Теорема пустоты.

Малфой-мэнор. Месяц спустя после свадьбы. Жизнь вошла в мирное русло. Гермиона просыпалась каждое утро в объятиях Драко, завтракала в огромной столовой (которую они постепенно делали менее официальной и более уютной), а потом они расходились по делам — она в Министерство, он в родовое поместье, где шла реставрация. Вечерами они встречались. Гуляли по саду, читали вслух у камина, спорили о политике и магии. Иногда к ним приезжали гости — Гарри с Джинни, Невилл, даже Андромеда заглядывала. Всё было хорошо. Даже слишком. Гермиона, привыкшая к постоянной борьбе, начала подозревать, что за этим затишьем обязательно последует буря. — Ты слишком много думаешь, — сказал Драко однажды вечером, заметив её нахмуренный лоб. — Расслабься. — Не могу. Я всегда жду подвоха. — Подвоха нет. Мы счастливы. Привыкай. — А если это ненадолго? — Тогда мы проживём это счастье сполна. Но я почему-то уверен, что оно — навсегда. Она улыбнулась и поцеловала его. — Ты мой оптимист. — Ты мой реалист. Вместе мы идеальная пара. --- Идиллия рухнула через неделю. Вернее, не рухнула — дала трещину. Всё началось с письма. Обычного, без магии, без опознавательных знаков. Гермиона нашла его в своей сумке после рабочего дня. «Миссис Малфой. Вы думаете, что знаете своего мужа. Вы думаете, что его прошлое — это книга, которую вы прочитали от корки до корки. Но есть страницы, которые он скрывает даже от себя. Спросите его о 1998 годе. О том, что он делал после падения Темного Лорда. О том, чей крематорий горел в лесу три дня. Если осмелитесь. Доброжелатель» Гермиона перечитала письмо три раза. Потом сожгла магией, не оставив и следа. — Что-то случилось? — спросил Драко, когда она вышла из камина в гостиную. — Нет, — ответила она слишком быстро. — Всё в порядке. Он посмотрел на неё внимательно, но промолчал. --- Ночью она не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала. О чём он молчит? Что скрывает? И главное — почему она боится спросить? — Ты ворочаешься, — тихо сказал Драко. — Я знаю, ты не спишь. Рассказывай. Она вздохнула. — Сегодня пришло письмо. Анонимное. О тебе. Он напрягся, но голос остался ровным: — Что в нём было? — Что ты что-то скрываешь. О 1998 годе. О крематории в лесу. Драко молчал так долго, что Гермиона испугалась — не уснул ли он? Не сбежал ли? — Это правда, — наконец сказал он. — Я скрывал. Она села в кровати, сердце колотилось где-то в горле. — Что? Он тоже сел. В темноте его лица не было видно, только силуэт. — После войны, когда я помогал Аврорату искать тела Пожирателей, я нашёл не только отца. Я нашёл других. Много других. Тех, кто сгнил в лесах, не получив даже могилы. — И? — И я похоронил их. Всех. Не потому что они это заслужили, а потому что... потому что кто-то должен был. Потому что никто не заслуживает лежать в земле как мусор. Она молчала, переваривая. — Ты сжёг тела? — Да. В крематории, который устроил сам. В лесу. Три дня. Тридцать семь тел. Я читал над ними молитвы, которых не помнил, потому что никто другой не прочитал бы. — Зачем ты молчал? — Потому что это не делает мне чести. Я не герой. Я просто делал то, что считал правильным. И боялся, что если расскажу, меня начнут расспрашивать. Кого именно я хоронил. Не помогал ли я им при жизни. Не покрывал ли. — А ты покрывал? — Нет. Но некоторые из этих людей были моими друзьями. В детстве. До того, как всё рухнуло. И если бы начали копать... — Тебя бы обвинили в сочувствии. — Да. Гермиона помолчала. Потом взяла его за руку. — Ты сделал правильно. — Ты правда так думаешь? — Правда. Эти люди были чудовищами. Но они были людьми. И они заслужили покой. Как люди, а не как чудовища. Он прижался лбом к её плечу. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что решишь, что я скрываю что-то ужасное. — Я решила. Но не ушла. И не уйду. — Почему? — Потому что я знаю тебя. Настоящего. А не того, кем тебя пытаются выставить. Он поцеловал её руку. — Я люблю тебя, Гермиона Малфой. — Я люблю тебя, Драко Малфой. А теперь давай спать. Завтра мы найдём, кто пишет эти письма, и спросим с него лично. --- Поиски привели их в Лютный переулок. Старый знакомый Драко, торговавший информацией, за приличную сумму назвал имя: бывший слуга Малфоев, уволенный Люциусом за воровство. Он затаил обиду и теперь мстил семье, пытаясь разрушить брак последнего наследника. — Что будем делать? — спросила Гермиона. — Поговорим. Они нашли его в грязной ночлежке. Старик, опустившийся, злой, при виде Драко вжался в стену. — Не подходи! — закричал он. — Я всё расскажу! Всем расскажу! — Что расскажешь? — спокойно спросил Драко. — Что я хоронил мёртвых? Что я не дал им сгнить в лесу? Рассказывай. Это не преступление. — Ты... ты покрывал Пожирателей! — Я давал им последний приют. Как человек. Если это преступление — судите. Старик растерялся. Он ожидал страха, ожидал угроз, а получил спокойствие. — Зачем ты это делал? — вдруг спросила Гермиона. — Зачем писал письма? Чего хотел? — Мести, — выплюнул старик. — Ваш род уничтожил мою семью. Люциус выгнал меня, и моя жена умерла от голода. Я хотел, чтобы вы страдали так же. Драко посмотрел на него долгим взглядом. — Я не Люциус, — сказал он. — Я не отвечаю за его грехи. Но если тебе нужна помощь... я помогу. — Что? — старик не поверил. — Работа в Мэноре. Тебе есть где жить? Нет? Значит, будешь жить в прислуге. Будешь работать — будешь есть. Будешь молчать — будешь в безопасности. — Зачем тебе это? — Затем, что я устал от ненависти. Она разрушает. Я хочу строить. Старик долго смотрел на него. Потом вдруг заплакал. — Простите, — прошептал он. — Я не хотел... я просто... — Знаю, — перебил Драко. — Собирай вещи. Завтра жду в Мэноре. --- Они вышли из Лютного переулка под вечер. Гермиона молчала всю дорогу до дома. А когда они вошли в гостиную, вдруг остановилась и посмотрела на Драко так, будто видела впервые. — Ты удивительный, — сказала она. — Я просто устал от войны. — Нет. Ты — добрый. Настоящий. Не напоказ. Я всегда это знала, но сегодня... — Сегодня? — Сегодня я увидела это особенно ясно. Ты мог его уничтожить. Имел право. А ты дал ему шанс. — Он старик. У него никого нет. — Именно. И ты это увидел. Она подошла и обняла его. — Я так тебя люблю, Драко Малфой. — А я тебя. И знаешь что? — Что? — Мы справимся. Со всем. Потому что мы вместе. --- Ночью они лежали в постели, и Гермиона вдруг спросила: — Драко, а дети? Он замер. — Что — дети? — Ты хочешь детей? Повисла пауза. Длинная, тягучая. — Я... не знаю, — честно ответил он. — Я никогда не думал об этом. Моё детство было... не лучшим примером. — Я понимаю. Я тоже боюсь. — Чего? — Что не справлюсь. Что буду такой же занятой, как всегда, и не замечу, как они вырастут. Что повторю ошибки своих родителей. — Твои родители замечательные. — Они были замечательными, пока я не стёрла их память. А до этого... они тоже ошибались. Все ошибаются. Он повернулся к ней. — Гермиона. Если мы решимся... мы будем учиться вместе. Как и всему остальному. — Вместе? — Всегда вместе. Она улыбнулась в темноте. — Знаешь, я, кажется, начинаю верить, что у нас всё получится. — Обязательно получится. Потому что мы — мы. Он поцеловал её. И где-то в глубине Малфой-мэнора старый слуга, получивший второй шанс, смотрел на портрет Нарциссы и тихо плакал от благодарности. Прошлое уходило. Настоящее крепло. Будущее звало.