Не принц, но любимый

      Хо-Боэ замер, и эти две секунды навсегда врезались в его память…       Первая секунда: Он увидел позу Ривена. Развалясь, одна нога закинута на другую, грязный сапог на белом мраморе. В мире Хо-Боэ так сидели только те, кто не уважал ни себя, ни окружающих.       Он увидел свежий шрам на лице парня, явно полученный не позднее сегодняшнего утра, его взъерошенные волосы и вызывающе расстёгнутую куртку, хоть под ней и была футболка с непонятными рисунками.       Для отца Музы это был не «стиль Специалиста», а клеймо бунтаря, наркомана и развратника.       Вторая секунда: Он увидел, как этот парень тянется к его дочери. Не с почтением, не с робостью, а с какой-то пугающей, собственнической уверенностью.       — Муза! — голос Хо-Боэ разорвал вечернюю тишину, как удар литавр в середине колыбельной.       Фея музыки вздрогнула так сильно, что наушник выпал из её рук, жалобно звякнув о камень и укатился куда-то в траву.       — Папа?! — она соскочила с парапета, её лицо в мгновение ока превратилось из одухотворённого в испуганное. — Ты… ты здесь? Ты не предупредил!       Ривен тоже вскочил. Но не для приветствия человека. Нет.       В нём мгновенно проснулся весь его худший инстинкт — инстинкт защиты через нападение.       Он почувствовал на себе этот оценивающий, ледяной взгляд старика и понял: его уже осудили. Его уже признали «недостаточно хорошим». Смысла бороться уже нет, нужно признать поражение.       А Ривен признавать поражения не любил. И не собирался.       Вместо того чтобы выпрямиться и поздороваться, Ривен медленно, с кошачьей грацией, поднялся на ноги. Он не вынул руки из карманов куртки. Напротив, он чуть наклонил голову набок, и его лицо исказила та самая высокомерная ухмылка, за которую его ненавидели в Красном Фонтане.       — Так это и есть твой папаша с Мелодии, которого ты боишься из-за его ненависти к твоему увлечению? — небрежно бросил он, даже не глядя на Хо-Боэ, а обращаясь к Музе. — Выглядит так, будто он сейчас лопнет от важности.       — Ривен, замолчи! — прошептала Муза, холодея от ужаса и страха. Да… Девушка совсем не так представляла знакомство отца со своим парнем… Хотя они с Ривеном и не были парой… — Папа, познакомься, это Ривен, он…       — Я вижу, кто это, — перебил её Хо-Боэ. Он подошёл ближе, и каждый его шаг был полон достоинства, которое Ривен принимал за спесь. — Я вижу молодого человека, который не знает, что в присутствии старших полагается стоять прямо и вынимать руки из карманов.       Хо-Боэ остановился в двух шагах от них. Он был ниже Ривена, но казался огромным из-за своей внутренней силы.       — У вас, в Красном Фонтане, не преподают основы этикета? Или вы специализируетесь исключительно на разрушении чужого покоя?       — Мы специализируемся на том, чтобы выбивать дурь из тех, кто лезет не в своё дело, — огрызнулся Ривен. — Музе здесь нравится. Ей нравится свобода и возможность заниматься тем, что она любит без упрёков и осуждения! А вы, кажется, хотите запереть её в её же комнате и любоваться на неё, выпуская на улицу лишь по праздникам на пять минут.       — Свобода — это не вседозволенность, — голос Хо-Боэ стал тихим и опасным. — Муза, дорогая, отойди от него. Этот человек… он не просто груб. Он ядовит. В нём нет ни капли уважения ни к твоим корням, ни к тебе самой. Я запрещаю тебе с ним общаться!       — Это неправда! — выкрикнула Муза, чувствуя, как мир рушится на части. Солёные слёзы тут же подступили к её глазам, начиная неприятно жечь. — Ривен, ну скажи же что-нибудь! Скажи «здравствуйте», скажи, что ты не это имел в виду! А ты, папа… ты постоянно мне всё запрещаешь! Тебе самому не надоело это?       Ривен посмотрел на девушку. Он видел её слёзы, видел её мольбу. Её страх. Страх, что те тонкие связи, что у неё выстроены с обоими мужчинами, порвутся в одночасье…       Но… гордость и страх показаться слабым перед этим мужчиной сковали его.       — Мне нечего ему говорить, Муза. Я не нанимался в шуты, чтобы развлекать твоего папашу. Если он хочет видеть здесь принца на белом коне — позови сюда Ская, он где-то на заднем дворе с Блум ошивается. А я — это я. И меняться ради кого-то не собираюсь!       Специалист резко развернулся, свистнул, вызывая свой байк, который стоял неподалёку. Мощный мотор взревел, нарушая вечернюю тишину грубым механическим звуком. Ривен запрыгнул на своего железного, далеко не белого, а ярко-красного «коня» и, не оглядываясь, рванул в сторону Красного Фонтана, оставив после себя лишь едкий запах топлива и поднятую пыль, которая осела на безупречном костюме Хо-Боэ.