Теорема пустоты.

Неделю спустя. Малфой-мэнор. Гермиона стояла перед воротами и пыталась унять дрожь в коленях. Последний раз она была здесь три года назад. Тогда её тащили Пожиратели, связанную, униженную, готовую к смерти. Тогда здесь пытали её друзей. Тогда Беллатриса вырезала на её руке слово «Грязнокровка». — Ты дрожишь, — тихо сказал Драко, подходя сзади. — Здесь... столько воспоминаний. — Я знаю. Поэтому мы и пришли. Чтобы ты увидела это место другим. Моим. Он взял её за руку. Тепло его ладони немного успокоило. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила она. — Вернуться сюда после всего? — Это мой дом, Гермиона. И я хочу, чтобы он стал твоим тоже. Хотя бы наполовину. Она посмотрела на него. В его серых глазах не было страха — только решимость и что-то очень похожее на надежду. — Тогда идём. --- Внутри поместье изменилось. Исчезла мрачная готическая атмосфера, которая царила здесь при Люциусе. Стены стали светлее, окна больше, а мебель — проще и уютнее. Работали маггловские лампы (Драко настоял), и в комнатах было тепло и светло. — Ты всё переделал, — удивилась Гермиона. — Я хотел стереть прошлое, — признался Драко. — Убрать всё, что напоминало об отце, о Темном Лорде, о тех ужасах, что здесь творились. Но потом понял — нельзя стереть. Можно только изменить. Они прошли в гостиную. Гермиона замерла на пороге. На стене висел портрет. Большой, в тяжёлой раме. Нарцисса Малфой смотрела с холста — живая, красивая, с той самой мягкой улыбкой, которую Драко так любил. — Я заказал его у лучшего художника, — тихо сказал Драко. — По памяти. По фотографиям. Чтобы она всегда была здесь. Чтобы я мог с ней говорить. Он подошёл к портрету и коснулся рамы. — Мама, это Гермиона. Та, о которой я тебе рассказывал. — Какая красивая девушка, — раздался голос с портрета. Гермиона вздрогнула. Нарцисса смотрела прямо на неё — и улыбалась. — Здравствуйте, миссис Малфой, — выдавила она. — Здравствуй, дорогая. Драко столько о тебе рассказывал. Спасибо, что спасла моего мальчика. — Я... я не одна спасала. Мы спасали друг друга. — Тем ценнее, — кивнула Нарцисса. — Береги его, Гермиона. Он хрупкий, хоть и не показывает. — Мама! — возмутился Драко. — Правда глаза колет, сынок. Гермиона рассмеялась — нервно, но искренне. Портретная Нарцисса оказалась точной копией живой — такая же властная, но с мягкостью, которую она прятала за аристократическими манерами. --- Они гуляли по саду. Осенний Малфой-мэнор оказался удивительно красивым. Золотые листья устилали дорожки, павлины важно расхаживали по газонам, а в воздухе пахло сыростью и увяданием — той особой осенней грустью, которая бывает только в старых английских усадьбах. — Здесь хорошо, — призналась Гермиона. — Совсем не так, как я помню. — Потому что тогда ты была здесь пленницей, — ответил Драко. — А сейчас — гостья. Самая дорогая гостья. Они остановились у старого дуба. Драко прислонился к стволу и посмотрел на неё. — Я хочу кое-что тебе показать. — Что? Он достал из кармана маленькую коробочку. Чёрный бархат, старая, потёртая. — Это принадлежало моей матери, — сказал он, открывая. — Кольцо Малфоев. Передаётся по наследству старшему сыну, чтобы тот подарил его своей невесте. Гермиона замерла. В коробочке лежало кольцо — тонкое, серебряное, с небольшим изумрудом. Простое, но изящное. Не пафосное, каким могло бы быть кольцо древнего рода, а очень личное, тёплое. — Драко... — прошептала она. — Я не делаю предложения, — быстро сказал он. — Пока. Я знаю, что мы вместе всего ничего, что нам нужно привыкнуть, что у тебя родители, у меня — репутация... Всё это я знаю. Он взял её руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально — будто всегда там было. — Но я хочу, чтобы ты знала, — продолжил он. — Я хочу будущее с тобой. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день. Я хочу, чтобы ты стала частью этого дома, этой семьи, этой дурацкой аристократической истории. Не сейчас. Когда будешь готова. Но знай — я готов ждать сколько угодно. Гермиона смотрела на кольцо. На изумруд, играющий в лучах бледного ноябрьского солнца. На его руку, всё ещё сжимающую её пальцы. — Ты сумасшедший, — выдохнула она. — Знаю. — Мы знакомы меньше трёх месяцев. — Я считаю каждый день. — У меня куча травм, проблем с доверием и кошмары по ночам. — У меня тоже. Будем видеть одинаковые сны. Она рассмеялась. Сквозь слёзы. — Я люблю тебя, Драко Малфой. И это, наверное, самое безумное, что случалось в моей жизни. — А я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. И это самое лучшее, что случалось в моей. Он поцеловал её. Под старым дубом, в саду, где когда-то его предки принимали королей и вершили судьбы магической Британии. А теперь здесь стоял последний из Малфоев и целовал девушку, которую когда-то называл грязнокровкой. Времена меняются. Люди меняются. И это прекрасно. --- Вечером они вернулись в Лондон. Родители Гермионы уже уехали — миссис Грейнджер обещала вернуться на Рождество, а мистер Грейнджер всё никак не мог поверить, что его дочь встречается с потомственным аристократом-волшебником. — Он хотя бы приличный человек? — спросил он на прощание. — Пап, он спас мир. Дважды. — Это не ответ. — Да, пап. Он приличный. Самый приличный из всех, кого я знаю. Мистер Грейнджер вздохнул, но спорить не стал. --- В квартире их ждал сюрприз. Гарри сидел на диване с бутылкой огневиски и мрачным выражением лица. — Гарри? — удивилась Гермиона. — Ты чего здесь? — Жду вас, — буркнул он. — Разговор есть. Драко и Гермиона переглянулись. — Что случилось? — спросила она, садясь рядом. Гарри помолчал. Потом достал из кармана письмо — официальное, с печатью Министерства. — Меня повышают, — сказал он. — Глава Департамента магического правопорядка. — Это же отлично! — обрадовалась Гермиона. — Не отлично, — перебил Гарри. — Потому что вместе с повышением пришло требование. Они хотят, чтобы я дал показания против всех, кто сотрудничал с Волдемортом. Всех, кто не сидел в Азкабане, но был замешан. Драко напрягся. — И кого именно? — Ты знаешь кого, Малфой. Твоего отца уже нет в живых. Но есть другие. Те, кто покупал прощение молчанием. Те, кто откупился деньгами. Министерство хочет чистки. — А ты? — тихо спросила Гермиона. — Ты согласился? Гарри посмотрел на неё. В его зелёных глазах плескалась боль. — Я не знаю, — признался он. — С одной стороны, эти люди должны ответить. С другой... война кончилась. Пустота побеждена. Начинать новую охоту на ведьм сейчас — значит разрушить всё, что мы построили. Он перевёл взгляд на Драко. — Твой отец отдал жизнь, чтобы спасти нас. Я видел это своими глазами. Он искупил. А если я начну давать показания, начнут копать и под тебя. Под твою семью. Под твоё имя. — Мне нечего скрывать, — жёстко сказал Драко. — Я был Пожирателем по принуждению. Я не убивал. Я помогал Аврорату после войны. — Это неважно, — вздохнул Гарри. — В нынешней атмосфере любой, кто носит фамилию Малфой, — враг. Если я начну процесс, тебя тоже приплетут. Не по делу, так для массовки. Гермиона сжала руку Драко. — Что ты решил? — спросила она Гарри. — Я решил тянуть время, — ответил он. — Сказал, что подумаю. Но тянуть бесконечно не получится. Мне нужно решение. И мне нужна ваша помощь. — Какая? — Мне нужно знать, готовы ли вы, — он посмотрел на них обоих, — бороться. Не за себя — за всех, кто хочет мира. За тех, кто ошибался, но искупил. За тех, кто хочет жить, а не мстить. Драко молчал. Гермиона чувствовала, как напряжены его мышцы. — Я готов, — наконец сказал он. — Но не один. С ней. — Я с тобой, — ответила Гермиона. — Куда бы ты ни пошёл. Гарри улыбнулся — устало, но благодарно. — Значит, будем бороться вместе. Опять. — Опять, — согласилась Гермиона. --- Ночью они лежали в постели, обнявшись, и смотрели в потолок. — Я боюсь, — признался Драко. — Не за себя. За тебя. Если начнётся травля, тебя тоже заденут. Будут говорить, что Грейнджер спуталась с Пожирателем. — Пусть говорят. — Ты потеряешь репутацию. Работу. Уважение. — Драко, — она повернулась к нему. — Посмотри на меня. Я потеряла родителей. Я потеряла лучшего друга. Я потеряла часть себя в этой чёртовой войне. Единственное, что я не потеряла — это ты. И я не отдам тебя ни за какую репутацию. Он прижал её к себе. — Ты невероятная. — Знаю. — И упрямая. — Тоже знаю. — И я тебя люблю. — Я тебя тоже, Драко Малфой. А теперь спи. Завтра новый день. И новые проблемы. — Оптимистично. — Реалистично. Он усмехнулся и поцеловал её в макушку. За окном начинался дождь — холодный, ноябрьский, лондонский. А в маленькой квартире на окраине города было тепло и уютно. Двое людей, прошедших через ад, лежали в обнимку и верили, что справятся. Потому что вместе они могли всё.