Помни меня, если даже забудешь

Инородное тело «Самая страшная клетка — это не та, что построена из стали, а та, что соткана из чужих воспоминаний. Можно заставить человека поверить в ложь, но нельзя заставить его сердце биться в такт с этой ложью». Инородное тело Каждое утро начиналось с ощущения, что он проснулся в чужом костюме, который на два размера меньше и сшит из колючей, пропитанной ядом шерсти. Тэхён открывал глаза и видел потолок своей спальни в штатах — безупречно белый, стерильный, как саван. Его жизнь была идеальной картинкой из каталога: дорогая машина, мягкий свет вечернего Нью-Йорка, смех Минхви за завтраком. Но внутри него, где-то между рёбрами, пульсировала пустота. Она была похожа на фантомную боль в ампутированной конечности — ты знаешь, что там должно быть что-то важное, но пальцы хватают лишь холодный воздух. Зеркальный лабиринт Тэхён стоял перед зеркалом в ванной. В воздухе висел аромат дорогого одеколона — терпкого, с нотами сандала и кожи. Минхви сказала, что это его любимый запах. Но каждый раз, когда он наносил его на запястья, его тошнило. Он смотрел на своё отражение и не узнавал его. Глаза были те же, но взгляд... взгляд принадлежал покойнику, которого заставили имитировать жизнь. Он касался своего лица, и кожа казалась ему пластиком. — Кто ты? — прошептал он, и собственный голос прозвучал чужеродно, будто за него говорил суфлер из глубокого колодца. Всё вокруг было «правильным», но его душа билась о стенки черепа, как птица, запертая в железной деве. Он чувствовал, что его воспоминания — это всего лишь набор слайдов, которые кто-то аккуратно вложил в его голову, пока он спал. Чистые, логичные, но абсолютно мертвые. В них не было запаха дождя, не было вкуса соли на губах, не было... его. Тэхён видел странные сны Ночью реальность рассыпалась, уступая место единственной истине, которую не смогли стереть препараты и ложь. Сон всегда начинался одинаково. Тэхён стоял на краю обрыва, где небо смыкалось с землей в кроваво-рыжем мареве. Воздух здесь не просто обжигал — он был густым, как расплавленное золото, и пах озоном и жженой резиной. Он падал. Это не был страх. Это было освобождение. Скорость сдирала с него слои фальшивой кожи, обнажая суть. И когда пламя уже готово было поглотить его, из густого, пепельного тумана вырывалась рука. Мужская рука. Крупная, с четко очерченными венами, сильная и надежная. Эта рука хватала его за запястье в тот самый миг, когда надежда умирала. Хватка была такой крепкой, что Тэхён чувствовал тепло чужой крови через пульс. — Я держу тебя... — доносился шепот, который вибрировал в каждой клетке его существа. Тэхён тянулся второй рукой, пытаясь коснуться лица Спасителя. Он знал: стоит увидеть эти глаза, и морок исчезнет. Тень лица уже проступала сквозь туман — прямая линия носа, острый разворот челюсти, губы, которые он любил больше жизни... Но в этот момент туман становился плотным, как бетон. Лицо размывалось, превращаясь в белое пятно, и Тэхён просыпался с криком, застрявшим в горле. Осколки правды Он сидел на постели, тяжело дыша. Рядом безмятежно спала Минхви. Тэхён посмотрел на свои пальцы — те самые, которые только что сжимала та рука. Кожа горела. Сердце колотилось в безумном ритме, выбивая имя, которое он не мог вспомнить, но которое знала его кровь. Он не помнил черт лица. Он не знал имени. Но он чувствовал эту любовь как физическую тяжесть. Это было чувство абсолютного дома, из которого его вышвырнули на мороз. И это точно не Минхви, это мужчина. Может первая любовь??? Тэхён подошел к окну. Ночной город сверкал огнями, но для него он был черной дырой. «Я не здесь», — билась мысль. — «Я остался там, в огне. А здесь бродит лишь моя тень». Он прижал ладонь к стеклу, и холодный мрамор окна на мгновение напомнил ему о том, другом человеке. Где-то там, в другом мире, жил тот, чья рука до сих пор грела его запястье. Тэхён закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающее ощущение тепла. Он был приговорен жить чужую жизнь, но его душа уже начала бунт, который невозможно было подавить. «Правда — это не то, что мы помним головой. Это то, что заставляет наши руки дрожать от невидимого касания и искать в толпе лицо, которого официально никогда не существовало».