Эффект Милко

Весь день Киру не покидало странное, вязкое чувство тревоги. Сначала ей казалось, что она просто накручивает себя. Усталость после поездки в Прагу, накопившееся раздражение, вечная офисная суета — всё это вполне могло исказить восприятие. Но чем дольше длился день, тем яснее становилось: с Андреем что-то происходит. Андрей был непривычно молчалив. Не раздражался из-за мелочей, не спорил с Романом, почти не шутил. Работал сосредоточенно, даже слишком. Но время от времени словно выпадал из реальности: замирал, глядя в одну точку, переспрашивал то, что ему только что сказали. Один раз машинально подписал документ, даже не пробежав глазами по его содержанию. Когда Кира спокойно заметила: — Андрей, ты вообще с нами? Он поднял глаза так, будто только сейчас понял, где находится. — Да… извини. Без привычного раздражённого замечания или усмешки. Это настораживало. Ещё больше тревожило поведение Кати. Она почти не выходила из своего кабинета. Если раньше она постоянно появлялась то с отчётами, то с документами, то с какими-нибудь уточнениями. Словом, почти не вылезала из кабинета презедента. Сегодня словно исчезла. Все бумаги передавала через секретарей, а когда ей пришлось заглянуть к Андрею, то она провела в кабинете меньше 2 минут, буквально высковчив оттуда. Почему-то бросалось Кире в глаза сильнее всего. Кира замечала, как Андрей иногда невольно смотрит в сторону Катиного кабинета. Как едва заметно напрягся, когда Роман между делом спросил: — Пушкарёва сегодня вообще жива? Андрей тогда слишком резко ответил: — Работает. Одно короткое слово — и сразу вернулся к документам. Роман удивлённо поднял брови. Кира это заметила. Как заметила и то, что весь остаток дня Андрей словно чего-то ждал или на что-то решался. К вечеру напряжение стало почти физически ощутимым. Когда сотрудники начали расходиться, Кира уже собиралась предложить заехать куда-нибудь поужинать, как Андрей вдруг сам поднялся из-за стола. — Поехали к тебе. Она даже не сразу поняла смысл сказанного. — Что? — К тебе, — повторил он. — Если ты не против. В голосе не было ни привычной лёгкости, ни намёка на флирт. Всё же Кира почувствовала вспышку радости. За последние недели Андрей слишком часто находил причины уехать домой отдельно, сослаться на дела, усталость или раннюю встречу. А сейчас сам предложил провести время вместе. Это было почти похоже на возвращение к нормальности. — Конечно, — быстро ответила она и даже улыбнулась. Но уже в следующую секунду что-то кольнуло внутри. Андрей не улыбнулся в ответ. Он просто кивнул, взял пиджак и молча вышел из кабинета. По дороге к машине почти не говорил. Отвечал односложно, смотрел только вперёд. И в выражении его лица было что-то такое, отчего Кире становилось всё неуютнее. Слишком серьёзное. Он словно принял важное решение и теперь мысленно подбирают слова. Эта мысль неприятно царапнула. Сидя в машине, Кира украдкой смотрела на него. Андрей крепче обычного сжимал руль, челюсти были напряжены, взгляд — тяжёлый и задумчивый. И чем ближе они подъезжали к её дому, тем сильнее росло у Киры странное, холодное предчувствие. Ужин прошёл мучительно спокойно. Они заказали еду из любимого итальянского ресторана, накрыли на стол. Кира говорила почти без остановки. Она рассказывала о Праге, о помещении под новый магазин, о кружеве, которое привезла для свадебного платья, о том, куда они поедут в свадебное путешествие. Перескакивала с темы на тему, цеплялась за любые мелочи, будто боялась оставить между ними хотя бы секунду тишины. Она боялась, что если остановиться Андрей скажет то, чего она так отчаянно не хотела услышать. Андрей несколько раз пытался начать. — Кир, я хотел… Но каждый раз она тут же перебивала его. — Представляешь, в Праге совершенно отвратительный кофе. Я серьёзно, я думала, хуже французского гостиничного уже ничего не бывает. А ещё этот управляющий, ты бы его видел… Снова продолжала свою речь Кира быстро, оживлённо. С той нарочитой лёгкостью, словно не чувствовала напряжения между ними. Андрей не перебивал. Он сидел напротив, почти не притрагиваясь к еде, и терпеливо ждал. Кира давно не видела его таким — не раздражённым, не холодным, не отстранённо-вежливым, а просто очень уставшим и очень серьёзным. Это пугало сильнее любого скандала. Наконец, когда она в очередной раз начала рассказывать о выборе ткани для фаты, Андрей тихо произнёс: — Кир. Она замолчала лишь на секунду, а потом натянуто улыбнулась. — Ты даже не представляешь, сколько вообще существует оттенков белого. — Кир. На этот раз в его голосе было что-то такое, что заставило её оборваться. Он смотрел прямо на неё. Спокойно. Внимательно. И от этого взгляда внутри у Киры всё похолодело. Андрей медленно положил вилку, сцепил пальцы и несколько секунд молчал, явно подбирая слова. — Нам нужно поговорить. Кира нервно усмехнулась. — Господи, как банально это звучит. Он даже не улыбнулся. — Я не хочу тебе врать, — тихо начал он. — И не хочу больше делать вид, что у нас все хорошо. Кира медленно выпрямилась и посмотрела на него так пристально, словно одним взглядом могла заставить замолчать. Но Андрей продолжил: — Я очень долго убеждал себя, что поступаю правильно. Что наша свадьба — это логичный шаг. Что так должно быть. Что я люблю тебя. Он сделал паузу, провёл рукой по лицу, словно пытаясь собраться с силами. — Но это не так. Кира резко отвернулась, будто физически не могла смотреть на него в этот момент. Андрей видел, как напряглись её плечи, как побелели пальцы, сжавшие край стола. И всё равно продолжил, потому что остановиться сейчас означало бы дать ей ложную надежду. А этого он не имел права делать. — Я не люблю тебя так, как должен любить мужчина, который собирается жениться. Эти слова повисли в тишине тяжело и окончательно. Кира медленно закрыла глаза, но ничего не сказала. Андрей говорил тихо, спокойно, без попыток оправдаться или смягчить правду. — Я очень уважаю тебя. Ты важный человек в моей жизни. Когда-то мне действительно казалась, что ты та самая девушка которая сделает меня счастливым. На самом деле так и было, но сейчас все по другому. Я не хочу обманывать тебя дальше. Кира вдруг коротко рассмеялась. Звук получился ломким, почти болезненным. — Какая благородная честность. Он поморщился, но спорить не стал. Она повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но голос оставался удивительно ровным. — Это из-за неё? Андрей молчал несколько секунд. Потом ответил: — Кира, сейчас я хочу в первую очередь дать свободу тебе. Ты обязательно встретишь своего человека, который сможет отценить тебя по достоинству. Кира вздрогнула, словно до последнего надеялась услышать любую ложь. Она смотрела на Андрея, словно ждала, что сейчас он рассмеется и скажет, что все это шутка. Нелепая шутка! Она отвернулась к окну и очень тихо спросила: — Ты любишь Катю? Андрей долго не отвечал. Ещё утром он, наверное, не смог бы произнести это вслух. Но теперь уже не было смысла прятаться. — Да, но я ухожу не к ней, а от тебя. Кира медленно кивнула, будто внутри неё в этот момент что-то окончательно оборвалось. Потом она встала из-за стола, подошла к окну, обняла себя за плечи и, не оборачиваясь, произнесла: — Собирай вещи. Слова звучали холодно, Кира старательно смотрела в окно не поворачиваясь больше к Андрею. Жданов молча прошёл в спальню. Складывая вещи в чемодан, он чувствовал тяжесть в груди. Ему не стало легче. Он не испытывал освобождения. Только горечь от того, что причиняет боль человеку, с которым его связывали годы. Когда он вернулся в прихожую, Кира стояла там же — прямая, безупречно спокойная. Похожая на скульптуру. Андрей остановился. Хотел что-то сказать, извиниться. Но понял, что любые слова сейчас будут звучать жалко и бессмысленно. Поэтому просто тихо произнёс: — Прости. Она даже не шелохнулась, все так же смотря в окно. Дверь за его спиной закрылась почти бесшумно. Только уже спускаясь по лестнице, Андрей понял, что всё это время задерживал дыхание. Оказавшись на улице, он несколько секунд просто стоял, глядя в темноту, а потом достал телефон и набрал номер Юлианы. Она ответила почти сразу. — Андрей? — Юлиан, пожалуйста… побудь сегодня с Кирой. Ей сейчас лучше не оставаться одной. Голос Юлианы сразу изменился. Стал серьёзным. — Андрей, что произошло? Он помолчал. Потом тихо сказал: — Мы отменили свадьбу и больше не вместе. В трубке стало совсем тихо, а потом Юлиана медленно произнесла: — Господи. Жданов, что у вас там произошло? Он ничего не ответил. — Она одна? — Да. Юлиана тяжело вздохнула. — Хорошо. Я сейчас приеду. — Спасибо. Он отключился и ещё долго стоял посреди тёмной улицы, сжимая телефон в ладони. Ему было тяжело. Но впервые за долгое время он чувствовал, что поступил правильно и честно. Даже если эта честность оказалась болезненной для всех.