Часть 14
31 марта 2026 г., 07:07
«Оно шевелится!» или Великая Паника Шестого Отряда
Прошло еще несколько недель. Сад Кучики теперь напоминал не элитное кладбище, а фермерское хозяйство: подсолнухи вымахали в рост человека, закрывая обзор патрульным, а Ичиго чувствовал себя так, будто проглотил футбольный мяч, который внезапно решил, что он — центр Вселенной.
Бьякуя за это время превратился в ходячее пособие по паранойе. Он перестал посещать собрания капитанов лично, отправляя вместо себя несчастного Ренджи, а сам проводил дни, сидя на веранде и делая вид, что читает свитки, хотя на самом деле он не сводил глаз с Ичиго.
— Бьякуя, хватит на меня пялиться, — пробурчал Ичиго, пытаясь устроиться поудобнее на груде подушек. — У меня от твоего взгляда дырка в затылке прогорит.
— Я слежу за твоим дыханием, — ровно ответил Бьякуя. — Унохана сказала, что на этом этапе возможна одышка. Тебе нужно больше кислорода.
— Мне нужно, чтобы ты отстал! — Ичиго потянулся за тарелкой с персиками, и в этот момент...
Он замер. Его глаза расширились, а рука с персиком зависла в воздухе. Внутри, чуть ниже ребер, что-то отчетливо и сильно... толкнуло. Это не было похоже на пульсацию реацу или бурчание в животе. Это был четкий, целенаправленный удар «изнутри».
— Б-бьякуя... — голос Ичиго дрогнул. — Там... там кто-то есть.
Бьякуя в мгновение ока оказался рядом. Его лицо, обычно бледное, стало еще белее.
— Что случилось? Боль? Схватка? Бакудо №4: Хайнава?! — он уже начал сплетать пальцы для заклинания, сам не понимая зачем.
— Да какое Бакудо, придурок! — Ичиго схватил его за руку и с силой прижал его ладонь к своему животу. — Чувствуешь?
Бьякуя замер. Секунда, две... И тут под его ладонью раздался еще один «бум». Маленький наследник клана Кучики явно унаследовал характер отца-шинигами и прямо сейчас отрабатывал технику удара ногой.
То, что произошло дальше, Ичиго запомнил на всю жизнь. Бьякуя Кучики — человек, который не дрогнул перед армией пустых и выжил после встречи с Айзеном — побледнел, пошатнулся и медленно осел на татами, не отнимая руки от живота супруга.
— Он... он живой, — прошептал Бьякуя таким тоном, будто только что открыл секрет мироздания. — Он дерется. Ичиго, он пытается пробить путь наружу.
— Да не наружу он пытается, ему просто места мало! — Ичиго нервно хохотнул, хотя у самого на глазах выступили слезы. — Слышь, ты, мелкий... полегче там. У папаши сейчас инфаркт случится.
Диета из Руконгая и Гитара Хисаги
К вечеру паника Бьякуи сменилась гиперактивностью. Он вызвал Ренджи.
— Абараи! Срочно найди Унохану. И приведи Хисаги. И... достань мне те арбузы, о которых Ичиго заикался на прошлой неделе.
— Капитан, сейчас не сезон арбузов! — взмолился Ренджи. — И зачем вам Хисаги? Он же редактор газеты, а не акушер!
— Ичиго сказал, что ему скучно, — отрезал Бьякуя, поправляя свой голубой шарф, который теперь выглядел на нем как знамя боевой готовности. — Хисаги играет на гитаре. Пусть играет под окнами. Музыка успокаивает плод.
Через час под окнами поместья развернулась сюрреалистичная картина. Сюхэй Хисаги, красный от смущения, сидел на траве с гитарой и тихо бренчал что-то из классики, стараясь не смотреть на патрули. Ренджи бегал по Руконгаю в поисках арбузов. А Бьякуя... Бьякуя сидел у ног Ичиго и читал вслух «Историю тринадцати отрядов», делая паузы, чтобы погладить живот супруга всякий раз, когда тот начинал «брыкаться».
— Бьякуя, это перебор, — вздохнул Ичиго, лениво пережевывая персик. — Хисаги сейчас умрет от стыда, а ты читаешь мне про налоговую реформу Сейрейтея пятисотлетней давности. Мелкому это неинтересно!
— Образование должно начинаться в утробе, — безапелляционно заявил Бьякуя.
В этот момент на веранду ввалился Кенпачи Зараки, учуявший «движуху».
— Эй! — рявкнул он, игнорируя попытки охраны его остановить. — Слышал, у тебя там кто-то дерется внутри? Клубничка, когда он вылезет, я буду первым, кто вызовет его на бой!
Бьякуя медленно поднялся. Его реацу взвилась вверх, снося пару подсолнухов.
— Зараки. Уходи. Пока я не сделал из твоего лейтенанта украшение для своего сада.
— О-о-о, — Кенпачи осклабился. — Смотрите-ка, папочка занервничал! Ладно, ладно, не кипятись. Я просто пришел сказать, что если пацан будет бить так же сильно, как его отец, из него выйдет толк!
Когда Зараки ушел, Ичиго посмотрел на Бьякую. Тот выглядел... измотанным. Вся эта одержимость защитой выжимала из него силы.
— Эй, индюк, — позвал Ичиго, протягивая руку. — Иди сюда.
Бьякуя сел рядом, и Ичиго прислонился к нему, пряча лицо в складках его хаори.
— Всё будет нормально. Ты его защитишь. И меня защитишь. Перестань так трястись, а то мелкий подумает, что его отец — истеричка.
Бьякуя обнял его, осторожно, словно Ичиго был сделан из тончайшего стекла.
— Я просто... я никогда не чувствовал ничего подобного, Ичиго. Эта жизнь внутри тебя... она ярче, чем моё Сенбонзакура. Я не позволю ничему причинить вам вред.
Ичиго улыбнулся, засыпая под мерное бренчание гитары Хисаги. Впереди было еще много месяцев, капризов и странных желаний, но сейчас, в тишине сада Кучики, под защитой самого гордого Альфы Сейрейтея, ему впервые было по-настоящему спокойно.
