Привет
Моя запись №…
Меня зовут G-12
«Сегодня кто-то назвал меня «тварью». Я не знала этого слова, но позже я нашла его в одной из книг. «Тварь — живое существо, обычно низшее, недостойное». Я смотрела на буквы, и они расплывались. Я не знаю точно, что это значит. Может быть, это и есть то, что люди называют «плакать»? Но я не плачу. Ему не понравится.
…
Я — G-12. Я — та, кого Он создал. Я хочу спросить у Него: «Тварь ли я?» Но я боюсь услышать ответ. Боюсь, что Он скажет «да». Или что Он не ответит вовсе. Это страшнее…»
Палата за то время пока девушка задремала ничуть не изменилась. Те же стены, тот же яркий свет, тот же шум вытяжки. Но сон определённо пошёл на пользу — фокус стал четче, обоняние острее, слух чутче. Словно с тех пор, как она пережила пытки лавой, бурлящей в венах, состояние стабилизировалось до абсолюта. Но в голове всё еще живы воспоминания о прошлой боли, о том, как тело вдруг отказалось подчиняться, как тьма заволокла глаза вместе с мерзким холодом иглы.
Она вздохнула и напрягла спину, садясь на край своей койки. Простыня сползла, оставив ее снова такой какая она есть — обнаженной, открытой,
собой.
Она рассматривала своё тело уже осмысленно — вторая сыворотка усвоилась, и теперь она не просто чувствует, но и понимает. Бледная кожа, выступающие ключицы, впалый живот. Она трогает свои рёбра, ключицы, ведёт пальцами по животу. Не смущаясь — просто изучая. Затем смотрит на руки, переворачивает ладони. На левом запястье красуется маленький синяк от вчерашнего укола. Вена под ним пульсирует горячей точкой. И это беспокоит нервные окончания сильнее чем любой другой фактор. Там, под кожей, в том месте, где вчера рука ученого оставила свой след что-то присутствует.
Она поднесла запястье к лицу, принюхиваясь. Не понимала, что ищет. Просто хотела почувствовать. Хотела добраться до той частички что отзывается внутри неизвестным триггером. Чем-то что она определенно знает, но не может вспомнить, словно после глубокой амнезии.
И на мгновение ей даже показалось что она что-то нашла. Нечто неуловимое, что импульсом тока отозвалось где-то в позвоночном столбе. А следом за этой вспышкой на долю секунды промелькнуло неопределенное ощущение. Оно заставило ее чуть вздохнуть, словно она изрядно вымоталась от длительного мыслительного процесса. Была ли это её личная усталость или же это было чувство
Его состояния? Или же просто G-12 показалось что это должно быть именно этим…
Прервав ее исследования собственного тела дверь в палату открылась, привлекая внимание девушки. На пороге появились две женщины в светло-синей форме. У обоих на груди висели такие же пластиковые бейджи что и у тех людей что были в палате ранее. Вот только у этих взгляд был иной. Они смотрели на девушку внимательно, движения были дёрганные, шаги — мелкие. Будто их обоих без предупреждения толкнули в вольер к голодному зверю. А как только обе заметили на себе пару красных внимательных глаз, почти синхронно опустили свой взгляд. Девушку это…удивляло. Она не могла понять, почему они ведут себя так.
Так же, как и не понимала того масштаба прогресса, который она запустила первым стуком своего сердца. G-12 вряд ли догадывалась о том насколько Альберт тщательно и серьезно следит за своим Творением теперь. И она даже не догадывается что те двое что вчера-таки решили пристегнуть ее ремнями чтобы дать дозу транквилизаторов с сегодняшнего дня переведены в другой корпус лаборатории.
Занимаются совсем другими обязанностями, получив предупреждение за своё самовольничество. Всё это лишь едва ощутимым флёром микроэмоций персонала могло лишь намекать ей на то, что ее боятся. И у каждого были свои причины для страха.
Одна из санитарок держала в руках стопку одежды. Вторая — небольшой пластиковый таз, из которого всё еще едва заметной пеленой расходился пар и несколько полотенец. Они аккуратно сложили стопку с одеждой и полотенца на стуле возле кушетки рядом с койкой G-12, и всё так же не решаясь смотреть в глаза подошли ближе.
— Вам нужно привести себя в порядок, — глядя в пол сказала одна из санитарок, поставив таз на прикроватную тумбочку.
Девушка смотрела на них, не двигаясь. Понимала их, теперь уже точно знала, что они говорят, что пытаются донести, но не успела даже что-то выдать в ответ. Оставив все необходимые вещи на стуле, санитарки ушли так же быстро, как пришли.
Она осталась снова одна в светлой палате, теперь уже с одеждой и водой чтобы умыться. Встав с койки, девушка медленно подошла к стулу, на котором санитарки сложили вещи. Они оказались вполне обычные: чёрный топ без рукавов, чёрные штаны, что-то похожее на нижнее бельё. А между пластами вещей затесалась небольшая расческа с широким гребнем.
Всё новое, нестиранное, и пахло складом. Нос девушки учуял этот запах нетронутой стирками заводской ткани, как только поднесла к лицу топ. Словно осторожная кошка на новом месте, G-12 разглядывала каждую новую вещь, знакомясь с ними, но как только мозг обрабатывал каждый новый предмет в голове будто что-то щелкало.
И тут же становилось так понятно, что это и для чего, что вводило девушку в лёгкое недоумение. Как забыть о давным-давно забытых на чердаке вещицам из далёкого прошлого. Что-то что ты определенно знал, но не обращал внимания.
Оставив чистую одежду на стуле, она подошла к тазу с водой. В этот раз она двигалась крайне осознанно, могла контролировать силу импульсов в своем теле, не позволяя тому перемещаться слишком резко и слишком быстро. Но в жилах всё ещё устойчиво ощущалась та магма, горящая, разбавленная в крови, которая точно была способна разогнать её тело так как велело бы ее сознание.
И осознав контроль над самой собой, над телом, которое теперь воспринималось не как нечто второстепенное, а как часть единой структуры, G-12 медленно вздохнула, испытав при этом намёк на удовлетворение.
Впервые она ощутила, что подвластна себе. Что помимо инстинктов внутри есть ещё что-то, что-то осознанное, логическое, способное разделять естественные реакции необходимые для выживания и простые потребности без степени срочности.
Окунув руки в воду, которая уже успела остыть, девушка склонилась над тазом. Провела мокрыми ладонями по лицу. Повторила это действие еще несколько раз, зачерпывая снова и снова немного воды в ладони. Кожа отзывалась на эти манипуляции чувством облегчения, так будто сделала вдох. Она отмыла лицо, шею, смывая с себя запах медикаментов и того самого раствора из гидрокамеры который всё еще ощущался на теле как липкая плацента, пахнущая металлом и щелочью.
Быстро омывшись, девушка вытерлась полотенцем, и впервые ощутила себя свежее. Выпрямив спину, она сделала глубокий вдох, и с облегчением провела в последний раз полотенцем по подбородку, оставив его рядом с тазом. Обратив внимание на стул, она неспешно подошла к нему. Аккуратно разобрав весь свой гардероб, G-12 наконец ощутила своим телом присутствие чего-то еще кроме тех бинтов, которыми ее пытались обмотать изначально.
Она одевалась медленно, привыкая к ощущению ткани на коже. Топ сел плотно, штаны оказались чуть широки в поясе. Девушка подтянула их на бедрах, затянув завязки на талии. Ткань прилегла плотнее, обволакивая тело, и кожа начала ощущать непривычное тепло оказавшись укрытым от прохлады помещения. Девушка чуть покрутилась вокруг своей оси я прислушавшись к шуршанию штанин при движении.
Это ее даже позабавило, осознание что каждое ее действие теперь способно заявить о себе тихим шелестом одежды на ней самой. Она сделала глубокий вдох и тут же столкнулась с еще одним открытием — плотно прилегающий топ теперь словно стискивал грудную клетку, делая ее дыхание теперь ощутимо труднее.
Одежда — это барьер. Защита, но и клетка. Точно такая же какой ощущается вся эта палата. Такая же какой ощущалась и гидрокамера. Про себя G-12 задалась вопросом: а существует ли вообще что-то, что не пыталось бы ограничивать свободу в каком-либо виде? Вопрос, разумеется, был риторическим. Но она запомнила то чувство — границы, рамки, стены… Всё что пыталось удержать ее тем или иным способом. Держало так или иначе, даже если с виду казалось чем-то безлимитным.
Оставив рассматривать свой сегодняшний наряд, девушка взяла расчёску и начала чуть резкими, дёрганными движениями расчёсывать свои белые спутанные волосы. За то время, которое она успела провести в сознании здесь, шевелюра успела потрепаться, на кончиках образовались колтуны, которые застревали между зубьями гребня и ей приходилось руками распутывать узелки, разрывая часть волос, которые она не понимала, как можно было бы спасти иными способами. И спустя несколько минут возни с прической, девушка смогла прочесать свои волосы, которые теперь ниспадали аккуратными прямыми прядями на ее плечи.
Все эти небольшие процедуры помогли ей ощутить себя чуть иначе, свежее, легче. Теперь, одевшись, умывшись и причесавшись ее вид был менее болезненным, обретал более индивидуальный стиль, который G-12 впервые сейчас воссоздала на себе. Ощущать себя такой — одетой, согретой тканью, приглаженной, всё это вызвало у девушки нотку удовольствия. Такое необычное, яркое, почти с детским воодушевлением.
Она ощутила себя теперь чем-то…обособленным, и пусть пока это было лишь благодаря одежде и тому маленькому ядрышку внутри нее что точно делало ее иной. Не человек, не зверь, не нежить, не бессмертная. Но, определённо, кто-то…
Она провела ладонью по своей щеке, спустилась ниже, к шее, к ключице. Кожа под пальцами была гладкой и холодной. Она не знала, должна ли она быть тёплой. Не знала, должна ли она вообще что-то чувствовать, когда трогает себя. Но когда она коснулась вены на запястье, там, где ещё оставался след от укола, небольшой темно-фиолетовой точкой на сгибе локтя, внутри что-то дрогнуло. Откликнулось. Не больно. Иначе. Будто кто-то вдруг повернул голову в её сторону. Словно она была тем самым фотоном, направление которого сбил сторонний наблюдатель.
И тут же в голове вспыхнуло воспоминание, которое сподвигло девушку обернуться. Прямо к черному мигающему глазу, который не давал покоя ей вчера еще долго. Который она рассматривала, не понимая отчего же не может оставить его в покое. Но сейчас точно убедилась, что что-то в этом есть, убедилась, что связь с камерой имеет фундамент.
И этот грунт, так же, как и эта стеклянная линза, отражал ее собственное существо в своих бликах. Вот только сейчас камера не вызывала у G-12 совершенно никакого интереса. Почему? Почему же еще совсем недавно ей хотелось лезть на стену чтобы быть ближе, а сейчас этот глазок не резонирует ни с одной клеточкой её тела?
Когда она оторвала руку от своей кожи, тишина вернулась. Девушка поднесла ладонь к груди, туда, где пульсирует артерия. И ощутила, что внутри неё что-то изменилось. Вторая сыворотка «устаканилась» в ее организме, позволяя сейчас гораздо чётче воспринимать всё что поступает в ее мозг. Теперь она чувствовала не просто присутствие
Его, а его настроение? Или ей кажется?
Пульсирующее запястье легло на солнечное сплетение, туда, где под кожей билась горячая точка. Вчера она чувствовала там только пустоту. Теперь пустота заполнилась. Не полностью — края всё ещё оставались тёмными, пустыми как не заштрихованное поле, но центр… центр горел. И горел он в такт с чем-то, что находилось далеко отсюда.
Он был там. Живой, холодный, властный. И её тело знало это быстрее, чем её разум.
Трепет внутри от воспоминаний о
Его пальцах на собственной коже вспыхнул как нечто естественное. Присев на край своей койки, сейчас она в одиночестве и тишине старалась распознать что же это всё значит.
Буря стремительно поглощала то затишье, которое образовалось в ней. Замерев на месте, G-12 прикрыла глаза, сосредоточенно вслушиваясь в стук своего сердца. Она ждала. Ждала, потому что точно знала, что ей необходимо это. В ушах зазвенело, и девушка тряхнула головой от резкого звука изнутри. Голоса, голоса, голоса…
И среди потока аудиальной неразберихи один из них звучал так потрясающе чётко, точно вёл ее на свет в беспросветной тьме. Бархатный, манящий… холодный. Он не говорил, он приказывал. Без крика, без повышения тона, он просто говорил всё так, что было невозможно оспорить.
И так чётко сейчас представив без визуального образа
Его голос, где-то между сердечными клапанами будто что-то коротнуло. Ритм стал напряжённым, каждый удар всё громче отдавал в ушах гулом. Девушка рвано вздохнула, не понимая, что ей сейчас делать и как интерпретировать свои чувства, поэтому бросила отчаянный взгляд на черный глазок под потолком, надеясь хотя бы там сейчас отыскать ответы. Но зацепившись взглядом за камеру всё же ничего не ёкнуло.
Лишь сердце стало, кажется, замедляться, несмотря на нарастающее волнение. Каждый его удар становился громче, весомее, так что грудная клетка вибрировала от пульсаций.
Он рядом — так подсказывало подсознательное нечто что в такт с ударами сердца повторяло только это.
Щелчок замка был как лёгкая радиопомеха в потоке ее сознания, и девушка тут же глянула на дверь, отреагировав на звук. Без страха, без резких движений в этот раз, она осталась сидеть на своей койке, потому что сразу поняла, что это
Он пришёл к ней. Слишком громко и отчётливо его голос всплыл в голове чтобы G-12 не догадалась об этом.
Он вошёл в ее палату так же спокойно и властно, как и в прошлый раз. В белоснежном халате поверх шелковой черной рубашки, Вескер держал в руках небольшой стальной кейс. И увидев сидящую девушку ничуть не удивился что она ждала его. Всё же, здесь его расчёты оказались верны — она чувствует его. Ощущает его в своём поле, реагирует на малейшие колебания, которые вызываются их связью. За темными очками его глаза пробежались по девушке, чуть качнув головой оценив результаты.
— Уже успела привести себя в форму, — с едва заметной ухмылкой он оглядел уже одетую подопытную, уверенными широкими шагами подходя к ее койке. — Это хорошо.
Голос, низким мурчанием приковывал внимание G-12 которая тотчас выпрямила спину под его взором и расслабила плечи. Ей не нужно было гадать, она видела по ту сторону тёмных линз пару сверкнувших глаз которые обвели ее, и на секунду девушка застыла. Ее губы приоткрылись в немом вопросе, но горло, которое не издавало еще голоса как такового тут же свело спазмом.
Она прокашлялась и тихо рыкнула, разогревая свои связки, которые неумело хрипели как от беспробудного десятилетнего пьянства. Но его глаза ее настолько впечатлили, что G-12 плавно слезла с койки, опираясь теперь на ее край бедрами, не в силах отвести своё внимание от его лица, от черных очков в которых она одновременно видела саму себя, и его собственные горящие кошачьи глаза. Он удивлял её… В конце концов они сейчас оба с крайним любопытством разглядывали друг друга, являясь друг для друга диковинкой.
Она задрала свою голову вверх, ловя каждое движение ученого и замерла, внезапно поймав себя на мысли что не знает, как говорить. Страх, робость и сомнения сдавливали сейчас её горло, мешая даже дышать. Девушка задумалась, как же правильно это делать.
— Я старалась… — вполголоса удалось выдавить из себя G-12, которая на мгновение вздрогнула от неожиданности услышав впервые свой собственный голос. Женственный, с потрескиванием похожим на робкое мурчание.
Её голос — тихий, хрипловатый, как у того, кто только учится пользоваться связками, но, когда он раздался мужчина чуть дернул бровью, знакомясь с ее интонацией. И затянул свой выдох чуть дольше чем обычно, оставшись в смешанных чувствах от этого.
Пришлось несколько мгновений бороть в себе тонкий всплеск удивления от того, что он был готов к ее голосу. Предполагал, что Творение будет звучать именно так.
Предполагал ли?
Она говорила с ним впервые осознанно. Лёгкое саднение в глотке она подавила легким кашлем, и всё это время держала с ним зрительный контакт, потому что от его молчания было неспокойно.
И услышав впервые ее осознанные слова, вживую, Альберт невольно улыбнулся краешками губ. Это было впечатляюще, вероятно, почти так же, как услышать первое слово от своего ребенка. Он глянул на неё снизу вверх сквозь темные линзы своих очков и едва заметно качнул головой. Снисходительно принял этим первые потуги речи своего Творения.
— Сядь. — коротко, командно произнес он, сжав в ладони металлическую ручку своего кейса.
Ноги девушки тут же подкосились, так будто кто-то резко перерезал ей под коленом сухожилия. Она села на край койки, прищурившись.
Каждое слово ученого вибрировало в голове, создавая почти благоговейный гул, какой мог бы описать человек стоящий под огромным куполом храма, вознося туда свои молитвы. Объёмный звук обволакивал ее сознание, заполоняя всё своим эфиром.
Альберт не дёрнул ни одной мышцей лица, лишь наблюдал за тем, как она откликается на него.
— Встань. — таким же повелительным тоном скомандовал он, и G-12 поднялась с койки. Каждая мышца, от поясницы до ступней налилась горячей энергией, позволив ей совершить это действие, даже не прикладывая особых усилий.
Вескер едва слышно хмыкнул себе под нос и положил на тумбочку у ее кровати кейс. Почти небрежно провёл кончиками пальцев по его стальному заострённому углу и отнял руку, вернув внимание к девушке.
Она продолжала неподвижно и безмолвно стоять на месте. Изучала его снизу вверх, пытливо и опасливо. Как любопытный котенок, который всем своим видом проявлял интерес к большому угрюмому коту, но боялся подойти, чувствуя их неравенство сил и возможностей.
Задумавшись на минуту, учёный бегло обернулся по сторонам, и заметив на тумбочке расчёску, ту самую, которую сам же и подобрал в комплект для неё, небрежно взял в руки и осмотрел.
Без слов и каких-либо опознавательных жестов он подбросил расчёску в руках, а затем резким движением бросил ее, запустив чуть левее от места, где стояла девушка.
Расширенные зрачки покрыли ее красные радужки, и дёрнувшись всего на мгновение, она поймала ее, сместившись по траектории. Зажала расчёску в ладони и удивлённо распахнула глаза. Он коротко кивнул ей, давая тем самым понять, что она всё сделала правильно.
— Теперь дай мне это обратно. — велел Альберт, чуть согнув пальцы вытянутой руки.
Её светлые ресницы хлопнули, и получив команду, G-12 метнулась к нему, с той скоростью, которую опробовала еще вчера, встретившись с его ассистентами.
В секунду она преодолела расстояние от койки до ученого, оставив за собой шлейф из встревоженного дуновения ветра. Не рассчитав силы, остановилась она впритык к мужчине, ощутив, как его прохладные пальцы перехватили запястье.
Контакт. Она чувствует его, и снова по телу прошла дрожь. Задрав свою голову, она всё так же сжимала в руке расчёску, так будто держала у его груди нож. А он в ответ дёрнул уголками губ, оценив ее потенциал, который раскрывался в этой скорости, в этой реакции и пониманию. Оставалось лишь как следует настроить в ней все эти механизмы чтобы всё работало правильно.
Она пока еще не умела контролировать тело, в котором собрано всё что Вескер кропотливо вплетал в ее ДНК шаг за шагом, корпя над кучей теоретических расчетов, а после — безустанными лабораторными пробами. Сила бежала по ее венам, но она пока не знала, как ей управлять и когда применять. И ему придется шаг за шагом подвести ее к этому навыку. Подкрутить все винтики в ней так, чтобы все реакции были подконтрольны в первую очередь
ему, а потом уже и ей самой.
— Старайся высвобождать свою энергию порционно. Заставляй ее слушать тебя, а не следуй за ее позывами. — учёный обратился к девушке, покачав головой, будто пробовал на вкус ее перспективы в дальнем совершенствовании. Несомненно, всё что он сейчас наблюдал его несказанно радовало.
Он разжал пальцы и опустил ее руку, не особо галантно надавив на нее. А сама G-12 как завороженная стояла перед ним, не понимая, как ей выразить что-либо ему в ответ. Она чувствовала так много, но ничего не подходило для того, чтобы как-то продемонстрировать это.
Альберт молча взял ее лицо своей широкой ладонью, надавливая пальцами на бледные впалые щеки. Она задержала в этот момент дыхание, полностью повинуясь всему что он проделывал. Лишь хлопала большими красными глазами, выискивая в его мимике какой-нибудь намёк. Девушка чувствовала сейчас лишь то, как его сильные пальцы фиксируют её, и не сопротивлялась, осознавая, что вся эта сила в нем имеет нечто пьянящее.
Учёный смотрел на нее, с холодным, расчётливым вниманием осматривая ее лицо, кожу, чтобы убедиться, что нет никаких изъянов. Настойчиво повернув её голову сначала влево, затем вправо, не давая никаких либо объяснений, он с научной отстранённостью сначала сжал ее подбородок, заставляя задрать голову так как Создатель превосходил ее в росте.
G-12 запрокинула свою голову и тут же ощутила слепящий прямо в ее глазницу яркий свет фонарика, которым начал светить Вескер, осматривая. Ей хотелось щуриться, закрывать глаза, морщиться, но сейчас, когда тепло его кожи и непоколебимая уверенность в каждом его движении так отчётливо ощущалась в контакте с ним, она безмолвно подчинялась ему, лишь периодически ощущая слезоточивость из-за яркого света.
Он проделал то же самое со вторым её глазом, подсвечивая глазное дно чтобы исследовать все ее реакции. И пока она реагировала так как и было необходимо. Все реакции её организма соответствовали тем записям, которые он делал еще на этапе разработки её генома. Поэтому, убедившись, что никаких дефектов в подопытной не обнаружено, Вескер щёлкнул кнопку на маленьком фонарике м выключил его. Ладонь его разжалась, отпуская G-12, которая явно не испытывала удовольствия от всех этих процедур, но молчала и делала всё что ему нужно.
И как только свет погас, она тряхнула головой и начала часто моргать чтобы убрать лишнюю образовавшуюся влагу на глазах. Пока она пыталась избавиться от надоедливых темно-фиолетовых пятен перед глазами после яркого фонарика, уши услышали, как пара его шагов снова разорвало дистанцию между ними.
И глядя ему в спину, G-12 всё ещё находилась под впечатлением от того, как Вескер мгновенно среагировал на неё в момент, когда девушка слегка не рассчитала своих сил, торопясь передать ему запрошенный предмет. И как его руки обладают такой мощью, без намека на какие-либо усилия к этому. Он был грациозен как изворотливый и опасный змей, умеющий обращаться со своим телом и редакциями по максимуму.
Она отметила его быструю реакцию, узнала в этих резких и точных движениях саму себя. И не верила тому, что открыла только что. Все внутренности одновременно совершили кульбит от мыслей о том, что он такой же как она. G-12 искренне захотела счесть так. По крайней мере он не скривил лицо увидев ее способности, не застыл в ужасе как те врачи что вчера застали ее после пробуждения. Он сам обладал очень похожими отличиями, это ли не самое важное для существа, которое пока наблюдало лишь тихий ужас и недоумение окружающих на себя.
И этого хватило чтобы G-12 почувствовала в нём нечто родственное, прониклась в этот момент к нему глубоким трепетом. Опасливость в ее взгляде померкла, оставив лишь острый интерес к тому, кто же он. Что-то в ее личном коде почуяло сородича, а вместе с этим обрело к нему особую привязанность.
Она знает, кто
Он, прекрасно ощущает это где-то там, внутри. Но понятия не имеет как это описать, как его назвать. Сейчас, этот высокий, властный мужчина обладает таким немыслимым влиянием на неё, становится тем самым недостающим в сердце обрамлением, которое заполняет пустоту, но кто же он… В голове вертелся хоровод разных слов, в попытках подобрать к ученому что-нибудь максимально точное. Но ничего не получалось, словно все важные знания растерялись, рассосались в коре головного мозга, повредившись.
Оставив ее неподвижно стоять, мужчина подошёл к своему кейсу и поставил его на столик у ее кровати. Парой звонких щелчков Альберт открыл его, доставая поочередно все необходимые вещи.
Стеклянный шприц с металлическим поршнем. Этот был крупнее того, что использовали вчера. Следом мужчина положил на стол несколько небольших упаковок со спиртовыми салфетками, и с особой осторожностью взял в руки капсулу, в которой находился пузырёк с жидкостью. В этот раз она имела бледно-розовый цвет, словно в воду добавили щепотку марганцовки.
В сравнении с тем, что он применял вечера, эта капсула была меньше и проще по функционалу. Это был всего лишь небольшой пластиковый резервуар, в котором Вескер хранил сыворотку, вакуумная стерильная вещица, которая открылась нажатием на защёлку по центру.
Пока он подготавливался, девушка аккуратно присела на край своей койки, наблюдая за ним. Вспомнила как подобное действие учёный уже делал ранее. Всё повторяется.
— Ты помнишь, что случилось? — его голос, ровный, без эмоций, обратился к ней, сам он, не оборачиваясь, аккуратно распечатывал сосуд с сывороткой.
Она склонила свою голову набок, перебирая в голове обрывки всего того сумбурного набора воспоминаний между провалами в сон. И поняв, что он спрашивает про то, что происходило без него, тихо промычала.
Кивнула, забыв, что мужчина стоит к ней спиной. Но помнила фрагменты, которые отпечатались в голове скорее ощущениями, чем картинками. Белые халаты. Чужие руки. Ужас, который скрутил внутренности, и… боль. Острая, разрывающая. Та которая грянула внезапно, которой она не могла дать объяснение.
— Я… испугалась. — произнесла она. Слова давались тяжело, как камни, которые она выталкивала из горла. Говорила так как чувствовала себя тогда. Когда чужие люди ворвались без объяснений, смотрели на нее настороженно и отчуждённо. Когда сопротивляться им не осталось сил, как бы ни пыталась выдавить их из себя.
Он тихо хмыкнул себе под нос. Коротко муркнул, отмечая для себя эту реакцию в ней. Наполнив шприц, Альберт повернулся и тихим шагом подошёл к девушке.
— Ты не должна была просыпаться. — он взял её руку, перевернул ладонью вверх. Оглядел весь кожный покров на ее руке. Нашёл вену и оставил шприц на тумбочке, быстро и выучено открыв упаковку со спиртовой салфеткой. — Но ты проснулась. И едва не уничтожила две тройки месяцев работы за три минуты.
Она смотрела, как он протирает её кожу спиртом. Его пальцы были тёплыми. Она запомнила это ещё в прошлый раз. Она помнит это тепло.
Его слова вызвали у нее недоумение. Едва ли она могла понимать сейчас о чём он говорит. Работа, время… Ей было просто плохо, и она не собиралась ничего уничтожать. От того что он так считал ее скручивало неприятное жжение где-то в районе желудка. Досада. Представив, что она его разочарование стало очень грустно. Печально вздохнув, девушка подняла свои глаза вверх, нашла темные стекла, в которых мелькала ее собственная грусть и страх своей вредоносности.
— Я больше не буду. — говорит она. И хочет добавить что-то ещё. «Я не хотела», «Я не нарочно», «Я не знала». Но слова застряли в горле горсткой сухой гальки. Она выглядела растерянно, не зная, как могла бы исправить его впечатление о ней.
Он усмехнулся. Коротко, без тепла. Поймал замешательство в ее реакции и мимике, хотел прокомментировать всё это, но в последний момент передумал. Обработав место для предстоящего укола, он чуть крепче взял ее руку, фиксируя неподвижно.
— Не будешь. Потому что в этот раз ты усвоишь всё, что я в тебя вложу. И больше никаких сюрпризов, G-12. — Альберт вздохнул, покачав головой, но ее жалобный взгляд и искреннее желание быть полезной всё же его приятно радовали. Развитие подопытной протекало в рамках плана, а значит он всё делает верно.
— G-12… — повторила она. Слова странно ложатся на язык. Она пробует звучание этих букв и цифр, пробует осмыслить их, запомнить, — Это я?
— Это твой идентификатор. Пока что. — коротко пояснил Вескер, и ввёл иглу под её кожу. Девушка непроизвольно вздрогнула, чувствуя знакомое жжение. Жидкость холоднее, чем в прошлый раз. Она расползается по венам колючим огнём.
Она хотела бы спросить, что значит «пока что», но боль перебивает всё, застав врасплох. Тихо промычав, G-12 кусает свои губы, пытаясь удержаться на месте пока под кожей начинает циркулировать что-то действительно мощное. Это ощущается гораздо острее и больнее чем прошлый укол.
Препарат расползался по телу лавиной, впитываясь в мышцы, в кости, в самый центр её существа. Бушующая, не поддающаяся представлению сила прошибла позвоночник, отчего девушка выгнулась, тихо хрипло взвыв. Давя на поршень предельно осторожно и плавно, Альберт коснулся ее лопаток свободной рукой, видя то, как ее тело изгибается от напряжения и боли. Но он знал, что это будет ей на пользу. Боль как плата за совершенство. Страдания как залог для будущей мощи.
Вместе с болью сейчас к девушке действительно приходило многое. Например, познания. Языки. Тактика. Оружие. География. Иерархия. Знания вливаются в неё, как вода в сухую землю. Поток информации начинает давить на голову, мозг перегружен таким мощным и огромным количеством всего что поступает в него, минуя этап наблюдения, опыта и анализа. Буфер стремительно заполняется, и масштаб того, что приходится записывать в сознании отзывается в висках пульсирующей болью.
Девушка дрожала теперь уже крупной дрожью, ощущая, как пылает и бьётся пульсом весь ее череп, как будто там, внутри толкается отбойный молоток раздалбливая каждую клетку с особым усердием.
Она распахнула свои глаза, теперь уже глядя на Вескера чуть иначе. Теперь она знала больше, понимала с кем сейчас находится, кто вводит в ее организм весь этот поток информации. Теперь она знала имя того, кто стоит перед ней. Его имя. Его лицо. Его положение. И команда, вшитая в самую глубину:
Служить. Защищать. Быть рядом.
Внимание Альберта было устремлено сейчас на процесс ввода сыворотки, но, когда G-12 начала смотреть на него, не отводя взгляд он это заметил. Как-либо комментировать эту пристальную пару глаз он не стал. Расширенные зрачки и тень от него самого, падающая на девушку делало ее рубиновые глаза ещё более гипнотическими и сейчас блестели от подступающих слёз. По выражению на её лице ему, итак, многое было понятно. Он знал, что сейчас она переживает перегрузку, и это ни разу не приносит ей никакого удовольствия.
Полностью дожав шприц, мужчина аккуратно вынимает иглу и наконец отпускает её руку, приложив спиртовую салфетку к месту, где проступила капелька крови, как только игла вышла.
От этой маленькой капли пальцы Вескера отчего-то дрогнули в момент, когда он накрыл ее салфеткой, впитывая все следы инъекции. И он прекрасно знал, что из себя представляет её кровь, но всё же когда тело выдало мимолётное неподчинение он нахмурился, и смял в руках проспиртованную ткань, словно разозлившись на самого себя.
G-12 дышала громко и медленно, оцепенев на время. Она даже перестала реагировать на всё происходящее вокруг. Ее штормило, перед глазами плясали вспышки яркого света, которые сменялись темными кругами. Слишком много всего влилось в неё вместе с этой инъекцией, нужно было время чтобы обработать всю полученную базу навыков и знаний.
Учёный стоял рядом, пока, никуда не отходя от нее, на случай если ей резко станет хуже. Сгорбившись, девушка наклонила свою голову, прикрыв глаза. Сосредоточившись на собственном дыхании, она морщилась от боли, которая была по ощущениям в каждом сантиметре ее головы.
Он слышал ее медленные тяжёлые вздохи и чуть прищурился, анализируя ее состояние исходя из тех расчетов, на которые он полагался.
Замерев с опущенной головой на долгие пару минут, G-12 вдруг едва слышно выдохнула, медленно поднимая свою голову. Движения были медленными, словно череп был отлит из чугуна и безумно тянул к полу всё ее тело. Но она боролась с этими ощущениями, противостояла той тяжести что парализовала её тело.
Разравняв свои плечи, девушка устремила свой взгляд прямо на Альберта. Он в лёгком любопытстве дернул бровью, оставаясь исключительно в позиции наблюдателя. Понимал, что ей необходимо самостоятельно окрепнуть и лишнее вмешательство лишь поломает в ней все первоначальные настройки. Одно неверное движение спровоцирует внезапную реакцию, и как домино, всё пойдёт наперекосяк. И больше всего Вескера напрягало в этом то, что результаты такого «эффекта бабочки» нельзя было точно предугадать и предположить, что может следовать из подобных недочётов.
Поэтому здесь как раз таки самой выгодной тактикой была та, где прав тот, кто делает по минимуму. Столь хрупкий и щепетильный этап становления данного организма сверхсильной и неуязвимой структурой требовал максимального воздержания от внешних вмешательств. В конце концов, это орудие уже выковано, подогнано под необходимую форму и заполнено необходимым составом, и теперь остаётся лишь дождаться, когда оно остынет и закрепит высеченный вид. Окрепнет чтобы сражать.
Ее зрачки стали сужаться, и на учёного смотрело уже не просто его Творение, существо подобное мягкому глиняному слепку. Теперь на него смотрело нечто осознанное. Более оформленное, собранное, завершённое. Теперь это уже была не глина, а настоящий мраморный, обрамлённый шедевр, который Вескер вытачивал собственноручно, не скупясь на ресурсы и время. Это была
его скульптура, со всеми правами, подписями и марками. И осознавая всё это, заглядывая в ее алые глаза, всё же по телу мужчины пробежал разряд от адреналина. Он наконец снова добился того чего хотел.
В её взгляде пустота сменилась тем самым, долгожданным осознанием. И это не могло не ублажить сейчас его исполинское эго. Наконец ему не нужно больше, как нянька носиться с ней, обучать с нуля и разъяснять ей всё важные вещи. Теперь она и так понимает всё что он неё нужно. Дело оставалось за малым — посмотреть на практике то, на что теперь способна G-12 и откорректировать её навыки.
Пока учёный задумался обо всем что ему предстояло еще провернуть с этим проектом, девушка несколько раз моргнула и чуть нахмурила брови. Заметила, как он, глядя на неё, и одновременно куда-то сквозь неё, сжимал в руке пустой шприц.
— Я знаю, кто вы. — тихо сказала она, и ее голос в этот раз прорезался громче, стабильнее. Хрип почти пропал, появился женственный немного низкий тембр, звучащий пока ещё нейтрально, но найди G-12 в себе клыки и этим голосом могла бы выражать свой характер. Всё от создателя, не так ли?!
— Знаешь. — он убрал шприц и кивнул в ответ, поворачиваясь к ней. Констатировал это так же, как и она. В конце концов если бы она так и не поняла ничего — проект пришлось бы утилизировать по причине брака. — И что ты об этом думаешь?
Повисла звенящая пауза от этого вопроса. Плечи девушки дёрнулись, она вскинула голову и зрачки ее начали снова расширяться. Глаза её забегали по нему, а губы дрогнули, но ответ задерживался. Она обдумывала вопрос. Впервые — не выполняла команду, а думала.
— Я думаю, что вы — мой Создатель. — наконец ответила она, веки ее сузились, словно сверяя то что видит с тем, что чувствует. Убеждаясь. — Мой… покровитель.
Он смотрел на неё пристальным взглядом, впитывая её ответ, и принимая. В очках мелькнуло отражение её алых глаз. Губы едва заметно дёрнулись в подобии расчётливой ухмылки.
— Хороший ответ. — произнес он, низкий урчащий звук из его груди выдавал то, что Альберт остался услышанным доволен. — Для начала.
G-12 распахнула свои глаза, пробуя его слова, оценивая и анализируя. От такого ответа в области солнечного сплетения будто что-то ужалило прямо в сердечную мышцу, заставив ту сокращаться не в такт. Ей нравилось, как это звучит. Хотелось ещё.
— Ты побудешь здесь еще немного. Так что приди в себя и восстановись. Позже за тобой придут. — его тон тут же привычно охладел, оставив исключительно деловые нотки. Она немного качнула головой, принимая информацию. Вескер собрал все свои принадлежности обратно в кейс, двигаясь быстро и без доли промедления.
— А что, если я снова ослабну? — она упёрла свой взгляд в блестящий кафель перед собой, вспоминая то внезапное чувство полного опустошения и бессилия, когда к ней пришли в прошлый раз.
Учёный слегка нахмурился, застыв с кейсом в руках. Вопрос её имел логику, но ему было немного неясна причина того почему те воспоминания так подробно остались в ее памяти с тех пор.
— Нет. — он коротко махнул головой, не убеждая, ставя перед фактом. Здесь ее было никакой эмпатии, лишь стальная уверенность. — Ты ослабла в прошлый раз, но теперь тебе не о чем переживать. — учёный сделал пару шагов к ее койке. Осмотрел ее еще раз с головы до ног. Ее широкие глаза излучали сейчас то чего он не хотел видеть в ней. Страх.
Он поддел указательным пальцем ее подбородок, повелительно наклонив ее голову вверх. G-12 задержала дыхание, под его пальцем пульсировал её пульс.
— Твоя сила в прошлый раз чуть не размозжила тебя изнутри. Потому что ты была с ней не знакома. — голос Вескера журчащими вибрациями плясал на ее коже. — Сейчас твоё тело на равных с твоим сознанием. Тебе осталось лишь научиться подчинять эту силу первее, чем ей удастся сделать это с тобой. — он без тепла в тоне хмыкнул, и резко убрал руку от её лица. Эти сомнения в ней, эта слабость, которая проклевывалась из-за страха, всё это вызывало у ученого лишь осуждение.
— Я… поняла. — она громко сглотнула тяжёлый ком, собравшийся в глотке и опустила взгляд. Считать его настроение по совокупности его мимике и интонации было несложно. Но ей хотелось сжаться в комок от этого колючего сгустка энергии который прошёл по ее телу, как только их кожа соприкоснулась.
— Хорошо. Не подведи меня. — снисходительно усмехнувшись, Альберт развернулся к выходу, постукивая пальцами по ручке своего кейса.
И он ушёл. Не сказав больше ничего, учёный молча покинул ее палату, оставив внутри нее смесь злости, страха и удивления. G-12 осталась сидеть на кровати, пытаясь понять, что их всего что она сейчас ощущает было именно её реакциями, а что было лишь резонансом с Создатель.
Прижимая ладонь к горячей вене, она чувствовала, как внутри, на фоне новых знаний, расцветает что-то ещё. Оно путалось со всей кучей всех полученных знаний, поэтому так просто описать это было непросто.
«Хороший ответ»… «Хорошо. Не подведи меня.» Обрывки его слов гудели в её голове, повторяясь. Прокручивались снова и снова, и девушка, цепляясь за них старалась сформулировать для себя то, почему же это так ее впечатлило. Это была похвала. Его одобрение. Своеобразное, скудное, но всё же оно было. И ей хотелось услышать это снова.
***
В кабинете стало слишком душно, и Альберт потянулся рукой к пульту от кондиционера чтобы еще немного понизить температуру. Для этого пришлось оторвать своё внимание от нескольких мониторов, на одном из которых он готовил электронное письмо.
Тема: без названия.
Отправитель: А.В.
Кому: Э.Ж.
«Я изучил вашу аналитику по проведенной работе. Честно говоря, ваши таланты не перестают меня впечатлять. Вы показываете себя квалифицированным и перспективным учёным, мне нравится иметь дело с такими специалистами.
Думаю, что у меня тоже есть чем впечатлить вас чтобы наше соглашение стало еще более приятным для обеих сторон.
К тому же, с момента нашей последней встречи накопилось немало тем, которые нам необходимо обсудить лично.
Жду ваш ответ, остальные детали освещу позже.»
А.В.
Бегло прочитав содержание электронного письма еще раз, он нажал на кнопку «Отправить», закрыв страницу со своим электронным ящиком. Пока, остальные имеющие письма там его совершенно не интересовали, и учёный не желал тратить лишнее время на это. Не сейчас.
Колёсики удобного кожаного кресла едва слышно скользнули по полу, и мужчина выпрямил свои ноги, прилично устав находиться в одном положении долгое время.
Накопившаяся документационная канитель портила ему настроение и прибегать заниматься всей этой чушью Вескер всегда тихо ненавидел. Но плюнуть на это всё не мог, будучи пленников собственного перфекционизма и педантичного воспитания. Если, конечно, то, как и где он рос, можно было назвать «воспитанием».
Но так или иначе, привычку доводить всё до идеала он имел, оттого и начал перебирать на столе кипу бумаг, ворча себе под нос обрывки слов, которые вычитывал кусками на листах.
Периодически на его рабочем столе включалась небольшая жёлтая лампочка, которая тут же побуждала ученого устремить свой взгляд на мониторы. Но сейчас, читая один из листов бумаги который чем-то ему показался подозрительным, Альберт даже не сразу заметил сигнал.
Он обратил своё внимание в момент, когда лампа потухла, и тут же нахмурил брови, протягивая бледную ладонь к компьютерной мыши. Тот самый листок от машинально отложил в сторону, оставив его лежать отдельно от общей массы.
Кликнув по паре кнопок, перед ним на экране появилась картинка, и учёный сразу же скрупулёзно начал изучать всё что происходит там.
Уже освоившись в комнате, в которую перевели G-12 после получения третьей сыворотки, девушка сейчас сидела на своей койке по-турецки. Спина сгорблена, голова наклонена вниз. Развернутая спиной к камере, она явно чем-то была сейчас занята, и датчик движений засёк её перемещения не случайно.
Вескер прищурился, наклонил свою голову ближе к монитору, присматриваясь к девушке. Заметил, что руки ее двигаются, мышцы явно задействованы в работе, а сама G-12 периодически поднимает свою голову, словно обдумывая что-то.
Хм… Занимательно. И где же ты успела это достать?
Альберт чуть усмехнулся, поняв, что она сейчас пытается что-то активно писать. Перед ней на кровати лежал небольшой блокнот, о происхождении которого учёный понятия не имел и уж тем более не заметил в какой момент это появилось в её комнате.
И вместо тихого ворчания всё же с его губ сорвалось едва слышное, одобрительное мычание, глядя через монитор на то, как это создание уже осваивает имеющиеся теперь в ее доступе навыки. Всё же она как-то умудрилась раздобыть себе этот фолиант, и даже позаботилась о карандаше. Хотя он не был сейчас уверен точно, карандаш это или же ручка, сути это не меняло.
Что бы это ни было, G-12 старалась крепко держать в своих костлявых бледных пальцах стержень, выводя на листе какие-то символы, возможно слова или даже предложения. Делала это неуверенно, как новичок, который наизусть проштудировал всю возможную теорию, но к практике переступил впервые.
Ему даже стало любопытно, что же она внесёт в этот бумажный архив в первую очередь. Какими будут ее первые письменные слова.
Альберт не заметил, как уперся подбородком в скрещенные ладони, опершись локтями на стол. Во взгляде ученого промелькнуло нечто довольствующееся. Почти с отеческой гордостью он созерцал как его Создание раз за разом самостоятельно развивается и привыкает к тому, кто она.
Он тряхнул головой, опомнившись, и с презрением к самому себе за эту мимолётную вольность расцепил ладони.
Этому не место здесь. Достаточно сантиментов.
Приобретая прежнюю отстранённость, он отвернулся от монитора и взял в руки тонкую папку, хлестко открыв первый документ.
Она вздохнула, сжав карандаш покрепче и в одно мгновение вздрогнула. Надавила грифелем на бумагу с нажимом так что тот хрустнул от напора, оставив на странице жирную вмятую точку. Посмотрев на всё что, она сделала, девушка покачала головой и шумно выдохнула.
Теперь в голове постоянно было так шумно. Столько всего появлялось, столько же исчезло. Одна мысль сменяла другую, и так в бесконечном потоке, с тех пор как она получила еще один укол.
До него побыть в тишине с самой собой получалось проще и эффективнее. Сейчас же внутри вертелось несчастное количество разных размышлений, впечатлений и ощущений что в висках то и дело периодически стучал пульс от перегрузки.
Альберт перевёл ее из палаты теперь уже в ее личную комнату, и это должно было ее успокоить, но всё равно где-то там, где билось тёплое ядро было неспокойно.
Он послабил охрану её комнаты, но не убрал ее полностью. Девушка знала, что снаружи за ее дверями наблюдают. А изнутри и сам он. Просто теперь этот безжизненный пластиковый глазок не давал той трепетной надежды коснуться наблюдателя через это.
Теперь она понимала как это всё устроено и для чего. И более того, она понимала, что Создатель не одобрит этой щенячьей тяги к нему, особенно в такие моменты тревожного одиночества. Она чувствовала, как периодически ее кожа начинает покрываться мурашками и знала — он наблюдает. Но он не рядом. Ошибочное чувство близости через эту линзу больше не туманило ее сознание.
Поэтому, когда она в очередной раз ощутила, как предплечья покрылись гусиной кожей пока она робко старалась писать по буквам, G-12 не стала оборачивать. Ей было достаточно уверенности во внутренних ощущениях что он ее видит. И это всё что ему нужно. Просто проверить, проконтролировать, убедиться, что всё в порядке. От Вескера она не ждала каких-либо эмпатичных проявлений.
В целом, после третьей сыворотки всё стало как-то слишком странно. Непонятно, сложно или глупо. Каждый раз девушка застревала в нескольких подобных чувствах стараясь разобраться, что же конкретно возобладает в тот или иной момент в ней.
Новый мир оказался полон различных неясностей. Он был отстранённым, предвзятым, полным идиотских условностей и лицемерия. Ее мозг физически не мог справиться за раз со всем огромный потоком информации, который она получала отовсюду. Помимо всего того, что уже появилось в голове и требовало тщательного осмысления, масла в огонь подкидывали еще и внешние факторы. Поэтому к концу очередного своего пережитого дня G-12 всё чаще начинала ощущать необъяснимую усталость и тревогу. Физически она была полна сил, могла хоть до утра заниматься каким-нибудь упражнениями или физической работой. Но голова уставала так что девушка не находила себе места в попытках найти себе укромное место от своих собственных мыслей.
И каждый вечер она начала задумываться над терзавшей ее голову загадкой. Той, которая осела неприятным осадком в самой глубине ее существа. Возможно, это там принято ощущать душу?
***
Тем утром Альберт потревожил ее сон своим голосом через потрескивающий динамик, обращаясь напрямую из своего кабинета к ней.
— Собирайся, сегодня для тебя есть первое поручение.
Девушка распахнула глаза, и быстро села на кровать, задирая голову туда где вместе с камерой был размещен тот самый динамик. Так они могли связываться друг с другом в случае необходимости. И конечно же, так Вескеру было проще контролировать подопечную.
Смиренно кивнув, она поднялась с постели, отбросив тонкое одеяло, обнажая своё полуголое тело, которое прикрывалось лишь классическим набором хлопкового белого белья. Начиная свои сборы, девушка подошла к небольшому шкафчику куда сложила те вещи, которые выдал ей персонал. Теперь уже понятие «одежда» не удивляло её, стало рутиной, утратив магические эпитеты и представления.
Его надзор не вызывал у нее никакого напряжения или смущения. Просто, слегка отвлекшись от реальности на сон мгновенно включить голову не получалось. А контроль Вескера не давал ей потерять ход времени и растерять бдительность. Поэтому она быстро натянула на себя плотную темно-зеленую кофту, которая была великовата в плечах и не создавала то самое ощущение «клетки» для своего тела. Непромокаемые болоньевые штаны тоже налезли быстро и без проблем.
— Я готова. Куда мне идти? — G-12 пригладила непослушные белые волосы руками которые намагнитились от одежды и хаотично топорщились. Ее голова повернулась к камере, от которой ощущался лёгкий мандраж, чувствуя, что по ту сторону её несомненно видят.
— Дождись медработника, он отведёт тебя в лабораторию. Мне нужны твои образы крови. — ответил его голос из динамика, тоном почти безразличным, которым могли объявляться самые обыденные вещи.
— Это и есть поручение? — она скептически выгнула бровь, чувствуя в тоне Покровителя нечто что ее смутило. Недосказанность. Он требовал от нее чего-то, но не говорил прямо.
— Так и есть. Забери по окончанию процедуры все образцы и доставь их мне. — дополнил Альберт, и по трещанию динамика вначале и легком вздохе в микрофон, кажется он усмехнулся за секунду до того, как включить звук. — И убедись в том, что тебе отдали всё. До единой пробирки. Задача, я надеюсь, ясна?
— Да. — девушка кивнула, задумавшись. Кажется, всё было не сложно, но тут же у нее возник еще один вопрос. — Но… Как я смогу передать тебе всё это? Где мне тебя искать? — она подошла ближе к камере, растерянно похлопав ресницами. И почувствовала сейчас то, в чем скрывался главный подвох.
Учёный в этот раз не глушил микрофон. В динамике раздался его низкий небрежный смешок.
— Правильные вопросы, G-12. Я уже почти расстроился, решив, что ты не спросишь. — он отвечал ей, не скрывая поддразниваний в голосе. У кого-то сегодня явно выдалось игровое настроение. — Но именно в этом и состоит твоё поручение. Ты справишься. — рокочущий глубинный тон его голоса расползался из динамика плавными волнами, забивая всю комнату и ее голову.
Девушка чуть поджала губы, размышляя над всем сказанным. Мозг закрепил информацию, подавая сигналы о приказе, который необходимо выполнить. В груди забилось нечто живое, принимая всё это как непосредственно часть своего предназначения.
Служить. Выполнять.
— Хорошо. Я поняла. — она ответила приглушённо, взволнованная своей первой миссией. И девушка приняла её со всей серьезность, намеренная не подвести Создателя. Ведь
«ты справишься» сработало как допинг для ее амбиций. Эти, пускай и совсем нейтральные, но действенные побуждения стали дополнительным стимулом. Ей хотелось слышать подобное чаще. Хотелось, чтобы он видел в ней ту, которая справится.
И через еще несколько минут за ней действительно пришли. Невысокий мужчина средних лет, в белоснежном халате и с браслетом-ключом для входа появился на пороге и G-12 без слов поняла, что пора идти.
Петляя следом за сотрудником по длинным коридорам, она морщилась от этого нещадного яркого света ламп, который преследовал ее всюду. Это раздражало глаза заставляя их слезиться, доставляло настоящий дискомфорт. Чувствительные хрусталики не могли никак привыкнуть к такому мощному повсеместному освещению. Острое зрение в такие моменты становилось для нее не преимуществом, а настоящей проблемой, ведь за пеленой слёз изображение постоянно мутнело и искажалось. И ей это не нравилось.
Кажется, теперь понятно почему он всегда в очках.
Вспомнив образ Альберта, теперь этот элемент в нём не казался для нее таким уж удивительным и неясным. И если они действительно схожи в своей природе, она задумалась что вероятно он тоже восприимчив к свету.
Путь до лаборатории прошёл безмолвно, разбавляемый только стуков шагов. Поэтому G-12 даже не испытала особого напряжения, молча буравя затылок сотрудника до тех самых пор пока он не открыл массивные электронные двери.
Здесь, к большому удивлению девушки, было много людей. Все они тоже были поголовно в халатах с одной и той же эмблемой. Она даже не думала, что в этих местах можно встретить больше трех человек сразу. Поэтому с любопытством она шагнула в лабораторию вслед за медработником и начала осматриваться вокруг. Ее искренний интерес ко всему новому взыграл в ней, и она без смущения принялась изучать каждого находящегося работника.
Но ее безвредное любопытство здесь не разделили. G-12 заметила это сразу же как только группа учёных увидела ее, вышедшую из-за спины сотрудника. На каждом из этих неизвестных лиц тут же начали рисоваться самые разные эмоции. Но ни одна из них не оказалась дружественной.
Оказавшись в замешательстве от такого количества людей здесь, девушка начала вертеть головой, не понимая куда ей обращать внимание в первую очередь.
— Господи! А это еще…кто? — где-то в центральных рядах лабораторных столов пополз тихий гадкий шёпот. Достаточно тихий чтобы остаться незамеченным, но не для чуткого слуха девушки. Она тут же нахмурилась, смутившись этим словам, и неосознанно начала искать источник голоса.
— Тихо! — кто-то шикнул следом, одергивая коллегу и остерегая от лишних комментариев. — Это от
Вескера. — акцент на фамилии руководителя был таким, что даже в подобном шепотке чуялась лёгкая нервозность. Две девушки у микроскопов переглянулись, без слов что-то объяснив друг другу и тут же смолкли, устремив своё внимание обратно на препарат, но всё же бросали короткие взгляды на бледную красноглазую альбиноску.
G-12 сунула руки в карманы своих просторных штанов, сжимая свои пальцы. Она была сбита с толку откуда в этих людях столько презрения к ней, ведь они видели ее впервые. Ей стало безумно интересно, неужели действительно можно вот так сразу воспылать к кому-то искренней неприязнью.
— Нам туда, пройдёмте. — медработник, который и привёл ее сюда, взял ее плечо и аккуратно повернул в нужном направлении. Глянув на мужчину, девушка моргнула и последовала указанному маршруту.
Он шёл перед ней, и одним лишь своим лицом намекал всем глазеющим на них коллегам приступить обратно к своим чёртовым делам и молчать. Но человеческая натура гораздо строптивее, чем кажется. Поэтому, проходя один лабораторный стол за другим, позади всё равно девушка продолжала слышать различные комментарии.
— Что это такое? Это
не человек.
— Стивен, боже, закрой свой рот и продолжай работать. — диалог двух учёных был нервным и едва слышным. Но G-12 слышала всё отчётливо и детально, вплоть до лёгких пинков девушки под столом, адресованных мужчине, который скривился, рассматривая шедшую подопытную.
— Жуть какая… Ты видишь эти глаза? У моей змеи были такие же. Б-р-р…
— Почему она без охраны? Вдруг у нее что-то щелкнет в голове, и она прямо здесь начнет рвать нас всех. — группа из трех молодых лаборанток села друг к другу ближе, нашептывая свои впечатления друг другу на ухо и важно кивая головой.
— Нужно перепроверить тревожную кнопку. Эта тварь не вызывает у меня доверия. — подытожила одна из них, и девушка обернулась прямо на них, ошеломлённая тем насколько искренне сейчас в этих людях преобладало отвращение. Они смотрели на неё как на нечто донельзя мерзкое, свирепое, жестокое. Они ядовито сплетничали едва различимым шепотом, но с таким упоением будто только если они озвучат это вслух их страх перед неизвестным существом утихнет.
А сам объект обсуждений молчаливо шел к одной из кушеток, которую готовил тот самый сотрудник. Ей он понравился больше всего, лишь потому что свои комментарии и мнение он держал при себе. Просто молчал и выполнял работу. Так же, как и она сама. Но всё же, это слово, то самое которое прозвучало с искренним презрением, застряло у G-12 в голове, заставляя хмуро смотреть прямо перед собой, задумчиво пожимая губы.
«Тварь» … Это звучало так словно значило что-то уничижительное. Она не понимала пока что несёт в себе данное слово, но по контексту не ожидала ничего хорошего. База знаний, которая хранилась в ней, подобных определений в себе не имела. Наверное, за ненадобностью таких нюансов, Создатель не стал погружать в G-12 подобную, совершенно бесполезную информацию. И это отчего-то до жути печалило девушку. Расстраивало от того, что было несправедливым сейчас всё то, что она ощущает на себе.
Пришедшая сюда без дурных намерений она мгновенно успела пропитаться коллективным человеческим страхом, который толкал их ненавидеть ее. Неизвестное всегда кажется человеку чем-то зловещим, дурным, нечистым. От неопознанного всегда стараются откреститься, оградиться. Потому что не знают, чего от этого неизвестного ожидать, и как с этим обращаться. Поэтому диковинка становится центром жарких споров и обсуждений, то, с чем еще никогда не сталкивался человеческий мозг начинает вырабатывать к объекту защитную злость. Показывая этой «твари», что на самом деле ее не боятся. Даже если это самая огромная ложь.
— Мэделин, жгут! — обратился к одной из лаборанток медработник, усадив девушку на кушетку и закатал рукав ее кофты. В ответ, одна из работниц, та, которая самая первая ужаснулась неизвестной гостье, тут же встала из-за своего стола и порывшись в выдвижных шкафчиках взяла тонкий бледно-розовый резиновый шнур.
Цокая невысокими каблуками, лаборантка подошла к мужчине, передав жгут. G-12, неподвижно сидя на кушетке прошлась по девушке взглядом. Видела, как ее дыхание немного подрагивает. Она волнуется, находясь так близко сейчас.
— Подготовь штатив с пробирками. — снова обратившись к ассистентке, мужчина подошёл к G-12. Кротко промычав в ответ, лаборантка быстрым шагом пошла за соседний стол и начала собирать необходимые предметы.
Тем временем мужчина аккуратно обмотал вокруг худощавого плеча девушки жгут, бегло оглядев всю ее руку. Ее бледность и худоба позволяли ему без проблем найти подходящее место откуда можно было бы взять кровь. Поэтому наметив вену, он достал из своего ящика большую иглу и вакуумную пробирку, которую принесла ассистентка.
Он взглянул на G-12 и на мгновение растерялся. Вероятно, он хотел ее сейчас как-то проинструктировать или заверить что всё пройдёт быстро и безболезненно, но запнулся, не зная, имеет ли вообще для нее значение подобные вещи.
Поэтому он молча выпрямил ее руку, обработал антисептиком место на сгибе локтя и затянул жгут на ее плече посильнее.
Как только на ее руке выступила вена, он ввёл в нее иглу, приложив под нужным углом. С жжением кожа разошлась, принимая металл, но это выходило не так просто, как обычно я словно кожа девушки была подобна резине.
Мужчина присоединил вакуумную пробирку, и по трубке прямо в сосуд побежала кровь. Насыщенная, темно-алая, под его тенью и вовсе кажущаяся черной. Для него подобные процедуры уже были обыденными, но всё же пульс мужчины на мгновение замедлился, когда ему привиделось что пробирка, стремительно наполняющая кровью, начала мерцать красными бликами. Он лишь тряхнул головой, решив, что это просто игры света, и внимательно следил за наполнением.
Как только одна пробирка заполнилась, он сменил ее на новую, поглядывая на девушку и ее реакцию. Но вид ее не выявлял никаких эмоций, она молча, почти без интереса наблюдала за процессом, и признаков недомогания не фиксировалось. Всё это время она была глубоко погружена в свои размышления. Струйки крови окрашивали стерильное стекло пробирок, пока она пыталась ответить себе на вопрос — действительно ли она может быть тварью, ведь даже кровь ее выглядела иначе. Она вызывала у людей немое недоумение. Быть может, они все оправданно ее не выносят?
Заполнив необходимое количество пробирок, медработник плотно и герметично закрыл каждую из них, помещая в штатив. Он потянулся одной рукой к жгуту на ее плече и расслабил повязку. Вынул иглу и развернулся к столу чтобы наложить на место прокола пластырь.
Но девушка слишком неожиданно убрала свою руку, и мужчина замешкался, потеряв из виду пластырь. Но найдя его он едва успел открыть его, как его глаза удивлённо округлились. На месте прокола осталась лишь капелька запечённой крови, по форме напоминающая кривую запятую.
Он протер эту быстро свернувшуюся кровь антисептиком и замер. Место прокола затянулось так, словно ничего и не произошло. Осталась лишь крошечная бледно-розовая точка на сгибе её локтя, оставляющая лишь тонкий намек на прошедшую процедуру.
— Всё готово. — сдавленно пробормотал медработник и отложил так и не открытый до конца пластырь обратно себе на стол. Остался впечатлен этим удивительным явлением, но от любых комментариев воздержался.
— Тогда я могу забрать это и идти. — девушка подтянула пальцами штатив с пробирками на себя и обратила внимание что одна из пробирок осталась отставлена в сторону.
— Разумеется. — мужчина кивнул ей, и без каких-либо сопротивлений дал ей возможность взять штатив в руки. Столкнулся с почти физически ощущаемым взглядом G-12 и в недоумении хмыкнул.
— Мне нужно всё. — кратко, но настойчиво сказала девушка, в ее голосе ощущалась твердость несмотря на легкую хрипотцу, которая еще не до конца прошла с тех пор, как она осознала, что способна говорить.
— Конечно. — он чуть качнул головой и подвинул ей штатив с пробирками.
— Эту тоже. — G-12 кивнула в сторону отставленной в сторону пробирки, которая так выгодно оказалась заставлена пластиковой бутылочкой антисептика.
Мужчина сначала удивлённо вздернул брови, но глянув в направлении, в котором она смотрела, едва заметно сжал челюсти, поняв о чём она.
— Эта не входит в запрошенный отчёт. Этот образец должен остаться здесь. Вам передано всё что было необходимо руководителю. — покачав головой, научный сотрудник парировал уверенно и твердо, отказавшись передать оставшийся экземпляр. — Вы же знаете, что такое регламент, верно? — неожиданно даже этот несчастный работник утратил в глазах девушки всякую надежду лояльность. Взгляд его показался важно-напускным. Вопрос с издёвкой, ведь он знал кто она. Понимал, что здесь она впервые и едва смыслит в какой кухне варится.
И вдруг G-12 ощутила, как где-то между ребрами зашевелилось что-то напряжённое. Ответ медработника её не устроил. Ведь у нее есть задача — принести всё, и она это сделает. Его неподчинение лишь разгоняло по ее венам, из которых только что забрали достаточно крови, жгучее недовольство.
Он смотрел на нее так уверенно, пытаясь убедить в своей правоте, показать, что он здесь более осведомлен в том, как работает эта система. Самое досадное что он попытался указать ей место. Но пусть она пока не осознавала своё место, но она точно его
ощущала. И внутренние инстинкты подсказывали что этот доктор пытается потянуть чашу весов на свою сторону, потому что уже знал, что она перевешивает не в его пользу.
— Недостачу в таком случае восполним твоей. — она наклонилась к нему, плавно, но без медлительности. Поймала в его глазах реакцию — зрачки почернели, кожный покров потерял прежний оттенок. — Я запомнила всё что ты только что сделал. Могу повторить. — она говорила негромко, но интонацией, настоятельной и решительной. Это звучало как тихая угроза, хотя на деле G-12 лишь решила сказать факты. Она действительно запомнила весь процесс, и сочла что ничего сложного в этом деле нет. И вполне вероятно в самом деле с первого раза сможет провернуть данную процедуру.
Но сейчас она сочла что делиться честностью с ним, как и со всеми здесь находящимися она попросту не хочет. Всё это помещение пропитано страхом и ложью. Они боятся поэтому пытаются запугать, приструнить, дать понять, что они здесь главные. Но девушка ничего никому доказывать не пыталась. У нее были другие цели, а все эти учёные сейчас лишь тратили её время на какую-то бессмыслицу.
— Что.? Что это значит? — мужчина возмутился, насколько долгих секунд в растерянности глядя на красноглазое существо, которое смотрело на него пугающе умными глазами, словно читало насквозь.
— Это всё я забираю с собой. — она шикнула сквозь зубы, и резким рывком, который мужчина даже не успел засечь, схватила последнюю пробирку, которую он старался заслонить своим локтем.
Встав с кушетки, девушка положила пробирку в штатив к остальным и молча развернулась к выходу. Сжимая свои зубы, она старалась дышать через нос чтобы унять обуявшее её чувство злости. Злости на то что ее пытались одурачить, пытались заставить ее поверить в свою ничтожность. Прежде ничего похожего в ней не бурлило, но сейчас G-12 чувствовала эту злость каждой клеткой своего существа.
Широким шагом она шла к массивной двери, крепко прижимая к себе образы крови. Колкие взгляды, устремлённые ей в спину, жалили не менее неприятно чем та игра, которая протыкала ее вену.
— Тварь… — сквозь зубы прошипел одними лишь губами учёный. И столкнулся с ее красным возмущенным взглядом перед тем, как она вышла из лаборатории. Обернувшись через плечо, G-12 смерила мужчину холодным взглядом и исчезла за дверью, оставив весь персонал в смешанных эмоциях.
***
Смяв один из листов в ладони, девушка тяжело вздохнула, вспоминая свою первую злость. Она была как яркая мощная вспышка, возникла где-то в груди и своей волной начала накрывать полностью. Как ядовитое, жгучее одеяло, оно охватило в моменте, создавая брешь в непоколебимой выдержке.
Самое ироничное из всего этого стало то, что Творение оказалось задето человеком. Обычным, полным своих пороков и недостатков человеком, который стремился, в силу осознания своей собственной не совершенности, отразить свои слабости на ком-то кто едва ли думал о таких вещах. По крайней мере не думал до этих пор.
Ей стало вдруг так душно в этой комнате. Тошно от самой себя за то, что она никак не может понять отчего-то же то чёртово слово так цепко впилось ей в голову. Это было чем-то неправильным, всё в ней противилось тому, о чём сейчас девушка так усердно размышляла. Тело словно отторгало саму идею цепляться за чувства, а уж тем более пытаться понять логику людей. Но так или иначе, она продолжала это делать.
Отложив блокнот и ручку, G-12 спустилась с кровати, вставая голыми ступнями на холодный кафель. Импульс прошел от пяток до самой макушки как разряд отрезвляющего тока.
Подойдя у небольшой раковины, она включила холодную воду и подставила свои ладони под напор. Тело задрожало, принимая порцию холода от конечностей.
Затем девушка набрала в согнутые ладони немного воды и умыла ею лицо. Короткий вздох создал один пузырек, прежде чем вода растеклась по лицу и обдала кожу прохладой. Действие повторилось еще несколько раз, и ощутив себя немного спокойнее, девушка закрыла кран и подняла свою голову, устремляя взгляд на собственное отражение в зеркале прямо над раковиной.
Разглядывая своё лицо, она застыла. Анализировала то, что видит перед собой сейчас с теми, кого видела в лаборатории. Такие похожие, и одновременно такие же разные. G-12 находила в себе те же составляющие, которые были в них. Голова, ноги, руки. По пять пальцев. Нос и уши, рот. Но в себе она так же находила и то, что несомненно подмечали окружающие. Белые волосы. Бледная кожа. Алые глаза. Не человек. Но
кто?
Усталость от бега по кругу в своих мыслей взяла своё и девушка тяжело вздохнула, под ребрами зашевелились неприятные иглы. Осуждение…
Осуждение. Слабость. Презрение. Недовольство. Вспышка за вспышкой внезапных ощущений ее голову пронзил тонкий звон, от него свело уши и челюсти. Глаза зажмурились чтобы постараться удержаться на ногах. Что-то происходило, но это не поддавалось объяснению. До тех пор, пока она снова не ощутила, как по рукам пробежали холодные мурашки.
G-12 подняла голову, глянув прямо в объектив камеры.
Ты здесь, я знаю. Это ты… Ты караешь меня за слабость? И спросить у наблюдателя хотелось многое, но смысла в этом было немного. Он не ответит, а если и ответит, то явно не на всё.
— Кто я? — спросила она, потирая виски пальцами чтобы унять остаточную пульсирующую боль в голове. Голос ее в тишине комнаты показался достойно громким.
В динамике щёлкнуло не сразу. Добрых несколько секунд он оставил ее в звенящей тишине, без каких-либо ответов. Она замерла, ожидая.
— Ты — то, что я создал, — голос Вескера холодно и отстранённо наконец раздался из динамика, вынося свой вердикт. Сухо и кратко. Без ненужных деталей. — Этого достаточно.
G-12 опустила голову, опираясь ладонями на края фаянсовой раковины.
Этого должно быть достаточно. Что-то внутри неё требует согласия. Тот самый код, в котором ей велено соглашаться с его словами. Но где-то глубоко, там, где пустота ещё не заполнилась до конца, что-то тихо протестовало.
«Недостаточно»… — шепчет что-то прямо изнутри неё. И она пугается этого шёпота больше, чем любой боли.
