Owlnatural / Соваестественное

Это часть серии Owlnatural. Публикация разрешена в любом виде, но меня на результат поглядеть позовите. Короче, киньте мне ссылку в комментарии или личку. (Хотя, для других читателей, лучше в комментарии.)

***

      Кончик механического посоха зажатого в левой руке, единственной оставшейся из двух рук, легко нарисовал круг, а после ткнулся о камень с глухим стуком. В голове уже вырисовывалась сложнейшая структура огненного шторма, а ее края вместе с сутью начали вплетаться в огромный круг, очерчивающий голову Титана. Девять контрольных точек из огненных глифов соединённых девятиконечной звездой и алхимическими знаками огня, водолея и серы встолбик в центре вспыхнули на земле, а сразу за этим разразились гигантской волной пламени, которая мгновенно скрыла за собой все. И императора, запертого теперь в этом умирающем мире, и остатки моей правой руки, иссушенные меткой ковена, и стены, являющиеся, по факту, черепушкой Папы-титана, и собранный портал, в который я вытолкнул все остатки нашего семейства, перед тем как принести себя в жертву.       После этого стало невыносимо душно и жарко, а ещё, пожалуй, больно, очень-очень больно. А внутри разлилась какая-то горечь от несбывшихся надежд и желаний… Память, старая она сука, вытащила наружу слова песни группы Black Veil Brides, которую я когда-то заслушал до дыр, и лица уже почивших и ещё живых родных…

В конце,

      Перед глазами появился усмехающийся Руфус.

Когда погаснешь в тьме ночной,

      Элен снова укоризненно посмотрела, точно не одобряя моих действий.

Путь жизни кто расскажет твой?

      Бобби устало вздохнул и закатил глаза, готовя очередную отповедь мне за глупость.

Твое прощанье вряд ли вспомнят впредь.

      Мама-сова улыбнулась доброй, но вымученной улыбкой.

Настал конец.

      Адам и Джо обнимающиеся со стоящим рядом Касом…

И мне не страшно!

      Дин, Сэм и Нимона спорящие о чем-то…

И мне не страшно умереть!

      И Луз, моя дорогая, слегка улыбающаяся, Луз…       Это конец, мой конец… Но он не был напрасным… Теперь я могу уйти на покой…

***

      — Так! Нужно немного объяснить, как я пришел к этому, — в посеревшем мире к центру экрана вышел молодой мужчина и небрежно ткнул большим пальцем себе за плечо. На его лице выделялись два ярких и, что даже для него удивительно, живых серо-синих глаза, золотистые короткие волосы, а на достаточно приятном лице была лёгкая небритость. Он был одет в черные джинсы, расстегнутую темно-зеленую байку с закатанными до локтя рукавами и черную майку с рисунком совы.       — Правда для этого потребуется рассказать всю историю с начала… Которое было примерно четыреста лет назад (по моим меркам) и случилось, что удивительно, в две тысячи двадцать седьмом году. Череда нелепых случайностей привели меня к скоропостижной кончине, даже до окончания обучения. Хотя с другой стороны, даже с уже имеющимс багажом знаний я могу рассчитывать на плохинький, но диплом эколога, но учился я на технической специальности, а не экологии. И вообще я лучший мужчина которого вы можете найти, — он улыбнулся от уха до уха, — Но есть один нюанс… — мужчина вытащил из кармана рулетку и отмотал сто шестьдесят два сантиметра, после поставил рядом с собой, — Мой рост, а ладно, кого я обманываю, два: второй — мой характер.       — Ладно, вернёмся к нашим баранам, из-за случайностей я умер. Нееее, вы не поняли! Я! БЛЯДЬ! УМЕР! И ладно бы тьма, ничто и забвение… Фигушки! Какой-то бородатый мужик втирающий мне, что он бог. Целый бог! Ну, а я что?! Идиот что ли? Руководствуясь своими принципами: No gods, no kings, no chosen ones, only man, — я его чик с одним вопросом: «Почему?», — и тело в ближайшие кустики, которые как оказалось есть в загробном мире.       Почему почему? Потому, что почему есть детская смертность, геноциды всех всеми и тому подобное. И потому, что ибо нефиг зваться богом! Не сотвори себе кумиров! Одна эта мысль перечёркивает саму библию.       — Ладно — ладно, — мужчина приподнял две открытые руки, на правой в центре был небольшой шрам. — И это тоже мало важно, но я не помню, как оказался в этом мире. Я оказался в ребёнке, в чёртовом ребенке, но даже это не так обидно, как-то, что я был даже не на главных ролях в этом маленьком тельце. Этот кожаный мешок родился около тысяча шестьсотого года нашей эры в Англии в семье мелкого дворянина и получил имя Калеб Виттебейн. Верный. Как псина, черт побери, это его и сгубило! Но это я забегаю вперёд лет этак на двадцать пять, примерно.       Через несколько лет родился его брат Филипп. Этот малый мне сразу не понравился, но я был всего-то молчаливым наблюдателем в чужой голове.       Примерно около тысяча шестьсот седьмого года эти дети осиротели и старший, используя остатки наследия семьи, отправил младшего учиться на богослова, или по нашему, священника, а сам устроился учеником столяра. Не знаю что перемкнуло в голове Филиппа, но после обучения он вернулся другим. Он верил, что творит богу угодные дела и уговорил брата отправиться в английские колонии, Новую Англию, а именно Коннектикут, в который они прибудут в тысяча шестьсот тринадцатом году. В город, названный по фамилии с чьей то могилы: Грейвсфилд. Старший из братьев стал ремесленником, а младший… Он стал священником и достаточно быстро организовал дружину охотников на ведьм, в которую быстро втянул брата. Итогом стало сжигание трёх сестер — сирот. Это оттолкнуло братьев друг от друга, а скорая встреча старшего с настоящей ведьмой Эвелин, Эвелин Клоторн, разорвала братьев окончательно: старший ушёл в другой мир и женился на этой ведьме, а младший стал ещё лютее и жёстче, но брата так и не отпустил. Этот гад отправился за братом в другой мир…

***

      Дальнейшую историю мне повторять не очень хочется, но надо хотя бы подвести итоги жизни двадцатипятилетнего Калеба: сам Калеб умер, его беременная жена осталась в одиночестве воспитывать свою дочь (через несколько поколений в этой семье родятся две девочки Идалин и Лилит Клоторны), а Филипп окончательно сойдёт с ума и станет впоследствии императором Белосом. Что же касается меня, то вместо смерти я очнулся снова в маленьком теле, которое умерло через несколько минут, потом ещё дважды также, а чуть позже мое вместилище смогло прожить несколько дней. Следующее — несколько лет, но я все ещё был на вторых ролях…

***

      Так почти четыре грёбаных столетия! Лишь безмолвный наблюдатель жизни очередного гримволкера! В чужой голове! А потом чудо: я смог дёрнуть одним пальцем. Всего одним, но это уже очень много для меня. Тогда «мне» было восемь, а мне настоящему примерно триста восемьдесят пять, но двенадцать психологических лет из-за моего гримволкерства. Через несколько дней я уже дёргаю уже тремя, а ещё через месяц могу дёрнуть всей рукой. Ещё несколько лет и я могу почти все, но с одним маленьким условием, мой реципиент должен спать. Тогда я запомнил имя своего ценного супового набора: его зовут Хантер. Охотник, что с учётом его мечты стать золотой гвардией даже смешно: Охотник — охотник на ведьм. А потом спустя несколько месяцев настала тьма… Так, вроде, все рассказал, — парень устало вздохнул и выключил проектор. Мир снова стал цветным.

***

      Когда я открыл глаза и прищурился из-за солнечного лучика, а мою грудь наполнил прохладный воздух пропитанный запахом старых книг и пыли, до моей глупой головы дошло, что такое счастье. Я жив… Снова жив!       Я поднялся с жёсткой кровати и подошёл к небольшому зеркалу: в отражении на меня смотрел молодой парнишка со светлыми, почти белыми волосами, и розовыми глазами, а ещё хищной улыбкой на скуластом лице. Я легко узнал его, тот самый Хантер из детского мультфильма, только без шрама на пол лица, выбоины в зубах и ещё целыми слегка заострёнными ушами (да я сам удивился, но они уродуют свои уши во время становления золотой стражей). Ему было десять с половиной. Теперь есть я, его больше нет.       — Прощай, Хантер, и привет, Джек!