Развилка

Страна: Кибертрон Город: Иакон Год: ХХХХ Настроение у герцога сегодня было по обычаю прескверным, последние недели на него свалилось слишком много неожиданных неприятностей, и этот день не стал исключением, с самого утра он пребывал в состоянии беспокойства. Вчерашнее заседание суда вытянуло из него все силы. За закрытыми дверьми слушания дела о финансовых махинациях он почему-то чувствовал себя подсудимым… Прокурор, словно одичавший левиафан раскрывал свою пасть с наслаждением смаковал доказательства, в то время как адвокат со скоростью скраплета пытался оправдать своего подопечного. Как и стоило ожидать — безуспешно. Оптимуса туда позвала сторона обвинения в качестве человека, ведающего в бюрократии и свободно владеющего законами. — Ваша Светлость, что подать сегодня на обед? — Служанка аккуратно вошла в кабинет прерывая поток воспоминаний, задерживая взгляд на аристократе, старательно осматривая опущенную над бумагами голову. Герцог Прайм не ответил ей, просто продолжил недовольно разглядывать отчеты его торговой компании. Пряди отросшей челки падали на глаза, скрывая бледное лицо и хмурый взгляд. Девушка продолжила стоять в ожидании ответа. Ей это было даже в радость, созерцать этого джентльмена с удовольствием, каждый раз подмечая, что он словно сошел с картины Примы. Однако, молодой герцог расценил это как очередное проявление дерзости. Как эта девица смеет так наседать? Пускай и продолжил молчать. — Ваша Светлость желает чего-то конкретного? — почти шепча девушка снова подала голос. Ответом ей послужил, наконец прервавший гнетущую тишину, тяжелый вздох, он поднял голову и уставился на недалекую, подбирая слова. Она ему не нравилась, и каждый раз, когда видел ее, задавался вопросом: зачем вообще нанял эту девушку в свой дом. — Неужели, моего молчания недостаточно, чтобы ты исчезла с моих глаз? — прекрасный герцог, под этой личиной скрывался часто поистине скверный характер, он почти никогда не говорил с прислугой, никогда не хвалил и только обреченно вздыхал стоило кому-то из них допустить незначительные ошибки. Возможно, из-за этого незримого давления в его доме слуги старались не допускать оплошностей. Не сказать, что он обделял их, даже наоборот, с тем размером жалования, что он давал им, можно было жить на широкую ногу, а этаж для персонала скорее напоминал средненькую гостиницу, недели место для ночлега. Особенно странным для многих считались выходные, все, кто служил в домах аристократии и вовсе не слышали о таких понятиях, а в его доме они соблюдались беспрекословно. У этого проявления благосклонности была истинная причина — как раз-таки двуличная натура власть имущего. Он мог блистать благородной улыбкой на светских вечерах, произносить воодушевляющие речи на торжествах, но при этом оставаться настолько мизантропически настроенным к стоящим вокруг него, насколько могло укладываться в воображении. Ему было физически необходимо бывать одному. Но по многим причинам — это было почти невозможно. Отпустить полностью слуг хотя бы на день означало бы, что тут же явятся стражники или гвардейцы, оцепляя подход к поместью. Его статус позволял войти в любые двери, но ограничивал выход из собственного дома. Девушка скрылась без лишних слов, даже грубые слова господина не могли ранить ее, настолько он был ей мил. Остальные в доме тоже разделяли ее чувства, каким бы холодным не был Оптимус Прайм, он совершал поистине благие дела. Он был аристократом, и по своему происхождению на него ложилось множество обязательств. Конечно, он мог бы выполнять их спустя рукава или не выполнять вовсе, как ему подобные, но его душа тянулась к совершению блага. Он был светским львом, уважаемой персоной города и континента. Молодой человек с радостью спонсировал исследования в медицине, образовании, юриспруденции и литературе. Сам он получил активно изучаю военное дело, счетоводство и торговое дело, интересовался иностранными языками и свободно владел тремя, знал прикладную алхимию и фехтовал. Но любимым делом для него были архивы, отдельный этаж его особняка был отведен архивным документам. В кабинете снова оказались только герцог и его мысли. Торговая компания развивалась, но вместе с тем, в ней появлялись новые проблемы. Открыть путь к Земле до сих пор не представлялось возможным… Он уже спокойно мог торговать в Каоне, был выход на Ржавое море и прилегающие к нему портовые города, он пускал нечастые рейсы к Квинтессе, а в Техногаре недавно был вооруженный конфликт, поэтому сейчас торговля там велась аккуратно, но добраться до Земли — цель, которую, он не мог достичь уже несколько лет. Жители этой страны настроены крайне скептически по отношению к «соседям», именно в этом и заключалась главная сложность. Сложно было найти не просто морские пути, да даже сухопутные были перепутаны на картах, а всех гонцов к берегам этой страны можно было даже не направлять. Их разворачивали без объяснения, а тех, кто пытался настоять на аудиенции — могли казнить. От осознания общей картины ему стало тошно, недовольство все сильнее окутывало его, сбрасывало с него привычное благодатное спокойствие. Но еще большее беспокойство вызывал родственник, изъявивший желание посетить поместье сегодня до обеда. Как на зло, в самый неподходящий для приема день. Стоило лишь подумать о нем, как сразу в кабинет вошел, один из немногих приятных людей в этом молчаливом доме — приемный сын. По больше части только для публики. До невозможности смышленый, не по годам развитый юноша, несколько лет назад покоривший осторожную натуру герцога. Джек не стучал, ему было дозволено посещать любые помещения без разрешения, но входил всегда аккуратно, все еще остерегаясь застать хозяина в недобром распоряжение духа — Ваша Светлость… — начал было юноша, пока не встретился с недовольным взглядом «отца» — Оптимус, — тут же исправился он — в гостиной ожидает Его Милость герцог Сентенел, что сказать ему? Прайм скривил губы, принадлежность Джека к чете Праймов признавали единицы, вернее трое: сам Оптимус, его кузина Солос и отец Альфа Трион. Остальные представители знаменитой династии требовали, чтобы новый член семьи обращался к ним как к господам. — Ничего. — отчеканил Прайм и молча вышел, оставив Джека наедине с тишиной, юноша понимал, какой будет реакция его благодетеля на дурную новость. Спустившись по винтовой лестнице, он неохотно поприветствовал своего дядю и попросив вина сел на софу. — Я рад, что Вы, дорогой дядя, посетили мою скромную обитель. Усатый мужчина разразился хохотом, гаркнув служанке шевелиться побыстрее. Мужчина он был суровый, консервативный, даже жестокий. Верно, по мнению этого человека, любой аристократ должен был склонять голову при виде любого из семьи Прайм. Когда страна только строилась, огромное влияние на ее развитие и суверенитет внес их прародитель Праймус. Оптимус чем-то напоминал своего далёкого предка. По устойчивому мнению, дедушки Амульгамуса — Оптимус был реинкарнацией великого Праймуса. В свое время этот мальчишка был любимчиком Сентенела среди остальных племянников и даже собственных детей, но со временем, когда Оптимус наконец обрёл свое «Я» аристократа, стал видеть в нем угрозу. — Мой дорогой, я ненадолго, заскочил пока ездил по делам семьи. Не буду тратить время на формальности и сразу начну. — Это стало благословением для молодого герцора, терять скоротечные минуты было нельзя. Нужно было решить, что делать с растущими убытками компании, а не развлекать высокомерного дядю. — Всех интересует важный вопрос, — мужчина сделал большой глоток и недовольно посмотрел на племянника — когда же, наконец ты женишься? Род Праймов должен продолжаться, и явно не абы с кем! Теперь герцогу стало ясно, на что он тратит драгоценное время… семья снова собирается устроить смотрины. — Род Праймов продолжается через меня, дорогой дядя, через мои деяния и славу. — не меняя строгой позы Оптимус продолжил — а мой дух сейчас перенимает мой сын, не понимаю, о каком продолжении ещё идёт речь? — выгнув бровь, уставился он на цыкающего мужчину Сентенел был не просто дворянином, он был ожившим образом «человека из высшего общества», который в бедных районах представляется в сказках на ночь образом зла, ведь родители рассказывают своим детям то, что видят сами. Злой, высокомерный, считающий себя высшей формой человека. — То убожество, что ты привел в свой дом — не часть семьи и уж точно, не продолжение тебя. Все твои кузены и кузины уже прекрасно живут в браке, с подобными себе, представителями аристократии, а ты как осел в коннице. Ходить-то ходишь, а в скачках не участвуешь. Осел…вот как ты считаешь «Дорогой дядя» Помотав головой, Оптимус старался подавить в себе злобу на неприятного родственника, чтобы не тратить силы. — Я уже ответил на Ваш вопрос дядя, мое мнение останется прежним, — он сделал глоток вина и молился, чтобы Сентенел уже просто ушел — я не собираюсь жениться, в этом мире слишком много вопросов, ответы на которые необходимо найти и дать людям. Мой долг, как аристократа, из такой благородной семьи сделать больше остальных, чтобы не омрачить знаменитое имя. — Вывести из разговора на неприятную тему любого из Праймов можно было легким напоминанием об обязанностях аристократии, тогда они все, словно чайки налетали на добычу и старались доказать, что делают больше остальных. Через какое-то время, дверь за усатым рыжеватым мужчиной наконец захлопнулась, и молодой дворянин мог наконец спокойно выдохнуть. Только буркнув Элите — вечно ошивающейся около него служанке, чтобы та подала обед в его кабинет. Дядя занял слишком много времени. Джек тихо появился в проеме кабинета, когда обед был готов. Он принес вернуть одну из книг по юриспруденции которую брал ранее, юноша вовсю готовился к становлению судьёй. Благо, новое положение, дарованное ему одним из самых влиятельных людей — позволяло это осуществить. — Оптимус, — тихо позвал он своего благодетеля, молодой мужчина без лишних слов оторвался от своих бумаг и чашки кофе — я хотел спросить, приходило ли приглашение на бал барона Балкхеда? Леди Мико отправила мне его в личном письме, поэтому я решил уточнить Прайм несколько секунд растеряно осматривал набросанные на столе бумаги, не потерял ли он где-то среди них приглашение от своего близкого друга, но ничего не нашел. — Кажется, не получал, — даже как-то простовато ответил герцог, пожав плечами — возможно, леди Мико отправила тебе раньше всех, всё-таки уверен, что она одна из организаторов. Барон проникся ее жизнерадостностью и неизмеримой энергией, последовав примеру своего давнего друга взял под крыло эти несносную особу. Брюнет кивнул и уже выйдя из кабинета столкнулся с бесшумным призраком, за дверью словно караульный ждала Элита, она не собиралась подслушивать, но раз выдалась возможность, девушка не могла её упустить. За разговором Праймов в гостиной она тоже пристально следила, вслушиваясь в каждое слово ее несбыточной мечты Его речи про обязанности, про дух и про женитьбу она впитывала как проповедь в церкви и никогда не пропускала. — Элита? — удивленно шепнул Джек, не ожидая, что их подслушивают. — Давно ты тут стоишь? — Нет, сир — Девушка подняла повыше конверт, и сделала шаг вперёд — у меня телеграмма для Его Милости — Элита была ярой поклонницей Оптимуса, но отдавала должное мыслям Сентенела. Такой благородный человек, сам Оптимус Прайм, подобрал этого замухрышку и пустил в семью… я больше трех лет работаю в этом поместье, а на меня он даже лишний раз взгляд не поднимает… Девушка спокойно вошла в кабинет, соблюла все правила этикета и даже не секунду представила себя не прислугой, а гостьей. Но тут же покинула мир грез, когда Прайм протянул руку, и телеграмма легла на его ладонь. Сообщение ему отправил Смоукскрин — барон, занимающийся производством разного вида транспорта, у него уже было несколько небольших фабрик. Это было человек живший мыслями об увеличении своего капитала и расширении границы уже созданного. На данный момент он разрабатывал симбиоз кареты и велосипеда с применением парового двигателя, и каждым новым успехом в изготовлении какой-нибудь детали счастливо делился с другом в телеграмме. Рассказ об удачно созданном подшипнике его порадовала, что он даже забыл, о тратах на восстановление нескольких судов дальнего плавания которые выходили за предусмотренный для них бюджет. Возможно, стоило рассмотреть возможность перехода на дирижабли или паровые шары… Ближе к вечеру молодой господин снова увидел Элиту, девушка подошла к столу аккуратно, не постучавшись перед этим, поставила поднос на журнальный столик и удалилась. Наконец-то, до нее дошло… Закончив с бумагами Оптимус только тогда осознал, что наступило утро… Решив наконец отдохнуть, он открыл двери кабинета и тут же услышал какой-то шум в гостиной. Слуги окружили пожилую даму, которая несмотря на свой преклонный возраст звонко щебетала о чем-то, активно жестикулируя. — Хромия! — воодушевленно вскрикнул герцог и поспешил спуститься с лестницы наспех заплетая длинные пряди — Вот это, по-настоящему, доброе утро, — расплылся тот в доброй улыбке не замечая удивленных вокруг слуг, Элиты в том числе. Девушка не скрывая своего изумления перевела взгляд с Хромии на Прайма и обратно, укладывая в голове, что этот мужчина способен на такие искренне добродушные эмоции — как я рад тебя видеть, что привело тебя сюда в такой ранний час? Женщина, покинув собеседников, поклонилась молодому господину протягивая свои сухие закостенелые руки, которые он радушно принял. Они обнялись как добрые друзья и тут же женщина, сложив длинные пальцы герцога в своих холодных ладонях опустила почтенно голову. — Ох, Ваша милость…простите мою дерзость и внезапный визит, — женщина посильнее сжала его руку — но пришла я к Вам как к последней надежде. — Что произошло? Не томи, присаживайся, расскажи, как есть — он указал на софу и велел прислуге налить чай гостье — После Вашего ухода из родительского дома, я долго беспокоилась, все ли с Вами хорошо, как живётся Вам… но когда слышала про то, что милорд стал очень уважаемым и достойным человеком, у меня спал груз с плеч, и тогда же, я поняла, что Вы прекрасно справляетесь и без моей помощи… — чашка практически моментально оказалась перед ней и женщина промочив горло теплым напитком продолжила — я верой и правдой служила в домах Ваших родственников, но увы нигде мне не было спокойно, а вчера ночью герцог Родимус Прайм выставил меня из своего поместья — тут у Оптимуса перехватило дыхание, Какая наглость! Какой цинизм! Хромия уже десятки лет воспитывает детей нашей семьи, и ее на улицу? Он кипел внутри, и старушка знала об этом, виновато опустив глаза продолжила — Знаю, мы давно не встречались, и Вы человек любящий уединение, но могу ли я работать в этом доме? — Что за вздор! — Тут же фыркнул Прайм и запустил руку в отросшие волосы — Оставайся как моя гостья, ты уже не в том возрасте, чтоб тарелки намывать и хлопотать над рубашками, хвала прогрессу с этим справляются приборы. — Женщина разразилась хохотом, будто мгновенье назад ее сердце не пропустило удар от хозяйского «Вздор», но оставаться в семье аристократа гостем она тоже не могла, поэтому все же попросила дать ей работу, хотя бы мизерную. Постукивая пальцем по чашке, он одобрительно кивнул. С этого утра Хромия стала его личной гувернанткой, собеседницей и наставницей какой была всегда. На этом они и порешали.