Мятный поцелуй

Они проснулись ближе к полудню: Джисон на диване, Минхо в кресле, которое притащил из комнаты и поставил рядом. Джисон открыл глаза и первое, что увидел — Минхо, который сидел, откинув голову назад, и тихо посапывал. Свет падал на его лицо, делая его почти прозрачным. — Эй, — позвал Джисон шепотом. — Иди сюда. Минхо открыл глаза, моргнул спросонья. — Чего? — На диване места много. Иди. Минхо посмотрел на него долгим взглядом, потом встал, перебрался поближе и лег. Они лежали лицом друг к другу, между ними лишь сантиметры и утро. — Привет, — прошептал Джисон. — Привет, — отозвался Минхо и нежно заправил выпавшую прядь с лица старого врага. И улыбнулись одновременно. День пролетел как один миг. Созвонились с риелтором, продажу отменили, покупателям отказали. Джисон написал директору, что берет отпуск за свой счет, еще на две недели. Минхо ходил по дому, составлял список того, что нужно починить в первую очередь, параллельно накидывая смету. — Тут работы на полгода, — сказал он. — Но мы справимся. — Мы, — повторил Джисон, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Вечером они пошли на пирс. Тот самый, где в детстве мечтали уплыть на лодке к черту на рога. Взяли плед, гитару, мятную жвачку и бутылку чего-то легкого. Солнце садилось в воду, окрашивая все в золото и розовый. Джисон сидел на пледе, обхватив колени руками, и смотрел, как Минхо настраивает гитару. — Сыграешь что-нибудь? — Что хочешь? — Не знаю. Что-угодно... Минхо посмотрел на него, и в глазах мелькнуло что-то озорное. — Помнишь ту песню? — Какую? — С конкурса. Из-за которой мы поссорились. Джисон замер. — Ты серьезно? — А почему нет? — Минхо тронул струны. — Столько лет прошло. Может, пора ее допеть? Он заиграл. Те самые аккорды, которые двенадцать лет назад заставили их возненавидеть друг друга. Мелодия поплыла над водой, и Джисон почувствовал, как по коже побежали мурашки. Минхо пел негромко, чуть хрипло, но так проникновенно, что у Джисона перехватило дыхание. А когда дошло до припева, он вдруг понял, что губы сами шевелятся: он помнит слова. “So close, no matter how far…” Минхо поднял глаза и кивнул. Подбадривая. Джисон вдохнул поглубже и запел. Голос сначала дрожал, срывался, но потом вошел в ритм, слился с гитарой, с ветром, с закатом. Они пели вдвоем, глядя друг на друга, и это было правильно. Так правильно, как не было ничего в его жизни. “And nothing else matters…” Последний аккорд затих. Наступила тишина, только волны плескались где-то внизу. — Мы могли бы петь вместе, — сказал Минхо тихо. — Тогда. На конкурсе. — Ага, — Джисон сглотнул. — Вместо того чтобы ругаться. — Дураки были. — Маленькие. — А теперь? — Минхо смотрел на него в упор. В глазах — вопрос. Джисон не ответил. Вместо этого подвинулся ближе. Минхо отложил гитару в сторону. Теперь между ними не было ничего — ни инструментов, ни обид, ни прошлого. — Можно? — спросил Джисон, хотя оба знали ответ. Минхо кивнул. Их первый поцелуй был неловким. Губы встретились под неудачным углом, носы столкнулись. Они рассмеялись, но попробовали снова. И второй раз получился идеальным. Медленный, теплый, со вкусом мятной жвачки, которую Джисон жевал перед этим. Руки Минхо легли ему на талию, притянули ближе. Джисон запустил пальцы в его волосы — мягкие, пахнущие ветром и закатом. Когда они оторвались друг от друга, солнце почти село. На небе зажигались первые звезды. — Я, кажется, всегда тебя любил, — сказал Минхо. Просто, без пафоса. — Я тоже, — ответил Джисон. — Только понял только что. — Лучше поздно, чем никогда. — Ага. Они сидели на пирсе, обнявшись, смотрели на звезды и слушали, как волны лижут деревянные сваи. Гитара валялась рядом, забытая, ненужная. Вся музыка была здесь, в их дыхании, в их сердцах, в этом моменте. — Спой еще, — попросил Джисон. — Что? — Что хочешь. Минхо улыбнулся и запел тихо-тихо, почти шепотом: “Я помню тот день, когда ты ушел…” Джисон закрыл глаза и слушал. И это было лучшее лето в его жизни.