Пауза на вдохе

— Здесь нельзя курить, я знаю, — буркнул Антон, уже чиркая зажигалкой. — Но мне пиздец как надо, Арс. — Кури, — выдохнул Арсений, садясь напротив. — Плевать на шторы.Они долго молчали. Антон выпускал дым в приоткрытое окно, слушая шум ночного Питера, а Арсений рассматривал его профиль. — Знаешь, что было самым паршивым? — тихо начал Антон. — Не то, что ты сказал про маркетинг. А то, что на следующее утро ты зашел в гримерку, посмотрел на меня и спросил: «Антон, ты готов к мотору?». Холодно так, по-рабочему. Я тогда подумал: «Нихуя себе он профи. Перешагнул и пошел дальше». — Я не перешагнул, — перебил его Арсений, и его голос дрогнул. — Я просто не знал, как смотреть тебе в глаза после того, как предал нас обоих перед продюсером. Я трус, Антон. Я решил, что если я отдалюсь первым, тебе будет не так больно, когда всё это закончится. Я думал, что спасаю тебя от репутации «того самого парня», о котором шепчутся за спиной. — А ты меня спросил? — Антон резко повернул голову, и в его глазах снова вспыхнула та самая ярость. — Ты меня, блядь, спросил, нужна мне такая защита? Я был готов к любым шепоткам, Арс. Лишь бы ты был рядом. А ты решил за нас двоих.Арсений закрыл лицо руками. — Я знаю. Я понял это на второй неделе, когда приехал в Питер и осознал, что мне некому отправить мем. Некому позвонить в три ночи, чтобы просто помолчать. Я сидел в этой гребаной тишине и медленно сходил с ума.Антон спрыгнул с подоконника и подошел к нему. Он нерешительно положил руку на затылок Арсения, запуская пальцы в его темные волосы. — Ты дебил, Попов. Самый умный и самый тупой человек, которого я знаю.Арсений прижался лбом к его животу, обхватывая Антона за талию и пряча лицо в мягкой ткани худи. В этот момент в Питере было три часа ночи, и до звонка Стаса Шеминова оставалось еще несколько часов абсолютного, честного спокойствия. Они просидели на кухне до самого рассвета, пока серое питерское небо не начало медленно наливаться холодным молочным светом. Чашки с остывшим чаем были отодвинуты в сторону, а пепельница заполнилась почти до краев. — Ты же понимаешь, что завтра — это уже сегодня? — тихо спросил Антон, разглядывая свои пальцы без привычных колец. — Мы прилетим, и Стас первым делом спросит: «Ну что, профессионалы, договорились?». Арсений поднял голову. Его глаза покраснели от бессонницы, но взгляд был непривычно ясным и твердым. — Мы не будем договариваться, Тош. Мы просто придем вместе. В офис, на съемки, куда угодно. Я больше не собираюсь играть в эту игру «мы просто коллеги». Если руководство хочет шоу — они его получат. Но на наших условиях.Антон усмехнулся, впервые за ночь искренне и тепло. — Ты сейчас звучишь как герой какого-то пафосного фильма. «На наших условиях»... Тебя Котов сожрет и не подавится. — Пусть попробует, — Арсений накрыл ладонь Антона своей. — У него есть рейтинги, цифры и контракты. А у меня теперь снова есть ты. Знаешь, какая между этим разница? Контракт можно разорвать, а то, что я чувствовал эти полгода, пока тебя не было рядом — это, сука, не стирается никакими подписями. Антон долго смотрел на их сплетенные пальцы. Внутри него всё еще ныла старая рана от тех слов в гримерке, но сейчас, в этой тихой кухне, она начала затягиваться. — Ладно, Попов. Погнали в Москву. Будем воевать, — Антон встал, потягиваясь всем своим длинным телом. — Но учти: если ты хоть раз еще заикнешься про «маркетинг», я лично скормлю тебе твой диплом актера.Арсений коротко рассмеялся — этот звук заполнил квартиру, вытесняя из нее застоявшуюся тишину и холод. — Договорились, Шастун. Они начали собираться. Арсений методично укладывал вещи, а Антон просто рассовывал сигареты по карманам куртки. Именно в этот момент на тумбочке завибрировал телефон Арсения. На экране высветилось:  «Стас Шеминов». Арсений посмотрел на Антона. Тот кивнул, мол, «давай, это начало конца». — Да, Стас, — ответил Арсений, включая громкую связь. — Попов! — голос Стаса из динамика звучал как раскат грома. — Ты в курсе, что в аэропорту Пулково вас уже сняли фанаты? Какого хрена вы вдвоем? Почему Шастун не в Москве? У нас через пять часов планерка с Котовым!— Мы будем, Стас, — спокойно перебил его Арсений. — Мы летим одним рейсом. И передай Котову, что у нас есть новости по поводу «маркетинга». Самолет до Москвы превратился в испытание. Они сидели в экономе, в самом хвосте, надеясь затеряться, но двухметрового Шастуна и «слишком идеального» Попова в черной кепке было не скрыть. Арсений чувствовал, как пассажиры за три ряда от них перешептываются, а какая-то девчонка сбоку уже пятый раз «случайно» поднимает телефон, делая вид, что поправляет прическу. Кадр за кадром: Антон, спящий на плече Арсения; Арсений, осторожно поправляющий на нем куртку. Интернет уже взрывался теориями, а они просто молчали. — Арс, — прошептал Антон, не открывая глаз, — ты чувствуешь, как у Котова сейчас лопаются сосуды в глазах от этих новостей? — Чувствую, Шаст. Но мне, если честно, так глубоко плевать. Когда шасси коснулись полосы Шереметьево, оба поняли: обратной дороги нет. «Стекло» закончилось в Питере, в Москве начиналась бетонная стена.Зона прилета встретила их привычным гулом и двумя очень знакомыми фигурами у колонны.  Дима Позов стоял, скрестив руки на груди, и его лицо выражало крайнюю степень философского смирения с неизбежным пиздецом. Сергей Матвиенко рядом с ним нервно подпрыгивал на месте, то и дело заглядывая в телефон.Когда Арсений и Антон вышли из автоматических дверей — плечом к плечу, почти касаясь друг друга — Дима медленно снял очки и потер переносицу. — Ну что, блядь, «профессионалы», — вместо приветствия выдал Позов, когда они подошли вплотную. Его голос был сухим, как старый пергамент. — Вы хоть понимаете, что я всё утро потратил на то, чтобы Стас не выпил бутылку коньяка прямо в офисе? — Поз, мы... — начал было Антон, но Дима перебил его, указывая пальцем на свитшот Арсения, в который Шастун был облачен. — Шаст, заткнись. Ты в его шмотках, у тебя лицо как после бомбежки, а у Попова взгляд такой, будто он сейчас пойдет штурмовать Кремль. Первая фраза, которую я скажу: «Если вы сейчас скажете, что это всё еще маркетинг — я лично выпишусь из этой группы дебилов». Сережа Матвиенко наконец перестал дергаться и просто выдохнул: — Да похер на маркетинг! Парни, вы живые? Вы не убили друг друга в Питере? — Как видишь, Серёж, — Арсений едва заметно улыбнулся и впервые за полгода положил руку Антону на плечо прямо на глазах у толпы. — Мы решили сменить стратегию. — Стратеги «хуевы», — проворчал Дима, но в его глазах блеснуло облегчение. — Погнали в машину. Котов уже в офисе. Он подготовил какой-то контрактный «сюрприз», и, судя по его настроению, это будет либо ваше увольнение, либо публичная кастрация вашей личной жизни. Они вошли в кабинет Котова вместе. Арсений сохранял ледяное спокойствие, а Антон, сжимая в кармане куртки пачку сигарет, выглядел как натянутая струна.Котов не стал вставать. Он просто кинул на стол папку с фотографиями из Пулково и несколько распечаток из соцсетей. — Попов, ты идиот? — голос продюсера был тихим и опасным. — Мы договаривались. Ты сказал, что между вами ничего нет. Теперь мне звонят рекламодатели. Либо вы сейчас подписываете допник о «полном дистанцировании» и записываете видео, где смеетесь над шипперами, либо я аннулирую ваши контракты по статье о репутационном ущербе. Арсений усмехнулся. Он медленно достал свой телефон, разблокировал его и положил на стол экраном вверх. — Репутационный ущерб, говорите? — Арсений нажал «плей».Из динамика раздался голос самого Котова. Запись была сделана полгода назад, в той самой гримерке, но с другого ракурса. «...Слушай, Арс, мне плевать, спишь ты с ним или нет. Просто делай вид, что это игра. Нам нужно доить эту фанбазу, пока они платят. Если он в тебя втрескался — это его проблемы, используй это для кадра. Шоу важнее его чувств». В кабинете повисла мертвая тишина. Лицо Котова стало серым. — Это… — начал он, но Арсений перебил. — Это запись, на которой вы открыто призываете к психологическому манипулированию сотрудником ради выгоды. Как думаете, что скажут рекламодатели и те самые фанаты, если это попадет в сеть? Вы не просто потеряете шоу. Вы станете «отмененным» в ту же секунду. Антон посмотрел на Арсения с нескрываемым шоком. Он не знал, что Арс хранил это всё это время. Когда Котов начал орать про «недопустимое поведение» и «профессиональную этику», дверь кабинета с грохотом открылась. На пороге стояли Дима и Сережа. — Так, стоп, — Дима прошел вперед, поправляя очки. Он выглядел непривычно серьезным. — Мы слышали достаточно. — Вы что здесь забыли? — рявкнул Котов. — Вон отсюда! — А вот и нет, — Сережа встал рядом с Антоном, демонстративно скрестив руки на груди. — Мы тут подумали… «Импровизация» — это четыре человека. Не два «профессионала» и два свидетеля, а четверо друзей. Дима положил на стол два листа бумаги. — Это наши заявления об уходе по собственному желанию. Если вы сейчас попытаетесь «отменить» Арса или Шаста, или заставите их врать на камеру — мы уходим в ту же минуту. Без нас четверых у вас останется только название и пустые стулья.Котов переводил взгляд с Позова на Матвиенко, потом на Антона и Арсения, которые теперь стояли плечом к плечу. — Вы блефуете, — неуверенно произнес он. — У вас неустойки… — Да подавитесь вы ими, — выплюнул Антон, впервые за всё время подав голос. — Мы лучше будем в гараже шутки шутить, чем здесь, под вашим надзором, по сценарию «маркетинга» дышать.