10. Откровение и ещё одно откровение.
3 июля 2026 г., 19:41
***
— Но как это возможно, Альбус? — Если произошло, Поппи, значит возможно. Остаётся выяснить, каким образом процесс обращения дал о себе знать в середине синодического месяца. Синистра, бывали такие случаи? — Может быть и бывали. Однако науке об этом неизвестно. В большинстве своём обращение оборотней крепко связано с лунным циклом. Здесь нет полутонов. Луна полная — оборотень обращается. Иначе не бывает. — Что если это не луна. Что если это какое-то взаимодействие извне. Сильный страх или стресс. — Звучит очень радикально. Фиксированных случаев не было. Да и к тому же, Альбус… Нам известно, что мистер Люпин не испытывал страха в тот момент. Что касается стресса… — Вот именно, Синистра. — В таком случае должен был присутствовать провоцирующий фактор. — Всё-всё-всё, не хочу больше слышать. Сейчас самое главное, что здоровью мальчика ничего не угрожает и состояние стабилизировано. Римус был в корне не согласен с заявлением мадам Помфри про расставление приоритетов. Здоровье здоровьем, но мысль о том, что сущность волка может дать о себе знать не только в полнолуние, заставляла неметь ноги. Заставляла с того момента, когда Римус пришёл в себя, но прикидывался всё ещё спящим. Профессор Дамблдор, профессор Синистра и мадам Помфри уже около часа разговаривали в кабинете, прилегающем к больничной палате, где лежал единственный сейчас пациент. Дверь была услужливо приоткрыта. Так что Римус слышал весь разговор. Кажется, даже у профессоров, уважаемых и признанных магов, тоже было больше вопросов, чем ответов. Что ж, прекрасно. Вскоре мадам Помфри проводила своих гостей. А Римусу надоело претворятся спящим. Поэтому сразу же последовали приём восстанавливающего зелья, доскональный осмотр каждого участка немного ноющего тела и глаза, полные тревоги. Мадам Помфри провела палочкой со светящимся нежно-голубым кончиком в районе ключиц Римуса и закончила осмотр. При этом не обмолвилась и словом. Римуса не было нужды спрашивать. Палочка всё сама поведает своей хозяйке, тем более о таком пациенте, с которым они встречаются на регулярной основе. — Внимательно следи за своим состоянием. Если заметишь малейшее изменение, обращайся ко мне. В любое время дня и ночи. Хорошо? Выглядело как злоупотребление добротой, но Римусу пришлось кивнуть, дабы не наткнуться на гнев этой доброй женщины. — Думаю, профессор Дамблдор сможет решить твою… проблему. — Когда я могу вернуться к себе? Мадам Помфри на секунду поджала губы, задумавшись. — Сегодня вечером. Сможешь поужинать вместе со всеми. И это определённо было плюсом. А затем настало время посетителей. Римус был очень рад видеть лица Лили, Джеймса и… И всё. Да, только они вдвоём заглянули к Римусу. Лили, конечно же, бросилась расспрашивать Римуса о его самочувствии. Джеймс, конечно же, притащил в сумке булочки и бутерброды, конфискованные с обеденного стола, которые призваны были скрасить витаминное нечто от мадам Помфри. Конечно же, без её ведома. Римус прекрасно видел, как между делом оба, и Сохатый, и Лили, очень хотели расспросить его о произошедшем. Но не делали этого. Поэтому говорить начал сам Римус. — Ну, давайте, рассказывайте. Какая ситуация вырисовывается со стороны? — Что-то очень непонятное… — выдохнула Лили. Очередной лейтмотив происходящего. — Ага, это в первую очередь. — Римус, мы очень испугались. Никто толком ничего не говорит, — тёмные брови Джеймса прекрасно выражали его недовольство. — Сначала скажи, что… что случилось перед тем, как ты упал в обморок. — Да ничего. Просто мой волк почему-то решил, что настало полнолуние. Лили сдавленно охнула. — Но моё тело этому сопротивлялось. Видимо. Я не знаю, так мне показалось. — Ты выглядел безжизненно… — Ты видел? — Я прилетел следом за Сириусом. При упоминании отсутствующего сделалось неловко. Потому что отсутствующим он быть не должен. — Знаешь, надо сказать спасибо профессору Реддлу… — внезапно прервал тишину Джеймс. — Профессору Реддлу? Перед тем, как отключиться, кажется… я видел только Хизера. И ещё Сириуса. — Профессор Реддл занимался изучением кальмара недалеко от твоего холма. Он заметил суету и поспешил на помощь. Именно он убрал все болевые спазмы и доставил тебя в больничное крыло. А потом приходил навестить пару раз. — Это очень… мило. Но почему-то смущающе. Римус сконфуженно потер плечо ладонью. Он и сам толком не понимал, почему это вызывало именно такие чувства. Возможно Римусу было просто стыдно за то, что доставил столько хлопот новому профессору. Что ж, с боевым крещением, профессор. Доброе пожаловать в замок! Здесь иногда оборотни-поневоле падают в обморок прямо посреди лунного месяца. И замечательный вид из окна. — Это нормально — чувствовать смущение, — ворвалась в мысли Римуса Лили. — Но ещё лучше, перевести его в благодарность. — Ты права, Лили. — К слову, ему ещё медаль дать надо за сопротивление Сириусу… — Что? — Ну, поначалу Сириус закрыл тебя собой, когда профессор направил на тебя палочку. Что… о чём он думал? — Джеймс обращался больше к Лили с этим вопросом, но Лили только рассеянно пожала плечами. — Что профессор добить тебя хочет? Я не понимаю. Так что профессору Реддлу пришлось сначала обезоружить Сириуса… — Он что, на преподавателя палочку направил? — Именно. Даже после того, как тебе стало видимо лучше, Сириус наотрез отказался отпускать тебя. И до этой самой койки нес на спине. В палате воцарилась тишина. Смущение, вызванное оказанной помощью профессора развеялось без следа. Теперь скулы и шея Римуса пылали каким-то другим чувством. Лили, теребя рукава мантии, вполоборота наблюдала за реакцией Римуса. Как бы он снова от таких новостей в обморок не грохнулся. Мадам Помфри их быстро за двери выставит. Вообще обо всём происходящем сначала хотели не говорить, только в общих чертах. Но потом, посовещавшись, решили, что держать Римуса в неведении несправедливо. Совещались правда только Джеймс и Лили. Сириус в обсуждении происходящего не участвовал и целый день существовал обособленно, периодически куда-то исчезая. — Эмм… — наконец заговорил Римус. — И где сейчас Сириус? — Спроси лучше, где он пропадал целый день, — проворчал Джеймс. — А сейчас его вызвал к себе профессор Дамблдор. Эта шалость точно не удалась. В голосе Лили послышались нотки торжества. Дружить с Сириусом — это одно, но вот наблюдать его несносное поведение — совершенно другое дело. Мадам Помфри за дверь их всё-таки выставила. Но вполне себе любезно, просто потому что Римусу было необходимо принять восстанавливающее зелье и ещё немного поспать. Засыпая, Римусу почудилось, будто в палату неслышно проскользнул чёрный пес. А, проснувшись, Лунатик не обнаружил никаких свидетельств четверолапого посетителя и решил, что это ему привиделось. Благо кипящая, как котёл на зельеварении, голова только этому и способствовала. Но в остальном Римус чувствовал себя сносно. И потому, когда на западе небо окрасилось заходящим солнцем, мадам Помфри, как и обещала, своего пациента отпустила. Снова был вечер. Из-за этого Римусу показалось, что из его памяти искусно вырезали один день и он всё ещё в том, вчерашнем, вечере. Сейчас пойдёт на холм, а после тренировки к нему прилетит Сириус. И никакого полуобращения не будет. Но увы… Ко всем вопросам добавился ещё один. Какого Мерлина вчера произошло? Прикрыв двери больничного уголка Мадам Помфри, Римус приник к одной из бойниц. Вдохнуть свежего воздуха. И рассмотреть луну. На закатном небе бледнел слабый полумесяц. Слабый полумесяц. А не полное ночное око. Римус отчаянно хотел, но не мог избавиться от ощущения неизбежной неправильности. Прикрыл глаза и прислушался к своему естеству. Оно молчало. Будто и не было вовсе этого сбоя. Постояв ещё немного у бойницы, Римус направился в Большой зал бесконечными коридорами, поворотами и лестницами. В замке постепенно сгущались сумерки, загорались факела и свечи. Римусу встретилось несколько пуффендуйцев, обсуждающих предстоящий матч со Слизерином, сама команда Слизерина — кажется, недавно закончилась их внеплановая тренировка; спешащий по своим завхозьим делам завхоз Филч и парочка привидений. Наверняка, большая часть учеников проводила приятный выходной в Хогсмиде или на склонах холмов у Хогвартса. Замок жил своей жизнью. Пора бы уже свыкнуться с мыслью о том, что сбой в одной конкретной жизни никак не влияет на функционирование остального мира. — Нет, это ты меня послушай! Римус так и замер, едва не вылетев из-за угла. Угла, за которым шёл поворот в один из нескончаемых коридоров замка. В этом коридоре происходила беседа одновременно тихая и на повышенных тонах. В первом голосе Римус без труда узнал Сириуса. — Я не стану с тобой об этом разговаривать. Потому что мы договаривались, не разговаривать об этом в Хогвартсе! А во втором голосе — Регулуса. — Никакие уговоры уже не действуют. Ты будешь со мной разговаривать, потому что дело касается дорого мне человека. Дорогого мне человека, значит. — Это понятно, — в голосе Регулуса зазвучала усмешка. — Кажется, это я помог тебе прийти в себя и спасти дорогого тебе человека. Потому что иначе ты бы наломал дров и пострадал сам. А теперь… Дорогого тебе человека. Римус отчаянно сдавил виски пальцами и сосредоточился на главной мысли разговора. — И я благодарен тебе за это. Но я волновался, вдруг с тобой что-то случилось, вдруг ты пострадал из-за нашего побега. Но после всего произошедшего ты ни разу за весь остаток лета не дал о себе знать. В коридоре повисла пауза. — Ты знаешь, это невозможно сделать, находясь в замке. Если ты не часть Верхней Ложи. — А ты… — А я не часть Верхней Ложи. Я не посвящен в тайну. Я не могу покидать замок по своему усмотрению и держать связь с внешним миром. Барьер мне не подчиняется. Я даже не знаю этого заклятия. Я там такой же узник как и ты. Ты в курсе всего этого и при этом обвиняешь меня в сговоре с родителями. — К твоему сведению, я только что вышел от Дамблдора, не сказав про тебя ни слова. Хотя он упрямо спрашивал меня о том, знаю ли я кого нибудь из устроителей «театра звёзд». Это бы очень помогло Ордену в процессе слежки выйти на замок и барьер. Я сказал, что тебя в замке не было. — Я тебя об этом не просил. — Да-да, на здоровье, братишка. Кажется, ты забыл, как звучит благодарность. — Не источай здесь свой яд. Я не делал ничего плохого и в случае чего, скажу это самому Дамблдору. Кажется, разговор подходил к своему логическому завершению. То есть — заходил в тупик. — Ладно, плевать. Но меня интересует один вопрос. Все мы носимся с этой несчастной Тайной, этим несчастным барьером, который глушит местоположение замка, блокирует все заклятия. Он не пропускает чужаков и непосвященных. Он не выпускает из замка чужаков и непосвященных. Он не позволяет связываться с внешним миром. Из него не выбраться. Как тогда из него выбрались мы? Над головой Римуса, кажется, пронесся раскат грома. Хотя небо над Хогвартсом было чистым, без единого облачка. Потому что, ради Мерлина! И правда, как тогда они вдвоём — чуть-чуть сошедший сума из-за замка Сириус и полностью обессиленный из-за замка Римус, смогли сбежать? В груди билось ошалевшее сердце. В коридоре было тихо. Римус даже испугался, что братья Блэки ушли. Но нет, спустя ещё мгновение раздался голос Регулуса. — Волшебство. — Да пошёл ты! И Римус услышал быстрые и злые шаги удаляющегося Сириуса. Уходил он, к счастью, в противоположную от него сторону. Подождав, пока уйдёт и Регулус, Римус направился в большой зал. Хотя и был Римус сыт по горло вопросами без ответов, родные лица увидеть хотелось. И поискать ответ на очередной вопрос — расскажет ли ему Сириус об этом, очевидно, тайном разговоре с братом. Не рассказал. Только очаровательно улыбался и смеялся на пару с Джеймсом над очередной проказой. Что ж одной тайной больше. Римусу стало невыносимо обидно. Но потом в голову предательски прокрались нерассказанные мысли о тёмной фигуре, тревожащей каждую ночь. И ровным счётом ничего не поменялось. Римусу всё так же было обидно. Даже пирог с малиной потерял всю свою прелесть и приравнялся к витаминному нечто мадам Помфри.***
Как оказалось, Римус всё же поспешил с выводами. Тем же вечером, только поздним вечером, гостиная Гриффиндора стремительно пустела. Когда заняты остались только несколько диванчиков и кресел, Римус и сам попытался было ускользнуть в спальню. Домашнее задание по истории магии слишком агрессивно навевало сонливость. Но Сириус, натирающий у камина метлу, вдруг ухватился свободной рукой за рукав его кофты. — Лунатик, погоди… Джеймс заинтересованно уставился на застывшую сцену поверх учебника. Затем они с Сириусом обменялись только им двоим известными обозначениями во взглядах. — Нет, Сохатый, — наконец фыркнул Бродяга. — Ты тоже можешь остаться. — Я просто подумал… — Иногда лучше не думать, — отрезал Сириус. — Я просто хочу рассказать вам о беседе с Дамблдором. И Сириус действительно просто рассказал о беседе с Альбусом Дамблдором. Беседа была о том, что Орден продолжает свою работу, произошло ещё одно похищение — на этот раз магла; только теперь были свидетели. Несколько маглов, жителей одного из окраинных районов Лондона, видели, как несколько фигур в черных мантиях «оглушили какими-то светящимися палочками свою жертву, а потом растворились в воздухе». Конечно, после того, как показания были зафиксированы мракоборцами Ордена, память маглов почистили. Да и информации из этих показаний было минимум. Но зато была твёрдая уверенность, что это дело тёмных магов. И что среди них есть огромный по человеческим меркам похититель. — Может быть, полувеликан? — предположил Джеймс. — Тёмные маги любят окружать себя тёмными существами. — Может быть. Но пока это всё на уровне догадок. — А что по лесу у Бишоп-Окленда? — Дождались мастера по дешифровке заклятий. Дешифровке заклятий? — И такие есть? — Да, Грюм со своей командой и с дешифровщиком со дня на день отправятся к барьеру замка. На этом Сириус решил завершить свой рассказ. Что ж, Дамблдор продолжал держать их в курсе всех событий, пусть пока продвижений и не было. Так словно это всё ещё приглашение для Мародёров — лезьте, куда не следует, не стесняйтесь. — И что, Дамблдор совсем не упомянул о том, что ты тыкал палочкой в профессора Реддла? — Джеймс, — прошипел Сириус не хуже любимого зверька Салазара Слизерина. А потом стрельнул взглядом в сторону Римуса. Римус этот взгляд перехватил и с готовностью впитал смущение Сириуса. Это явление довольно редкое. — Мне вот тоже интересно. — Я же просил не рассказывать. — Мы с Лили решили иначе. — Профессор Дамблдор ничего об этом не сказал. А если бы и сказал, я всё равно сделаю также, случись что-то подобное ещё раз. А теперь ты, Джеймс, можешь сделать, что хотел совсем недавно. Сириус выразительно указал взглядом в сторону лестницы, ведущей в их спальню. Джеймс с довольным видом захлопнул учебник и послушно, даже слишком послушно, поспешил в указанном направлении. Перед этим поддерживающе похлопав Сириуса по плечу. Римусу оставалось только недоумённо проводить взглядом одного друга, а потом также недоумённо воззриться на другого друга. — Что вообще происходит? Сириус молчал какое-то время. Только сосредоточенно продолжать полировать древко метлы. Хотя взгляд его был обращён к пылающему в камине пламени. В волнистых смоляных прядях Сириуса плясали отголоски тёплого света. — Мы не упоминали с тобой Регулуса с того самого времени. Но сегодня у меня с ним состоялся не очень приятный разговор. Римус даже сел ровнее на самый краешек кресла и весь обратился в слух, хотя и до этого слушал внимательно. Это что же? Происходит откровение? — Я нашёл его сразу после разговора с Дамблдором. — Прости, Сириус, но я слышал ваш разговор. Точнее, возможно, его часть. Я шёл из больничного крыла на ужин, а там… вы. Да уж, откровение. Сириус выглядел удивлённо, но не осуждающе. И самую малость — оценивающе. Только вот, что оценивал Сириус, Римус так и не понял. — Так даже проще, — наконец пожал плечами Бродяга. — Сам всё слышал. — Тайна, посвящённые, Верхняя Ложа. Это что, всё связано с барьером? — Да. У нас есть барьер, — Сириус отложил метлу и щётку в сторону и образовал из рук купол. — Условно. Он окружает, защищает, шифрует замок; поглощает и искажает магию; не выпускает простых смертных волшебников. Он подчиняется только посвящённым. Собственно, они и называются Верхней Ложей. Это волшебники, члены «Театра звёзд», которые купол создали и контролируют. Они же могут расширить круг Верхней Ложи, посвятить в тайну. — Это как? — Сообщить выбранному волшебнику тайное слово. И тот тоже станет посвящённым. — А кто входит в эту Верхнюю Ложу? — Мои родители. Об остальных я не знаю. — Значит Ордену надо проследить за ними, за твоими родителями, чтобы что-то выяснить. — Фактически да, но технически Блэки, — представитель семейства пренебрежительно скривился, — считаются уважаемой семьёй. Министерство блокирует работу Ордена по некоторым направлениям, в том числе и по направлению этого святого семейства. У них буквально неприкосновенность. Как и у других именитых семейств. — Ладно, оставим это. Но что насчёт Регулуса. Его ты тоже подозреваешь? То ли вопрос, то ли констатация. Руки Сириуса бессильно рухнули на колени. Он перевёл взгляд на Римуса. И Римус поразился тому, сколько в этом взгляде было отчаяния. — Меня тошнит от самого себя, Лунатик. Регулус мой брат. Единственный настоящий и искренний в этой семейке. Моя семья. Но эти мысли в моей голове… Как нам с тобой удалось сбежать? — Может быть, мы с тобой тоже посвящённые. Может, нам тоже незаметно сказали слово. — Нет, это не происходит незаметно. За период скитания по разрешённой части замка крупицы информации мне удалось отыскать. Но Римус, подумай. Мы сбежали только потому, что нам дали это сделать. Перед нами открыли барьер. Тот раскат грома, что Римус сегодня уже слышал, раздался вновь. Только теперь ещё и над неспокойной головой Сириуса. Над ними обоими. — Но зачем? — Затем, что это кому-нибудь зачем-нибудь нужно. Напомню — сбежали мы с помощью Регулуса. — Вот почему ты подозреваешь его. Сириус кивнул и устало уткнулся лицом в колени Римуса. У Римуса мурашки побежали по плечам и юркнули за ключицы. Если бы он был сейчас волком, то и шёрстка на загривке встала бы дыбом. Но, слава Мерлину, без этого. — Ты имеешь на это полное право. Учитывая ещё и то, что ты защитил Регулуса перед Дамблдором. Больше Сириус ничего не сказал. Теперь утомлял не только разговор. Но в большей степени то, какие тревожные мысли роились в его голове, касательно семьи, касательно брата. Римусу вдруг подумалось, что даже откровение не всегда помогает разобраться в том, что твориться в голове и душе дорогого человека. Дорогого человека… Немного подумав, Римус осторожно положил ладонь на макушку Сириуса. Она пахла запутавшимся сентябрьским ветром и запутавшимися мыслями. — А ничего, что ты так запросто выпроводил Джеймса? У него же могут возникнуть вопросы на тему того, о чём мы тут с тобой разговариваем. — Не могут, — глухо ответил Сириус куда-то в колени Римуса. — Он уверен, что знает, о чём мы тут с тобой разговариваем. И я просто не буду его разубеждать. Римус непонимающе нахмурился. — И… о чём же, по мнению Джеймса, мы тут с тобой разговариваем? — О том, что я зову тебя завтра поздним вечером встретиться здесь в гостиной. О том, что нам нужно захватить мантию. А о том, куда мы направимся, я тебе ничего не скажу. Потому что это вроде как… сюрприз. — И ты мне это говоришь в теории? — Нет, Лунатик. Я буду ждать тебя здесь завтра в двенадцать. С мантией.
