Какова наша судьба?

1880 год

Европа славится красивой природой, богатством, модой, строгими правилами, а главное — идеальным поведением. Во Викторианскую эпоху принято скрывать многое: политические заговоры, не принимающие обществом романы, борьба за власть и вроде бы, самые важные вещи в обществе, но о них не говорили вслух. Ох, а как же страдали принцессы в то время, скрывая за богатой и роскошной жизнью довольно строгую и жестокую из-за правил и принципов жизнь.

***

1880

Около 18 лет назад во дворце Австрии, короля Ричарда и королевы Элеоноры наследница престола. В первые минуты жизни ее назвали Амандой, но мать сказала кратче, назвав «Мэнди». Принцесса росла в правилах, с детства любила красиво одеваться, узнавать многое и учиться, обожала много сладкого и гулять вместе с прислугами. Все удивлялись, как девочка может выйти на престол? Но сам король, ее отец, не сомневался в этом. Дочь была сообразительна с первых лет жизни, у нее был успех и желание. К 18 годам у Мэнди были нежно зеленые волосы, немного смуглая кожа, средний рост, глаза нежного цвета. Она была привлекательной, не смотря на строгость в ее характере, которая появилась с ее острым умом. Она прекрасно понимала- скоро ей придется выйти замуж за какого нибудь принца или аристократа, чтобы укрепить политические отношения. Но как же в душе Аманда ненавидела это. Она может справиться с будущим правительством сама, ведь так? Но пререкаться с отцом не хотела. У нее еще есть много времени. Одиночество поедало душу девушки. Каждые дни как за одним. Завтрак, учеба, дополнительные занятия вне замка, сон. И все повторялось. «Я живу в обеспечении, но почему я не счастлива?» — главный вопрос Мэнди. «Может, потому что я бываю агрессивной и отталкиваю так людей? Может проблема во мне? Хотя, я не уверена».

***

Лето, 1880

Мэнди ехала в карете, сидя напротив отца, она облокотилась на окно и смотрела. Они ездили снова к послам на разговоры, это так утомляет. А теперь, проезжая город и слыша других обычных людей, которые ходят на базаре и торгуют, она почувствовала еще больше одиночество. Они на свободе, ходят, общаются и работают. Отец, увидев лицо дочери, повернул голову в окно тоже. Он рассматривал людей, увидев большую толпу недалеко от одной лавки. Проезжая, было видно одного молодого парня, высокого и одетого в яркую одежду, на нем была большая шапка с двумя бубенцами. Он привлекал внимание многих людей, заставляя их смеяться. –С какого то промежутка времени, я стал часто видеть уличных шутов. Но я люблю их шутки, — говорит Ричард, проворачиваясь к дочери Мэнди. –Я ненавижу их шутки, они довольно странные, отец, — фыркает Аманда. Вечер. Аманда только закончила с занятиями, отправив учителя на отдых. Она изучала испанский и французский, но говорила с акцентом. Пристав со стола, она, стуча каблуками и в платье, пошла в самый вверх замка. Ужин давно прошел, скоро будет время на сон. Но мучиться скукой Мэнди тоже не нравилось. Услышав разговоры отца с кем то за огромными дверьми его кабинета, кивнув охране, они открыли двери принцессе. Мэнди зашла, увидев картину: отец сидит на диване, расположившись с едой и фруктами, сзади стоят советник и дворяне. Впереди мужчин тот самый шут с ярмарки, в разноцветной одежде, и кажется, уже закончивший выступление. Он тихо наклонился и уважительно поздоровался с принцессой. — И ты хочешь сказать, — произнёс король сквозь смех, — что сможешь развеселить даже самый мрачный совет? Шут наклонился, услышав вопрос — Ваше Величество, если я не смогу развеселить совет, я хотя бы развеселю слуг, которые подслушивают за дверями. Придворные тихо засмеялись. Мэнди остановилась у колонны и наблюдала. Она ожидала увидеть обычного артиста, но в этом человеке было что-то странное — уверенность, будто он совсем не боялся стоять перед королём. Король вытер слёзы смеха и махнул рукой. — Довольно! — сказал он. — Такого человека наш двор давно не видел. С этого дня ты остаёшься в замке. После выступления, дворяне и король ушли, коридор и зал стих. Мэнди, со своим холодным характером не побоялась подойти, заинтересовавшись новым человеком во дворце. — Значит, это вы новый шут моего отца. Честер наклонил голову, колокольчики на шапке тихо звякнули. — А вы, должно быть, принцесса, которая смотрела на меня так, будто решала — казнить меня сейчас или после ужина. — Если бы я хотела вас казнить, вы бы уже об этом знали. — Прекрасно! — улыбнулся он. — Значит, у меня ещё есть шанс вам понравиться. Мэнди скрестила руки, прищуривавшись на него. — Не надейтесь. Мне не нравятся люди, которые делают дворец шумным. Мне пора, — Мэнди, постукивая туфлями, быстро ушла из зала.