COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 17 августа 2025 год, Сеул. 🌥️+33° Я шла за Йеной, волоча ноги, словно нашкодивший ребёнок, и отчаянно хотела провалиться сквозь землю прямо сейчас. Ну за что? За что мне всё это? Ну, ладно один раз я познакомилась с мировой звездой, не зная, кто это… Но как я вляпалась в это во второй раз? Да ещё и так? Что это такое? Мы зашли в фойе, и мои шаги по мраморному полу отдавались гулким эхом в пространстве. Кореец поздоровался с портье, как со старым знакомым (видимо, он часто тусит на квартире у своего лидера) и мы пошли к лифтам. Лифт бесшумно понёс нас наверх. Внутри кабины звучала какая-то нелепая музыка, которая придавала этой картине ещё большую абсурдность. Мне почему-то вспомнились кадры из легендарного фильма «Леон». Йена, который до этого казался невозмутимым, неожиданно стал очень серьёзным и о чём-то задумался, опустив голову. Он тоже переживает. Какая-то дурёха влезла в их размеренную айдольскую жизнь, разворотила осиное гнездо и в очередной раз планировала свалить, оставив после себя хаос и разруху. Мне стало стыдно, и я тяжело вздохнула. - Дыши ровнее, Снежная королева, - хмыкнул он, не глядя на меня. - А то в обморок грохнешься, придётся тебя на руках тащить. Двери лифта плавно разъехались в стороны, открывая вид на залитый светом коридор. На этаже всего две квартиры. Я уже запомнила номер нового жилища Криса. Мой сопровождающий и, по совместительству, понятой, замешкался, выбирая позвонить в дверь или открыть самому. В итоге, недолго думая, он выбрал второй вариант, набрав на электронном замке нужный код. Мы сделали неуверенный шаг внутрь, но внутри было абсолютно тихо. Лишь в воздухе висел тяжёлый, удушливый запах крепкого алкоголя, перемешанный с характерным запахом крови и каких-то медикаментов. Заставив себя выглянуть из-за широкой спины Йены, я замерла, совершенно не веря своим глазам. Картина в явно пострадавшей гостиной была жалкой: Крис и Хёнджин сидели прямо на полу, друг напротив друга, привалившись спинами к дивану, который стоял буквой «П» и пили! Теперь они пили вдвоём что-то новое, явно взятое с полки Криса, и смотрели друг на друга уставшими и пустыми глазами. - Ну что, гладиаторы, посмотрите, кого я вам привёл, - громко и предельно весело объявил Йена, нарушая звенящую тишину. Мои глаза забегали с одного родного лица на другое: у Хёнджина была разбита нижняя губа, а на скуле уже наливался хороший такой, тёмно-фиолетовый синяк. Он сидел скрючившись, удерживая рёбра - видимо и туда прилетело неслабо. Крис, выглядел лучше, но не сильно: у него был разбит нос, к которому он приложил пакет со льдом. Они оба сейчас напоминали побитых дворовых псов. Я бросила взгляд на низкий стеклянный столик: кроме новой бутылки с янтарной жидкостью, двух стаканов, бинтов, ваты, перекиси водорода и какого-то ещё мусора, там одиноко лежал мой телефон. В ванной комнате на полотенцесушителе осталась моя юбка и бельё, но и фиг с ними! Мне пора сваливать из этого тестостеронового поля боя. - Я просто забираю свой телефон и ухожу! - срывающимся голосом крикнула я, поспешно ринувшись к столику, а затем обратно - к двери. - Стоять! - Йена мгновенно преградил мне путь и громко щёлкнул дверным замком. - Вам точно не уйти от этого разговора, дамочка. Я в полном отчаянии посмотрела на этого хитрющего корейца, но в его обычно смешливых и задорных глазах сейчас была стальная, пугающая непреклонность. Ого! Вот этого я не ожидала! Оказывается, вот кто у нас тут «Альфа»! Он медленно прошёл мимо меня и остановился в центре гостиной, гордо возвышаясь над своими поверженными хёнами. Крис тяжело попытался встать на ноги, но «младшенький» остановил его властным жестом, велев таким образом оставаться на полу. - Так, Чани-хён, где мне взять ещё два таких стаканчика? - он двинулся в зону кухни и вернулся оттуда с двумя стаканами и ведёрком льда. - Присаживайся, милая, - скомандовал он мне, и я послушалась. Я заметалась, не зная, какое место выбрать и, в итоге, выбрала место в центре дивана, оказавшись между Крисом и Хёнджином. Йена молча взял подушку с дивана и сел напротив меня, с другой стороны столика. - Тебе со льдом, принцесса? - спросил он так, что я сначала не поняла, что этот вопрос адресован мне. - Д-да, - тревожно ответила я и мне через несколько секунд был протянут стакан с американским виски. Я понюхала содержимое и поморщилась. - Что-не так? - издевательским тоном спросил Йена. - Я… эээ… Я не пью крепкий алкоголь чистым… Йена тяжело вздохнул, поднялся с подушки и побрёл обратно на кухню. Пока он там возился, я вцепилась в стакан, как в спасательный круг и боялась поднять глаза. Я только мельком посмотрела на Криса - он сидел, пытаясь понять, не сломана ли у него перегородка в носу, тихо ощупывая его. Хёнджин отвернулся от меня как только я села на диван, и цедил напиток из стакана, смотря теперь куда-то в панорамное окно, откуда открывался потрясающий вид на Сеул. - Кола? - Йена вернулся с запотевшей баночкой. - Да, спасибо, - ответила я ему на корейском, отчего он довольно улыбнулся, возвращаясь на своё место. Так мы сидели некоторое время в тишине. Я слышала, как у меня в груди бьётся сердце. Внезапно, тишину нарушил Йена: он громко и издевательски похлопал в ладоши. Резкий звук заставил меня вздрогнуть, а Хёнджин теперь сел прямо и поднял на меня, наконец, свой потухший, полный боли, взгляд. Я ранила этого зверя. Сильно ранила. Я едва сдержала рвущийся наружу горький всхлип. - Вы два абсолютно законченных, непроходимых и самовлюблённых эгоиста! - звонко начал свою гневную обличительную речь Йена. Он говорил на английском. - Вы хоть на секунду понимаете, что творите с этой бедной девочкой? Монолог Йены был долгим и жестоким: он отчитывал двух своих старших «братьев», как маленьких мальчишек, периодически переходя с английского на корейский, и обратно. Он говорил очень уверенно и чётко, не позволяя вставить ни слова возражения, хоть Хёнджин и пытался возразить несколько раз. Макнэ жёстко напомнил им о беспощадных правилах их индустрии, о рабских контрактах, об ужасных условиях, в которых живут их собственные семьи, стараясь сохранить хоть-какую-то приватность. А также напомнил, что сумасшедшие фанаты вообще станут угрожать мне физической расправой, если выяснится, что я с кем-то из них в «серьёзных отношениях». Ни один из них не сможет предложить мне нормального будущего в ближайшие несколько… лет. Крис виновато повесил свою кудрявую голову, нервно пряча своё разбитое лицо между коленей, обхватив их руками. Его руки сильно дрожали, а уши покраснели, как всегда, когда он сильно нервничает. Хёнджин наоборот, кажется отключил все эмоции и теперь вообще не выражал ни одной эмоции. Значит ему невыносимо больно. Жуткая правда, произносимая Йеной, звучала отвратительно и резала всех без ножа. - А с твоей стороны, Саша, не прими за грубость - всё гораздо проще, - внезапно он обратился ко мне. - Тебе нужно просто решить, чей член тебе нравится больше. Я в этот момент делала глоток и буквально подавилась, закашлявшись, от его запредельного хамства и наглости, чувствуя, как мои побелевшие щёки заливает густой румянец. Хёнджин дёрнулся всем телом, словно его внезапно ударили мощным разрядом тока, а ошарашенный Крис издал какой-то нечленораздельный сдавленный хрип. Йена же продолжал ослепительно сиять своей фирменной лисьей улыбкой, словно он только что изящно сказал самый изысканный и приятный комплимент на свете. Его циничная пошлость сработала безотказно. Градус невыносимого напряжения в комнате мгновенно и стремительно снизился. Я беспомощно закрыла горящее лицо руками, истерично и прерывисто хихикая сквозь подступающие слёзы. Эта нелепая, совершенно дурацкая и пошлая фраза сработала как идеальный, безотказный громоотвод для наших искрящихся эмоций, превращая трагичную сцену в полнейший фарс. - Говорят, что хорошую шутку не шутят дважды, но сегодня я повторю её в третий раз: если ни один из этих двух членов тебе не нравится, то выбирай меня! - самодовольно заявил Йена. - Я молодой, красивый, богатый, и моё писюн вне конкуренции. Да и багажа у меня такого тяжёлого, как у этих двоих, нет. Крис совершенно не выдержал этого абсурда и хрипло, надрывно рассмеялся, тут же рефлекторно хватаясь за свой сильно ушибленный бок. Хёнджин тоже попытался растянуть свои разбитые в кровь губы в кривой, болезненной усмешке, устало вытирая свежую кровь тыльной стороной своей изящной ладони. Йена продолжал настойчиво призывать нас всех наконец-то включить свои отключившиеся мозги, перестать быть слепыми, ведомыми гормонами эгоистами и посмотреть суровой правде прямо в глаза. Мы перестали ненавидеть друг друга и вспомнили свою слабость. Мы все четверо были просто сломанными, бесконечно уставшими людьми, застрявшими в этой невыносимо сложной, запутанной ситуации без единого видимого выхода. И единственное, что мы могли сделать прямо сейчас, - это попытаться забыться в алкоголе. - Мы должны все вместе напиться, - тихо, но твёрдо сказал Крис, с трудом поднимаясь на ноги. - Иначе я просто окончательно сойду с ума. Мы пили много, отчаянно и невероятно жадно, до дна. Каждый обжигающий глоток был жалкой попыткой утопить в этом терпком яде все наши многочисленные страхи, накопившиеся обиды и нерешённые конфликты. В какой-то момент жёсткие границы суровой реальности окончательно и бесповоротно размылись, превратившись в вязкий туман. - За наше грёбаное, совершенно безнадёжное счастье, - хрипло произнёс Хёнджин, тяжело чокаясь со мной своим опустевшим наполовину стаканом. - И за спасительный голос разума в лице нашего незаменимого Йены, - грустно добавил Крис, делая большой глоток янтарной жидкости. Мы долго ещё сидели так, на полу, обмениваясь какими-то шуточками, нелепыми фразами или просто молчали. После третьего или четвёртого стакана я уже сильно захмелела. Неожиданно Йена поднялся со своего места и потянулся: - Ну всё, ребятня. Я уже устал - не могу. Чани-хён, я пошёл в гостевую комнату - спать. Пожалуйста, не поубивайте тут друг друга без меня. С этими словами, мы все синхронно проводили его взглядом, как он скрылся где-то в недрах квартиры и с характерным щелчком прикрыл за собой дверь. Воцарилась тишина. Никто ничего не делал и не говорил. Теперь мне снова стало неловко. Эту неловкость прерывает Крис: - Нам придётся поговорить об этом всём… И я совершенно не знаю, что делать, - он устало потер лицо руками. – Наверное, тебе и, правда, придётся сделать выбор, Айси. Иначе мы эту ситуацию никак не решим. Хёнджин молчал некоторое время, а потом, наконец, заговорил: - Чани-хён. Она любит нас обоих... И никого из нас выбрать не сможет. Либо не сейчас. Никто из нас сейчас ничего не может ей предложить. Ни ты, ни я не сможем завтра же жениться на этой девушке, как бы мы ни хотели. А меньшего она не заслуживает. Он медленно повернул голову от меня и продолжил: - Да, Саша, я бы женился на тебе. Хоть знаю тебя меньше двух месяцев. Потому что ты этого достойна. А мы… мы оба, слишком грязные для тебя. Как бы Крис ни прятал своё дерьмо - работа всегда будет для него на первом месте. А я… я тебе всё про себя рассказал. Я по уши в дерьме. Мы оба испорчены этой жизнью и нашей работой. Голос Сэма звучит так… разбито. Он абсолютно прав. Я занервничала и готова была разреветься. Но, в то же время, я была так зла на них обоих, на себя, на ситуацию, в целом. Тяжело вздохнув, посмотрела на них по очереди. Оба парня смотрят на меня молча, ждут моё решение. Дожили. Я решаю, что будет с этими божествами, как верховная жрица какая-то… - Так мальчики, кажется мы в тупике. Я предлагаю нам сейчас ничего не решать. Действительно, Хёнджин прав, что сейчас никто из нас не может предложить другому. И мне тоже нечего вам предложить. Ведь я - никто. Я вас очень люблю обоих. И это просто разрывает мне сердце. Я до сих пор очень злюсь на тебя, Хёнджин, ты не должен был меня обманывать… но я понимаю, почему ты это сделал… Вы оба по-своему сделали меня самой счастливой в моменте. Крис, прошлое лето… я не забуду этого никогда. То, как ты умеешь любить, так мало кто умеет. Однажды, ты будешь прекрасным мужем и отцом… Хёнджин. Ты как шторм ворвался в мою жизнь. И я безумно благодарна тебе. Ты просто спас меня от самой себя, напомнил мне, что иногда нужно думать только о себе. Ты прекрасный друг. И не только. Ты достоин самой большой любви в твоей жизни. Они оба молчали. Никто меня не перебивал, не спорил, не пытался что-то доказать. Поэтому, я продолжила: - Ребята, я не могу встать между вами. Потому что вы семья. И какая-то русская для вас сейчас - это большие проблемы. Я вас очень попрошу, никогда-никогда не ссориться из-за меня. Каждому из вас я отдавала себя по-настоящему. Я была супер честна с вами. Я надеюсь, именно это вы и полюбили во мне. И не выберу сейчас никого из вас не потому, что причина - другой. Я сейчас выбираю только себя. И предлагаю нам остаться друзьями. Нужна ли вам такая подруга - сами решайте. Я буду доступна, если вам будет одиноко - я всегда отвечу. Каждому из вас. С этого момента мы только друзья. И больше ничего. Вы невероятно талантливы. Я так горжусь вами обоими. Спасибо, что вы украсили мою жизнь… Крис кажется взбешённым и уставшим. Хёнджин долго смотрит на свои пальцы, видимо решая, что сказать. Одинокая слеза бежит по его скуле и задерживается на его шикарных губах. Это рвёт мне сердце в клочья. Затем он встаёт и говорит: - Ребят, я чертовски устал. Пойдёмте спать. Но сначала - песня и танец… Саша, включи ту песню, на русском, которую ты включала в ангаре. Про обои и посуду… Я подключаюсь к стереосистеме Криса и включаю «Вахтерам». Хёнджин в поклоне приглашает меня на танец. Его тело такое, что мне хочется утонуть в его объятиях, он пьянит меня не хуже алкоголя. Мы танцуем, я начинаю рыдать. На припеве он смешно подпевает на очень плохом русском… мы так танцуем, затем Хёнджин жестом приглашает к нам Кристофера. И передает меня в руки к нему… мы оба рыдаем. Он такой теплый, милый, родной. От него пахнет моим любимым стиральным порошком. Он вытирает с моих щек слёзы. Жестом я приглашаю к нам Хёнджина. И мы так танцуем недолго втроём… я посередине самых моих любимых мужчин во всём мире… Затем, мы так же укладываемся в кровать: Хёнджин прижимает меня к себе, обнимая со спины, уткнувшись носом в мои волосы. Наши тела идеально подходят друг другу. Я чувствую, как бьётся его сердце. А лицом ко мне ложится Крис, вытирая мои слёзы и целуя мои пальцы и прижимая их к лицу. Его тёплое дыхание убаюкивает меня и успокаивает. Так мы и засыпаем втроем. Зарёванные и абсолютно несчастные. Рано утром я просыпаюсь раньше всех, оба моих самых любимых мужчины спят, оба вымотанные вчерашним днём. Я так хочу расцеловать каждого из них… Но просто тихонько ухожу. Одеваюсь в свои вещи, оставив на себе лишь футболку Криса, ведь мою он порвал вчера… О боже… Оглядываю на прощание квартиру: на полке стоит моя кружка, которую я подарила ему в прошлом году. Жаль, я ничего не подарила Сэму… у меня не было времени сделать этот подарок… Я смотрю на дешёвенький браслет на своей руке. Да, это не Картье, но это самое дорогое, что есть сейчас на мне. И мгновенно принимаю решение оставить его для Хёнджина. Подкрадываюсь к нему, и цепляю браслет на его тонкое запястье. Затем, я просто исчезаю. Я бесшумно пробралась в тёмную прихожую, и, стараясь не дышать, пока обувалась. Моя рука уже легла на ручку входной двери, когда за спиной раздался тихий, но властный голос: - Решила трусливо сбежать, принцесса? - сонно и немного хрипло протянул Йена, потягиваясь. - Не буди их, пожалуйста, Чонин, - отчаянно взмолилась я прерывистым шёпотом. Он подошёл ко мне почти вплотную, очень внимательно изучая моё лицо и лишь покачал головой своим мыслям, ничего не сказав в ответ. Он не стал меня отговаривать, не стал читать скучную мораль или снова шутить свои дурацкие, пошлые шутки. Он просто медленно кивнул, молчаливо соглашаясь с моим самым тяжёлым в жизни решением. Младший участник группы решил лично проводить меня до самого дома. Мы быстро и молча спустились на парковку. Сев в салон его машины, я наконец-то позволила себе немного расслабиться и очень тяжело, с облегчением откинулась на мягкое кожаное сиденье. - Куда едем, беглянка? - мягко спросил он, плавно заводя мощный мотор своего дорогого спортивного автомобиля. - Домой, - выдохнула я, прикрывая усталые глаза. - Мне нужно ещё сегодня успеть на работу в агентство. У меня последние смены. А потом собирать свои вещи и улетать. - Хорошо, говори адрес. Я продиктовала адрес, и мы тронулись. Чонин мягко, но шустро вёл машину, насвистывая что-то себе под нос. Он выглядел очень уставшим и немного обозлённым. - Йена... Ты на меня злишься? - Злишься? За что? - Я как-то... грязно выгляжу в этой всей ситуации... Я причинила вам столько неудобств. Мне… стыдно. - Ох, это... Это, конечно, нестандартная фигня... Но, поверь, мы видали грязь и покруче... – он сделал паузу и выдохнул. - Я, если можно, только об одном тебя попрошу: не пропадай больше. Я знаю, что в прошлом году до тебя дошли угрозы чуть ли не о депортации... Ты испугалась. Это логично. Но это было… слишком. Не пропадай. Чану сильно досталось. А Хёнджин - он вообще очень нежный у нас. Хоть и прикидывается безразличным. Но, если он тебя с мамой познакомил... Он серьёзен. Если сможешь - не бросай их. Хотя бы останься для них другом. Ты хороший человек - это большая редкость для нашего круга . Мы все очень ценим такое… Дорога по совершенно пустынным, спящим утренним улицам Сеула действовала на мои расшатанные нервы на удивление успокаивающе. Йена включил какую-то очень тихую, мелодичную музыку, и мы неожиданно легко и непринуждённо разговорились в этом полумраке. Мы долго болтали о моей Мэри, о её взрывном, упрямом русском характере и о том, как сильно он ей очарован, несмотря на все их огромные культурные различия. Я внимательно слушала его трогательные рассказы и тепло улыбалась. Я понимала, что моя подруга в абсолютно надёжных руках. За его напускным циничным фасадом вечного шутника скрывался невероятно умный, глубокий и потрясающе преданный человек. Он плавно припарковался у моего дома и тихо заглушил двигатель, медленно поворачиваясь ко мне всем корпусом для прощания. - Спасибо тебе огромное, Йена, - максимально искренне и с тёплой благодарностью сказала я. - За абсолютно всё. - Обращайся в любое время, - он очень тепло, по-настоящему улыбнулся мне. - Береги себя, Саша. И передавай пламенный привет России. Мы крепко обнялись на прощание - так сильно и искренне, как обнимаются только самые старые и добрые друзья. Выйдя из салона его машины на утренний воздух, я чувствовала себя абсолютно опустошённой, но при этом невероятно свободной. Моё сердце было безжалостно разбито на тысячи мелких осколков, навсегда оставленных в той роскошной квартире вместе с золотым браслетом и старой кружкой. Я всё сделала правильно, и назад пути больше нет.