Пока смерть не разлучит нас

После инцидента с Бутсамой всё меняется. Изуне кажется забавным, что они вообще так это называют. Они даже не часто об этом говорят, а когда и говорят, Изуна понимает, насколько тяжело им всем было пережить случившееся. Потерять кого-то, кто был призраком, знать, что здесь к нему можно прикоснуться, и что любого из них могут унести и, возможно, удержать подальше, — это шокирует. Это меняет всё. Всё начинается с малого, с Кавы, который теперь относится к своей роли призрака гораздо серьёзнее, когда за завтраком объявляет, что собирается начать тренировки. «Я начинаю тренировки по призрачному мышлению», — говорит Кава, садясь на свое обычное место за столом. Призраки не едят, им это не нужно, но дети строго следят за тем, чтобы Тобирама ел, а его жена Изуна считает невежливым не присоединиться к ним хотя бы за столом. Взглянув на Каву, он приподнял бровь. «Что именно представляет собой тренировка для привидений?» — спрашивает он, и его любопытство, безусловно, разгорается. «Ну, я хочу уметь делать вещи, связанные с призраками, — объясняет Кава. — Ну, знаете, вселяться в людей, испытывать сквозняки и, может быть, прикасаться к кому-нибудь». «Тебе не нужно никого вселяться», — вмешивается Тобирама, заставляя младшего Сенджу надуться. В такие моменты он так сильно похож на Хашираму, что это просто поразительно. «Ладно, выслушай меня», — говорит Кава, и надутые губы сменяются улыбкой. «А что, если я вселяюсь только в плохих людей, знаешь, чтобы выгнать их из комплекса или что-то в этом роде?» «Да, потому что к нам на территорию просто так забредают „плохие люди“», — говорит Тобирама, и в его голосе больше смеша, чем что-либо еще. «Я не говорю, что хочу тренироваться только этому», — продолжает Кава. «Я хочу уметь использовать свою чакру и как призрак. Изуне тоже было бы полезно знать, как это делать». В этом отношении Изуна не может не согласиться. С тех пор, как произошёл инцидент с Бутсамой, он стал больше тренироваться сам, пытаясь понять пределы своих возможностей. На самом деле, тренироваться с кем-то, пожалуй, не самая плохая идея. «Думаю, — говорит Изуна, тщательно подбирая слова. — Он не хочет разозлить Тобираму, соглашаясь на одержимость, когда уже сказал брату «нет». — Кроме одержимости, это может быть полезно для всех нас». «Да, а что, если Бутцама вернется?» — спрашивает Казуши, кивая. «Я не думаю, что он это сделает», — делится Изуна. Он и Тобирама немного поговорили о мире, в котором он находился, когда умер в виде призрака, и пришли к выводу, что, основываясь на том, что он попросил свою чакру сделать, он заставил этого человека уйти в мир иной. Своего рода экзорцизм. Это был довольно пугающий навык, и Изуна не стал бы говорить, что теперь он ходит на цыпочках рядом с Сенджу, но и злить его он тоже не очень-то хотел. «С учетом того, что деревня формируется, и нас становится больше, это точно не повредит», — поделился Итама, обращаясь скорее к Тобираме, чем к кому-либо еще. Изуна даже не подумал об этом. Если Сенджу не нравилось его присутствие, были все основания полагать, что Учиха будут относиться к мальчикам так же, когда деревню переселят. Ему повезло, что он общался с Тобирамой, и он усвоил урок о том, что нельзя отходить от своих дел. Мальчики по-прежнему гуляли на свободе, и хотя Изуна делал все возможное, чтобы разрядить обстановку, он не хотел, чтобы случилось что-то плохое. «Итама прав», — наконец говорит он, и когда он поднимает взгляд, Тобирама внимательно наблюдает за ним. «Я буду следить за ними, контролировать все наши тренировки. Я не позволю им завладеть кем-либо… по крайней мере, слишком долго». Проходит еще одна долгая пауза, прежде чем Тобирама заговорит, и Изуна прекрасно чувствует его пристальный взгляд. Это его беспокоит, и ему хочется поерзать на месте, но он остается спокойным и собранным. Он не будет кричать, язвить и спрашивать, почему тот так на него смотрит. Все это он делал бы при жизни. Кто бы мог подумать, что он сможет повзрослеть после смерти? «Хорошо, — говорит Тобирама. — Теперь ты главный. Слушай всё, что он тебе говорит, и не устраивай беспорядки». «Да!» — восторженно восклицает Кава. «Изуна-сэнсэй будет лучшим!» Глаза Изуны расширились, когда все парни разговорились о том, чему они научатся. На мгновение он задумался, не было ли это их целью с самого начала. Он не планировал стать сэнсэем, но… что ж, наверное, есть способы и похуже провести свою смерть. Обучение на призраков — не самое сложное дело на свете, но на этом пути, безусловно, есть свои сложности. Самое сложное — найти для этого подходящее место. Им нужно находиться достаточно близко к Тобираме, чтобы привязка Изуны не отправила его обратно в смерть, но и достаточно далеко, чтобы не отвлекать его. Чаще всего их тренировки с привидениями проходят в углу во время собраний, пока два клана планируют строительство деревни. К большому удивлению Изуны, деревня тоже развивается довольно быстро. По всей видимости, после свадьбы с наследником клана Сенджу, клан Учиха торопится, и Хаширама просто рад видеть осуществление своей мечты, поэтому он тоже рад двигаться в таком же темпе. Преимущество в том, что он сможет гораздо чаще видеться с Мадарой. Также выяснилось, что его брат — идеальная мишень для личной тренировки Изуны по искусству обращения с призраками. Тобирама снова и снова предупреждает его, что нужно быть осторожным, что не следует злить главу клана Учиха или ввергать его в ещё больший психоз, на что Изуна всегда закатывает глаза. Изуна в душе младший брат, и он просто ничего не может с этим поделать. Кроме того, он уверен, что знает Мадару лучше, чем кто-либо другой, и уж точно лучше, чем Тобирама. Он знает, на что способен Мадара. «Я просто не думаю, что можно что-либо трогать», — сетует Итама однажды во время совещания. Совещание скучное, но их обучение зашло в тупик, столкнувшись с нехваткой информации и отсутствием результатов. «Думаю, мы просто недостаточно стараемся», — говорит Сатонари, нахмурившись. «Как мы можем стараться лучше?» — раздраженно спрашивает Кава, и становится ясно, что его терпение на исходе. «Я не знаю», — признается Изуна. Иногда кажется, что он не справляется с ролью их учителя. Информации о том, что значит быть призраком, не так уж много, и исследования ограничиваются тем временем, когда Тобирама не занят общением с живыми. Есть несколько призраков, способных влиять на мир, но Изуна не решается спросить их об этом, так как большинство из них всё ещё не в своём уме. Эта мысль пугает Изуну. Он видел, что происходит с призраками, которые еще бродят вокруг, и постоянно беспокоится о том, что может потерять себя или мальчиков. Они умерли гораздо раньше него, и иногда он забывает об этом, потому что они все еще выглядят такими молодыми. Покачав головой, он вздохнул и провел рукой по волосам, убирая челку с лица. «Я думаю, это связано с эмоциями, — говорит он. — Мы видели старых призраков, которые способны на это, и я думаю… кажется, что они больше всего волнуются, когда могут прикасаться к вещам в реальном мире. Я не думаю, что дело в том, чтобы прилагать больше усилий, я думаю, дело в том, что они этого больше хотят». Изуна подходит к Мадаре, заслуживая взгляд Тобирамы, предупреждающий его не делать того, что он задумал, но какой у него еще выбор? Нет никого на свете, кого бы он хотел обнять больше, чем своего старшего брата. Он постоянно скучает по нему, даже когда рядом другие, даже когда видит его постоянно на этих встречах. Он любит своих старших младших братьев, но не знал их при жизни. Отец рядом, но… он не Мадара. Он позволяет себе почувствовать эту боль, уязвимость своей потери. Он позволяет горю захлестнуть его, и как раз в тот момент, когда ему кажется, что он больше не может этого вынести, когда его глаза заливаются кровью, а по щеке стекает призрачная струйка крови, он протягивает руку… Его рука ложится на плечо Мадары. Это кратчайший миг, но Мадара чувствует присутствие Изуны. В один момент он обсуждает деревенскую политику, что им следует и чего не следует допускать друг от друга в своих кланах, он даже смеется над шуткой Хаширамы, а Мадара думает про себя, что в таком состоянии боль не так уж и велика. Боль не так велика, когда он рядом со своим другом, когда он может смеяться, строить планы и чем-то заниматься. Затем он чувствует его. Это было едва заметное прикосновение к его плечу, мягкое, как перышко, и слегка прохладное, и когда он повернулся, то смог увидеть его, едва заметное мелькание брата и грустную, но гордую улыбку на его лице. «Изуна», — тихо произносит он, и вся боль возвращается, но она слегка притупляется, словно Изуна забирает её у него и говорит, чтобы он не волновался, не скорбел и что он с этим смирился… Возможно, это бредовые мысли безумца, Мадара знает, что у него были такие моменты в последние несколько месяцев. Без Изуны ему иногда кажется, что он сходит с ума, что он сломается, зачахнет и умрет, сгниет на полу, и, если повезет, может быть, заберет с собой еще нескольких Сенджу. Но это всего лишь бредовые мысли, и это тоже, но нет… он уверен, что чувствует его и видит его, и он знает, о чем думает Изуна в этот момент. Каким-то образом он знает, что всё будет хорошо. Спустя несколько секунд рука Изуны снова обретает свою бесплотную форму, и он вытирает слезы, стекающие по щекам. Это было хоть что-то, этого было достаточно. Он знает, что не сможет сделать это снова, даже если захочет. Это горе — его бремя, его осознание и его ответственность. Изуна — призрак, а Мадара жив, и больше всего на свете он хочет, чтобы Мадара продолжал жить ради него. Эта деревня... когда-то он ненавидел саму мысль о ней, но теперь она кажется не такой уж плохой, гораздо лучше, чем наблюдать, как умирают все, кого он любит. «Это было потрясающе», — говорит Кава, подходя к Изуне и Мадаре и внимательно их рассматривая. «Он выглядел так, будто вас всех увидел!» «Думаю, он так и сделал», — говорит Изуна. «Но я не думаю, что нам следует использовать это часто». Как и в случае с одержимостью, Изуна считает, что к этому не стоит привязываться. Рядом с ним четверо братьев кивают, понимая и соглашаясь со своим учителем. Они уже давно стали призраками и понимают бремя этого, то, как тяжело живым скучать по ним, скорбеть по ним. Они могут прикасаться к живым и давать о себе знать, но это не стоит того… ни для живых, ни для них самих.