Глава 1. F32.2
18 марта 2026 г., 13:59
— Это самолет, тут нельзя драться… — возразил я.
— А кто тебе сказал, что мы будем драться?
Я просто откручу тебе голову! Очень тихо…
Юрий Поляков — «Козленок в молоке»
10.03.2026
Как себя может чувствовать сапожник без сапог? Удручающе. А завотделением без отделения и в принудительном отпуске? Да как-то так же. Майкл был удручен до глубины души. С одной стороны, конечно, давно пора было отдохнуть (три месяца отпуска накопилось!), с другой же… Так не хотелось! Медицина подсаживает на адреналин настолько плотно, что мозг с его привычными нейронными связями уже не может существовать по-другому. Было отвратительно скучно. Он-то думал, что как только получит себе свободное время, то переделает все то, что давно хотел: соберет лего-модель Хогвартса, переклеит обои, почитает спокойно, в конце-то концов; но, получив это самое свободное время, резко расхотелось делать вообще все. Оказалось, что Майкл существовал на каком-то странном и тщедушном автопилоте: кое-как ел, кое-как спал, кое-как работал. Вся жизнь, до появления в ней такого прекрасного и замечательного Дэнниса, представляла собой уроборос из смен и выходных. В отпуск он вышел с первого марта, и пока все, что он успел сделать, — это отоспаться на двести лет вперед. Прекращать не хотелось. У организма будто пробки вышибли — Майкл не вставал из кровати неделю. Собственно, из-за этого он и оказался в кресле у терапевта. Ну и из-за панической атаки, когда Дэннис задержался на работе. А еще из-за того, что ему начали сниться кошмары. И потому что он перестал есть. В общем, список был достаточно внушительным и неутешительным. Дэннис настаивал мягко, но неотвратимо, и Майкл, чего греха таить, согласился не столько из-за того, что его волновали перспективы его жизни, а потому что его волновала одна конкретная перспектива одного конкретного Дэнниса, который (Майкл был уверен) бросит его. Пагубная перспектива. Расставания он не переживет. Нет, конечно же, переживет, чего тут размазывать сопли по столу, неча на сорок пятом году жизни такими мыслями грешить, но если сбросить напускную веселость и язвительность, то перспектива… Пугала. До чертиков. До пожара под Звездой Давида на груди.***
16.03.2026
— Иди куда ты хочешь, но а может просто нахуй, — куча из одеяла затряслась на кровати. Дэннис вздохнул. Возвел глаза к небу (потолку). Господи, за что ниспосланы испытания твои на слабые человеческие плечи? — Я б и на хуй сходил, но, увы, надо в магазин. Куча обиженно засопела. — Тебе взять чего-нибудь? — Пива, — насупленно пробормотала куча. — Майкл, на антидепрессантах нельзя пить. Куча ничего не ответила, но другого Дэннис и не ожидал, потому что вариаций этого диалога было уже слишком много, скорее всего, у Майкла не появилось новых ответов, а повторяться — моветон. Последний такой диалог вроде как закончился фразой: «Давно ль яйцо учит курицу?», но Дэннис не был уверен. Он представлял себе пациентов с депрессией и КПТСР немного другими, как минимум не настолько язвительно-ироничными, но, в целом-то, раз пациент скорее жив, чем мертв, значит, все не так плохо. Да и вообще все было неплохо. Март пах дождем, свежестью и едва-едва пригревающим солнцем. Ветер, шквалистый, но ласковый, бережно трепал отросшие волосы. Глаза слезились от яркого света и какой-то щемящей надежды в груди. Бог же надежды да исполнит вас всякой радости. Всякой — не надо, надо, чтобы сегодня в магазине были готовые мюсли с йогуртом, виноград и гранатовый сок. А еще чтобы были силы, чтобы отлипнуть от Майкла завтра утром, потому что ему-то, Дэннису, отпуск только снится. Как-то само собой получилось, что после новогодней ночи Дэннис остался жить в квартире начальства, которое было весьма довольно данными обстоятельствами. Дэннис сначала боялся, что не поместится, что будет занимать слишком много пространства, но после того, как Майкл наконец-то сподобился отнести все медицинские пособия и журналы для учеников в ординаторскую, а из ванной выкинуть громадную коллекцию бесполезных гелей для душа — места стало достаточно. Особенно для такого небольшого и, как оказалось, непритязательного Дэнниса. У него было мало вещей: ноутбук, планшет, пара любимых книг, которым нашли место в кедровом стеллаже, чемодан шмоток и синяя зубная щетка. Майкл выбирал всегда белые — можно было не беспокоиться о том, что перепутают. Еще… Что же было у Дэнниса еще? Библия, Тора, Коран и заветы Будды разных изданий. Все это благополучно уместилось в прикроватную тумбочку рядом со смазкой. Возможно, что у них был один фетиш на двоих. В «орле» оказался весь набор и даже больше: нашлась приличная ветчина, прошутто и свежий салат из радиччио и рукколы. И пара стейков! Дэннис все же любил готовить, но не то чтобы особо умел. Его хватало на минимальный набор «выживальщика», когда он жил с Тринити, но это и неудивительно — деньги! С Майклом вопроса с деньгами не стояло вообще (вопрос вставал в другом контексте); кредитку на свое имя начальство впихнуло ему быстро и неназойливо, просто положив в карман куртки с запиской «ужин на твой выбор». Сначала Дэннису было неловко и странно, мол, ну а чего, он ведь зарплату тоже получает, пусть и не такую большую, как Майкл, но скидываться на продукты бы мог! Или на квартплату! С этой мыслью быстро помогла разобраться Тринити, когда они собрались в ее любимом баре во имя великих обсуждений…***
29.01.2026
— Все еще не понимаю твоей любви к подобному, — Дэннис потягивал блестящий коктейль из высокого бокала. — Ягодка, не порть атмосферу, — Трините игриво подмигнула официантке в короткой кожаной юбке. Квир-тусовка Питтсбурга предпочитала странные места. Вот дома такого не было, хотя о чем говорить, там даже слова «квир» не было, оно заменялось на лаконичное «пидорас». Бар «Венера» (весьма говорящее название!) находился в самом центре, атмосфера внутри была до дурного интимна: столики, огражденные ширмочками с созвездиями, стеклянный шар в самом центре столешницы, электрические свечи под потолком, стены, выкрашенные в темно-синий, почти черный, были исписаны гравюрами с рисунками карт таро. Содержание коктейльной карты предполагало, что уйти отсюда можно либо ползком, либо с помощью друга (вот она — интимность, сближение, товарищеское плечо!). Чего только стоил напиток под кодовым названием «порностар», краткая рецептура прилагается: 150 мл мангового пюре с соком 100 мл розового шампанского 50 мл водки Пюре смешать с шампанским, водку подать в стопке. Алгоритм употребления: выпить водку, запить манговой жижей, сиять. Дома повторять с осторожностью, ведь дружеское плечо вещь относительная, а звонок бывшему — вполне реальная. В общем, атмосфера располагала. — Ну, колись, — Тринити хлебнула темного пива из бокала, слизнула белую пену с верхней губы. — Чем? — Дэннис поежился от сатурнических завываний готической рок-группы на фоне. — В чем! Что там с доком? О, а с доком было много чего, но в основном… — Вот уж повод для переживаний ты себе нашел, а, будто больше и беспокоиться не о чем, Ягодка, — Тринити уже дважды успела игриво вскинуть брови, когда эта пресловутая кожаная юбка снова и снова проходила мимо них. — Я не хочу быть нахлебником, — Дэннис подул в трубочку, блестящая жижа забурлила вулканом. — Солнце мое, ты знаешь, какая зарплата у твоего непапика? — Тринити сморщила нос. — Раз в семь больше, чем твоя. Врачи могут купить тачку за нал, а ты беспокоишься, что он платит за ваши продукты и свою квартиру. Вот у тебя есть своя квартира? Нет? Ну и не морочь голову тогда. С чем было связано такое поведение Тринити — вопрос. Либо Дэннис и правда зря ебал голову себе и ей, либо хорошенькая официантка, не желающая оставить свой номерок, оказалась сверх для наполненного событиями дня (никогда не ссорьтесь со своей недодевушкой из хирургии, если хотите быть счастливы). Спустя две «лунные дороги» и один «млечный путь» Дэннис понял, что домой он не дойдет. Доползет — возможно, но тоже не факт. Решение, банальное и слегка неадекватное, пришло само, как всегда и бывает в изрядном подпитии: — Алло, — Дэннис сполз спиной по прохладной стенке курилки, втянул табачный дым в легкие одним сильным вдохом. — Дэн? — на том конце телефонной линии зашуршало одеяло. — Майкл, ты мог бы меня забрать? Я… Мне так жаль… Я просто… — Конечно, мог бы, перестань, — Майкл откашлялся, — перебрал? Бывает, ничего… На зверюге моем усидишь? Дэннис промычал в трубку, что сейчас ни на одном из зверюг Майкла не усидит, но вместо слов получилось только «м-х-м-х». — Понял, вызову такси, тебя ж в курилке искать? А подружка твоя что? Дэн? Ладно, скоро буду. Уже через двадцать минут Дэннис, уютно устроившийся в подмышке у доктора Робби, не слышал прекрасного диалога с таксистом. — У вас тут, я посмотрю, детский сад? — шофер гнусно хмыкнул. — Им повезло, что у нашей смены завтра выходной, а то… — Робби притянул поближе к себе Сантос и Уиттакера, придерживая их за плечи. — А вы суровый начальник, — шофер выкрутил руль вправо. — Профессия обязывает, — вздохнул Робби. Да уж, молодо-зелено, но не только духовно, а еще и на уровне кожных покровов. Как плохо, что дома у него всего один туалет. Хорошо хоть, что тазика два.***
В целом, на свою новую жизнь Дэннис вообще не жаловался. Почему? От-но-ше-ни-я! Новые, классные, странно-веселые отношения с человеком, который был восхитителен даже во время агрессивных припадков, депрессивных эпизодов и панических атак. Майкл был идеальным в своей неидеальности, которую Дэннис лелеял и оберегал; позволял быть Майклу самим собой всегда, даже в тех случаях, когда глаз начинал дергаться от его педантичности и ворчливости. Да. Плюсы встречаться с мужчиной за сорок: он знает не только анекдот на каждый случай жизни, но и любой бытовой лайфхак, до которого «юные дарования» еще не додумались. Смывать кровь с обивки кресла перекисью водорода? Да. После чистки картошки кидать ее в холодную воду, чтобы вышел лишний крахмал? Да. Магически варить макароны без масла, чтобы они не слиплись? Да как так?! Казалось, что лучше и быть не могло: они работали, не скрывали отношений, отдыхали друг от друга два раза в неделю, трахались до изнеможения, пили пиво по выходным, читали каждый свое и даже зарубились вместе в ит тейкс ту. Все изменилось, когда Дэннис, памятуя слова Даны, все-таки довел Майкла. Но не до ручки, а до психиатра…***
10.03.2026
Солнце заливало комнату; диван, теперь такой родной и привычный, служил отличной опорой под спину. Дэннис сидел на полу, сложив ноги по-турецки, и всматривался в ноут, лежащий на журнальном столике. Он гипнотизировал серебряную крышку уже прилично пожившего леново, не решаясь сесть за отчетные документы по учебе. Вертел в пальцах планшет, который взял, чтобы организовать себе второй экран (как мило, что Тринити выслала свой старый отчет для образца). Из портативной колонки завывал Энтони Кидис, басы были настроены Майклом так, что низкие вибрации бас-гитары плавно встраивались в пространство квартиры, заставляя что-то внутри Дэнниса вибрировать в такт музыке. Была ли это тревожность? Скорее всего, но вот за что — неясно. В конце-то концов он сдаст этот отчет и забудет о нем, как о дурном сне, но вот день… Сегодня, именно сегодня, Майкл пошел на терапию. Его не было уже часа четыре, и Дэннису бы не нервничать, потому что, ну, что может случиться с сорокапятилетним мужиком, право слово. Но. Но вдруг не дошел? Вдруг сессия прошла плохо, и Майкл сейчас напивается вместе с Эбботом? Вдруг Дэннису снова придется потратить несколько недель, чтобы убедить его взяться за ментальное здоровье? «Доктор, вылечи себя сам», — прекрасное выражение, но не стоит забывать, что своя кукуха ближе к телу, а бесконечно латать крышу шифером — это уже не инвариант, а дебилизм чистой воды. Диагностической. Гипнотизировать ноутбук и дальше не было никакого смысла, не напишет же он сам отчетность, правда ведь? А жаль. Большая жаль. Дэннис вздохнул, фыркнул, поджал губы, глотнул рэдбулла, помотал головой и, собрав в кулак не только волю и яйца, но еще и надежду (он ж видел), взялся за дело. Таймс нью роман, четырнадцатый кегль, интервал полтора, выравнивание по ширине… В глазах поплыло. Сто тридцать две страницы отчета Тринити выглядели страшными и ужасными настолько, что Дэннис потер глаза пальцами, чтобы хоть как-то прийти в себя. Выйти из себя — это за милу душу, а вот упихнуться в тщедушное тельце, пронизанное тревогой и кофеином — сложно. Не сложнее, чем отчетность, конечно же. — Я дома. Дэннис встрепенулся, повел головой, выходя из транса. В ранее пустом гугл доке красовалось тридцать страниц чего-то относительно буквосодержательного. В коридоре зашуршало, зачертыхалось, и послышался стук стянутой мотоциклетной обуви. — Давай помогу, — Дэннис отложил ноутбук и поднялся с пола, разминая затекшую поясницу. В прихожей Майкл устало переминался с ноги на ногу. Лицо у него было странное — не опустошенное после тяжелой сессии, не раздраженное, а какое-то… Мягкое, что ли. — Сам справлюсь, — буркнул Майкл, но Дэннис уже шмыгнул за широкую спину и потянул тяжелую кожанку на себя. — Я вообще-то взрослый мужчина. — Знаю. Сорок пять лет, из них тридцать пять куртки снимал самостоятельно, но сегодня позволь мне. Майкл фыркнул, но промолчал. Дэннис набросил куртку на крючок, огладил лопатки ладонью. — Ну? — Что «ну»? — Майкл провел рукой по волосам, убирая выбившуюся седую прядь. — Чай, кофе, потанцуем? — Дэннис улыбнулся. — Как прошло? — Пожалуй… потанцуем! — Майкл резко подхватил Дэнниса под талию, дернул на себя, вжимая в грудь, — Сири, включи O Children — Nick Cave and the Bad Seeds! Энтони Кидис перестал завывать, низкий голос мужчины проникновенно запел: Подай мне тот небольшой милый пистолет, Моя милая, моя дорогая. Чистильщики идут один за другим, Ты не хочешь даже, чтобы они начали свою работу. Майкл закружил его в тесном коридоре, прижимая к себе так крепко, что воздух в легких Дэнниса резко закончился. Их разница в комплекциях обычно не позволяла Майклу проворачивать что-то эдакое, но сейчас он вжался лицом в местечко между плечом и шеей, жарко выдохнул, лизнул тонкую кожу. Они медленно покачивались в такт музыке, руки Майкла поползли вниз — на бедра, мягко обхватили, сжали. Дэннис задохнулся от внезапно накатившего возбуждения и постыдно уткнулся лицом Майклу в грудь, пытаясь скрыть свою заинтересованность в столь неподходящий, интимный момент. Эй, паровозик! Подожди меня! Когда-то я был слеп, теперь я вижу. У тебя есть местечко для меня? Или это лишь полет фантазии? Застыть бы в этом танце навсегда, забыть и о терапии, и о том, как плохо Майкл спит, как мучается от кошмаров, забыть о его отпуске, забыть о том, как тоскливо в больнице без него, забыть об отчете, о долгах за учебу, о том, как недавно звонили родители. Забыть обо всем, оставшись в этих крепких руках, сказать себе «талифа куми» — и идти, идти, танцевать, пока ноги не откажут, пока воздух в легких не закончится окончательно, зациклить песню на бесконечный повтор, чтобы всегда — вот так, чтобы без мыслей, без пресловутости. Но, к сожалению, вечно ничто не длится. Песня закончилась, танец — тоже. И их спокойные дни. — Прием прошел хорошо, мне выписали антидепрессанты и курс психотерапии, — пробурчал Майкл Дэннису в шею, его руки все еще сжимали бедра. — Хорошо, — ответил Дэннис. — Хорошо, — согласился Майкл. — КПТСР и F32.2 по МКБ-10. — Тяжелый депрессивный эпизод? — Дэннис поймал губами Звезду Давида, оставил теплый поцелуй. — Без психотических симптомов, — Майкл положил ладонь ему на затылок, взъерошил волосы. — Мы справимся, — Дэннис прижался лбом к кулону. — Справимся, — согласился Майкл. — Мы? — Мы. — Мы, — тихо повторил Майкл куда-то в макушку. Март был чуть теплым. За окном пошел дождь.
