Безделушка

Компания «Playtime Co» переживала свои худшие времена. Продажи значительно падали, а количество судебных исков в сторону фирмы, вызванных последней неудачной партией игрушек, росло в геометрической прогрессии. Кофейный автомат издал краткий писк, оповещая Сойера о готовности напитка. Харли осторожно взял стакан за края, бросил в него ровно один кубик сахара и, выхватив из контейнера деревянную палочку, размешал напиток. Сахар быстро растворился в горячей жидкости, и Сойер сделал пробный глоток. Доза кофеина вносила в затуманенный рассудок капельку ясности. У него был план возвращения компании авторитета путём создания инновации — живых игрушек, способных не только привлекать клиентов, но и заменять рабочую силу в случае необходимости. Однако в процессе изучения любой области, особенно той, с которой человечеству еще не приходилось сталкиваться, невозможно избежать ошибок. Неудачи — часть двигателя прогресса. Они дают возможность анализировать методы, исключать или добавлять необходимые переменные и задают направление действий. Сойер это понимал. Вот только его начальство, судя по всему, не особо. Лейт назначил ему очередное совещание, где, без сомнений, снова будет попрекать его за «несоразмерную трату ресурсов компании при полном отсутствии прогресса в исследованиях». Сколько бы Харли не пытался убедить Пьера и Риттермана в необходимости совершения ошибок, его не слышали. Компании нужно было решение проблемы, здесь и сейчас. Лейт вместе с Эдвардом с пугающей регулярностью «деликатно» напоминали ему о вполне реальной перспективе увольнения, если он не сможет предоставить хотя бы какие-то обнадёживающие результаты. Сойер зашел в лифт, все еще держа в руке недопитый двойной эспрессо. Выбрав нужный этаж, он неуклюже облокотился об стену. Многодневный недосып негативно сказывался на его физическом состоянии; мигрень пульсирующей болью отдавалась в висках, вынуждая Харли мысленно поставить галочку в пункте «избавиться от головной боли любой ценой». Ничто не должно было отвлекать его от исследований. Лифт с характерным звуком начал закрывать двери, и этот процесс показался перегруженному мозгу Сойера мучительно долгим. Ровно до того момента, пока в узкую щель между створками внезапно не влезла чужая рука, блокируя их дальнейшее смыкание и пугая доктора до чертиков. Он подавился кофе от неожиданности и чуть ли не отскочил в противоположную от дверей сторону, схватившись свободной рукой за поручень у стены. Едва не пролив чай, в лифт втискивается сотрудник и встает в дальнем от Сойера углу, прежде чем доктор бросает на того раздражённый взгляд. Парень приветливо улыбается Харли, и эта приторная дружелюбность заставляет учёного стиснуть зубы. Он выпрямляется, по привычке проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, и пристально смотрит на сотрудника напротив, пока тот неловко не отводит взгляд, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Сойер хмурится, делает глоток кофе и осматривает парня с ног до головы. Тот выглядит молодым, слишком здоровым и слишком амбициозным для этого места. Его образ не вписывается в картину фабрики и не имеет ничего общего с типажом людей, которых можно было бы представить как «типичных заводских работяг». Сойер когда-то тоже был таким — молодым, с амбициями и желанием изменить мир. И где он сейчас? С дипломом нейрохирурга на руках, торчит на жалкой фабрике по производству игрушек. Терпит упрёки и мирится с критикой людей, которые ни черта не смыслят в его работе и не способны думать шире. Вынужден общаться с недалекими коллегами, ведь проводить исследования в одиночку ему не позволяет начальство. «Ох, Харли, мы не можем позволить пустить все на самотек и дать тебе полный контроль над экспериментами!» Чушь. Можно подумать, он уже не выполняет большую часть работы. Сойер уверен, что все неудачи, которые преследуют его в проведении экспериментов, напрямую связаны с некомпетентностью окружающих. Из-за собственной ограниченности они не способны постичь глубину его идей и постоянно заставляют держаться в рамках «разумного». Но как добиться высшей цели без потерь? Лифт останавливается, двери медленно разъезжаются, и молодой сотрудник почти выскакивает наружу, оставляя Сойера в растерянности. Тот тяжело вздыхает, выходит следом и направляется в сторону санузла. Харли подходит к раковине с зеркалом, по дороге выбрасывая смятый бумажный стаканчик в урну. Он снимает очки и кладет их рядом с собой. Отражение, мягко говоря, не радует: выглядит он плохо, но признать это — удар по самолюбию. Он моет руки, привычным движением укладывает волосы назад и ополаскивает лицо холодной водой, надеясь хоть немного освежиться. Затем вытирается бумажным полотенцем, отправляет его в мусорку, надевает очки и снова смотрит на себя в зеркало. Изменения едва различимы. — Держи себя в руках, Харли, — мысленно напоминает он себе. Мужчина выходит в коридор и направляется к кабинету Пьера. Вокруг снуют сотрудники, и Сойер готов поклясться: будь у них такая возможность, при виде доктора они бы карабкались на стены, лишь бы избежать зрительного контакта и его язвительных замечаний. От этой мысли он тихо хмыкает. Положительной репутацией он никогда не пользовался. Скорее наоборот, большинство описало бы его как нелюдимого, замкнутого человека, вечно недовольно ворчащего на коллег. Что ж, не его вина, что окружающие действительно ведут себя как полные недоумки. Он всего лишь называет вещи своими именами. Разумеется, не все коллеги вызывали у него кипящую ненависть. Были те, кого он на дух не переносил, но встречались и люди, к которым Харли относился терпимее, и с ними он даже мог перекинуться парой слов на темы, не относящиеся к работе. К примеру, Джессика Ньюман, работавшая под его руководством. Сойер работал с ней достаточно, чтобы проникнуться некой симпатией. К тому же, она редко разочаровывала, а он это ценил. Кабинет Лейта приближается с каждым шагом, и учёный мысленно готовится к неизбежной гневной тираде. Остановившись у двери, он поправляет галстук, аккуратно одёргивает манжеты рубашки — скорее по привычке — делает глубокий вдох, тянется к дверной ручке и…получает сокрушительный удар распахнувшейся дверью прямо в нос. Мужчина ошеломлённо отшатывается, хватаясь за лицо и громко выругавшись. В дверном проёме появляется чьё-то удивлённое лицо. Сквозь застилающую глаза пелену Сойер узнаёт того самого сотрудника, которого видел в лифте всего несколько минут назад. Внутри закипает ярость. — Какого чёрта ты творишь, мерзавец?! Харли в пару шагов преодолевает расстояние, хватает парня за грудки и с такой силой сжимает ткань его униформы, что она едва не трещит под пальцами. Он готов задушить эту крысу собственными руками. Сотрудник сжимается и в панике хватает Сойера за запястья, пытаясь ослабить хватку, однако учёный лишь злобно скалится, опасно приближая своё лицо к чужому. — Ты ведь специально, да?! Решил испортить мне жизнь своим жалким существованием?! — мужчина буквально сочится ядом, нависая над ним. — О, если бы ты только знал, что я способен сделать с таким некомпетентным и безответственным работником, как ты… Сойера буквально отрывают от парня, и он тяжело дышит, пытаясь утихомирить выходящий избыток эмоций. — Довольно, доктор Сойер. Вы демонстрируете себя не с самой выгодной стороны перед новыми сотрудниками нашей компании, — Лейт Пьер неторопливо помешивает ложкой чёрный чай и мягко улыбается учёному, хотя за этой улыбкой скрывается власть, с которой Харли уже давно вынужден мириться. — Чёрт возьми, Лейт, ты вообще читаешь резюме людей, которых принимаешь на работу?! Или принципиально набираешь всякий сброд, лишь бы обошлось подешевле?! — Сойер яростно косится на сотрудника, которого считает виноватым, и тот поспешно выскальзывает из кабинета, напоследок смущённо улыбнувшись Пьеру. — От него один вред, он только всё вокруг портит! — Он хороший парень, Харли. И за ту неделю, что он у нас работает, я не заметил за ним ни одной серьёзной ошибки. — Пьер складывает пальцы в замок, опирается локтями на стол и укладывает на них подбородок. Имей Сойер пистолет, Лейт в ту же секунду оказался бы застрелен прямо в своём абсурдно дорогом кожаном кресле. — Он едва не размозжил мне нос этой проклятой дверью. — Ну полно тебе, Харли. Уж ты-то должен понимать, что порой промахи случаются, — в разговор неожиданно вмешался Эдди Риттерман, будто материализовавшийся в кабинете из ниоткуда. Сойер с трудом подавил желание наброситься на него с кулаками и лишь устало выдохнул. — К слову о неудачах… Есть ли какие-нибудь новости, дорогой доктор? — К сожалению, у меня нет ничего, что вы могли бы счесть удовлетворительным результатом, — Харли стиснул челюсть, буквально выдавливая из себя слова. — Какая досада… Действительно досада. Понимаете ли, доктор Сойер, — Риттерман сцепил руки за спиной и неторопливо прошёлся по кабинету, задумчиво глядя в пол. — Ресурсы фабрики, увы, весьма… ограничены. И если в этих условиях вы не способны создать нечто, что могло бы положительно повлиять на будущее нашей компании… Боюсь, нам придётся расстаться. Он остановился напротив учёного, развёл руки в стороны, повернулся к Харли лицом и ухмыльнулся. У Сойера возникло сильное желание выбить ему пару зубов — лишь бы стереть эту мерзкую ухмылку с лица и выплеснуть остатки злости, накопившейся за утро. — Ну-ну, мистер Риттерман, не стоит так спешить с выводами, — Лейт спешит смягчить назревающий конфликт. Как любезно с его стороны, учитывая, что именно он, по сути, и стал причиной этого разговора. — Доктор Сойер заслуживает ещё один шанс. Ну разумеется. Теперь с ним будут разговаривать так, будто это они делают ему великое одолжение, позволяя проявить себя. Словно без их милости Харли ни на что не способен и вскоре закончит где-нибудь в придорожной канаве. — Мистер Сойер, полагаю, времени до конца следующей недели вам хватит, чтобы порадовать нас результатами, — Пьер пересёк кабинет, подошёл к учёному и добродушно похлопал его по плечу. — Не переутомляйтесь, но помните: перерывы дольше десяти минут — непозволительная роскошь! Лейт хохочет, Эдди прожигает Харли насмешливым взглядом, а сам Сойер тем временем всерьёз размышляет о том, как бы взорвать эту фабрику к чёртовой бабушке. — Как великодушно с вашей стороны, — протянул Сойер, криво усмехнувшись. Он поправил рукав, словно стряхивая с себя сам факт этого разговора. — Постараюсь не разочаровать…снова. Его взгляд на мгновение задержался на Риттермане, прежде чем он на пятках развернулся и вышел, оставляя за собой тяжёлую, почти осязаемую тишину.