COME WITH ME

ХЁНДЖИН После того, как я последний раз видел Сашу в её квартире, я ей не писал и не звонил. Не понимал, как себя вести с ней, с Чаном, и что, вообще мне теперь делать со своей жизнью. Как же я злился на неё! Я злился на Чана. А ещё я был безумно зол сам на себя. Гневался, что не смогу это всё обернуть в дурную шутку, несерьёзное увлечение... Не могу не думать о ней. Не могу не хотеть её. Я не почти не спал все эти дни и в эту ночь - тоже… Посмотрел локатор - Саша пока ещё в своей квартире. Сегодня у неё в десять утра самолёт. Она говорила, что её нужно будет забрать часов в пять. Сейчас начало пятого. Недолго думая, я оставляю капли своей гордости и самоуважения в заднице, беру ключи от машины Чанбина, пока он спит (оставлю ему сообщение) и еду к ней. Если она поедет со мной - то поедет. У меня нет сил поднять трубку, чтобы позвонить ей и спросить. Я не готов. Поэтому, когда я приехал к пяти утра к её жилому комплексу, я просто сидел в нескольких метрах от машины и курил. Хмыкал себе под нос и, облокотившись на колени, и растирал окурки о землю ботинком. Кажется, даже не сразу заметил её фигуру, застывшую в дверном проёме. Но после пары секунд, всё же встал и, окинув взглядом огромный чемодан, громко спросил: - Куда-то собралась одна? Такси вызывала? - П-привет! Я ещё не успела вызвать… Я подошёл ближе, сунул руки в карманы, осматривая её сверху донизу холодным, почти полупустым взглядом. Но сердце внутри не слушалось - слишком быстро бьётся, когда она рядом. В её глазах всё тот же испуг и вина, перемешанная с болью. - Тогда я приехал вовремя. Мы же друзья? А друзей не бросают в беде. Верно? Поехали… Твой рейс в то же время? Хмыкнул коротко, выдохнув резко воздух через нос, и убрал пачку сигарет в задний карман. Схватил её чемодан. Он просто тяжеленный, как она собирается дотащить его до аэропорта? Саша мялась, не зная как реагировать. - О-п-па… - закинул чемодан в багажник. Открыл перед ней пассажирскую дверь, она уселась. Сам вернулся на водительское сидение. - Хёнджин… я… - начинает она. Я знаю, что сейчас она будет оправдываться, или, хуже того - снова извиняться, я не готов к этому сейчас, поэтому я её перебиваю. - Ты просто решила уехать, не попрощавшись. Ну или почти… не попрощавшись, - кручу браслетом на запястье. - Это не хорошо, так воспитанные люди не поступают… Смотрю в боковые зеркала, и машина трогается с места. Но на неё я не в силах поднять взгляд. Я очень хочу обнять её. Поцеловать. Но... не могу. В этом состоянии я слишком… не контролирую себя. Боюсь, что наговорю лишнего. Так что лучше держусь за то, за что можно - за руль Чувствую её взгляд, но игнорирую. Нет. Сейчас лучше не смотреть на неё, иначе я начну что-нибудь… глупое и необдуманное. Просто смотрю на дорогу и время подпеваю что-то рандомное себе под нос, стараясь игнорировать тишину в машине. Мы оба молчим слишком долго… - П-прости, что ничего не подарила тебе… я не успела. Только, вот браслетик… это ерунда, конечно. Ты такие украшения не носишь… Блядь! Зачем она об этом говорит?! Она ЭТО мне сейчас хочет сказать? Я начинаю тяжелее дышать, потому что моё отчаяние сейчас перемешивается с бешенством. Наклоняю голову чуть в сторону, взгляд всё ещё на дороге. Слышу, как она лепечет свои глупые извинения - и что-то внутри сжимается. Затормаживаю на светофоре. Наконец поворачиваюсь к ней. - Браслетик? - мой тон звучит упрекающе. - Этого недостаточно... - опять лепечет она. - Достаточно, - довольно сухо отрезаю я. Мне теперь хочется кричать, что с меня достаточно! Что я привязался к ней тем самым нелепым образом, какой только может быть. Хочется кричать, что она залезла в меня так нагло и так разворошила всё внутри, что сломала все барьеры, что я строил годами. Что эта её чёртова искренность и наивность с которой она живёт - это то, из-за чего я её... почему она... стала мне такой близкой! Меня бесит эта близость с ней, бесит потребность в ней, когда ты, буквально, проникаешь в человека мыслями, эмоциями, сердцем… Прорастаешь друг в друга корнями, превращаясь в плотный комок. И я не могу теперь оторвать её от себя, будто она ко мне пришита! И, что этот, сука, браслетик - это самое дорогое, что когда-нибудь было у меня, не считая крестика, который мне подарил дедушка. Потому что это подарок от самого сердца. От её сердца. Золотой браслетик - какая чушь! Но теперь эта чушь - самое дорогое для меня украшение на свете. Я хотел кричать всё это. Но я промолчал. - Прости, - Саша опускает голову и начинает ковырять пальцы. - Я ещё не успел поблагодарить тебя за этот подарок. Спасибо, - сказал я достаточно мягко, чтобы моя благодарность выглядела искренней. На самом деле, руки подрагивали так сильно, что мне даже было трудно держать дорогу. Тишина в машине буквально звенела. Хотел что-нибудь сказать, спросить… но не знал - что. Чёртова неловкость… - Если хочешь, подключи свою музыку. Ехать почти час... - предлагаю Саше. Она подключает телефон к стереосистеме Уруса, и, как обычно, тщательно выбирает треки. Я управляю машиной левой рукой, правую руку держа свободной, указательный палец легонько постукивает по подлокотнику в такт. Саша держит свои руки на коленях, сжав плечи, будто боится ко мне прикоснуться. Незаметно начинает неловкий разговор: - У вас послезавтра камбэк? - спрашивает. Хмыкнув, коротко киваю и чуть усмехаюсь уголком губ. Отвечаю кратко и чётко. Тускло. Разговор на уровне поверхности. Так гораздо легче. И безопаснее. Но не удержался от укола в конце: - Да, завтра уже красная дорожка. Много дел. Некогда скучать… Ты теперь следишь за «Stray kids»? - Об этом просто в новостях сегодня говорили… Слегка хмыкаю и отвлекаюсь на знаки на дороге. Выезжаю на широкую трассу, и машина наконец увеличивает скорость. Теперь ехать будет проще. И легче держать себя в руках... - Ты так и не начнёшь слушать нашу музыку? Сдержанно улыбаюсь, прикидываюсь надменным, чтобы не смотреть на неё. Не смотреть, не смотреть! - Теперь уже точно нет, - улыбается неловко, ковыряя дальше свои пальцы. Выдыхаю коротко, сжимая руки на руле чуть крепче. Вздыхаю тихо, стараясь подавить эмоции. - И на концерт в октябре тоже не приедешь? Хоть улыбаться я не перестаю, пытаясь изобразить лёгкость, губы совсем чуть-чуть подрагивают. И мне очень-очень трудно не обернуться. Я на грани отчаяния. - Сэм, не надо… - предупредительно начинает Саша. - Ну а что? Мы же друзья? А друзья должны поддерживать друг друга… я просто попытался, - машу свободной рукой, стараясь отшутиться. Я все ещё смотрю на дорогу. Пальцы стучат по рулю - быстро, нервно. Почти всю оставшуюся дорогу мы молчали. Я свернул с шоссе в сторону аэропорта. В итоге сдался и спросил: - Ты правда жалеешь, что встретила меня этим летом? Ты считаешь, что встреча со мной - это ошибка? - Сэм… То есть, Хёнджин… - путается она в именах. Неловко. - Я… я никогда не считала это ошибкой. Это злой рок, какая-то странна игра судьбы. Но это не было ошибкой. Ты… ты вернул мне себя. Наверное, я не дала тебе столько же взамен, сколько получила, и мне очень жаль… Прости. - Это не тебе быть виноватой, крошка. Мы ещё едем некоторе время молча, просто слушая музыку. Почти доехали. Мы вот-вот расстанемся. Сжимаю губы, остановившись у терминала на парковке. Машина замолкает. Руки больше не стучат - просто лежат на руле. Смотрю вперёд. Отвлекаюсь на телефон: от Бина пришло угрожающее сообщение, что как только я вернусь, не видать мне больше Уруса и своей головы. Я тяжело вздыхаю и начинаю говорить: - Я... не хотел ничего взамен. Мне всего было достаточно, - медленно повернулся к ней. Как мне больно смотреть на неё в таком состоянии. Она убита произошедшим не меньше меня. - Просто… не исчезай?.. Ладно? Пиши мне, как обычно. Мы же друзья? Я буду очень ждать... твоих писем. Ничего не сказав больше, выхожу, выпускаю её из машины и забираю её вещи из багажника. Мои руки слишком крепко сжимают ручку чемодана. Я держусь за этот пластик, только чтобы не начать рыдать, как последний чёрт. Меня будто пронзает насквозь темнотой. Глухой, полной тишины, темнотой… не вижу ничего перед собой. Надеваю кепку, маску и очки. На всякий случай. Как меня уже достал этот ёбаный маскарад! Я беру чемодан, её рюкзак и беру за руку Сашу. - Хёнджин, тебе нельзя… ты без охраны, могут увидеть… - она тянет меня назад к машине. - Это не твоя проблема, - я отзываюсь резко, но крепко держу её за руку. Опускаю взгляд на её пальцы - обнимаю их, не отпускаю. - Если бы ты знала... как мне плевать на всех сейчас. Я просто провожаю… друга. Так ведь, крошка? Мы идём, взявшись за руки. Её ладонь прохладная и немного влажная: нервничает. Мы встаём в очередь, она сдаёт багаж… затем идём в зону посадки… Нужно пройти паспортный контроль. Тут я понимаю, что меня с ней не пропустят... - Тебе, наверное, пора? У меня вылет через четыре часа. Тебе не надо ждать... Хмыкаю коротко, медлю. Вокруг людей слишком много и взгляд всё время скользит по сторонам. Подумав, как обычно, принимаю не самое логичное решение: - Отлично, я ещё сегодня не завтракал… Хватаю её за руку крепче и тащу к ближайшей стойке. Беру самый дешёвый билет куда-то, кажется, это был Токио... - Сэм, что ты задумал? Что ты делаешь? - Саша пытается возмущаться, но я строго смотрю на неё, и она поникает. - Я покупаю себе билет на завтрак. Пойдём, поедим. Я ужасно голодный… Мы вместе проходим паспортный контроль, Саша озирается по сторонам, боясь, что меня узнают. Но, вроде всё обошлось. Вряд ли кто-то ждёт Хвана Хёнджина в шесть утра в аэропорту. Проскочив все формальности, мы оказываемся в основной зоне ожидания. Пристально смотрю на часы. Хочется пробыть вместе как можно дольше. Времени слишком мало, как всегда. У меня начинает разрываться телефон. Звонит менеджер, а затем Бан Чан. Отвечаю менеджеру: буду через четыре с половиной часа. Мы идём в ****бакс. Делаю заказ, уточняя у неё каждый пункт того, что она хочет. Мы оба берём холодный кофе, который так любим. Сидим, едим молча. Не знаю, что говорить. Теперь слишком сложно найти тему для разговора. Разглядываю каждую её маленькую деталь: её курносый нос, маленькие губки, её красивую улыбку… её зубки на моём… Ох… не туда ушёл в своих мыслях. Соскучился. До чего же она красивая. Это малышка… просто невероятная. То, как она умеет смотреть своими огромными голубым глазами… я бы хотел, чтобы у моих детей были такие. Смотрю внимательно за её взглядом, она рассматривает кружки. Она говорила как-то, что обожает кружки из ****бакс и теперь их не достать в России. Вздыхаю, делая очередной глоток. - Ты хочешь кружку? Какую? - Нет-нет, я просто смотрю… - начинает отпираться. Наша любимая игра. Сжимаю губы, слегка хмурюсь. Заметил её вздох. Врушка. - Ты не умеешь врать, Саша. Если ты сейчас не выберешь, то я куплю тебе их все и тебя не пустят в самолёт, - говорю играючи, - придётся оставаться… Встаю, оставляя наполовину допитый кофе на столе. - Сэм, не надо, пожалуйста… - она тянет ко мне руки, чтобы остановить, но пола моей рубашки выскальзывает у неё из рук. - Не надо - это когда... - я осекаюсь, не давая произнести себе лишнее вслух. - А сейчас я просто куплю кружки. Не смотрю на неё, чтобы не сорваться и не начать целовать, ведь она всегда такая милая, когда растерянная или злится. Подхожу к бариста, говорю тихо: - Все модели в наличии - упакуйте, пожалуйста. Бариста очень широко раскрывает глаза и переспрашивает, что именно я хочу. Саша подскакивает и перебивает меня: - Нет-нет! Только вон ту, с тигром и одну для холодного кофе… Розовую… - О, хороший выбор, - подтверждаю я Сашины слова. - Извините. Тогда нам одну с тигром и одну розовую... Нам упаковывают обе кружки в большой бумажный пакет, и я отдаю его Саше. Мы возвращаемся за столик, сажусь рядом с ней и делаю очередной глоток. Саша тяжело дышит, смотря себе на колени. Потом достаёт кружки из пакета и вынимает по очереди каждую из коробки. - Спасибо. Не надо было... - я сотый раз смотрю на неё негодующе и она осекается. - Смотри, такая милая. И птичка на ручке. Жалко, что нет с драконами… Драконы мне больше нравятся... - Драконы, говоришь, - хитро улыбаюсь, - Если будут - я куплю тебе. Приедешь - заберёшь сама... Пойдём, погуляем? - тяжело вздыхаю, допивая кофе в несколько глотков, отставляя пустой стакан в стороне. - Хорошо. Но я запрещаю тебе ещё что-то покупать для меня… - Ладно-ладно... - поднимаю руки в шутливой капитуляции. Беру её рюкзак, пакет с кружками и мы выходим из кафе в шумное пространство терминала. Все вокруг куда-то спешат. Но наше время, кажется, остановилось. Я вижу фонтан, он очень похож на фонтан в Лондоне… - Ты когда заболела тогда, я так перепугался. Сначала того, что ты перестала отвечать. Я не знал, что случилось. А потом, когда узнал, что ты болеешь. Мы тогда в Лондоне были. И проходили мимо похожего фонтана. Я помолился и загадал желание, чтобы ты выздоровела поскорее. - Я не устану благодарить тебя за тот случай! Ты невероятно меня спас! Спасибо, что помолился за меня и прислал мне доставку. Я потом это три дня ела и очень быстро поправилась. - Не надо благодарить меня за еду, Саша. Я просто… хотел, чтобы ты была здорова. А ещё - чтобы ты знала, что я думаю о тебе. - Спасибо, Хёнджин, - она замялась. - Давай бросим по монетке? - Давай, - я улыбаюсь и достаю портмоне, вытащив из него пару монет. Саша тоже лезет в кошелёк, я снова осуждающе на неё смотрю, но она кладёт поверх моей руки свою, в успокаивающем жесте: - Я хочу бросить монетку из России. У меня с собой. - Хорошо, соглашаюсь я. Мы стоим у фонтана. Люди проходят мимо, шум вокруг нарастает, но мы будто в своём пузыре. Может бросить это всё? И улететь с ней в Россию? Буду преподавать танцы или корейский... Я весь год думаю, не пора ли мне закончить карьеру… Каждый из нас загадывает желание и, сначала, монетку кидает Саша, а затем я. Мы ещё некоторое время смотрим, как они медленно погружаются на дно. - Я хочу, чтобы ты знала. Ты одна из немногих людей в моей жизни, которым я действительно открылся. Я подошёл к ней очень близко, так, что мои пальцы касаются её руки. Нежно веду ими вверх по локтю, затем сжимаю аккуратно её руку. На секунду замолкаю. Мы слишком близко. Люди, проходящие мимо, смотрят на нас с интересом. Я не знаю, кто они и что они думают о нас... но мне плевать - Я должен тебе признаться, - сжимаю губы, не знаю, как сказать… медленно выдыхаю воздух. - Когда мы впервые встретились на пляже, первое о чём я подумал - что... ХОЧУ тебя. Поэтому я тогда не смог проехать мимо, просто не смог оставить тебя там на дороге одну. А потом, всё так закрутилось... Мы сблизились, и я понял что хочу ТЕБЯ. И, чёрт, я благодарю каждую минуту и это своё чёртово решение, что не проехал мимо, а остался… Она открывает рот, чтобы, конечно же, что-то возразить, но я обхватываю её голову руками и замыкаю рот большими пальцами. - Помолчи, если мужчина говорит… Просто… просто послушай. Пальцами веду по её губам, чуть приоткрывая их. Блядь, что я делаю! Я скидываю маску и просто целую её взасос посреди терминала. Я в жизни себя так не вёл. Мне плевать, если нас увидят или сфотографируют. Да пошло оно всё! Она отвечает на мой поцелуй так, как я люблю: жарко, с чувством, теряя контроль. Нет никаких сомнений между нами. Всё совершенно понятно: она моя. И только моя. Разорвав поцелуй, упираюсь в её лоб, стараясь отдышаться. Она аккуратно надевает на меня маску снова. Саша всегда думает больше о других, чем о себе. Мы ещё немного бродили по терминалу и в итоге, сели на уединённую лавочку перед большим окном. Сидели, вытянув ноги, оперев их о небольшой выступ. Она положила голову на моё плечо, и мы слушаем её плей-лист. Как это делали уже сто раз. Начинает играть та песня из самолёта... «Pearls», кажется... Саша бросилась её переключать, я же остановил её, положив свою руку на её: - Оставь. И мы слушали эту замечательную песню несколько раз на повторе, смотря, как стыкуются самолеты, как грузят чемоданы. Просто молчали. Я поглаживал её тыльную сторону ладони свои большим пальцем, уткнувшись носом в её макушку… Минуты проносятся, люди не замечают нас в суете аэропорта. А мы сидим и держимся за руки. Нет желания куда-то идти или бежать по залу, как другие. Мы просто вдвоём в этом мирке. И никто не мешает. Саша начала тихо плакать, слёзы беззвучно бежали по её лицу. Я достал салфетку из кармана и чтобы вытереть её лицо. Мне бы самому не разреветься. Ей не всё равно. И мне тоже. - Знаешь… - начинаю я, - я всю жизнь только и делал, что строил стены. За этой «красивой мордашкой», - очерчиваю пальцем своё лицо, - за лоском, за вежливой надменностью… А ты просто взяла и раздела меня. До костей, - я горько усмехнулся, поправляя маску, которая теперь казалась мне тесной. - Мне никогда не нравились иностранки, - блин, зачем я это сказал. Ну, ладно, - знаешь, разница в менталитете и всё такое… Но ты... ты оказалась в тысячу раз мне ближе, чем кто-либо. Я просто ненавижу то, что ты сейчас уезжаешь. Мне было бы в тысячу раз легче, если бы я мог тебя возненавидеть за Чана, за всю эту ситуацию… Но я не могу. Я сам виноват. Слишком долго и убедительно врал тебе. И сам за это поплатился. Я не могу ненавидеть тебя. Мне плевать на вас с Чаном. Слышишь? Похер на всё, кроме того, что тебя не будет рядом. Слёзы у Саши льются рекой. Я беру новую салфетку и вытираю её лицо снова. Моя «горькая» девочка. Интересно, я когда-нибудь смогу встретить девушку, похожую на Сашу, с которой буду чувствовать что-то похожее? - Я кое-что хочу оставить тебе, - продолжил я. - Пожалуйста, не сопротивляйся. Серёжки ты не носишь, и я тебя умоляю, никогда не прокалывай свои нежные ушки… - глажу мочку её уха своими пальцами. - Это моё кольцо, то самое. Предательское. Но теперь там не только моё имя, Александра. Я снял с себя кольцо, взял её ладонь и вложил в неё украшение. Её имя такое длинное, что теперь занимает почти всю внутреннюю часть. Я попросил, чтобы его написали ровно перед моим. И получилось так: «Александра Хван Хёнджин». Можно прочитать её имя с моей фамилией. Я, кажется, сошёл с ума. Саша опять начинает протестовать, но я не даю сказать ей ни слова. - Оно тебе будет велико, но ты его можешь носить вот так... Снимаю с себя тонкую цепочку, и вешаю кольцо на неё. Затем надеваю ей на шею. - Вот так… и вот так… - прячу украшение под её футболкой, прижимая его к её сердцу через тонкую ткань. - Сэм... Хёнджин, я не могу… это же безумие, - она судорожно сжала кольцо через ткань футболки, - это же Картье! Если меня увидят с этим кольцом, будут вопросы... - Скажешь, что это реплика... И последнее. Я обещал ничего не покупать, но ты купишь это себе сама, - я почти насильно запихнул в карман её куртки плотный свёрток денег. - Не смотри на меня так, будто я тебя оскорбляю. Это не подарок. Это твой билет обратно ко мне. Там небольшая сумма, их не нужно будет декларировать. Но достаточная. Потрать их на Duty Free, на жизнь, на что хочешь… но, просто пообещай, что вернёшься ко мне. Через месяц, через год, да хоть через десять лет. Я буду ждать твоих сообщений. Пиши мне… как другу, как любовнику, да, хоть, как случайному встречному, мне всё равно. Главное - не исчезай. Поняла? Что-то ломается внутри неё и она, бросившись мне на грудь, начинает рыдать. Я не сдерживаю её, а лишь снимаю маску снова и целую её в глаза и щёки, убирая слёзы, прижимая к груди её руки, утешая. - А когда всё это дерьмо закончится, я имею в виду мой контракт и мои тупые айдольские обязательства, я приеду к тебе и ты повезёшь меня в свою северную Венецию, покажешь мне Эрмитаж и белые ночи. Я обязательно буду много есть и стану таким тоооолстым, и упитанным корейцем, а ещё у меня будет борода… я тебе буду нравится толстым? Она хихикает и рыдает одновременно. Я целую её в макушку, прижимая к себе. Крепко держу, не хочу отпускать. Время остановилось. Я никогда не забуду это лето. Теперь я очень полюбил его. Лето - это Саша. - А теперь нам пора идти… пока я не передумал, - выдыхаю, глядя на часы. Мы идём до входа на посадку, не выпуская рук. Около входа она прижимается ко мне так сильно, уткнувшись лицом в грудь, что мне становится больно. Я ещё раз целую её в лоб и ерошу её волосы: - Прощай, Саша… - Прощай Сэм, - шепчет она в ответ. Я разжал пальцы, и этот жест стоил мне всего самообладания. Смотрел, как она медленно делает шаг к проходу... Но в самый последний миг, у самой черты контроля, она резко оборачивается. Секунда - и она уже летит обратно, врезаясь в меня, обвивая шею руками так сильно, будто пытается врасти в моё тело. Я перехватил её за талию, приподнимая, и впился в её губы в последнем, совершенно безумном поцелуе. В нём было всё: вкус наших слёз, отчаяния и звенящая пустота будущего без неё. Мы целовались прямо там, посреди терминала, не замечая толчков прохожих и удивлённых взглядов. Это был поцелуй тех, кто тонет и знает, что спасения не будет. Когда я всё-таки нашёл в себе силы оторвать её от себя, мои руки дрожали так сильно, что я спрятал их в карманы. - Иди, - выдохнул я, почти приказывая, потому что ещё секунда - и я бы просто увёз её с собой. И она ушла. На этот раз окончательно. Я, вздохнув, бреду к выходу. Читаю гневные и угрожающие сообщения от Чана, нашего менеджера и директора. Я не пришёл на репетицию, через три часа мотор. К мотору я успеваю. Если меня не уволили ещё... Я не против, если уволят. В дверях терминала сталкиваюсь с разъярённым Чаном: - Хёнджин, чёрт тебя дери! - он почти рычит, преграждая мне путь. Его кулаки сжаты так, что костяшки побелели, а в глазах - не просто гнев, а опаляющая, живая ревность, которую он тщетно пытается скрыть за маской ответственности. - Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты сорвал прогон, ты подставил всех, ты… ты был с ней, да? - Она улетела, Чани-хён. Она улетела… - спокойно отвечаю ему, не смотря в глаза. Снимаю очки и сжимаю переносицу, пытаясь побороть напряжение. Рыдать я буду потом. Наедине с собой. Но не сейчас. Чан ещё озирался некоторое время по сторонам, будто ища её в толпе, и теперь мы оба молча шли к машине. - Ты на такси приехал? - спрашиваю, игнорируя нарастающий скандал. Он утвердительно кивает. - Отлично, я тебя довезу. Но с тебя парковка… - Я не смогу тебя выгородить, Хёнджин. Не в этот раз. Тебе выкатят огромный штраф, - цедит он, и его голос вибрирует от напряжения. Его забота сейчас кажется мне ядовитой. Я вижу, как он смотрит на мои руки, словно ища на них её следы. «Где была твоя хвалёная забота, когда ты трахал мою девушку, Чани-хён?» - эта мысль бьётся в висках, но я оставляю её при себе. - Ты думаешь я должен волноваться из-за этого? Нет… - машу головой. - Хён, это не серьёзно! - Ты всегда выбираешь головой, Чани-хён. Просчитываешь риски, думаешь о репутации… Ты идеальный. А я всегда выбираю сердцем. Даже если оно ведёт меня в задницу. И знаешь что? Я ни о чём не жалею. В отличие от тебя, я хотя бы попытался её удержать... Он хотел, было, мне что-то ответить, но передумал. Годы работы в шоу-бизнесе нас обоих научили контролировать всё, что мы делаем и говорим. Я в этот раз не сдержался, а он смог. Мы идём некоторое время, я курю по дороге. А затем в голове всплывают некоторые детали, поднимаю на него взгляд и спрашиваю тихо: - Год назад... Ты тогда опоздал на репетицию. Ты же тоже бросил всё и сорвался её провожать? Чан замер, закусив губу до крови. Тишина между нами на парковке стала такой плотной, что в ней стало трудно дышать. Мы оба знали ответ. Мы оба капитулировали перед ней. Перед этой невероятной девочкой, которая умудрилась разбить сердца двум самым завидным женихам в Корее, даже не подозревая об этом. - Поехали, - бросил он глухо, отворачиваясь. И тогда я поворачиваюсь, надеваю тёмные очки вместе с привычной «маской» безразличия, и иду дальше к машине. Впереди меня ждёт моя «любимая» одинокая блядская жизнь…