Теорема пустоты.

Малфой-мэнор. Ночь после свадьбы. Праздник отгремел. Гости разъехались, эльфы убирали зал, цветы начинали тихо ронять лепестки на паркет. А Гермиона стояла посреди комнаты, которая отныне была их спальней, и не могла поверить, что всё это реально. Комната оказалась удивительной. Не той холодной, парадной спальней, которую она помнила по прошлому визиту. Драко переделал всё. Теперь здесь было мягко, тепло, уютно. Камин горел, отражаясь в зеркалах. Огромная кровать под балдахином манила белоснежным бельём. А на столике у окна стояли шампанское и фрукты — явно забота эльфов. — Нравится? — спросил Драко, заходя следом и закрывая дверь. Гермиона обернулась. Он стоял в расстёгнутом вороте рубашки, без пиджака, с усталой, но счастливой улыбкой. — Я не верю, — честно сказала она. — Что это всё со мной. Что ты — мой. Что мы... — Что мы женаты, — закончил он, подходя ближе. — Законно. Официально. Навсегда. — Навсегда, — эхом повторила она. Он остановился в шаге от неё. Между ними всё ещё было расстояние — несколько сантиметров, которые вдруг стали огромными. — Ты боишься? — тихо спросил он. — Немного, — призналась она. — А ты? — Ужасно. Она удивилась. — Ты? Боишься? — Гермиона, я только что женился на женщине, которая умнее, сильнее и лучше меня. Конечно, я боюсь. Боюсь не оправдать. Боюсь разочаровать. Боюсь, что утром ты проснёшься и поймёшь, что совершила ошибку. Она шагнула вперёд, сокращая расстояние. — Послушай меня, Драко Малфой. Я не совершаю ошибок. Я всё просчитываю на сто ходов вперёд. И когда я решила быть с тобой, я просчитала всё. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни. И утром я проснусь и буду счастлива. И послезавтра. И через год. И через десять лет. Понял? Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Понял. — Тогда иди сюда. Она потянула его за воротник рубашки и поцеловала. --- Поцелуй был долгим, тягучим, как мёд. Никакой спешки. Никакой неловкости. Только тепло, только близость, только он — его губы, его руки, его дыхание. Драко медленно расстёгивал пуговицы на её свадебном платье. Гермиона помогла ему, чуть отстранившись. — Оно красивое, — прошептал он. — Но я хочу видеть тебя. Без него. — Увидишь. Платье упало на пол. Гермиона осталась в тонкой кружевной сорочке — подарке Джинни, которая заявила, что «первая ночь должна быть идеальной». Драко замер. Смотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты... — выдохнул он. — Ты невероятная. — Комплименты потом, — улыбнулась она, принимаясь за его рубашку. — Сейчас помоги мне. Он помог. Рубашка полетела вслед за платьем. Брюки — туда же. И вот они стояли друг напротив друга — почти обнажённые, почти уязвимые, почти готовые. — Холодно? — спросил он, заметив, как она вздрогнула. — Нет. Просто... волнительно. — Мне тоже. Он взял её за руку и подвёл к кровати. — Мы можем не спешить, — сказал он мягко. — Можем просто лечь и разговаривать. Можем пить шампанское. Что хочешь. — Я хочу тебя, — ответила она честно. — Но не торопясь. Чтобы запомнить каждое мгновение. — Запомним, — пообещал он. Они легли. Простыни были прохладными, но его тело рядом — горячим. Гермиона прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. Сильно, часто — так же, как её собственное. — Можно? — спросил он, касаясь губами её плеча. — Можно. Он целовал её медленно. Плечи, шея, ключица. Каждое прикосновение губ отзывалось дрожью во всём теле. Гермиона гладила его по спине, чувствуя, как напряжены мышцы, как он старается сдерживать себя, чтобы не напугать, не испортить. — Ты такой... — прошептала она. — Какой? — Нежный. Я думала, будет иначе. — Как? — Не знаю. Более... напористо, что ли. Он усмехнулся в её плечо. — Гермиона, я ждал тебя всю жизнь. Я могу подождать ещё несколько часов. Или несколько дней. Ты скажешь, когда будешь готова. — Я готова, — сказала она. — Просто... будь со мной. — Я с тобой. Всегда. Он приподнялся на локте, заглядывая ей в глаза. В полумраке спальни его серые глаза казались почти чёрными, но в них горел свет — тот самый, который она полюбила. — Ты красивая, — сказал он. — Самая красивая женщина в мире. — Ты говоришь это каждой грязнокровке, которую соблазняешь? — попыталась пошутить она. — Я говорю это только тебе. И никогда больше никому не скажу. Она потянулась к нему и поцеловала сама. --- То, что было дальше, сложно описать словами. Это было не просто «в первый раз». Это было больше. Намного больше. Каждое прикосновение — открытие. Каждый вздох — признание. Каждый шёпот — клятва. Он изучал её тело так, будто это была самая важная книга в его жизни. Она отвечала ему тем же — касалась, гладила, целовала, запоминая каждую родинку, каждый шрам, каждую линию. — Откуда это? — спросила она, проводя пальцем по тонкому шраму на его ребрах. — Квиррелл. Первый курс. Застал меня в запретном коридоре. — А это? — Метла. Упал в третьем классе, пытаясь впечатлить Пэнси. — Глупый. — Был глупый. Теперь умный. Благодаря тебе. Он перевернулся, нависая над ней. — А у тебя? Откуда это? Он коснулся шрама на её руке — того самого, от Беллатрисы. Гермиона помрачнела. — Ты знаешь. — Знаю. Прости. Не хотел бередить. — Всё в порядке. Это часть меня. Как и ты. Он поцеловал шрам. Нежно, почти благоговейно. — Я ненавижу её за это, — тихо сказал он. — И ненавижу себя за то, что был там. — Тебя там не было. Ты был в другом месте. И ты страдал не меньше. — Я не страдал. Я боялся. — Это одно и то же. Он посмотрел на неё. Долго, пристально. — Как ты можешь быть такой... понимающей? — Потому что я люблю тебя. Любовь — это понимание. Без осуждения. Без условий. — Я не заслуживаю. — Заслуживаешь. Мы оба заслуживаем. Она притянула его к себе. — Хватит говорить. Просто будь. Он был. --- Позже они лежали в обнимку, слушая тишину. Камин догорал, отбрасывая тёплые тени на стены. За окном шумел сад — весенний ветер качал ветки старых дубов. Где-то вдалеке ухнула сова. — Я не знал, что так бывает, — тихо сказал Драко. — Что именно? — Это. Тепло. Спокойствие. Чувство, что ты дома. Не в Мэноре, не в Лондоне, а в человеке. В тебе. Гермиона улыбнулась, гладя его по груди. — Я тоже не знала. Думала, что любовь — это страсть, безумие, постоянные сомнения. А оказалось... — Оказалось? — Что это просто быть рядом. Чувствовать его дыхание. Знать, что утром он будет здесь. И это счастье. — Счастье, — повторил он. — Странное слово. Раньше я думал, что счастье — это власть, деньги, уважение. А теперь... — А теперь? — А теперь я понимаю, что счастье — это когда ты лежишь в моих объятиях, и весь мир может катиться к чёрту. Потому что у меня есть ты. Она приподнялась на локте и посмотрела на него. — Ты стал поэтом, Драко Малфой. — Только для тебя. Для остальных я всё тот же холодный ублюдок. — Хорошо, — улыбнулась она. — Пусть ублюдок будет только моим. — Навсегда. Он поцеловал её — долгим, тягучим поцелуем, от которого снова стало жарко. — Ещё? — спросил он, чуть отстранившись. — А ты можешь? — Для тебя — всё. Она рассмеялась и притянула его к себе. --- Под утро они всё-таки уснули. Усталые, счастливые, переплетённые так, что невозможно было понять, где заканчивается один и начинается другая. Гермионе приснился странный сон. Она стояла в поле. Бескрайнем, зелёном, залитом солнцем. Рядом с ней был Драко — молодой, беззаботный, с той самой улыбкой, которую она так любила. — Смотри, — сказал он, показывая куда-то вдаль. Там, на горизонте, стоял замок. Не мрачный Малфой-мэнор, не суровый Хогвартс, а что-то новое, светлое, прекрасное. — Что это? — спросила она. — Наше будущее, — ответил он. — Мы построим его вместе. А потом поле заполнилось людьми. Гарри и Джинни с детьми. Невилл с Ханной. Полумна с каким-то странным существом на поводке. Андромеда, улыбающаяся и помолодевшая. Даже родители Гермионы — мама и папа, которые смотрели на неё с гордостью. — Мы справились, — сказала она. — Мы справляемся, — поправил Драко. — Каждый день. Вместе. Она проснулась от поцелуя. — Доброе утро, миссис Малфой, — прошептал Драко, касаясь губами её виска. — Доброе утро, мистер Малфой. — Как спалось? — Хорошо. Мне приснился ты. — Я реален, — улыбнулся он. — Можешь потрогать. Она потрогала. Провела рукой по его груди, по плечу, по щеке. — Реальный, — согласилась она. — Самый реальный из всех. — Завтрак в постель? Эльфы уже приготовили. — Нет. Давай сначала просто полежим. Никуда не торопясь. — Хорошо. Они лежали, глядя, как утреннее солнце пробивается сквозь шторы. Слушали птиц за окном. Дышали друг другом. — Драко? — М? — Я счастлива. — Я знаю. Я тоже. — Это навсегда? — Навсегда, — ответил он. — Обещаю. И это обещание стоило больше, чем все клятвы в мире. Потому что оно было настоящим. Как их любовь. Как они сами. Как это утро — первое утро их совместной жизни.