Стань моим продюсером.

Если бы Уилла попросили описать свою жизнь одной фразой он, не задумываясь, произнес бы: «я бедный студент, живущий в многоэтажке времен холодной войны, поедающий еду быстрого приготовления, жаждущий общения, но вынужденный сидеть за мольбертом лишь бы выжить, и засыпать, сидя за учебниками».

Семья Байерса была совсем не богата. Уилл просто не мог заставить себя попросить у матери хоть копейки, ведь выбор университета был сугубо за ним — он знал, куда шел. Знал, что будет тяжело, знал, что силы будут на исходе. Он жертвовал всем: здоровьем, взаимоотношениями с друзьями детства, расслабляющими занятиями его главным хобби (а не просто: «так надо, а на что мне еще жить?»), да и собственным комфортом. Но слово «комфорт» имело для Байерса совсем другой смысл, нежели для остальных. Оно ассоциировалось у Уилла с домом — Хоукинсом. Это место имело как и приятные, нежные воспоминания — так и отнюдь не теплые. Уилл, к примеру, до сих пор помнит, как рассказал родному отцу о своем новом увлечении, о котором не рассказывал даже маме — пении. Определенно, он не был прирожденным певцом и даже не имел музыкального образования, ему просто нравилось чувствовать ритм, мелодию, петь под оригинальную песню и старательно менять в нужные моменты тембр голоса. Тогда его отец — Лони, назвал его педиком, «неправильным», бабой и всеми подобными словами. Сказал, что это не мужское хобби, что он каждый день сомневается в «нормальности» своего сына, да и вообще он ждет не дождется его совершеннолетия, чтобы поскорее отправить его в армию «на перевоспитание». Байерс до сих пор помнит, как глаза моментально покрылись пеленой, по щекам одна за другой стекали горькие слезы. Он чувствовал себя беззащитно, словно этими словами папа отвесил ему смачную пощечину, хотя даже не коснулся его. Уилл побежал к своему брату, Джонатану. На самом деле Джонатан был ему больше, чем просто брат. Он был частичкой его души, его опорой, казалось, что это единственный человек, понимающий Уилла, его переживания и проблемы. Джон, увидев разбитого брата, сначала громко хлопнул дверью, попутно закрывая ее на замок, затем подошел к Уиллу, усадил его вместе с собой на кровать и решительно спросил: — Что он сказал на этот раз? Другому бы человеку, вероятно, показалось, что он говорит это с укором, но он просто знал, что только Лони мог довести собственного сына до такого состояния. В горле Уилла застрял жесткий ком, он не мог не взглотнуть, не выдохнуть, не вздохнуть. По его щекам и носу одна за другой капали слезы, объединяясь и превращаясь в однородные дорожки воды. Он пытался проронить хоть слово, но вместо этого из его рта слышались лишь громкие всхлипы и еле понятные бормотания. — Я… я… он.. просто… я ничего… я не хотел, я не с..сделал., э..это просто… Уилл понимал, как он жалко сейчас выглядит, но мозг все еще пытался сформулировать хоть одну внятную фразу, хотя язык, конечно, был быстрее. — Уилл, прекрати. — эта фраза звучала довольно грубо в понимании Уилла, поэтому он мгновенно закрыл рот. — Прости.. я просто.. — Джон замялся, видя лицо брата, красное и опухшее от слез, а также взгляд, полный отчаяния и непонимания. — Прости, я ничего не понимаю, давай ты успокоишься? Сделай глубокий вдох и выдох и мы поговорим, хорошо? Байерс послушался брата и принялся налаживать дыхание. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и быть готовым к тяжелому диалогу. Они просидели в комнате, кажется, несколько часов. Уилл все рассказал брату. Боялся увидеть в его глазах то же разочарование и омерзения, но увидел там лишь глубокое сожаление, от которого становилось не по себе. Их разговор вышел очень теплым, под конец Джонатан даже включил их любимую песню: «Shoud I Stay Or Should I Go?» — правда включал он ее только во время сильных ссор родителей, дабы заглушить их крики и звуки разбивающейся посуды, но в тот момент это не имело значение. Уиллу правда стало лучше, но вопреки ожиданиям брата, он все же похоронил это увлечение далеко в сердце, лишь моментами вспоминая о нем, как о страшном сне.

***

Уилл сидит у мольберта. Кисти выводят строгие линии, плавно скользя по холсту. Уже заметно вырисовывается суть картины: передача на полотно пейзажа двора, покрытого светом утреннего рассвета. Байерс не сильно любил такие заказы, ему, скорее, по душе приходились портреты. Всегда было интересно, кому они посвящены: будь то бабушке, сестре, сыну или любимому человеку. Особенно приятно было видеть изумление людей, когда картина буквально дышала. Было ощущение, что человек на полотне - не просто результат смешивания разных цветов краски, а души, вовлеченности в процесс. Пока Уилл рисовал, в его голове начали просачиваться знакомые мысли:

"Оплата аренды. Ужин. Завтрашняя пара по родной литературе. Домашка. Чёрт".

Он снова забыл про домашнее задание, которое должен был сдать преподавателю уже как.. пару недель назад? Уилл постоянно переносил выполнение этого долга, оставляя свободное время рисованию. Кажется, в это раз Мистер Харрингтон закроет глаза на успешную учебу студента и не допустит его к экзамену. Этого Байерс боялся больше всего. Он ненавидел этот город. Ненавидел вставать по утрам на пары. Ненавидел по 2 часа ехать в университет в душном метро, но это было неизбежно - обучение было его единственным шансом на жизненный успех. Уилл часто на досуге заходил на сайт с поиском подходящих ваканский на рабочее место: для работы, связанной с художественной деятельностью, нужно было обязательное высшее образования, иначе питаться помоями в виде рамена за 80 центов из 7-Eleven пришлось бы..

ВСЮ. ОСТАВШУЮСЯ. ЖИЗНЬ.

Из размышлений Байерса выбил резкий звук вибрации прямиком из телефона. На экране высветилось сообщение от контакта: "Безумная Макс😜😜" (да, Уилл совсем не отличался оригинальностью и высоким умом). О чем оно гласило не было указано, ведь Уильям давно выключил эту функцию в приложении. Его всегда бесило, что однокурсники или знакомые нагло пялятся в его телефон, влезая в личную жизнь. Сообщение также продублировалось на смарт-часы, но Уилл все же потянулся за устройством, чтобы ответить на него. Открыв чат и быстро пробегая глазами по тексту, он увидел лишь несколько фраз, которые заставляли сердце сильно забиться, ладони запотеть, а глаза чуть не выскочить от такого раскрытия век.

"Привет, Уилл! Прости, что сообщаю так поздно, но мы сейчас с партией находимся в аэропорту Нью-Йорка. Возвращаемся в Хоукинс через несколько дней. Даже не будем проситься в твою коморку, переночуем в отеле. Завтра идем все вместе в клуб (это не обсуждается)! Позвони мне по FaceTime, если не занят."

Байерс не стал отвечать на сообщение, просто поставил реакцию "лайк" и принялся звонить Макс. Руки вспотели, сердце колотилось уже в бешеном ритме, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Он не виделся с друзьями очень давно и, кажется, стал забывать их голос, да и внешность в целом. Да, они периодически переписывались, но этого было чертовски мало: буквы в телефоне никогда не заменят ему живого общения, радости от физического контакта и тепла в душе после встречи с друзьями детства. Уилл часто вспоминает различные ситуации из юношества: как Максин и Лукас впервые поцеловались на снежном балу, а Дастин с Уиллом стояли в сторонке, будто ошарашенные; как Дастин потащил их на вершину высочайшего холма, говоря, что только оттуда сможет связаться со своей девушкой из другого штата (тогда он, на удивление, не врал, они встречаются по сей день); Как он признался ребятам в своей "нестандартной" ориентации, пока ладони предательски дрожали, глаза ничего не замечали из-за скопившихся в уголках слез, а слова вылетали изо рта, словно пуля, периодически вообще не имея никакого значения. Партия его поддержала, не отвернулась, где-то они даже помогали Уиллу найти подходящего партнера, но попытки не казались успешными. Из очередного потока мыслей Байерса выбивает вибрация телефона. Звонок от Макс. Видимо, он думал слишком долго, раз уж сама Мэйфилд решилась позвонить ему. Уилл принимает исходящий вызов и перед ним всплывает до боли в сердце знакомые лица: на переднем плане стоит рыжеволосая девушка - Макс. Её волосы собраны в небрежный пучок, видимо, она заплела его прямо перед посадкой. Взгляд выглядит довольно уставшим, скорее всего Макс не смогла полноценно отдохнуть в самолете, но при этом всем на ее лице виднелась широкая улыбка от виртуальной встречи с Уиллом. Байерс и сам не заметил, как невольно улыбнулся. Слева от нее стоял темнокожий парень - Лукас. Он, напротив, выглядел слишком бодрым. На голове, конечно, был кошмар, а не волосы, но сейчас все это было неважно. Справа же стоял другой парень - Дастин. Он широко улыбался, на зубах виднелись недавно поставленные брекеты, а глаза прищурились из-за улыбки. По взгляду тяжело было определить его состояние, но он явно был счастлив просто увидеть лучшего друга. — Уилл! Ты нас слышишь? - с беспокойством уточнила Макс. — Да-да.. привет, ребята! - Уилл не смог сдержать счастливые возгласы в голосе. — Мы так рады тебя видеть! - дополнил Лукас. — Мы скучали, чувак) - Дастин не смог сдержать одинокой слезы. — Дастин.. бро? ты чего? - Лукас стоял позади Мэйфилд. Он сделал шаг в сторону Хендерсона и тот буквально упал в его объятия, зарываясь лицом в широкие плечи. Уиллу стало не по себе. Ему казалось, что он что-то сделал не так, хотя проблема, конечно, была не в нем. — Дастин.. я..я.. прости? - Байерс заметно замешкался. — Не переживай, все хорошо.. - вмешалась Макс. Её голос звучал довольно твёрдо, но в нем слышались нотки переживания. — Он просто не может в это поверить, понимаешь? Мы.. так давно не виделись. - на ее лице появилась едва заметная улыбка. — Да.. ээээ.. понимаю, конечно понимаю. Я жду не дождусь нашей встречи. - фраза выглядела немного саркастичной, но Уилл даже не думал закладывать в неё такой смысл. — Прости, Уилл, нам пора бежать! - связь начала резко обрываться, изображение расплывалось на маленькие пиксели. — До завтра, мы скучаем по тебе! - спешно произнесла Макс. Уильям хотел добавить что-то напоследок, но не успел, связь оборвалась. Его телефон отлетел куда-то в сторону, а ладони потянулись к лицу, дабы потереть глаза. Он, конечно, был очень рад будущей встречи с друзьями, но все это чертовски невовремя. Куча невыполненной домашки, одна из которых к уроку Мистера Харрингтона (долг все еще висит, поэтому стоит сказать: «Привет!» бессонной ночи). Невыполненный заказ, срок сдачи которого истекает на следующей неделе (Уилл снова крупно влип, ведь ему еще рисовать и рисовать). Завтрак, продуктов на который у него нет (потому что он ленивая задница, а сейчас на дворе ночь и на его районе, конечно же, отсутствуют круглосуточные магазины). Но не стоит забывать про наглую рожу, которая возомнила себя бойфрендом Байерса - Ченс. Ченс был однокурсником Уилла. Поначалу их общение было вполне теплым, максимально дружеским. Уилл даже представлял, как их отношения с годами будут только крепнуть и они останутся друзьями навек, но парень не чувствовал того же. Раз за разом он переступал черту, а Байерс, словно слепой кот все ему прощал: каждое случайное прикосновения ботинком по ладыжке, каждое чрезвычайно долгое объятие, каждые «братские» поцелуи в щеку, каждое «случайное» прикосновение рук.. списк был нескончаем. Уилл, понятное дело, далеко не дурак, он все прекрасно понимал. Понимал, что это уже не просто дружба, а самая настоящая френдзона. Хотелось все это поскорее закончить. Замкнуть этот круг. Он не хотел делать ему больно, не хотел разочаровывать: но одновременно с этим и не мог отпустить. Ченс был самым близким человеком в этом городе, он оставался его опорой и был всегда рядом. Эта мысль каждый раз разбивала Байерсу сердце, но сейчас стоит отложить ее в дальний ящик. Уилл, тяжело вздохнув, поднимается с табуретки, стоящей прямо перед мольбертом. Тело максимально не слушается: его таращит из стороны в сторону, как будто он алкаш или, того хуже, наркоман. Он все же справляется со «стабилизацией» и непослушные ноги приводят его прямо к столу. Мозг Уилла, уже полностью изнуренный, отказывается хоть как-то воспринимать и запоминать информацию. Поэтому он даже не помнит, как сел за рабочее место, как открывал учебники и книги с нужной литературой (и открывал ли вообще?), как голова требовала только одно:

«Сделай это. Просто, черт возьми, дай мне отдохнуть».

Последнее, что он помнит - это мысленные возгласы по типу: «О боже. Я наконец ложусь спать!» И время на электронных часах «3:26» - хотя бы не «4:00» (и на этом спасибо). Он решает даже не понимать душ, ведь это можно сделать и утром? А пока его «бездыханное» тело буквально падает на скрипучую, дешевую кровать, приземляясь на светло-серые простыни. Она знатно прогибается под его весом, но все же не ломается окончательно. Голова Уилла зарывается в мягкие подушки, руки машинально находят пушистое одеяло, которое слегка прикрывает его. Веки облегченно закрываются, а последнее, что он видит - незакрытое шторой окно, через которое в комнату падает голубой, лунный свет; стоящий рядом письменный стол, на котором беспорядочно валяются ручки, учебники, маркеры, блокноты и прочая канцелярия. Чуть левее от окна расположилась одинокая гитара, подаренная Ченсом. Уилл на самом деле никогда не обладал навыком игры на ней, но друг сказал, что с удовольствием ему поможет, ведь он - прирожденный гитарист с музыкальным образованием. (Интересно, когда Байерс все же возьмет у него пару уроков?)

***

Из прекрасного сна Уилла вырывает громкий будильник проклятого телефона. Он мгновенно вскакивает, по лицу скатываются пару капель ледяного пота (видимо, сон был все же не очень хорош), пытается сделать глубокий вдох и выдох, как учил Джонатан. Спустя пару минут дыхание все же приходит в норму. Уилл принимает удобное положение на кровати, потирает глаза и пытается вспомнить содержание сна: получается совсем мутно, в голову не приходит ни одна сцена, все как будто в тумане. Но Байерс точно знает одно - в клубе что-то произойдет. Что-то, что поменяет жизнь на «до» и «после». Это чувство пришло к нему еще после разговора с партией, но он до сих пор не может понять с чем это связано. Впрочем, он решает не обращать на это внимания, а просто заниматься утренней рутиной. Университет не ждет! Он бросает взгляд на циферблат в смарт-часах: «8:53». Вроде успевает, но пора начать собираться. В его сборах нет ничего необычного: душ, чистка зубов, бритье (но брить на самом деле нечего, ведь у Байерса очень тонкие и светлые волосы даже на подбородке). Освежившись, Уилл решает позавтракать и открывает холодильник, но его встречает лишь одинокий энергетик и огурец. Да, у Уилла определенно деменция, ведь он в душе не чает что в его холодильнике забыл огурец. Потерев затылок, он решает обойтись без завтрака - поесть можно и в университетской столовой, как раз сэкономит время. Байерс подходит к небольшому шкафу, потрепанному временем. В этой «квартире» такие явления - это совсем не редкость. Уилл снимает ее у взрослой женщины, ей же, в свою очередь, пришлось сдавать ее под аренду после развода с мужем. Уильям никогда не жаловался на свое жилье. Не сказать, что оно ему сильно нравилось, но он, определенно, чувствовал себя в нем уверенно. В какой-то мере эта халупа стала дня него родной и в ней он чувствовал себя как дома. Как в Хоукинсе. Немного поколебавшись, Байерс решает надеть совершенно базовые вещи: широкие серые джинсы, элегантную белую майку, хорошо подчеркивающую рельефное тело.. кстати о нем: Уилл всю свою сознательную жизнь помнит себя дрыщом. Скорее даже полным дрыщом. Его никогда не интересовали занятия спортом, причина была даже не в состоянии здоровья (с ним у Байерса все было замечательно). Ему просто не нравилась отдышка после бега, постоянно потеющие подмышки и запах пота. Да и одна мысль о том, чтобы тратить столько свободного времени на банальный бред, вместо того, чтобы лишний раз порисовать - приводила его в тихий ужас. Но в один момент все поменялось. Причина снова была в Ченсе. Как только они с Уиллом познакомились - Ченс подметил его телосложение, оно все еще было до жути худощавое. Он не сказал ничего обидного и даже не пытался его как-то задеть, но Уильяма это, скорее, безумно задело, хотя виду не подал. Тогда он начал тренировки.. но ЭТО даже тяжело назвать «тренировками» - это были целые тесты на выживание: как долго человеческое тело будет терпеть такие издевательства над собой в виде огромных штанг, периодически в несколько раз больше его самого. Затем это были спорт-залы, там ситуация значительно поменялась: Байерс начал следить за питанием, не пытаться себя убить (ну или хотя бы не делать это на глазах у тренера), выпивал достаточное количество воды и давал себе отдохнуть. Через 5 месяцев Уилла было не узнать: заметно подкачанный пресс, упругий бицепс, сильные ноги. Уильям сразу заметил на себе похотливые взгляды однокурсниц, складывалось ощущение, что они раздевали его взглядом - эта мысль была манящей и одновременно мерзкой. Но самое главное для Байерса было мнение Ченса. Нет, он все еще не был влюблен в него, просто Ченс был первым, кто поднял эту тему - пусть оценивает результат своего длинного языка. Тот видел его постепенный апгрейд и, конечно, не мог не порадоваться за друга, но Уилл частенько видел некоторые странности Ченса: он мог общаться с Уиллом, а затем резко замолчать, и только тогда Байерс замечал, что в момент его резкого затишья футболка Уилла задралась, оставляя небольшую полоску белоснежной кожи. В другой раз он мог пялиться на спину Уильяма, когда тот что-то ронял и его верх идентично поднимался. Но Уилл старался делать вид, что ничего не замечает, что он слепой котенок, лишь бы не лишаться единственного близкого друга. Сверху Байерс решает накинуть темно-коричневую кофту, а на указательный палец левой руки надеть самодельное кольцо цвета хаки - подарок Ченса. Впопыхах он собирает сумку в университет, кладет первую попавшуюся канцелярию и, вроде как, нужные тетради. Краем уха он слышит вибрация телефона. На смарт-часы тут же приходит сообщение. Снова Ченс.

«Уилл, ты скоро? Уже подъезжаю к твоему дому.»

Уилл недовольно шипит, застегивая сумку. Он опять опаздывает, хотя вроде как не телился, не завтракал, даже толком не лежал в кровати! Как ему это удается? Байерс хватает ключи с полки в прихожей, кладет телефон в карман, надевает первые попавшиеся кеды и быстро осматривает квартиру, чтобы случайно что-то не забыть. Убедившись, что все в порядке, он открывает входную дверь, выбегает в подъезд, а после закрывает ее. Затем он вызывает лифт, выжидает долгие 20 секунд и буквально залетает в него. На Уилла недоуменно смотрит девушка, рядом с ней стоит такая же ошеломленная девочка.. наверное дочь? Но сейчас для Уильяма это не имеет значение, главное - не опоздать, не выбесить Ченса, не разочаровать. К счастью, он успевает прямо к тому времени, как Ченс подъезжает к старенькой многоэтажке. Он невольно ухмыляется, глядя на Байерса и взглядом зовет его присесть в машину. Уилл, понятное дело, не отказывается и через пару секунд хлопает дверью довольно комфортной Ferrari. Первым начать диалог решает Ченс: — Привет, Уилл! - он делает небольшую паузу, а затем видит недоуменное лицо Байерса. — Уилл, все нормально? Выглядишь неважно. - интересуется он. Уилл все еще продолжает сверлить его взглядом, затем резко опоминается и все же отвечает: — Да, прости. Я просто.. неважно себя чувствую. - быстро формулирует Уилл, хотя в голове буквально пронесся ураган. — Может тебе стоит остаться дома? Хочешь, я посижу с тобой? - обеспокоено предложил Ченс. «Хочешь я посижу с тобой» - эта фраза окончательно выбила Уилла из транса. Уильям, конечно, уважал Ченса и любил его (как друга), но это переходило все границы. Дом был для него единственным укрытием, даже Джонатану не всегда было позволительно зависать у Уилла. Байерс и сам не знал, почему охраняет эту квартиру так, словно он сторожевой пёс. Дома было.. слишком много личного. Слишком много просто Уилла. — Нет, все нормально, не переживай. - быстро отрезал Уилл с совершенно каменным лицом, что заставило лоб Ченса покрыться несколькими капельками ледяного пота. — Поехали уже.. сейчас опоздаем. Он ничего не ответил. Только молча втопил педаль и повез их прямо в университет. Всю дорогу Уилла терзало только одно:

«Что. со мной. черт возьми. происходит».

То самое утреннее чувство все еще не покидало его. Байерс даже подумывал не пойти с ребятами в клуб, а просто посидеть дома. Посмотреть сериал, поиграть в онлайн-игры, да все что угодно! Но партию предавать нельзя, особенно после тех слез Дастина. Да и впрочем эта «неизведанность» даже привлекала Уилла. Возможно, судьба хотела сказать: «Не иди туда, это ошибка, это огромный провал», но сегодня Байерс точно покажет ей средний палец и развернется спиной.