Помни меня, если даже забудешь

Слова вернулись бумерангом «Слова не исчезают. Они остаются где-то между нами и миром, как осколки битого стекла. И однажды, в самый неподходящий момент, ты наступаешь на них босиком… и понимаешь, что сам их разбросал». Бывают дни, когда утро пахнет озоном и старой медью. Не событием. Не причиной. Просто в воздухе разлита тревога — липкая, как несмываемая смола. Человек идет в садик. В школу. В университет. На работу. И вдруг замирает, чувствуя кожей: сегодня будет больно. Чонгук чувствовал это с первой секунды, как открыл глаза. Гараж В гараже части пахло раскаленным металлом, дизелем и тальком от резиновых перчаток. Рутина — единственное, что не давало сойти с ума. — Баллоны — давление в норме, — коротко бросил Юнги. Глухой стук металла о металл отозвался в висках. — Карабины? — голос Намджуна звучал как наждак. — Без износа, — Чимин резко щелкнул замком, и этот звук разрезал тишину, как выстрел. — Аптечки полные. Дефибриллятор — сто процентов, — добавили Джин и Хосок. Чонгук проверял тросы. Медленно. Пальцы до боли впивались в плетение нейлона, пересчитывая каждый узел. Он пытался занять руки, чтобы не слышать, как бешено колотит пульс в горле. Тэхён вышел последним. Он замер у самого выхода, подставив лицо холодному свету ламп. А потом обернулся. Его взгляд был странным — прозрачным, будто он уже видел финал. — Эй, Гук… — Тэхён помедлил. — Если я буду падать… ты дашь мне руку? Тишина в гараже стала вакуумной. Чонгук даже не поднял головы. Он сжал трос так, что побелели костяшки. — Да если ты даже попытаешься удержаться за последнюю ветку… я разрублю её к чёртовой матери. Он резко вскинул взгляд, в котором плескалась ярость напополам со страхом. — Надоел, Ким. Отвали уже. Мой ответ всегда будет -нет… Воздух между ними стал ледяным. И в этот момент взвыла сирена. Резкий, рвущий барабанные перепонки звук. Началось. Обвал Новостройка не просто упала. Она схлопнулась внутрь себя, заглатывая этаж за этажом. Когда они прибыли, на месте здания стоял столб серой, едкой пыли. Она забивалась в ноздри, скрипела на зубах, пахла горелой проводкой и смертью. Земля под ногами дрожала. Там, внизу, спала старая ветка метро — проклятая пустота, которую жадные руки из Hanseo Development залили не бетоном, а взятками. — Сектор семь, заходим! — скомандовал Намджун. Юнги запустил дроны. Их жужжание над головой напоминало рой разъяренных ос. — Тепловизор горит красным. Там десятки людей. Живых всё меньше. Чонгук и Тэхён нырнули в самый ад — в эпицентр. Операция Часы слились в одну бесконечную судорогу. Скрежет арматуры по каскам, хриплое дыхание в респираторах. Они вытаскивали людей из каменных мешков. Снова. И снова. Руки в кровь, пот заливает глаза, во рту — вкус известки. Сутки стерлись. Остался только инстинкт. — Здесь! — крик Тэхёна пробил гул работающей техники. Под многотонной плитой, в узкой щели, лежала женщина. Она не кричала — только хрипела. Плита дрожала. Она держалась на честном слове и куске погнутого швеллера. Один неверный вдох — и всё превратится в братскую могилу. — Нельзя! — рявкнул Чонгук, чувствуя, как вибрирует почва под сапогами. — Свод нестабилен! Она пойдет вниз! — Я достану, — спокойно отозвался Тэхён. Он закрепил страховку, попытался просунуться в лаз, но не хватало каких-то десяти сантиметров. Плита над ним застонала — бетон начал крошиться, посыпая его плечи серой крошкой. — Не дотянусь. Секундная пауза. Тэхён посмотрел на карабин. И… расстегнул его. — ТЭХЁН, НЕТ! НАЗАД! — Чонгук бросился к нему, но было поздно. Тэхён скользнул в щель, как змея. Он вытянулся в струну, пальцы впились в одежду женщины. — Есть… держу… Он вытянул её. Передал Чонгуку. Тот схватил её за шиворот, отшвыривая в безопасную зону, и в этот миг мир взорвался. Момент Грохот. Это не был звук падения — это был звук того, как разверзается сама преисподняя. Основание под Тэхёном рухнуло в пустоту заброшенного метро. Чонгук прыгнул. Он вытянул руку, ломая ногти о бетон. — ДЕРЖИСЬ! — его крик сорвал связки. Но расстояние было слишком большим. Сантиметры превратились в километры. Их взгляды встретились. В этот миг в голове Чонгука набатом ударили собственные слова, сказанные в гараже: «Да если ты даже попытаешься удержаться… я разрублю её к чёртовой матери». Вселенная не забывает. Она — расчетливый коллектор. Она собирает каждое брошенное в гневе слово и возвращает его с процентами. В самый точный, самый болезненный момент. Тэхён смотрел на него уходя в темноту. И он… улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Чонгука всегда щемило в груди. Он больше не боролся. Он сдался. — Гуки… — тихий выдох, едва различимый в грохоте обвала. — Я и не пытался удержаться. И он исчез. Плита ухнула вниз, увлекая его в бездну. Пустота приняла его, как своего. Падение Чонгук закричал. Этот звук не был похож на человеческий — так воет раненый зверь, которому живьем вырывают сердце. Он рвался в провал, но Намджун и Юнги вцепились в него мертвой хваткой. — ПУСТИ! ТАМ ОН! ТАМ ТЭХЁН! — он бился в их руках, не видя ничего, кроме черной дыры, поглотившей его мир. А для Тэхёна время растянулось в бесконечность. Не было боли. Не было страха. Только оглушительная тишина и запах пыли, сменившийся странным ароматом полевых цветов. Он падал спиной вниз, и вдруг над ним раскинулось небо. Звезды — яркие, невозможные, такие близкие, что можно коснуться. И глаза Чонгука, смотрящие на него из темноты. Полные любви. Полные такой невыносимой боли, что Тэхёну захотелось остаться в этом падении навсегда. «Иногда человек падает не потому, что не удержался. А потому что однажды услышал — его не поймают. И тогда он просто разжимает пальцы. Потому что падать без надежды… гораздо проще, чем вечно держаться за пустоту».