Помни меня, если даже забудешь

Когда ночь становится прощанием «Есть чувства, которые невозможно спасти. И тогда люди делают единственное, что им остаётся — проживают их до конца, словно последнюю жизнь внутри одной ночи». — Гугу! Вот и мой подарок! — крикнул Хосок, его голос прорвался сквозь музыку, возвращая их в реальность. На сцену вышла девушка. В воздухе запахло дешевым парфюмом и сладким сиропом. Гибкая, как змея. Кожа — как тёплый мёд под светом софитов, сияющая от масла. Движения — медленные, тягучие, уверенные в собственной власти над мужскими инстинктами. — Хосок, ты совсем с ума сошёл? — простонал Намджун, его голос был полон притворного ужаса. — Я вообще-то женатый. — Капитан, я могу завязать вам глаза, — серьёзно предложил Хосок, в его глазах плясали чертенята. — Но наша девочка может воспринять это как ролевую игру. — Точно дебил… Команда за столом уже задыхалась от смеха, звон бокалов смешивался с гоготом. Но Чонгук… не смеялся. Он сидел неподвижно, как статуя. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Потому что не видел ничего. Кроме Тэхёна. Кроме того, как свет неона играет на его волосах, как алые штаны обтягивают его ноги, как он дышит. Музыка стала глубже. Басы стали тяжелее, словно удары молота. Гуще. Как ночь перед бурей. Наполненная озоном и страхом. Тэхён растворился в танце. В воздухе вокруг него запахло потом, желанием и алкоголем. Он двигался не как человек. В нем не было ни грамма скованности. Как стихия. Как вода. Плавный, текучий, обволакивающий. Как дым. Ускользающий, дразнящий, манящий за собой. Как огонь, который невозможно удержать в руках. Горячий, обжигающий, разрушительный. К нему тянулись руки. Чужие. Жадные. Но он не чувствовал их. Для него они были лишь тенями, призраками. Пока… не почувствовал одно прикосновение. Оно прожгло его одежду, его кожу, его душу. Сзади. Сильная ладонь легла на его талию, прижимая к себе. Знакомое до боли. Родное. Единственное. Единственное, которое имело право. На этот танец, на это тело, на эту жизнь. Всегда. Вчера, сегодня, завтра. Он замер на долю секунды. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. И этого было достаточно. Чтобы понять — это конец. Конец сопротивлению, конец лжи. Они исчезли из зала, будто их и не было. Словно они растворились в неоне и музыке. Приватная комната встретила их тишиной. Глухой, давящей тишиной, в которой каждый звук казался громким. В воздухе пахло старой мебелью, кожей и… страхом. И предвкушением. И тьмой. Глубокой, непроглядной, скрывающей все грехи. И дыханием. Рваным, тяжелым, жадным. Словно они оба пробежали марафон. Они не говорили. Ни единого слова. Потому что слова были слишком слабы. Слишком лживы. Слишком бессмысленны. Слова могли все испортить. Их руки говорили больше. Они кричали, молили, требовали. Чонгук схватил Тэхёна за плечи, прижимая к стене. Стук его сердца отдавался в груди Тэхёна. Пальцы впились в кожу, оставляя невидимые следы. Тэхён не сопротивлялся. Он сам жаждал этого. Их поцелуй был похож на битву. Грубый, жадный, отчаянный. Чонгук кусал губы Тэхёна, чувствуя вкус крови, и Тэхён отвечал ему тем же. Слишком долго они сдерживали это безумие. Когда всё стихло, они не разошлись сразу. Тишина вернулась в комнату, но теперь она была другой — тяжелой, наполненной невысказанным. В воздухе витал запах секса и печали. Лежали рядом. Тяжело дыша, слушая стук сердец друг друга. Слишком близко. Так, что можно было почувствовать каждое движение ресниц. И бесконечно далеко. Между ними стояла пропасть из лжи, гордости и обязательств. Потому что оба знали — утром… утром, когда солнце взойдет, все закончится. они снова станут чужими. Снова наденут маски, снова закроют свои сердца на замок. «Есть любовь, которая не заканчивается. Словно вечная рана, которая никогда не заживет. Она просто перестаёт быть возможной. Как полет без крыльев. И тогда человек учится жить дальше, но внутри него навсегда остаётся место, где всё ещё светит его солнце… место, наполненное воспоминаниями о той ночи, о том запахе, о том чувстве. к которому он больше никогда не сможет вернуться».