Лепестки Сакуры на Стали

Гнездо для Короля и вопли Белого ​На следующее утро светящийся эффект от арбуза Маюри почти сошел на нет, оставив после себя лишь легкое мерцание кожи Ичиго и его жуткую тягу к «обустройству территории». Гормоны омеги окончательно подавили здравый смысл. ​Бьякуя, вернувшись с короткого совещания, замер на пороге спальни. Его идеальная, выверенная до миллиметра комната выглядела так, будто в ней взорвался склад текстиля. Посреди футона Ичиго соорудил нечто среднее между крепостью и берлогой. Там были все подушки из дома, три одеяла и — что заставило сердце Бьякуи пропустить удар — все его парадные капитанские хаори, аккуратно выложенные по кругу. ​Сам Ичиго сидел в центре этого хаоса, закутанный в тот самый голубой шарф, и сосредоточенно обнюхивал воротник очередного хаори Бьякуи, которое он только что стащил из шкафа. ​— Ичиго... — тихо позвал Бьякуя, не решаясь войти в «зону поражения». — Что ты делаешь с моей формой? ​— Тсс! — Ичиго поднял на него взгляд. Его глаза на мгновение сверкнули не золотом, а опасным желтым огнем. — Тут пахнет неправильно. Твоего запаха мало. Мелкий беспокоится. Мне нужно больше твоих вещей, Бьякуя. Дай мне тот белый пояс. Живо. ​Бьякуя, который обычно карал за порчу формы смертью, послушно развязал пояс и протянул его супругу. — Тебе не кажется, что здесь... тесновато? ​— Тебе кажется! — огрызнулся Ичиго, зарываясь носом в шелк. — И вообще, уйди, ты мешаешь мне укладывать рукава! ​Но внутри Ичиго в этот момент бушевала совсем другая буря. В его внутреннем мире, среди затопленных небоскребов, на верхушке самого высокого здания сидел Хичиго, подбрасывая в руке призрачную копию Зангетсу. Его лицо исказила гримаса высшего отвращения. ​— Эй, Хозяин! — пронзительный, скрежещущий голос Пустого эхом разнесся в голове Ичиго. — Ты что творишь, придурок?! Ты посмотри на себя! Великий шинигами, победитель Айзена, сидит в куче тряпок и нюхает шмотки этого набриолиненного индюка! Тебе самому не тошно?! ​— Заткнись, Белый! — мысленно рявкнул Ичиго, пытаясь поудобнее уложить подушку. — Это не я, это инстинкты! ​— Инстинкты?! — Хичиго расхохотался, спрыгивая с крыши и зависая в воздухе вниз головой перед внутренним взором Ичиго. — Ты превращаешься в домашнюю наседку! А этот мелкий внутри... я чувствую его. Он тянет мою реацу! Если он родится таким же помешанным на правилах, как этот Кучики, я лично вылезу и откушу ему ухо! Нам нужно сражаться, Хозяин! Нам нужна кровь, адреналин, а не запах кондиционера для белья на хаори Альфы! ​— Он не «мелкий», он мой сын! — Ичиго так сильно сжал в руках хаори Бьякуи, что ткань жалобно хрустнула. — И если ты его тронешь, я затоплю этот мир так, что ты там на дне пузыри пускать будешь! ​— О-о-о, какие мы грозные, — Хичиго оскалился в своей безумной улыбке. — Но признай, тебе нравится, когда этот аристократ тебя обнимает. Тебе нравится, как он рычит на каждого, кто к тебе приближается. Ты становишься слабым, Ичиго. Ты позволяешь ему владеть собой. ​Ичиго в реальности внезапно замер. Его дыхание сбилось. Бьякуя, почувствовав резкое изменение в реацу супруга — всплеск темной, холодной силы Пустого — мгновенно оказался рядом, наплевав на границы «гнезда». ​— Ичиго? Твои глаза... — Бьякуя схватил его за плечи, заглядывая в лицо. Левый глаз Ичиго на секунду стал черным с желтым зрачком. ​— Он... он орет на меня, — прошептал Ичиго, прижимаясь лбом к груди Бьякуи. — Белый в ярости. Он говорит, что я стал слабым. Что я... превратился в бабу. ​Бьякуя потемнел в лице. Его реацу Альфы, тяжелая и властная, окутала Ичиго защитным коконом, буквально выдавливая влияние Пустого обратно в подсознание. — Ты не слабый, — чеканя каждое слово, произнес Бьякуя. — Ты носишь жизнь. И если твой внутренний монстр этого не понимает, я найду способ заставить его замолчать. Ты мой супруг. И это «гнездо»... оно идеально. ​Хичиго внутри Ичиго обиженно фыркнул и скрылся в тени небоскребов. — Ладно, Хозяин. Наслаждайся своим шелком. Но когда этот мелкий начнет пинаться так, что у тебя искры из глаз полетят — не зови меня на помощь. Я буду занят тем, что буду ржать над твоим «счастливым материнством». ​Ичиго выдохнул, чувствуя, как тьма отступает. Он посмотрел на Бьякую, который сидел посреди развороченного гардероба, и вдруг осознал, как нелепо они выглядят. — Бьякуя... я только что испортил твое парадное хаори. И второе тоже. И, кажется, я высморкался в твой пояс. ​Бьякуя посмотрел на свои бесценные вещи, превращенные в подстилку, а затем на виноватое лицо Ичиго. — Это всего лишь ткань, — ответил он, осторожно ложась рядом и затягивая Ичиго в кольцо своих рук. — У меня есть еще десять. А ты у меня один. Спи, Клубничка. И если Белый снова начнет выступать — просто скажи мне. Я прикажу Маюри разработать успокоительное для Пустых. ​— Только не Маюри! — в ужасе воскликнул Ичиго, засыпая под мерный стук сердца Бьякуи.