. Пока он не понял, на сколько я разбита. Пока не начал задавать вопросы, на которые у меня нет ответов. Я рванулась с места, опрокидывая стакан, не слыша, как кофе выплёскивается на стол. Позади раздался его крик: «Подожди!» - но я уже летела к выходу, распахнув стеклянную дверь и выскакивая в Сеульский вечер, который сегодня напоминал парник. Я побежала вперёд, сама не понимая, что делаю. Сердце колотилось где-то в районе горла, а перед глазами его взгляд. Взгляд, который я не заслужила. Я готова была увидеть что угодно: ненависть, презрение, осуждение… Я была готова к этому. Но, не любовь и надежду. Даже после всего, он готов принять меня? Это невозможно. Невозможно! Сзади взвизгнули шины, заставив меня остановиться. Я застыла, переводя дыхание и не понимая, что мне делать дальше. - Сядь в машину, Айси! Английский. Резкий, почти приказной. Сквозь пелену сумерек увидела его лицо - напряжённое, бледное, с капельками пота на лбу. Он сжимал руль так, будто собирался раздавить его. Капли дождя застучали по крыше, и в ту же секунду небо словно прорвало: потоки воды обрушились на меня, прибивая волосы к голове, заливая глаза. Я мгновенно вымокла, будто на меня вылили ведро. - Сядь в машину, детка. Не уходи. Прошу тебя. Теперь - русский. С акцентом, но правильно. Он учил язык? Весь этот год... учил для меня? Горло перехватило, и я, сама не понимая, что делаю, шагнула к машине. Я села, пристегнулась, снова не поднимая на него взгляд и мы тронулись. Впившись в свою мокрую юбку, я старалась унять дрожь и не стучать зубами. Мне было ужасно холодно, но не от того, что я промокла. От нервов. Ноги просто заледенели. Никогда такого не было раньше. Мы ехали молча, я не могла выдавить из себя ни слова. Капли ручейками стекали с моих волос на футболку, Улицы мелькали за окном, размытые потоками воды. Я чувствовала, как взгляд Криса касается меня - быстрый, косой, напряжённый. Я осознала, что больше не плачу. Слёзы закончились и на их место пришло опустошение. Я не знала, куда мы едем, зачем и для чего. Я устала. Машина начала подниматься по серпантину, круто поворачивая куда-то вверх и я сразу же узнала эту дорогу: наша смотровая площадка. Где было наше первое свидание, наши разговоры, поцелуи, секс… Место, которое я старалась забыть, выдирая из памяти каждую деталь. И вот теперь он вёз меня именно сюда. Будто нарочно. Будто хотел напомнить, что прошлое никуда не делось. Остановились. Крис поставил машину на паркинг и выключил зажигание. Через несколько секунд фары погасли, и машину плотной завесой закрыл дождь, за пеленой которого были видны лишь слабые огни города внизу. Что он хочет от меня? Я ничего не понимаю… Подняв на него, наконец, взгляд, и встретившись снова с его глазами, я снова начинаю рыдать. Рыдать просто навзрыд и в голос. Я закрыла лицо руками, пытаясь удержать их в себе, но тело уже не слушалось. Его ладонь легла на моё плечо, и я вздрогнула, как от удара током. - Прости меня, малышка. Прости, пожалуйста... - его голос дрожал. - Я такой идиот... слышишь? Такой болван. Я не могла ответить. Только тряслась под его рукой, и каждое его слово падало в пустоту, которую я носила в себе целый год. Пальцы его скользнули по моей щеке, стирая слёзы, и я вдруг снова ощутила то самое - его. Тепло его рук. Осторожные, почти благоговейные движения. Так касаются хрупкой вещи, которую боятся разбить. Он взял мои заледеневшие пальцы и прижал к своей щеке, уткнулся в ладонь носом и замер. Наш жест. Тот самый. Я задохнулась. Потому что поняла: больше не могу притворяться. Не могу врать себе, что забыла. Каждая минута без него была пыткой. Каждый день я заставляла себя ненавидеть его, но стоило увидеть этот взгляд - и всё рухнуло. Я скучала. Скучала по этому невозможному, властному, временами невыносимому человеку, который сейчас, не скрываясь, плакал вместе со мной. И тогда я подалась вперёд, вцепилась в его мокрую от слёз толстовку и прижалась губами к его губам. Это не было нежностью. Это было спасением. Я целовала его так, будто хотела вдохнуть в себя саму жизнь. Его руки обхватили моё лицо, и я почувствовала, как он отвечает - жадно, почти грубо. Целует мои веки, щёки, спускается к шее, туда, где бешено пульсирует сердце. Я выдохнула его имя, и звук собственного голоса испугал меня: он был наполнен желанием, от которого я отрекалась уже много месяцев. - Кристофер... Он застонал в ответ, и этот звук волной прошёл по моему телу. Его руки скользнули по талии, притягивая меня ближе, пересаживая к себе на колени. Я почувствовала, как его горячие ладони обжигают сквозь мокрую ткань юбки, задирая её вверх. Мокрая футболка липла к спине, но я вообще перестала ощущать холод. Существовали только его губы, его пальцы, его прерывистое дыхание. - Я скучал по тебе каждый чёртов день, - выдохнул он мне в шею, и я всхлипнула, снова впиваясь в его рот. Всё произошло стремительно и в то же время бесконечно долго. Его требовательность, моя покорность - всё сплелось в одном порыве. Я чувствовала, как его напряжённые мышцы перекатываются под моими ладонями, как он судорожно пытается справиться с одеждой. Когда он стянул с себя толстовку, я увидела его плечи, его грудь - он стал шире, мускулистее. Весь этот год я загоняла свою боль в танцы, а он свою - в железо. Я провела пальцами по его животу, и он вздрогнул, перехватывая мои ладони и целуя их. Затем - короткий рывок, и мы соединились. Мир взорвался. Я вскрикнула, он зарычал, и всё, что было между нами - обида, страх, несказанное, - выплеснулось в этом бешеном ритме. Я двигалась на нём, забыв о стыде, забыв обо всём, ловя его губы и срывая стоны. Он порвал на мне футболку, освобождая путь для своего рта. Он кусал мои груди, кусал мои плечи, шептал что-то на смеси английского и русского, от чего я просто потеряла рассудок. Когда первая волна накрыла меня, я закричала, уткнувшись в его шею, и тут же почувствовала, как следом, с глухим рыком, он сорвался за мной. Движения стали рваными, и, наконец, всё стихло. Осталась только тишина, нарушаемая нашим прерывистым дыханием. Он прижимал меня к себе, уткнувшись лицом в мои мокрые волосы, и я больше не боялась. Ничего. Никого. Сколько времени мы так сидели - не знаю. Дождь начал стихать, и в салоне стало прохладнее. Крис поцеловал меня в макушку и тихо, почти шёпотом, произнёс по-русски: - Поедем ко мне. Нужно поговорить. И… тебя нужно переодеть. Прости. Надень пока мою толстовку. Я молча кивнула. Говорить действительно было нужно. Я перебралась на своё место и сняла с себя остатки моей футболки, заменив их толстовкой Кристофера. Пахнет моим любимым стиральным порошком. Что я наделала? Я совсем сошла с ума? Зачем мы с ним сейчас трахнулись? О, господи… *** Машина снова заурчала двигателем и поплыла по мокрому асфальту. Мы ехали долго, петляя по незнакомым улицам. Я узнала район, где когда-то мы жили вместе, но Крис свернул в другую сторону и вскоре остановился у высотного здания с подземным паркингом. Новая квартира. Его новое убежище. Поднялись в лифте. Он пропустил меня внутрь первой, и я застыла на пороге. Просторная, светлая квартира, гораздо больше той, которая у него была. Красивая меблировка, почти стерильная чистота. Никаких личных вещей на виду. Это так на него похоже. Я поёжилась. Крис, заметив мою реакцию, подошёл и осторожно взял за руку. - Ты замёрзла. Совсем. - Он стянул с меня обувь, присев на корточки. Я уже забыла, каково это. И забыла о том, как я скучала по этому. Как скучала по нему. - Иди в душ, а я пока поищу сухую одежду. С этими словами он скрылся в соседней комнате, а я побрела в ванную. Вода обожгла холодную кожу, потоки смывали дождь, чужой запах, остатки страсти. Я стояла, подставив лицо струям, и пыталась собраться с мыслями. Всё случившееся казалось сном. Но, я здесь. С Крисом. И теперь придётся отвечать на вопросы. Выйдя из душа, я обнаружила, что на столике уже лежит стопочка чистых вещей. Вытерлась насухо, промокнула волосы, надела вещи Криса: широкую чёрную футболку и чёрные шорты. Свои вещи я развесила на полотенцесушителе. Нужно выходить. Я не смогу здесь прятаться вечно. Выйдя в гостиную, я обнаружила Криса, стоящего у панорамного окна и глядящего на город. Он тоже переоделся, надев привычную чёрную майку и шорты. Услышав шаги, обернулся. Взгляд его был полон тревоги. Слишком серьёзный. Я поёжилась, обхватив себя руками. - Ещё не согрелась? Чай? Кофе? Ты голодная? Я с утра ничего не ел, сейчас закажу что-нибудь… - он переключился на телефон, открывая приложение доставки. - Можно мне кофе, пожалуйста? Если есть - с молоком. Или капучино. Главное - горячий и сладкий. - Хорошо, - он, вероятно, что-то уже успел заказать в ресторане, отложил телефон и полез на полку за капсульным кофе и посудой. Когда он достал кружку - я прикусила губу. Это была та самая кружка, мой прощальный подарок. Он сохранил её. Меня снова накрыло волной стыда. Я уронила свой взгляд и начала ковырять пальцы. - Садись, - он кивнул на диван, и я послушно опустилась на край. Сам он сел напротив, поставив кружку с горячим напитком на журнальный столик. Я взяла кофе и пила его долго-долго, не поднимая глаз… Наконец, я первая нарушила молчание: - Зачем? Зачем ты это сделал? - голос прозвучал глухо. Я решила начать с обвинений. - На сцене... те фразы. «I need more». Ты вывалил всё, что было, между нами, перед толпой. Разве так можно? Крис вздрогнул, явно не ожидая этого вопроса. Его глаза потемнели, и он медленно покачал головой. - Айси... девочка моя, - начал он, и его русский опять резанул по сердцу. - Ты ошибаешься. Это было не для публики. Это было для тебя. Каждое слово в той песне, вся хореография и все мои «послания» - только для тебя. - Для меня? - я недоверчиво уставилась на него. – Но это стало национальным достоянием! Это все видели! - Да, я на то и рассчитывал, - он горько усмехнулся. – Я не знал, как ещё сделать так, чтобы ты поняла, что для меня… всё было серьёзно. Я же не знал, как ещё я могу… передать тебе сообщение. Я только и делал, что молился, чтобы ты увидела. Я год искал тебя, детка. Соцсети, установил русские, даже… Йена, оказывается, общался с Мэри, но он молчал. Все, как будто решили, что мне не нужны с тобой отношения. И тебе не нужны… Я думал, ты нарочно игнорируешь. А ты просто... просто не знала? Он запустил пальцы в свои сильно отросшие волосы, и я увидела, как подрагивают его руки. - Тогда, на туре, я уже был на грани. После твоего ухода я возненавидел эту песню, но каждый чёртов раз, выходя на сцену, вкладывал в неё всю боль от нашего расставания. Я думал - ты поймёшь. Я верил, что ты где-то там, и ты услышишь. Что ты вернёшься. Слёзы снова подступили к горлу. Теперь всё вставало на свои места. Не насмешка - крик отчаяния. Не предательство - зов. Зов, который я сама заглушила, закопавшись в своих тараканах. Сколько раз Мэри намекала, что мне стоит открыть глаза? Сколько раз я отмахивалась, боясь причинить себе новую боль? А он... он всё это время пытался достучаться. - Я учил русский, - продолжил Крис, и голос его зазвучал твёрже. - Не просто для того, чтобы сказать что-то при встрече, на которую я надеялся всё это время. Я хотел понять тебя. Твои мысли, твою душу. Всё то, что ты прятала даже от меня. Я не забывал ни на секунду. И эта кружка. Её никто не смел трогать. Даже Хёнджин. Имя кольнуло меня, но я заставила себя не отводить взгляд. Крис заметил мою реакцию и на мгновение замолчал. Затем, потянувшись через стол, взял мои ладони в свои. - Я понимаю, что мой способ был идиотским. Понимаю, что я облажался. Но я никому не рассказывал о нас. Знали лишь… несколько самых близких человек. Просто... я кричал в пустоту, надеясь, что ты откликнешься. В комнате повисла тишина. Я смотрела на наши переплетённые пальцы, чувствуя, как внутри медленно, неуклюже сдвигаются какие-то пласты. Всё, что я считала предательством, оборачивалось отчаянной попыткой сохранить нас. И от этого было ещё больнее. - Крис... - начала я, но он перебил: - Не надо. Не говори ничего сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: я никогда не переставал любить тебя. И если ты сейчас с Хёнджином... - его челюсть сжалась, но он заставил себя продолжить, - я не стану мешать. - Я не с ним, - вырвалось у меня, и эти слова повисли в воздухе. Крис выдохнул так, будто с его плеч сняли неподъёмный груз. Но тут же нахмурился: - Он не хотел тебе зла. Я знаю его. Он не знал о нас. Если бы я успел представить тебя в прошлом году на концерте, как собирался, ты бы познакомилась со всей нашей командой… Я тоже в этом виноват… - Мне так стыдно, Кристофер… Но то, как он врал мне… Это что-то с чем-то… - Он не знал. Он не специально. Это вынужденная мера для всех нас… - Ты защищаешь его? - я подняла взгляд. - Я защищаю тебя, - отрезал он. - И его тоже. Потому что он мне как брат. И если ты думаешь, что мне легко сейчас, то ошибаешься. Он отпустил мои руки и откинулся на спинку дивана. Я увидела, как он устал. Под глазами залегли тени, которых не было год назад. Морщинки в уголках губ стали глубже. И даже сейчас, когда он признался во всём, я чувствовала, что между нами остаётся недосказанность. Возможно, она останется навсегда. - Я должна была попрощаться нормально, - прошептала я, глядя на кружку. - Должна была хоть что-то сказать. Крис покачал головой: - Ты испугалась. Я сам виноват - не смог защитить тебя тогда. Поставил тебя в ситуацию, где ты чувствовала себя в опасности. Но больше этого не повторится. Обещаю. - Я думаю, что это конец. Для всех нас. И ты тоже понимаешь это. Крис, прости меня за всё. Правда. Я поеду домой… - я встала и начала собираться. Он мягко перехватил моё запястье. - Подожди. У меня есть кое-что… Подожди минуту, я сейчас. Он метнулся в комнату, я замерла в ожидании. Раздался писк: скорее всего звук открывающегося сейфа, потом щелчок открывающейся и закрывающейся дверцы. Через несколько мгновений показался Крис с небольшой коробочкой в руках и известным логотипом на крышечке. Меня накрыла паника. - Это тебе. Я не успел в прошлом году тебе вручить… Делал на заказ. Я думал, что смогу тебе это подарить потом… Это твоё, в любом случае. Он взял мою руку и вложил ювелирную коробочку в неё. Я долго не решалась её открыть, стоя посреди гостиной и не зная, куда себя деть. Наконец, когда я открыла, внутри лежал чёрный бархатный кисет. Внутри лежало что-то тяжёлое. Я заметалась, не зная, куда деть коробочку, поэтому подошла к кухонному столу и положила на него. Из кисета на ладонь ко мне выпал довольно крупный, увесистый круглый кулон на замысловатой цепочке… Я ахнула… Стальное украшение представляло собой тончайшую ювелирную работу: в центре ютился цветок чертополоха с резными острыми листьями и по краям кулон украшали в круг бутоны роз. - Это чертоплох… - начал объяснять Крис. - И розы, - закончила я. Крис подошёл и, аккуратно взяв кулон из моих рук, надел его на меня, не сводя с меня глаз. Я невольно дотронулась до нового украшения на своей груди. - Не уезжай, - сказал он шёпотом, от чего его голос задрожал и надломился. - Останься со мной... Хоть на один день. Хоть на один вечер. Прошу тебя… Он притянул меня ближе, прижимаясь лбом к моему лбу, шепча что-то почти в мои губы и прикрыв глаза. - Кристофер… - не успеваю договорить я, как его губы накрывают меня и он усаживает меня на кухонный стол. Он сжимает мою талию, прижимая ближе, наши тела опять плотно прижимаются друг к другу. Чёрт, его запах. Его мощное тело. Его губы. Он целует меня так жадно, почти отчаянно. Кусает, целует мои ключицы и грудь, нежно целует шею. И я отвечаю на его поцелуи не в силах сопротивляться или отказать. Я тоже хочу этих поцелуев. Я скучала. Он берёт меня под бёдра, прижимает к себе ещё сильнее, подсаживая ещё выше на стол. Всё его тело дрожит. - Кристофер… - я шепчу, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки самоуважения, - остановись… Он спустился передо мной на колени и обхватил мои ноги, целуя их. - Айси, я ждал этого целый год. Я молился всем богам. Я не дотронулся ни до одной женщины после нашего расставания… Богом клянусь! Если ты сейчас велишь мне остановиться, я так и сделаю. Как скажешь. Рядом с тобой я никогда больше не принадлежал себе. Я твой. Он смотрит на меня умоляюще снизу вверх, и я не могу сопротивляться. Я жёстко хватаю его за волосы и притягиваю себе для поцелуя. Мои губы находят его губы снова и снова. Он раздевает меня здесь же на столе, рычит моё имя в ухо, входя в меня так нежно, полностью наполняя собой. В его движениях столько нежности, что я начинаю плакать. - Боже, как я скучал... Как же я скучал... - его руки блуждают по моему телу, нежно гладят кожу на спине, а губы целуют ключицы и грудь. Жадно, голодно, нуждаясь во мне до предела. Мы занимаемся любовью на кухонном столе, а затем просто на полу рядом. Крис как всегда чрезвычайно нежен, я же царапаю его, кусаю, жёстко тяну за волосы, будто наказываю за нашу разлуку. Его кулон жжёт и саднит мою кожу своим присутствием. Это больше, чем признание в любви. Это клятва. - Айси... - шепчет он мне на ухо. - Как же я скучал по тебе… по тебе моя девочка. Господи… я не могу поверить, что это происходит снова… Что ты здесь со мной… От его шёпота, от его признаний я схожу с ума, теряюсь и распадаюсь на кусочки, забывая о последствиях. *** Наконец, остановившись, я падаю на спину на полу, рядом с ним. А, затем, натянув футболку, сажусь прислонившись к дивану. Крис бежит в ванную, чтобы привести себя в порядок, и возвращается ко мне, уже в трусах. Протягивает мне шорты, которые я тоже натягиваю. Звонят в дверь. Доставка еды. Привезли неострую лапшу, стейки, Фо Бо… Мы накрываем на стол молча, я снова не смотрю на него. Открываю суп и начинаю в нём ковыряться. Пахнет просто божественно. Заставляю себя съесть несколько ложек. Крис ничего мне не говорит, а лишь украдкой постоянно смотрит в мою сторону. Жду, пока он поест хоть что-нибудь, прежде чем начать говорить. Тереблю новое украшение на своей шее: - Очень красиво. Ты сделал это на заказ? - Да, я люблю Chrome Hearts, они согласились сделать для меня кулон по моему эскизу, но это заняло очень много времени. Я рад, что наконец-то смог вручить его тебе. Пожалуйста, не нужно мне его возвращать. Он твой. Как и я, Айси… - Крис, всё очень запуталось, - перебила я. - Я уже не надеялась, что мы хоть когда-нибудь увидимся. Ты очень обидел меня тогда, сам того не подозревая. Я всё понимаю… я взрослая девочка… Прошлое лето… Я запретила себе всё, что было связано с тобой. И как назло, ваша группа разорвала все топы в этом году. Я только и слышала везде «Stray kids», «Stray kids»… и это… это сломало меня, Кристофер… то, что ты сейчас видишь перед собой - это жалкие остатки прежней Айси… меня прежней больше нет. Кроме того, чёрт! Мы оба не можем игнорировать тот факт, что я… была с Хёнджином. Он вздрогнул, снова услышав его имя. Сжал кулаки, будто собирался подраться с кем-то. - И что? Это всё? Это конец? - Я думаю, что ты понимаешь, что - да. Я не могу быть ни с одним из вас. - А почему нет? - Потому что, ты - суперзвезда, Крис, а я - я никто. По той же причине я не могу быть с Сэмом… точнее с Хёнджином… А ещё, ну это просто грязь какая-то. Вы же из одной группы, и я спала с обоими… Я до сих пор очень злюсь на него, что он обманул меня. Я бы в жизни с ним не стала связываться… видимо мне теперь жить с этим. Господи, я думала, что смогу собрать себя здесь в этом году, но, видимо, я уеду вообще в размоте… Крис ничего не говорит, а просто молча смотрит на меня. Я продолжаю свой монолог: - Мне нечего предложить тебе, Кристофер. И никогда не было. И тебе нечего предложить мне. Наш курортный роман, который должен был приносить только радость, принёс сплошные страдания в наши жизни. Прости меня, этого не должно было случиться. У тебя альбом на носу новый… Ты классно раскачался… теперь девчонок будет легче таскать… - Ты думаешь это был просто курортный роман? О каких девушках ты, чёрт возьми! - он сердито отталкивает пустую тарелку. - Мне плевать на очень многое, Айси. Ты мне нужна была тогда… И сейчас нужна… за что ты так со мной? Я не заслужил твоей любви? У меня подкатывают слёзы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться в сотый раз за сегодняшний день. В этот момент кто-то звонит и громко стучит в дверь. Мы вскакиваем с мест, Крис наспех одевается, я скрываюсь в ванной. Включаю воду, пытаясь смыть с себя слёзы и следы поцелуев Кристофера. За последние сутки я плачу больше, чем за весь год. Выключив воду, вытираюсь и слышу за дверью до боли знакомый мужской голос. От которого я почти падаю в обморок. Это Сэм… Он что-то бормочет нечленораздельное на корейском. Кажется, он вдребезги пьян.