When You Don’t Know What to Do With Your Feelings — Shoot.

На самом деле эта глупая маленькая влюблённость Ильи  почти не мешала ему в тот момент. В Бостоне ему было абсолютно всё равно, даже на льду, когда он случайно взглянул на кресло лидера. Это была просто маленькая глупая ошибка: секвенция прыжков превратилась в двойной лутц. Ничего слишком страшного, и он реабилитировался чуть позже. И все же его сердце всё равно пропустило удар прямо там, и это было началом конца. Конца Ильи Малинина и, может быть, его карьеры. Лицо Миши тогда было до нелепого красивым, и, честно говоря, ничто не могло привести Илью в чувства после того, как они так крепко обнимались. Там, на подиуме, было просто невозможно оторвать руки от Миши. Этого казахстанского мальчика было просто слишком приятно трогать, засудите его. Не в гейском смысле, убеждал себя Илья. Нет. Правда. Год спустя ему пришлось это признать, хотя бы себе. Когда Илья слишком далеко заходил в этих мыслях, он просто мечтал, чтобы ему никогда больше не пришлось выступать после Миши. Его лицо, эти ужасные летающие волосы и обтянутые костюмом бедра, к которым он так хотел прикоснуться. Конечно, давление быть фаворитом, бесконечная тяжёлая работа на Олимпиаде… Всё это слишком, и люди в какой-то мере правы, считая, что именно это сломало его в тот день, в ту пятницу. Но на самом деле… может, он просто словил слишком сильную гей панику. Никто не может его за это винить, — он врет сам себе.  Он бы не смог оправиться после этого феерического провала, если бы не победа Миши. Ради всего святого, только бы его родители этого не услышали. Ничто не должно стоять между Ильёй и первым местом. Но золото Мише тоже очень к лицу. Такой улыбающийся и сияющий на Олимпийском пьедестале. Правда, причёска ужасная, Илья очень хотел бы иметь при себе ножницы. Это нормально чувствовать себя немного по-гейски по отношению к кому то такому невероятному, как Юдзуру Ханю. Он же легенда. Илья чувствовал это с самого детства. Даже Миша сам говорил о нём с восхищением и трепетом в своих интервью. Илья просто не мог не хотеть, чтобы Михаил сказал что-то подобное о нём. Всего один раз, пожалуйста? Это уничтожит его, когда Миша действительно скажет что-то подобное чуть позже. После того как Илья феерично облажается. Опять. Теперь было легче просто игнорировать, чем объяснить то что он по уши влюблён в Мишу. В конце концов это определённо была не глупая маленькая влюблённость. Нет. Илья влюбился в друга и соперника, провалился на Олимпиаде и вскоре после этого испортил их дружбу. Боги имеют странное чувство юмора. Или какую-то личную вендетту против Ильи, без сомнений.

…

Не то чтобы Мише было совсем обидно, что после таких чувственных объятий Илья стал его полностью игнорировать, не то чтобы ему было плевать что он по-прежнему был дружелюбен со всеми, кроме него. Просто… он никак не мог оторваться от чёртового телефона, листая тикток и видя Илью здесь и там с разными людьми и другими фигуристами. Даже с Петром, серьёзно? Было намного лучше, когда телефон был в руках Алексея. Хронически онлайн, говорят. Да пошло оно. Телефон летит и с глухим звуком плюхается на противоположной стороне кровати. Последняя неделя выдалась до отвратительного тяжёлой, и Мише очень иррационально хотелось, чтобы его мысли занимало что угодно - да даже тренировки или встречи с чиновниками, лишь бы не чёртов Илья Малинин. И все-таки, почему? Да, они друзья, но они не настолько близки и общаются не слишком часто, хоть их переписки и оживают во время совместных соревнований, вне этого они почти не пишут друг другу, и это нормально. Да, Миша постоянно следит за соцсетями Малинина, но это ничего не значит и, скорее всего, весьма односторонняя практика. Он мог бы обсудить это с Ильёй, наверное, как-нибудь во время тренировок для гала, но… Миша был перегружен, устал и имел полное право быть немного расстроенным. Он же олимпийский чемпион, ради бога! Ну… Илья же сказал, что он заслуживает эту медаль, верно? Миша действительно считал, что они хорошие друзья… Может, он был слишком уверен в том что их дружба достаточно близка. Он не знает. Чёрт. Миша зарывается лицом в подушку, волосы лезут в лицо и неприятно щекочут веки. Он игнорирует это и издаёт тихий звук негодования. Ему правда не стоит думать так много о нём. В конце концов они просто соперники и дальние друзья. И всё равно он не может избавиться от этого неприятного чувства тоски в груди. Это до неловкого смешно, сколько места в его голове занимает один глупый американец.