Беги от меня, псих

ᴡᴀᴋɪɴɢ ɪɴ ᴀ sᴡᴇᴀᴛ, ɪɴ ᴍʏ ʜᴇᴀᴅ ᴀɢᴀɪɴ,

ᴀʟʟ ɪ sᴇᴇ ɪs ʀᴇᴅ, ᴅᴏɴ'ᴛ ᴋɴᴏᴡ ɪꜰ ɪ ᴄᴀɴ ʜᴀɴᴅʟᴇ ɪᴛ

ɪ'ᴍ ɴᴏᴛ ɢɪᴠɪɴɢ ᴜᴘ, ᴋɪᴄᴋɪɴɢ ᴏꜰꜰ ᴛʜᴇ ʀᴜsᴛ.

ɪ ᴋᴇᴇᴘ ᴀᴄᴛɪɴɢ ᴛᴏᴜɢʜ ʙᴜᴛ ᴍᴀʏʙᴇ ɪ'ᴍ ɴᴏᴛ ɢᴏᴏᴅ ᴇɴᴏᴜɢʜ

— The Score «Don't need a hero»

***

      — Итак, у тебя нет судимостей, но ты имеешь некие связи с мафией и разъезжаешь на угнанном «Мерседесе» из личного гаража какого-то очень важного босса, — закинув ноги на панель над бардачком и показательно загибая пальцы, Юнги перечислял то, что смог узнать от Хосока. — Хорошо, в это я ещё могу поверить и в некоторой степени даже осуждать не стану.       Они находились в дороге больше шести часов; пейзаж из золотистых полей и плотного лесного массива давно сменился видом на холмы, к которым стремительно двигался автомобиль. Шум моря становился более различимым на фоне чуть приглушённой музыки. Воздух наполнялся запахом надвигающихся сумерек, а Юнги уже полностью застегнул молнию своей куртки, покрываясь мурашками из-за вечерней прохлады. Пистолет до сих пор лежал между его зажатыми коленями, но парень про него будто забыл: он хихикал и с нескрываемым любопытством расспрашивал Хосока обо всём, на что только тот давал ответы. Ему хотелось стереть сегодняшний полдень, ставший роковым, используя максимум из имеющихся возможностей, коими являлись активные разговоры, которые обычно Юнги приветствовал, лишь будучи в глубоком опьянении.       Хотя в какой-то мере диалоги с Хосоком опьяняли.       Они были интересными.       Хосок был интересным.       — Но вот часть, где ты угнал кабриолет, не произведя ни одного выстрела, звучит максимально неправдоподобно, — с вызовом ухмыльнулся Юнги, держа пальцы левой руки всё ещё согнутыми.       — Умоляю, это что, провокация? Попытка задеть? — засмеялся Чон. — Если да, то знай, что взять меня на понт у тебя не получится. Я, возможно, и выгляжу легкомысленным, но моей эмоциональной выдержке можно обучать работников сферы общественного питания.       — Не льсти себе зря, — фыркнул Мин, тон которого звучал насмешливее и более язвительно, чем ожидал Хосок, чья самодовольная улыбка неожиданно дрогнула. — Потрёпанная кепка не сочетается с твоим раздутым эго, которое ты пытаешься демонстрировать.       Чон привык к провокациям и посерьёзнее: его собственную уверенность в себе не цепляла абсолютно ни одна из всевозможных нападок со времён обучения в средней школе, когда он, не сдержавшись, бросил в одноклассника щёткой для чистки меловой доски, сломав тому нос в двух местах. Нападки Юнги воспринимались как слабые тычки пальцем в рёбра. Они вызывали терпимый дискомфорт, который, удивительным образом, разрастался в области груди подобно воздушному шару, что, лопнув от перенапряжения, мог разорвать его изнутри.       За относительно недолгой беседой Чон успел заметить, насколько сильно его пассажир расслабился после того, как переквалифицировался из роли попутчика в компаньона. Он хихикал, разбрасывался язвительными комментариями и вёл себя так, будто испытывал нечто вроде чувства абсолютного комфорта. Это настораживало, вызывая вопросы, поскольку такая перемена настроения, учитывая обстоятельства и минимальное время совместной поездки, казалась возмутительно странной. Однако Хосок не испытывал опасений, так как имел некоторую осведомлённость; к тому же ядовитые ухмылки Юнги беспокоили не самого парня, а его эго, которое Мин начинал не просто затрагивать, а болезненно щипать в самых уязвимых точках.       — А вот слова вроде «умоляю» подходят тебе больше, — хохотнул Мин. — Прямо вижу, как твоя улыбка сползает с лица, когда ты это произносишь.       Смех.       Проскользнувшее сквозь фыркающие смешки короткое хрюканье в паре с показательным жестом стирания с лица воображаемых слёз.       Юнги откровенно потешался, получая удовольствие от собственных генерируемых колкостей. Округлые щёки, разукрашенные кривыми сине-фиолетовыми пятнами синяков, окрасились алым из-за непрекращающегося смеха, постепенно вызывающего у парня хрипловатый кашель. Он веселился. Возможно, не совсем искренне, каждым смешком душа застрявшие в горле остаточные всхлипы и проталкивая печаль глубоко под сердце. Но веселился. Любое брошенное слово, жест и выраженная эмоция тщательно продумывались им, следуя спонтанно возникшему в голове плану. Будет обидно и, вероятно, даже опасно, если Чон вдруг поймёт его задумку, просчитает ускоренно формирующиеся ходы, но другого способа Юнги просто не видел, не находил иных вариантов решения собственной проблемы, от которой изначально хотел сбежать.       Однако совесть и ответственность за чужую отнятую жизнь не давали такой поблажки.       Нужно было как можно быстрее вывести Хосока из равновесия, подливая горючее в разгорающийся огонь, что еле заметными искрами начинал мерцать в синих глазах, и Юнги старался. Он выдавливал из себя свою самую наглую усмешку, какой не показывал много лет, язвил, подобно вздорному подростку, посмеивался и умело пробирался Чону под кожу, выворачивая того наизнанку. Парень, знающий, что делает, прожигал водителя выжидающим взглядом. Лёгкий прищур придавал разрезу угольно-серых глаз лисью форму, а природное очарование Мина переливалось в них рыжими всполохами вечернего солнца.       Хосок, метнув в сторону Юнги беглый взгляд, напряжённо сжал губы и тяжело выдохнул. Слова парня не выводили из себя так, как это делала его артистично яркая мимика, выражающая откровенно ребячливый азарт. Мин чего-то добивался, выжидал, давил на нужные точки и делал это слишком умело, доводя Хосока до нервной дрожи.       — Я ни разу за всю жизнь никого не умолял, — сквозь сжатые зубы прошипел Чон, неосознанно хмуря брови.       Юнги пожал плечами, закатил глаза и, словно на бис, удовлетворённо ухмыльнулся.       — Что ж, дай себе волю. Возможно, тебе понравится, когда признаешь себя жалким.       Последний штрих.       Финальный удар кремния.       Искра.       Педаль газа вжалась в пол, а руль резко крутанулся влево, заставляя машину с визгом проскользить задними колёсами по асфальту, оставляя чёрные полосы от стёртой резины. Юнги испуганно дрогнул, на пару мгновений растеряв имеющийся запал и напускную самоуверенность, но быстро взял себя в руки, когда заметил, насколько злость исказила улыбчивое лицо водителя. Чон попался, дал слабину, позволил Мину лицезреть ту самую точку максимальной уязвимости, которую старательно прятал со всё тех же школьных времён. Игнорируя собою же выставленные временные рамки, он погнал «Мерседес» с трассы по проложенной на земле и камнях извилистой дороге, ведущей к морю. Автомобиль подбрасывало на кочках, заносило на влажной земле и бросало из стороны в сторону. Казалось, если Хосок ещё хотя бы немного увеличит скорость, машина по инерции перевернётся.       Внутри у Чона всё бушевало, кипело, разрывалось и полыхало. Радужки его тёмно-синих глаз потемнели на несколько тонов больше, а вена у левого виска, начиная пульсировать, заметно вздулась. Юнги же ликовал, добившись желаемого. Хосок, будучи переполненным злостью, разливающейся в груди вязкой чёрной субстанцией, на периферии собственных необузданных эмоций отдалённо осознавал своё положение.       Повестись на подобную чушь… Бред. Позор. Но, чёрт, как же хотелось сейчас стереть сладкую ухмылку с разбитых губ Мина, протащив его лицом по остывающему песку.       Миновав путь, проложенный исключительно для пешеходов, цепляя боковыми зеркалами дикие кустарники, со скрежетом протащившись подвеской по кривым валунам, автомобиль дёргаными рывками притормозил на песчаном берегу. Солнце сползало за высокие каменистые холмы, покрытые алеющей зеленью. Вечер плавно перетекал в ночную мглу, окрашивая лазурное небо, усыпанное перистыми облаками, в тёмный оттенок приближающейся полночи. Небесный купол, сталкиваясь с морской гладью на линии горизонта, чернильной кляксой сливался с почерневшими водами, роняя в них блики загорающихся звёзд. Здесь пахло морской солью и остаточным жаром песка, но Юнги, вышедший из салона машины вслед за Хосоком, ощущал лишь бушевавшую в парне злость. Она, подобно искрам бенгальских огней или разрядам электрического тока, вспышками отскакивала от гневно дрожащей фигуры Чона.       Подойдя к остановившемуся в нескольких десятках метров от «Мерседеса» парню, Мин замер, молчаливо рассуждая о своих дальнейших действиях, которые активно продумывал, пока они спускались с трассы к берегу. Он знал, к чему могли привести его выходки, однако предугадать выпады Хосока было задачей невыполнимой, поскольку Юнги не обладал достаточной информированностью о нём. Тот мог бы просто всего лишь послать его, отказавшись идти на поводу у собственных эмоций, что для Мина означало крах всех продуманных далее ходов.       — Наган при тебе? — вдруг через плечо, не оборачиваясь, коротко бросил Хосок.       Юнги напряжённо нахмурился, уловив отчётливую хрипотцу в голосе Чона.       — Да, но…       — Считаешь, я — жалкий. Серьёзно? Раз возникают сомнения, то окей, будет тебе наглядная демонстрация, милашка.       Резкий выпад.       Хосок, развернувшись, выставил правую ногу вперёд, перенося на неё центр тяжести и приподнимая левую ступню для замаха. Инстинктивно Мин почувствовал предстоящий удар, а потому успел увернуться, прогнувшись в спине и наклонив корпус назад, с широко раскрытыми глазами наблюдая, как тяжёлый кожаный ботинок проскальзывал над лицом. Юнги поднял руки и, упираясь ладонями в песок, оттолкнулся ногами от земли, перекатившись. Удивлённо уставившись на Чона, решительный вид которого вселял толику ужаса, парень схватил револьвер, выпавший из рук, и направил его на Хосока. Пульс участился, кровь запульсировала в висках, но он не дрогнул, лишь внимательнее вгляделся в противника, ожидая следующего удара.       Хосок же, встав в стойку, коротко хмыкнул, когда наконец заметил воинственный настрой, блеснувший в серых глазах напротив. Он знал, что рано или поздно увидит это вживую, а не на фото, но всё же реальность в некотором смысле позабавила его.       Следующим своим нападением Чон ударил с ноги парню в вытянутые руки, выбив из них наган. Оружие с глухим стуком упало в песок. Юнги зашипел, прижав ладони к груди. Боль расползалась от пальцев к кистям, колющими вспышками отдавала в локти и импульсами била в голову. Сорвавшись с места, он побежал к револьверу, ощущая, как зыбкий песок затруднял бег и попадал в кроссовки. Звуки приближающихся тяжёлых шагов за спиной придавали импульс для ускорения, но ноги не слушались. Обзор в постепенно темнеющем пространстве становился хуже, а нестатичность почвы ухудшала положение. К своей удаче Мин потерял равновесие только в метре от блеснувшего металлическим корпусом в свете восходящей луны нагана.       Хосок не дал ему времени на прицел. На бегу вынув нож из петли для ремня на джинсах, он навалился на отчаянно копошащегося в песке Юнги, прижав того к земле захватом бёдер вокруг талии, и приставил лезвие к его горлу.       — Ну что, всё-таки прирежешь? — прохрипел Мин, щекой болезненно вжимаясь в песчаное покрытие морского берега.       Выдохнув, Хосок усмехнулся.       — Говорил же, я — исключительно вор. Убийства — не по моей части, — убрав оружие от шеи Юнги, он ловким движением всунул нож на прежнее место, расслабленно улыбаясь. — А ты, я смотрю, вполне готов пустить в меня пулю.       Зажатый в согнутой за спину руке пистолет дулом упирался в торс Чона, ладонь крепко держала корпус и твёрдо давила пальцами на курок, в любой момент намереваясь выстрелить.       — Только в рамках самозащиты, — хмыкнул Юнги, когда Хосок перестал удерживать его, позволяя подняться. — Меня интересовал только тест-драйв.       Успокоившись, Чон внимательно осматривал парня, пока тот раздражённо стряхивал со своей одежды песок и что-то шипел себе под нос. Осознание произошедшего окатило Хосока внезапной, до тошноты неприятной волной.       — Чёрт, ты проверял меня…       — В точку, Шерлок, — ухмыляясь, подмигнул ему Юнги.       Хосок с досадой провёл ладонью по лицу, удручённо вздохнул. Стыд за свои же действия, какого он не испытывал уже очень давно, разорвался внутри, словно крошечная бомба. Чон поджал губы, вздёрнул брови вверх и, уязвлённо, но с явным осуждением взглянул на расслабленного парня, смотрящего куда-то вдаль, где волны наваливались друг на друга, создавая белую пену.       — Хотел на практике убедиться в том, насколько я в действительности способный, спровоцировав меня?       Закинув револьвер в карман куртки, Мин пожал плечами и поднял усталый взгляд к почти полностью почерневшему небу.       — Просто, знаешь, я подумал, что наши прямые пересеклись не случайно и пункт «Б», к которому мы оба сейчас движемся, у нас в одной общей координате.