Эффект Милко

Первый день в Лондоне оказался гораздо тяжелее, чем Катя ожидала. Ещё в самолёте ей казалось, что самое страшное — это встреча с Маргаритой Рудольфовной. Но теперь она понимала, что ошибалась. Марго старалась быть приветливой. Она расспрашивала Катю о родителях, интересовалась новостями из Москвы, вспоминала какие-то старые истории из «Зималетто». Со стороны могло показаться, что всё проходит замечательно. Только Катя почему-то чувствовала себя всё более неловко. Каждое её слово казалось неуместным. Каждый ответ — недостаточно умным. Каждый жест — неправильным. Чем сильнее она переживала, тем заметнее становились её робость и неуверенность. Марго, сама того не желая, замечала именно это. Она смотрела на Катю и никак не могла совместить её с образом женщины, которую представляла рядом со своим сыном. Девушка была доброй, искренней и явно очень любила Андрея, но она постоянно смущалась, терялась в разговоре, слишком долго подбирала слова и всё время словно старалась занимать как можно меньше места. Маргариту это начинало раздражать. Почему она так нервничает? Почему всё время извиняется? Почему так боится сказать что-то не то? Иногда Марго хотелось просто взять её за плечи и сказать: «Катя, перестань уже думать о том, какое впечатление производишь. Расслабься», но именно это Кате сделать и не удавалось. За обедом Андрей несколько раз замечал, как разговор начинает вязнуть, и тут же приходил на помощь. Павел тоже старательно поддерживал беседу, рассказывал смешные истории и переводил разговор на более безопасные темы. Однако напряжение всё равно никуда не исчезало. В какой-то момент Павел поймал взгляд жены и едва заметно усмехнулся. — Перестань. — Павел сказал так тихо, что услышать его могла лишь Марго. Она недовольно посмотрела на мужа, но возражать не стала. Марго действительно пыталась понять сына. Она видела, как Андрей смотрит на Катю. Видела, как автоматически придерживает для неё дверь, как замечает её настроение раньше остальных, как улыбается, когда она говорит. И чем очевиднее становились его чувства, тем меньше Марго понимала их причину. Нет, дело было не во внешности и не в происхождении. За свою жизнь она видела достаточно счастливых и несчастливых браков, чтобы понимать: всё это вторично. Она просто не понимала, что именно так привязало её сына к этой странной девушке. К ужину Катя устала настолько, что начала делать ошибки буквально на ровном месте. Уронила салфетку. Несколько раз переспросила то, что прекрасно расслышала, а потом случилось то, чего она боялась с самого приезда. Катя несла поднос через гостиную, когда Андрей что-то сказал ей из другого конца комнаты. Она машинально обернулась и задела стоявшую рядом вазу. Высокая фарфоровая ваза качнулась, словно ещё раздумывая, падать или нет, а затем с оглушительным звоном разбилась о паркет. В комнате мгновенно наступила тишина. Катя застыла на месте, потом медленно перевела взгляд на осколки. На лицо Марго и всё поняла. — Господи... Простите... — выдохнула она. — Простите меня, пожалуйста... Она уже опустилась на колени, собираясь убрать осколки, но Марго неожиданно резко произнесла: — Не трогайте. Катя замерла. — Но я... — Порежетесь. В голосе Марго не было злости, только усталость и довольно плохо скрываемое раздражение. Ваза была ей действительно дорога. Не из-за стоимости. Это был подарок бабушки, память о человеке, которого давно не стало. Раздражала её сейчас не столько потеря вазы, сколько сама ситуация. Катя выглядела так, словно вот-вот расплачется, а значит, теперь весь остаток вечера будет винить себя, извиняться, переживать. Будь на месте Кати Кира, она бы смогла очень быстро сгладить ситуацию шуткой. Эта девочка выглядела так, словно совершила преступление, и смириться с потерей вазы становилось куда сложнее. Павел быстро подошёл к девушке. — Катя, всё хорошо. Это просто вещь. — Нет, не просто вещь, — тихо сказала она. — Я понимаю. От её несчастного вида Андрею самому стало не по себе.Он обнял Катю за плечи и увёл из гостиной. Понимая, что сейчас это лучшее, что можно сделать. Когда они ушли, Марго опустилась в кресло и устало потерла переносицу. — Я ужасный человек, да? Павел посмотрел на неё с удивлением. — С чего вдруг? — Потому что мне жалко вазу, жалко Катю и одновременно меня безумно раздражает её способность попадать в подобные истории. Павел неожиданно рассмеялся. — Знаешь, по-моему, это семейное. — Что именно? — Помнишь, когда мы знакомились с моими родителями, ты разбила целый набор хрустальных бокалов. Марго невольно улыбнулась. — Я была не виновата! Это полка упала стоило мне открыть шкаф! А потом снова посмотрела на лестницу, по которой несколько минут назад ушли Андрей и Катя. Впервые за весь день подумала, что, возможно, пытается искать ответ не там. Потому что любовь её сына явно не имела никакого отношения ни к логике, ни к здравому смыслу, именно это беспокоило её больше всего. Утром Катю разбудил осторожный стук в дверь. Она с трудом открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом вспомнила Лондон, дом Ждановых, вчерашний день и разбитую вазу.Настроение тут же испортилось, на пороге стояла Марго. — Доброе утро, Катя. Завтрак через полчаса. — Доброе утро... — И ещё. После завтрака мы с вами ненадолго уедем. Катя насторожилась. — Куда? — В салон. — В салон? — Да. Марго внимательно посмотрела на неё. — Вечером благотворительный вечер. Я не могу позволить будущей невестке Ждановых появиться там неподготовленной. Сказано это было совершенно спокойно, но Катя ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, пытаясь осмыслить услышанное. Поездка оказалась вовсе не такой страшной, как ожидала Катя. Первые минут двадцать они вообще разговаривали о совершенно посторонних вещах. Потом Марго неожиданно спросила: — Это Милко собирал вам гардероб? Катя рассмеялась. — Настолько заметно? — Очень. — Тогда да. — И сколько людей пострадало в процессе? — Андрей. Марго неожиданно улыбнулась. — Охотно верю. Постепенно разговор стал легче. Без откровений. Без душевных признаний, но уже без вчерашней неловкости. В салоне Катя окончательно убедилась, что рядом с Марго невозможно спорить. Когда специалисты начали обсуждать причёску и макияж, она попыталась сказать, что всё это совершенно необязательно. Марго посмотрела на неё поверх журнала. — Катя. — Да? — Иногда женщине можно позволить другим людям о ней позаботиться. После этого Катя благоразумно замолчала. Через несколько часов она уже сидела перед зеркалом, пока стилист заканчивал укладку. Марго стояла рядом. — Ну вот. Катя осторожно подняла глаза. На неё смотрела очень красивая молодая женщина. — Нравится? — спросила Марго. — Очень. — Хорошо. И впервые за всё время Катя услышала в её голосе искреннее удовлетворение. Вечером они собрались на благотворительный ужин. Павел уже ждал внизу. Андрей появился последним. Он спускался по лестнице, поправляя запонки, и на середине лестницы просто остановился. Катя как раз выходила из гостиной, по настоянию Марго никто не видел ее образа. Несколько секунд он только смотрел на неё. Потом медленно выдохнул. — Ну вот. Катя смутилась. — Что? — Теперь я понимаю, почему мама решила устроить эту операцию. Марго закатила глаза. — Андрей. — Нет, правда. Он подошёл ближе. — Катя, ты потрясающе выглядишь. — Спасибо. — Хотя это несправедливо. — Почему? — Потому что теперь весь вечер мне придётся следить, чтобы на тебя не смотрели другие мужчины. Павел громко рассмеялся. Марго покачала головой. — Господи, Андрей. — Что? — Иногда мне кажется, что тебе пятнадцать лет. Пежде чем Катя успела покраснеть ещё сильнее, он наклонился и легко коснулся губами её виска. Марго это заметила. Как заметила и то, как мгновенно изменилось лицо сына. Он смотрел на Катю так, будто в комнате больше никого не было.За долгие годы она видела Андрея разным, но таким счастливым — кажется, никогда. Значит ей так или иначе, прийдется налаживать отношения с Катей, пусть она и не в восторге от выбора сына...