Фиолетовое небо преподнесло мне последнее счастье...

А что последовало после бегства? Хм.

***

(Рин) — «И что, думаешь здесь никто не появится, и мы спокойно можем тут обустроить практически целый лагерь, наслаждаясь язвительно молчаливым Голосом, заслоняющим нам любой вид?» — если присмотреться к загадочно висящему в небе глазу, то в его глубине определённо можно было обнаружить тот ядовитый укор, который для него было невозможно обозначить внешне (укоризной). (Лололошка) — Ну ты, конечно, и преувеличиваешь. Мне кажется, что в мире Илиара только Илиар будет сюда являться, ведь все собрания Тайного Знания проводятся в первом регионе. Мы-то находимся на самом отдалённом незамёршем берегу в его мире. — Ну… тоже верно. Всяк лучше, чем у Чака.

***

      Вариант с Эдровым Ледником у Чака не прокатил. Как мы помним, при перемещении существа появляются у Вилки. И вот какое совпадение! Адресат, сам того не зная, оказался прямиком возле наших героев, пребывающих в «незнамо» состоянии. Оба преступника, естественно, перепугались и попрятались кто куда. Но кто мог хотя бы на толику предсказать, что их интуиция приведёт к случайному столкновению за вторым попавшимся зданием? Удивительная магнитная связь, повлёкшая за собой сначала испуг, потом осознание, а после смех, эхом отразившийся от стен пустынного здания, за которым они прятались. Рин, прижимая руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце, сердито шикнула на виновника, однако в её глазах всё-таки прыгали искорки облегчения. — «Ну да, — выдохнула она, поправляя сбившуюся маску. — Прятаться от судьбы за углом первого попавшегося дома в мире нашего друга — гениальный план, Лололошка. Просто десять из десяти», — риторический упрёк. — «Ну прости», — риторический ответ.

А?

(Рин) — «Стоп, нас слышно в этой накидке?! С каких пор?!» — напуганно прошептала кицунэ. В прошлые разы пользования данным товаром никаких жалоб не было. (Лололошка) — А… Я рефлекторно тебе ответил, упс…

(Чак) — «Кто здесь?!» — оробев, попятившись, крикнул в сторону здания, вобравшего в себя бесстыдных созданий.

(Чак) — «Я разбираться не стану, сразу говорю!» — достал меч, больше самого существа в раза полтора. (Лололошка) — Господи, скорее к Илиару! (Рин) — Но!.. Чак должен знать!

Нет!

***

(Лололошка) — Не пойму, почему он так отреагировал на обычный смех. — Ну знаешь ли, очень неприятно услышать за одним из домов ехидный смешок, причём двойной. Да, это могут быть другие люди, но может быть и кто-то по-страшнее. — Окей. Не стоит забивать голову излишней думой. Лучше… отдохнуть… от защиты и открытия регионов, сбора эйдосов, подготовки к турниру… — Угум.       Это было странное, почти запретное чувство. Как будто… приобрести силу полубога, но сознательно удержать себя в теле смертного.

«Богом трудно стать»

      Количество эйдосов замерло на пятизначном числе. Каждое их действие теперь не было каким-то изощрённым: они не убивали монстров, если те, конечно, не загораживали путь; не срывали и не копали руду. У них даже некоторых инструментов и не было, чтобы этим всем заниматься, а воровать у других — некрасиво! Они стали дормантными генами в организме, «призраками в коде», самовольно решившими, что долговязая поддержка вселенной позолотыми элементами её ткани подождет, пока они не надышаться мнимой свободой, закрытыми в системе.       Путешествие по окраинам миров… которые являлись потолком для высоких (сотый уровень), недосягаемым для низких (пятидесятый) из-за всем понятным причин.

Локация «Шепчущие Фьорды», например.

Вы их вообще видели?! Аналог Эдрового Ледника, но в сто в сотой раз лучше! Кульминация самой идеи льда, манифестация его архитектурного стиля. Если бы у зимы была душа, она таилась бы здесь, в этом «мёртвом» краю, который-то, оказывается, всегда вибрировал от нечеловеческой, кристальной жизни. Друзы первородного льда, закрывающие целые массивы скал, пели на ветру, складываясь в забыты́е мелодии, аккуратно ласкающие слух. А воздух такой… чистый и разреженный… слегка посмей пошуметь — создашь необъяснимый резонанс. Как тысячи маленьких колокольчиков, поющих в унисон. И было страшно разорвать молекулярную ниточку гармонии симфонии своим громоздким и громким басом или неуклюжим шагом.

Сакральная песнь ангелов, спасающая от меланхолии ангелов.

      И нет, многонедельный нарост на спрятанных скалах — не рыхлый снежочек, к которому ранее можно было привыкнуть в целиком и полностью покрытом этой фальшивкой Леднике, как бы являющемся подготовкой к настоящему взрыву мозга. Это прозрачный, как воздух, и прочный, как алмаз, материал, хоть добывай (если сможешь) и новые инструменты делай. Слои данной субстанции нарастали днями напролёт, создавая причудливые, острые, как бритва, шпили, на километры уходящие вглубь иллюзорных каньонов в самом сердце Фьордов.

«Зеркало Бездны» –

      — замёрзшее озеро, ушедшее водопадом невероятно низко по сравнению с другими водоёмами; чья поверхность была настолько гладкой, что стирала границу между небом и землей: Снизу — бесконечная глубина, пронизанная застывшими пузырьками воздуха, неуспевшими на последний поезд и похожими на далёкие созвездия; беспорядочно рассечённая выше названными «сосульками». Бездна. Сверху… Не просто цвет или явление. Над наблюдаемым триумфом естественного раскинулся невозможный венец мироздания, который не просто дополнял пейзаж — отрицал концепцию реальности. Фиолетовое небо, чья глубина была абсолютной. Взгляд, устремлённый вверх, не встречал сопротивления — лишь проваливался в бесконечные метаслои аметистового тумана, индиговых вихрей и неона, вроде виолета. Вторая бездна.

Может, «Зеркало двух бездн», тогда?

      Облик Шепчущих Фьордов активно формировался под давлением того, что сверху, снизу и посередине, становясь главной аномалией из всех остальных. Вобрать в себе столько странных свойств… как такое возможно? Как магический свет из космоса не рассеивается, а ложится на поверхность, встречаясь с двойником и синергируя с «когда-то-там перечисленными мной красотами фьордов»? Благодаря этому свечению тени в расщелинах обсидиановых ландшафтов стали угольно-черными, но с едва заметным фиолетовым контуром. Они начали быть не просто отсутствием света, а чем-то больше, чем определением тени. Каждый ледяной пик, каждая их грань были очерчены этим неземным сиянием с такой математической точностью, что глаз отказывался верить в естественность происходящего.

Может, хватит мне уже разглагольствовать о точке фокуса вселенной, в которую стремятся всё лучи и все идеалы? Скажу просто:

      Когда Рин и Лололошка шли по этому льду (стараясь не издавать звуков, передвигаясь, словно в замедленной съёмке), казалось, что пара парит над пространством. Под их ногами расцветали новые вселенные. Каждую. Секунду. А из них появились другие, но уже каждую минуту.

Мирок, лишённый плохого.

      Не было гниения, не было пыли, не было хаоса. Только строгая, грандиозная геометрия, высеченная холодом, близкая по величию к государственности, закону. Однако несмотря на королевскую строгость, появился где-то во Вселенной Художник-Архитектор, получивший единичное право отринуть каноны, зиждить желание материально, придать плоть фантомному порождению состояния потока, скрещивая с вдохновением, в одно маленькое чудо, которое по-настоящему оценит только два кузнечика-человечика. И для тех самых двух человечиков, чьи жизни были полны решительных битв, суетливого бега и непрекращающихся раздумий, Шепчущие Фьорды стали высшей формой медитации, какую с ними разделит лишь персона Творца. Мороз не обжигал — он обнимал их тишиной, приглашая стагнировать навсегда, став частью вечной, звенящей красоты от Автора, ставшей неизвестным Магнум Опусом.

Опять мы заговорились… о религии. Случайно.

— «О! Смотри, Рин, — тихо сказал он, отойдя на безопасное расстояние от хрупкого эха (покинув локацию и вернувшись в их маленький лагерь), указывая на «одну из выживших от заморозков» скал. — Если приглядеться, то можно заметить, что эти скалы — спины спящих каменных драконов, которые, похоже, никогда не оживут!». — «Таких больших драконов? — Рин улыбнулась, присаживаясь рядом со стоящим шкафом. — Ну и ну. А если оживут, то только на сотом и только чтобы вознести тебя», — Оба хихикнули, кидая взгляд на край кимоно лисы, а именно на карту-план с различными достопримечательностями.       Пришлось, к сожалению, окончить пришествие эйфории глазам. Но, честно говоря, с бесконечным замечанием чего-то нового, осознанием безупречных бликов, отсутствия изъянов, великих узоров; сравнением с чёрными дырами, квазарами, сверхновыми, туманностями, магнетарами, можно и с ума сойти. Слишком сильный визуальный образ, плавно переходящий в ещё более сильный экзистенциальный кризис; доказывающий хотя бы на долю процента, что выбор избегать неотвратимый фатум вознесения может привести к противоположно полярному виду – вознесению на небеса.

Так! Мы же хотели перестать говорить на эту тему!

      Другим интересным развлечением была всякая случайная деятельность, про выполнение которой владелец мира благополучно забывал вследствие своей недогадливости или отсутствия времени (повезло, что у Ло и Рин его было в преимущественном достатке). К сложнейшим (ну и не очень, по правде говоря) логическим головоломкам друзья не могли быстро привыкнуть, ведь их было по-настоящему много! Но время идёт, ничто не вечно — пара недель и надоело.       В мире Буфа они и вовсе провели три дня, восстанавливая сломанный механизм в центре древней библиотеки. Не ради эйдосов, а чтобы услышать последнюю запись «давно исчезнувшего библиотекаря» — интересная история ведь (также нельзя не упомянуть дополнительные очки разума, тела, воли… так же можно до бесконечности прокачиваться)! (Рин) — Ты понимаешь, что если мы повернём этот рычаг, то задание, которому посвящён целый регион, завершится, и… получится слегка палевно? — Рин с опаской смотрела на последнюю деталь, потом на Ло, потом опять на рычаг, потом вновь на Ло. — «Рин. Ты только сейчас поняла, что мы чу-у-у-утка палимся, делая за людей то, что они сами не осилили? Тогда мы просто оставим рычаг нетронутым в шаге от финала. Окей, будь по-твоему, — шатен хитро подмигнул, подходя ближе к костру, расположенному за высокий возвышенностью так, чтобы Буф не мог распознать дым. — Мы узнали разгадку. Мы дошли до этого Этого достаточно. Награда нам не нужна. Мне лично хватает шестидесяти тысяч эйдосов в кармане, знаешь ли». — Ну… ладно. Это было весело, хоть и немного муторно. — Агась. А мы, вообще-то, вдвоём всё делали! Представь, в одиночку этим заниматься? Возвращаешься — и упс! Ты крупно попал. Всё разрушено. — «Ха-ха-ха. Помнишь, как мы дрожали от каждой атаки на наши поселения? — спросила Рин, глядя на отражающееся в глазах напарника бессильное мерцание того Голоса, грозного и учредительного, который ныне был не в силах навязать им новую рутину. — Казалось, если мы не справимся — рухнет всё». — «Рухнет, — согласился Лололошка, подбрасывая очередную сухую веточку в огонь. — Безусловно. Но сегодня наши миры стоят себе… и стоят, без участия их владельцев. Это странно. Жизнь странная. Ещё страннее — чувствовать себя не «героем», а просто… собой. — в брошенном на свободно колеблющуюся воду взоре сияла такая яркая и… жизнеобильная искорка, заставляющая с улыбкой проживать этот момент тысячи раз в памяти… — У меня нет груза на плечах, нет обязанностей. У меня есть только тихо потрескивающий костёр… — присел на «дубовую лавку». — И ты», — пододвинувшись к спутнице, неожиданно приобнял ту за талию.

Надежда. На светлое будущее.

— «Хи-хи, — в ответ девушка выдавила добрый смешок, положительно отреагировав на столь дружеский акт. — А у меня тоже, — глянула на счастливого юношу. — Есть только костёр, — глянула туда же, куда и он. — Ты, — через силу тоже решилась на теплые объятия. — И всё» — нежно положила голову на чужое плечо, полностью доверяя человеку рядом.

Вера. В эту надежду.

      Волны цвета расплавленного серебра. Горело серебро, горело сердце. Они знали, что рано или поздно придётся отойти от проживания в маленьком раю, вернуться к привычным делам, никаким образом не позволяющим «take a long break». Пока прекрасная пора не кончалась, можно было испить с горла на все сто.       Блудные друзья не открывали новые регионы для кого-то свыше — они открывали их для своего сердца. Решали загадки, чтобы понять мир и удивиться его разногранности, а не чтобы стать сильнее или получить эйдосы. Впервые за долгое время не были инструментами в сжатом кулаке судьбы. Были просто двумя путниками без протоптанной тропы, которые первые догадались, что пятьдесят — это мало для одного долгого и счастливого «сейчас».

На её розоватых коленях лежала седьмая карта, на которой они не ставили меток «Нужно посмотреть». Только заметки: «Красивый закат», «Странное эхо», «Место для сна», «Нерешённая задача», «Смешное отражение», «Голос». Счётчик с эйдосами неспешно приближался к шестизначному значению. Только когда одни безмирные существа к этому стремились, наши — вовсе не видели смысла в ресурсах.

***

Под покровом ночи, под веком глаза…

Пропали два существа по имени Рин и Лололошка.

Друзья вспомнят лишь, что в прятках первую нашли, она поиграла,

узнав это, Ло решил перейти на «последний» уровень вместе с ней,

но в итоге они оба пропали, держась за руки.

      А Голос будет твердить, что просто их не видит, наблюдая за разрушением их обширных домов, построенных формиками с надеждой на светлое будущее и уют.