Цена долга

Ещё неделю назад Марион Мелоун, атташе Дома Истри, совершенно не представляла, куда её занесёт судьба. Глядя в иллюминатор на Цереру — планету далёкого двадцать второго сектора, — она могла лишь догадываться, что их с Мерцеллой там ждёт. Судьба подруги, казалось, была давно решена: тринадцать лет помолвки с Мейо Ланмеем, затем замужество (пусть и отложенное на два года) и статус жены будущего гроссмейстера второго сектора. Но пока Марион была в командировке в шестом секторе, всё изменилось: помолвка расторгнута, а Мерцелле предстоит выйти замуж за одного из сыновей Дома Атрау. Мари мало слышала об этой семье — знала лишь, что у них три сына и старший уже женат. Оставалось загадкой, кто же её загадочный жених. Какой он? Каковы его характер и ценности? Как он будет относиться к Мерцелле? На эти вопросы у неё не было ответа. И хотя подруга вызвалась стать невестой Атрау вместо Астории, Марион тревожилась за неё: Периферия — не центральные сектора, и нравы там царили совсем иные. В поездку девушка собиралась в спешке. Вернувшись на Гексос, она получила вызов от Аженора Истри, гроссмейстера четвертого сектора. Он сообщил о необходимости полёта на Цереру. На сборы дали сутки — большая часть времени ушла на упаковку вещей, и на сбор информации почти не осталось минут. Тем не менее, Марион радовалась, что гроссмейстер Истри отправил её вместе с Мерцеллой: рядом с подругой ей было спокойнее. Она поможет ей адаптироваться в первое время, а когда та выйдет замуж, покинет Цереру и вернётся к своим обязанностям на Гексосе. На Цереру их вёз гиперлайнер семьи Атрау — куда менее быстрый, чем те, что были у Истри. Полёт занял продолжительное время: 50 часов в космосе подходили к концу. Заметив приближение к космопорту, Марион покинула каюту и направилась к шлюзу — пора было знакомиться с планетой вместе с Мерцеллой.

***

Церера встретила их негостеприимно. Корабль прибыл в неприметный космопорт. Погода стояла мерзкая — лил дождь. — Добрый вечер, господин Соррет, — произнесла Марион сдержанно. — Никто из семьи нас не встретит? — с ноткой разочарования спросила Мерцелла. Дециан поприветствовал девушек. Он слегка склонил голову, лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на усталое понимание. — Госпожа Истри, мисс Мелоун. Добро пожаловать на Цереру, — его голос был ровным, почти монотонным. — Господин Атрау передал, что примет вас в резиденции. Семейные мероприятия в разгаре, и его присутствие там необходимо. Он сделал шаг в сторону, указывая на ожидающий неподалёку чёрный джет с матовым покрытием. Дождь стекал по его полированному корпусу, а холодный ветер рвал полы плаща Дециана. — Погода, к сожалению, типична для этого сезона, — он добавил, словно извиняясь за планету. — Если вы готовы, я сопровожу вас. Марион наклонилась к Мерцелле и едва слышно прошептала: — Не видать нам тут садов родной планеты… Мерцелла усмехнулась, но в этой усмешке читалась горечь. Девушка вернула внимание на Дециана и, чуть помедлив, сказала: — Да, мы готовы, давайте отправляться. Транспорт был не таким современным, как на Гексосе, что не смутило Марион, но смутило Мерцеллу — она едва заметно поморщилась. Дециан кивнул и открыл дверцу джета. Внутри пахло холодным металлом, кожей и едва уловимым ароматом какого‑то местного очистителя — резковатым, чуждым. — Пристегнитесь, пожалуйста, — сказал он, занимая место напротив. Джет плавно тронулся, вылетая из порта в серую пелену дождя. Мерцелла, глядя в окно на потёки воды, скользящие по стеклу, тихо вздохнула. — Всё здесь кажется… более аскетичным, — пробормотала она, пальцы её нервно перебирали складки платья. Марион же, напротив, с интересом разглядывала промокшие силуэты зданий за окном. — Зато надёжно, — тихо ответила она, больше для себя. — Чувствуется, что здесь ценят прочность, а не показной блеск. Дециан, услышав это, бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, но ничего не сказал. Марион посмотрела на Дециана в ответ. Кажется, он внимательно следил за их диалогом, несмотря на пилотирование. — Вы упомянули, что семья занята каким‑то мероприятием. Слышала, что у младшего Атрау день рождения, — осторожно уточнила она. Дециан на мгновение отвёл взгляд от илюминатор, его пальцы слегка сжали руль. В салоне стало ещё тише, слышен лишь шум дождя по корпусу и мягкий гул двигателя. — Да, у господина Лайса сегодня день рождения, — подтвердил он. Голос по‑прежнему ровный, но в нём появилась лёгкая, едва уловимая напряжённость. — Но семейное собрание связано не только с этим. Идут… мероприятия. Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Господин Атрау просил передать, что он сожалеет о невозможности личной встречи в порту. Он будет ждать вас в резиденции после завершения формальностей. — Хорошо, — Марион снова уставилась в окно. Мерцелла подала голос: — Господин Соррет, не могли бы вы сопроводить нас к семье прямо сейчас? А затем мы отправимся в резиденцию. Как гостья я обязана поприветствовать семью. Дециан слегка нахмурился, его взгляд в зеркале заднего вида стал осторожнее. Транспорт замедлил ход, приближаясь к посадочной площадке. — Госпожа Истри, я понимаю ваше желание, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Но господин Атрау был весьма конкретен. Семейное собрание на Арене в данный момент… закрытое. Это не просто праздник. Он припарковал джет у бокового входа. Дождь теперь стучал по крыше чуть тише. — Ритуальные аспекты, — добавил он почти шёпотом, поворачиваясь к ним. В его серых глазах читалась непростая просьба — не настаивать. — Лучше всего будет последовать первоначальному плану. Господин Атрау объяснит всё лично. Мерцелла настаивала: — Отвезите меня на Арену. Пожалуйста, это важно. Марион едва заметно усмехнулась, слушая подругу. Мерцелла могла быть настойчивой. — Господин Соррет, в наших краях, когда не встречают гостей, считается дурным тоном, — мягко добавила она. Дециан глубоко вздохнул, и его пальцы снова сжали руль, суставы побелели. Он выключил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только мерным стуком дождя по крыше. — Госпожа Истри, — его голос стал тише, но твёрже. — На Церере иные обычаи. Выступление на Арене в день рождения младшего сына — это не те впечатления, которые вам захотелось бы получить в первый день пребывания на планете. Он повернулся к ним полностью, и в его обычно бесстрастном взгляде вспыхнуло что‑то похожее на тревогу. — Господин Атрау лично настоял на этом порядке. Если я нарушу его указание… — он не договорил, но смысл повис в воздухе. — Пожалуйста. Позвольте мне сопроводить вас в резиденцию. Вас ждут. Мари взяла Мерцеллу за руку. — Госпожа, уверена, что господин Атрау объяснит вам свои мотивы. Нет смысла спорить, давайте проследуем внутрь. Мерцелла на мгновение заколебалась, её пальцы дрогнули в руке Марион. Она посмотрела на решительное, но спокойное лицо своей советницы, затем — на напряжённую фигуру Дециана. Вздох, который она издала, был полон неохотного согласия. — Хорошо, — она кивнула, отводя взгляд в сторону. — Но я ожидаю подробных объяснений от жениха. Дециан почти незаметно расслабил плечи. Он быстро вышел из транспорта, чтобы открыть им дверь. Холодный, влажный воздух Цереры ворвался внутрь. — Благодарю за понимание, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала искренняя, хоть и сдержанная, благодарность. Он указал на массивную дверь.

***

Поместье торчало чёрным клыком в расщелине между скалой и тёмным лесом. Оно оказалось значительно менее вычурным, чем резиденции Домов в центральных секторах, но обладало по‑своему уникальным шармом: мрачным и удушающим. Мерцелла протянула: — Довольно… живописно. Марион слышала по её голосу, что девушка говорила это из приличия. Сама она предпочла оставить свои мысли при себе. Дециан проводил девушек в особняк. Просторный холл встретил их тишиной и приглушённым светом настенных светильников, отбрасывающих длинные тени на полированный каменный пол. Внутри поместье оказалось не более радушным, чем снаружи: даже воздух здесь был колючим, неприветливым, холодным. Коридор был узким и высоким, стены из тёмного полированного камня поглощали свет редких светильников. Их шаги отдавались глухим эхом по каменному полу. — Атмосфера соответствует репутации, — прошептала Марион себе под нос, едва слышно, следя за спиной Мерцеллы. Они вышли в просторный зал с высоким сводчатым потолком. Стены здесь были обшиты тёмным деревом, а в камине, расположенном в дальнем конце, тлели угли, отбрасывая дрожащие оранжевые тени. У камина, спиной к ним, стояла высокая фигура в чёрном плаще. При виде её Дециан тотчас выпрямился, сделал несколько шагов вперёд и почтительно склонил голову. — Айен‑шаар, — произнёс он сдержанно, с оттенком уважительного удивления. — Я думал, вы ещё на выступлении Лайс‑шаара. Позвольте представить: госпожа Мерцелла Истри и её атташе, мисс Марион Мелоун. Айен шагнул вперёд, и свет упал на его лицо — строгое, с резкими чертами и холодным взглядом серых глаз. На мгновение его взгляд задержался на Марион, затем скользнул к Мерцелле. Он окинул гостей быстрым, но внимательным взглядом, затем слегка кивнул, приветствуя их. — Я вернулся раньше, — его голос звучал ровно, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась властность. — Решил лично сопроводить гостей. Благодарю вас, Дециан, за сопровождение. Вы свободны до дальнейших распоряжений. Дециан коротко поклонился. — Как прикажете, Айен‑шаар. — Он отступил в сторону и сделал едва заметный жест в сторону девушек, словно передавая им эстафету. Затем, развернувшись, бесшумно направился к боковой двери. Айен повернулся к гостьям. — Добро пожаловать на Цереру, госпожа Истри, мисс Мелоун, — произнёс он уже чуть мягче, но всё так же сдержанно. — Надеюсь, путь был не слишком утомительным. На его лице не было улыбки, только легкая усталость, подчёркнутая тёмными кругами под глазами. — Господин Атрау, — Мерцелла слегка поклонилась. Марион последовала её примеру. Мари осмотрелась вокруг. Дом явно отражал темперамент своих хозяев. — Конечно, мы понимаем. Я слышала про выступления на Арене и, по слухам, действие это действительно… не для слабонервных. Уголок его рта дрогнул — не улыбка, а скорее признак того, что её слова попали в цель. Он кивнул, его взгляд оценивающе скользнул по Марион. Девушка стояла в этом полутёмном коридоре, словно воплощение самой ночи, облачённое в бархат и изумруды. Её фигура, обрамлённая приглушенным светом, казалась частью древнего ритуала — настолько гармонично сочетались её облик и окружающая обстановка. Длинные, густые локоны тёмных волос ниспадали по плечам, будто живая тьма, обретшая форму. Волны волос переливались в свете ламп, придавая её облику нечто мистическое, почти колдовское. Лицо Марион было довольно красиво: высокие скулы, тонкий нос и полные губы, которые украшала вежливая улыбка. Но больше всего завораживали её глаза — ярко-зелёные, как драгоценные камни, они казались бездонными, хранящими тысячи тайн. Взгляд девушки был холодным, слегка оценивающим, но притягательным, словно она могла прочесть мысли любого, кто осмелится встретиться с ней глазами. — Слухи редко передают и половину правды, — сказал он, отводя взгляд к тлеющим углям. — Но да. Сегодняшние события на Арене… потребовали определённых мер предосторожности. В том числе и для вас. Он повернулся к Мерцелле, и в его взгляде появилась чуть более мягкая, хотя и всё ещё отстранённая, нотка. — Я рад, что вы прибыли благополучно. Путь был долгим. Дециан позаботился обо всём? Мерцелла с интересом рассматривала молодого человека. Её взгляд задержался на его лице чуть дольше обычного, словно она пыталась прочесть что‑то между строк. С не меньшим интересом, но не столь явно, его рассматривала и Марион, гадая, не он ли является женихом Мерцеллы. Его облик был одновременно изысканным и угрожающим — будто лезвие клинка, отполированное до смертоносного блеска. Черты лица Айена отличались холодной совершенностью: высокие скулы подчёркивали пронзительность взгляда, а прямой, чуть заострённый подбородок придавал облику жёсткость. Глаза, глубокого серого оттенка, казались бездонными колодцами, в которых можно было утонуть. Его взгляд был цепким, изучающим — казалось, он считывает мысли собеседника, прежде чем тот успеет их озвучить. Тёмный костюм с геометрическими вставками выглядел одновременно футуристично и величественно. Остроугольные элементы на плечах напоминали крылья хищной птицы, готовые распахнуться в любой момент. Длинный плащ, ниспадающий до самого пола, добавлял образу загадочности, словно скрывал за собой бесконечные тайны. Металлический пояс подчёркивал стройную фигуру, а текстурированные рукава намекали на силу, скрытую за внешней элегантностью. Внутренне Марион не могла не отметить его притягательности – он выглядел как загадка, которую было бы крайне интересно разгадать. Из размышлений ее вырвали слова Мерцеллы: — Да, господин Соррет был любезен. Правда, он категорически отказался отвезти меня на Арену, чтобы я могла поприветствовать семью, как подобает, — в её голосе прозвучала лёгкая обида, но она быстро скрыла её за нарочитой вежливостью. Марион сдержала смешок, но не улыбку. Мысленно она отметила: «Упрямая». — Господин Атрау, кто из слуг займётся нашим размещением? — вмешалась она, переводя разговор в практическое русло. Айен позвал: — Нора! Тора! Он собирался сказать что‑то ещё, когда на лестнице показались две женские фигуры, которые на удивление органично вписывались в мрачный антураж поместья. Нора и Тора переглянулись. — Мы ожидали вас только к ужину. Это… она? — произнесла одна из них, многозначительно кивнув в сторону Мерцеллы, пряча улыбку в ладони. Марион отметила про себя, что близняшки любопытны, но их любопытство граничит с почтительностью. Проигнорировав смешки, Айен сухо представил девушек: — Нора, Тора, — его голос прозвучал как лёгкий укор, заставив девушек выпрямиться и принять более почтительные выражения лиц. — Это госпожа Мерцелла Истри и её атташе, мисс Марион Мелоун. Пожалуйста, проводите их в приготовленные покои. Он снова посмотрел на Мерцеллу, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на извинение. — Что касается Арены… это было моё прямое указание Дециану. Семейное собрание сегодня носит… деликатный характер. Ваше появление там сейчас могло бы создать ненужные осложнения. Я объясню всё позже, за ужином. Нора, более смелая из двух, сделала шаг вперёд и поклонилась. — Конечно, господин Айен. Пожалуйста, следуйте за нами, госпожа Истри, мисс Мелоун. — она бросила быстрый, любопытный взгляд на Мерцеллу, прежде чем развернуться. Айен на мгновение остановился в дверях, прежде чем их покинуть: — Из соображений безопасности прислуги у нас немного. Всего две, если не считать кухарки. Работы у них хватает и без вас, так что не беспокойте их по пустякам. Прежде чем Мерцелла успела возмутиться, он добавил: — Мать с отцом заняты делами Дома, их тоже лучше не отвлекать. А Браннис живёт на верхнем этаже с женой и ребёнком. Если что‑то понадобится — обращайтесь ко мне или к Лайсу. Предложение застало Мари врасплох: она не понимала, был ли Айен груб или вежлив. Марион наблюдала, как Мерцелла слегка приподняла подбородок — знакомая поза, означавшая, что её гордость задета. Но прежде чем она успела что‑то сказать, Марион мягко коснулась её локтя. — Мы всё понимаем, господин Атрау, — сказала она, её голос был ровным и профессиональным. — Благодарим за предупреждение и заботу о нашем комфорте. Айен кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Марион, будто оценивая её реакцию. В его серых глазах не было ни одобрения, ни неодобрения — лишь холодная, аналитическая ясность. — Ужин будет подан в малом зале через два часа, — сообщил он, отступая в тень коридора. Он повернулся и исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкое движение воздуха. Нора, всё ещё стоявшая рядом, тихонько вздохнула. — Не принимайте близко к сердцу, госпожа, — прошептала она Мерцелле, уже ведя их по лестнице. — Господин Айен всегда так… прямой. Он не хотел обидеть.

***

Девушки следовали за служанками. Им предоставили раздельные комнаты. Стиль в них был комбинацией традиционной эстетики Цереры с модой центральных секторов. Близняшки предложили помощь в разборе багажа, который доставили в поместье незадолго до приезда девушек, но Мерцелла отказалась, сославшись на усталость. Марион же не отказалась — она надеялась немного расспросить их о семье. Более разговорчивой из них двоих была Нора, поэтому девушка обратилась к ней: — Нора, подскажите мне, через 2 часа будет банкет в честь дня рождения Лайс‑шаара? Какой дресс‑код? Нора, распаковывая один из чемоданов Марион, на мгновение замерла. Она обменялась быстрым взглядом с Торой, которая молча складывала платья в гардероб. — Банкет… да, будет, — сказала Нора осторожно, понизив голос. — Но это не совсем… публичное мероприятие. Скорее, семейная трапеза. Господин Лайс не любит большого шума. Она аккуратно повесила тёмно‑зелёное вечернее платье, её пальцы скользнули по ткани. — Дресс‑код… что‑нибудь элегантное, но не вычурное. Госпожа Ценнария ценит скромность в одежде, — Нора снова посмотрела на дверь, будто проверяя, закрыта ли она. — И, мисс Мелоун… будьте осторожны с вопросами о семье. Это… деликатная тема. Марион отметила про себя, что в семье все довольно сдержанны. Это знание явно понадобится Мерцелле. — Спасибо, Нора, я поняла. Можете быть свободны. Нора кивнула, её лицо на мгновение смягчилось, будто она была благодарна за понимание. Она сделала последний аккуратный жест, поправив складки на платье, висящем в гардеробе. — Если что‑то понадобится — мы с Торой будем в служебном коридоре у кухни, — тихо сказала она, прежде чем выйти из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Марион осталась одна в тишине. Она подошла к окну, выходившему во внутренний сад. Дождь закончился и сумерки сгущались, окрашивая небо в тёмно‑синие и фиолетовые тона. Где‑то в глубине поместья слышались приглушённые шаги, далёкий голос — жизнь дома текла своим скрытым, размеренным ритмом. Она вздохнула, размышляя о том, как передать Мерцелле эту информацию. Их пребывание здесь обещало быть куда более сложным, чем простое выполнение обязанностей советницы. Через час она готовилась к банкету. Надела тёмно‑синее бархатное платье — не вычурное, с закрытым верхом и длинными рукавами, но подчёркивающее достоинства её фигуры. Собрала свои волосы в высокий пучок без украшений и нанесла лёгкий макияж. Затем постучала в комнату Мерцеллы. Очнулась Мерцелла лишь к вечеру, когда за окном уже сгустились сумерки. Всё тело ломило, а острая боль в висках сменилась монотонным гулом, будто в её черепе поселился целый рой назойливых насекомых. — Боже… Зря надеялась, что полегчает, — простонала она. Мигрень уже не была пронзительной, но от безысходности девушке хотелось взвыть. — Зачем же так громко стучать… Войдите! Марион вошла в комнату. Мерцелла была бледна и не выглядела отдохнувшей. — Мерцелла, тебе плохо? Позвать слуг? — Марион быстро подошла к кровати, её лицо выражало искреннюю тревогу. Она присела на край, осторожно положив руку на лоб Мерцеллы. — Ты горишь, — тихо сказала она, её голос стал мягким, заботливым. — Мигрень? Я принесу тебе воды и что‑нибудь от головной боли. Она встала, чтобы позвонить в колокольчик для прислуги, но Мерцелла слабо схватила её за руку. — Нет, не надо их беспокоить. Айен же сказал… — её голос прервался от новой волны боли. — Чёрт с тем, что он сказал, — Марион твёрдо возразила, но без раздражения. — Ты не можешь идти на ужин в таком состоянии. Я скажу им, что ты не здорова. Она налила воды из графина на прикроватной тумбочке и подала Мерцелле. — Я уверена, что они поймут. Пойду, попрошу у слуг что‑то от головной боли… Девушка вышла из комнаты и практически сразу столкнулась с Норой и Торой. — У леди Истри головная боль, необходимо лекарство. Нора и Тора переглянулись. Нора кивнула Торе, и та куда‑то пошла. — Конечно, мы сейчас принесём. Растительное средство. Марион вернулась в комнату. — Девушки скоро принесут тебе средство от головной боли. Примешь, и тебе нужно поспать, — сказала она. Мерцелла слабо кивнула, прикрыв глаза. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали край одеяла. — Спасибо, Мари, — прошептала она, и в её голосе прозвучала редкая, уязвимая нота благодарности. Вскоре в дверь тихо постучали. Вошла Тора с небольшим фарфоровым кувшинчиком и чашкой на серебряном подносе. Марион помогла Мерцелле сесть и поднесла чашку к её губам. Мерцелла сделала несколько глотков. — Теперь спи, — мягко сказала Марион, поправляя подушки. — Я спущусь, извинюсь за тебя перед семьёй.

***

Девушка покинула комнату и попросила служанок проводить её в столовую. По дороге они были не очень разговорчивыми, лишь изредка переглядывались, словно обмениваясь безмолвными сообщениями. Марион поймала себя на мысли: «А вот и полноценное знакомство с семьёй…» Коридоры поместья были освещены мягким, приглушённым светом настенных светильников, отбрасывавших длинные, пляшущие тени. Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь шелестом их платья по каменному полу. Нора, идущая чуть впереди, наконец остановилась перед высокими двустворчатыми дверями. За ними слышались приглушённые голоса, звон посуды. — Семейная столовая, — тихо произнесла она, прежде чем отворить одну из створок. Тёплый свет, запах пряностей и тихий гул разговоров хлынули в коридор. Марион сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и вошла. За длинным столом расположилось семья Атрау. Марион на мгновение замерла, оценивая обстановку. Затем произнесла: — Слава империи! Её ладони по привычке сложились в традиционном жесте Гексоса, но Марион сразу же себя одёрнула. — Меня зовут Марион Мелоун, атташе четвертого сектора. Прошу извинить госпожу Мерцеллу, ей нездоровится. Головная боль и жар, — произнесла она чётко, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ценнария кивнула, выслушав девушку: — Забудь об этом приветствии. Здесь мы империю не прославляем. Присаживайся. Коротким кивком Ценнария указала на свободный стул напротив молодого человека с необычными татуировками. Лайс едва скользнул по девушке безразличным взглядом — очевидно, его внимание больше занимала пища. То же касалось и других членов семьи. Ужин выглядел достаточно аппетитно, чтобы живот скрутило в голодном спазме, поэтому Марион решила пока не принимать безразличие Атрау на собственный счёт. Ценнария снова заговорила: — Блюда уже проверили. Еда не отравлена. Но если хочешь, я позову кухарку для повторной дегустации. Марион про себя удивилась. На Гексосе таких традиций не было. Вслух лишь сказала: — Благодарю, Ценнария-шаар, в этом нет необходимости. Девушка потянулась за закусками, решив, что не станет стеснять себя в еде из‑за присутствия незнакомых людей. Марион взяла с общего блюда кусочек запечённого корнеплода с пряными травами. Вкус был насыщенным, землистым, непохожим на то, что подавали на Гексосе. Она ела медленно, наблюдая за столом краем глаза. Во главе стола сидел мужчина с седеющими висками и твёрдым взглядом — Габбас Атрау. Лицо Габбаса было высечено из камня — резкие, чёткие черты, глубоко посаженные глаза, пронизывающие, как ледяные клинки. Взгляд его был тяжёлым, оценивающим, словно он видел не только внешность, но и самые сокровенные страхи собеседника. Аккуратно подстриженная борода и уложенные волосы добавляли облику благородной суровости. Он почти не разговаривал, лишь изредка обменивался с женой тихими репликами. Рядом с ним, слева, сидела Ценнария Атрау: её осанка была безупречной, а движения — размеренными. Волосы, серебристо-белые, уложены в строгую причёску, подчёркивающую высокий лоб и аристократические черты лица. А губы, сжатые в тонкую линию, не выдавали ни единой эмоции, лишь подчёркивая её непреклонность. Молодой человек напротив, Лайс, действительно казался полностью поглощённым едой. Короткие тёмные волосы подчёркивали угловатость лица, пирсинг дух легкого бунтарства, а тонкие чёрные татуировки на щеках и лбу напоминали древние руны, хранящие запретные знания. Тело Лайса было подтянутым, почти атлетическим, с чётко очерченными мышцами. Его руки покрывали загадочные надписи. Эти символы выглядели не как украшение, а как печать, связывающая некую могущественную силу. Он ловко орудовал ножом, не глядя по сторонам. До этого молчавший, он вдруг поднял голову: — Атташе, значит, — произнёс он низким голосом. — И что входит в ваши обязанности? Следить, чтобы Мерцелла не наделала глупостей? Марион сохранила спокойствие: — В первую очередь — помогать ей адаптироваться к новой жизни, Лайс-шаар. И напоминать о дипломатическом этикете, когда это необходимо. Лайс хмыкнул: — Дипломатический этикет… На Церере он выглядит иначе, чем в центральных секторах. Здесь больше ценят прямоту. — И осторожность, — раздался спокойный, низкий голос справа. Марион повернула голову. Айен сидел через два стула от неё. Он отодвинул свою тарелку, его серые глаза изучали её без явного выражения. — Мы не хотим, чтобы леди Мерцелла случайно нарушила какой‑нибудь местный обычай. - добавил Айен, бросив на брата короткий взгляд. Ценнария вмешалась: — Достаточно. Лайс, не пугай мисс Мелоун. Она здесь не для того, чтобы изучать наши разногласия. Лайс пожал плечами и вернулся к еде, но Марион заметила, как он украдкой бросил на неё ещё один взгляд — теперь уже более заинтересованный. Айен снова обратился к девушке: — Для вас путешествие было не слишком утомительным? — просто сказал он. В его тоне не было ни теплоты, ни холодности — лишь нейтральная констатация. — Вовсе нет. Леди Мерцелла просила её извинить за то, что не смогла присутствовать на ужине, — она улыбнулась. — Она рвалась, но я попросила её остаться в покоях. Айен слегка наклонил голову, его взгляд на мгновение стал чуть более внимательным. — Вы поступили правильно. Здоровье важнее формальностей, — произнёс он, и в его голосе, возможно, прозвучала лёгкая, едва уловимая нота одобрения. Он взял свой бокал с водой, сделал небольшой глоток. Свечи отражались в тёмном стекле, играя на его чертах. — Церерианский климат может быть коварным для непривыкших. Особенно в этот сезон, — добавил он как бы между делом. — Надеюсь, Мерцелла поправится к завтрашнему дню. Планировалась небольшая прогулка. Девушка засмотрелась на черты лица молодого человека. Он был красив. Не вычурно. Взгляд внимательный, явно любит подмечать детали. Бледность подчеркивала темные круги под глазами, но это его не портило – наоборот, подчеркивало его серые глаза. Каждый элемент его облика — от холодного взгляда до безупречного костюма — говорил о том, что Айен Атрау не привык проигрывать. Он был воплощением тьмы, которая не поглощает, а правит, не разрушает, а подчиняет. Создавалось ощущение, что внешняя сдержанность и отстраненность обманчива: словно он в любой момент мог от спокойствия перейти к смертоносной ярости. Она подняла свой бокал, присоединившись к тосту, которого не слышала. — Не любите алкоголь? — спросила она, кивнув на его бокал с водой. Уголок его рта дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, мимолётная тень чего‑то, что могло бы быть иронией. — Я предпочитаю ясную голову, — ответил он, медленно вращая бокал в длинных пальцах. — Особенно когда в доме гости. Его взгляд скользнул по столу, на мгновение задержавшись на Лайсе, который с аппетитом доедал мясное блюдо, затем вернулся к Марион. — А вы? Имперские вина, как я слышал, весьма крепки. — Предпочитаю что‑то лёгкое, — она отпила вино из бокала, в меру пряное, с кислинкой. — Такие вина мне по нраву. — Церерианские виноградники дают ягоду с высокой кислотностью, — заметил он, его взгляд на мгновение задержался на её губах, коснувшихся края бокала. — Этот сорт выдерживают в пещерах под поместьем. Температура и влажность там идеальны. Он отодвинул свой бокал с водой чуть в сторону, словно освобождая пространство между ними. — Если вам интересно, завтра я могу показать вам погреба. Это часть… ознакомления с поместьем. Она улыбнулась: — Почему бы и нет? Благодарю за предложение, Айен-шаар. Девушка отставила свой бокал в сторону и продолжила непринуждённую беседу: — Вы ведь жених госпожи Мерцеллы, не так ли? Если бы невестой дома Истри была бы госпожа Астория, то её женихом тоже стали бы вы? Айен замер на секунду, его пальцы слегка сжали край стола. Взгляд стал чуть острее, холоднее. — Это семейные дела, мисс Мелоун, — произнёс он тихо, но чётко. — И такие вопросы лучше не задавать за общим столом. Он откинулся на спинку стула, его осанка стала ещё более отстранённой. Марион немного напряглась. Кажется, разговорить Айена может быть не так легко, как показалось, хоть он и первый пошёл на контакт. — Прошу прощения, Айен‑шаар, — девушка обратилась так, как было традиционно на Церере и слегка склонила голову, чтобы подчеркнуть уважение и сгладить неловкость. – У вас нечасто бывают гости? Его плечи слегка расслабились, но напряжение в уголках глаз осталось. Он кивнул, принимая извинение. — Гости бывают. Но редко те, кто интересуется устройством семьи, — ответил он, его голос снова стал ровным, почти нейтральным. — Большинство приезжает по делам. Имперским или торговым. Он провёл рукой по гладкой поверхности стола, словно стирая невидимую пыль. — Вы и Мерцелла — исключение. По крайней мере, пока. Марион улыбнулась: — Не буду уточнять, а то снова решите, что я лезу в дела семьи. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы. Она была искренней, но быстро растворилась. — Мудрое решение, — согласился он, и в его серых глазах мелькнула искорка одобрения. — Церерианцы ценят дистанцию. Он отпил глоток воды, наблюдая, как слуги начинают уносить пустые тарелки. — Но вопросы о вине и погребах… они всегда приветствуются. Она улыбнулась и, снова взяв бокал в руку, отпила вина: — Принято. У вас в погребе только красные вина? — В основном. Но есть несколько бутылок белого, которые мой отец привозил с южных плато, — ответил он, и его голос приобрёл лёгкую, почти незаметную теплоту при упоминании отца. — Они слишком сладкие для местного вкуса, поэтому их редко подают. Айен следил, как она отпивает вино, его взгляд скользнул по линии её шеи, прежде чем вернуться к её глазам. Её платье — облегающее, словно вторая кожа — подчёркивало каждую линию фигуры. Бархатная текстура ткани играла в свете, создавая ощущение роскоши и опасности одновременно. — Если хотите, можем попробовать одну после ужина, — предложил он, неожиданно для самого себя. — Я предпочитаю красное, — она снова отпила из бокала. Мысленно отметила, что Айен явно ее изучает. — Какого рода прогулка запланирована на завтра? Он отставил свой бокал, сложив пальцы перед собой. — Прогулка будет по закрытым садам. Они примыкают к резиденции. Там тихо, и можно говорить, не опасаясь лишних ушей, — он слегка наклонился вперёд, понизив голос. — И да, там подают отличное красное. Местного разлива. Если, конечно, пожелаете. Девушка тихо засмеялась: — Для леди Мерцеллы припасите бутылку белого, она его любит. И виноград, если возможно. — Она подмигнула. — Если нужны подсказки о её вкусах — обращайтесь. Моя обязанность как раз состоит в том, чтобы ей здесь было как можно комфортнее. — Запомню, — кивнул он, и в его взгляде появилась деловая оценка. — Бутылка белого и виноград. Это легко. Он откинулся на спинку стула, его поза стала чуть менее официальной. — Ваша преданность Мерцелле очевидна. Это… ценно, — он сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Если возникнут вопросы о местных обычаях, которые могут её смутить, вы знаете, где меня найти. — Я давно служу Дому Истри. Насколько я знаю, Дециан Соррет тоже давно служит вашему Дому? — она улыбнулась. — Благодарю, обязательно обращусь, если понадобятся разъяснения. Тень пробежала по его лицу при упоминании имени. Он аккуратно поправил салфетку на коленях. — Дециан давно служит Дому Атрау, вы правы. В его голосе прозвучала лёгкая напряженная нота, прежде чем он снова перевёл разговор: —После завтрашней прогулки, надеюсь, многие вещи станут для вас яснее. — Конечно. Я уверена, что ваша семья обеспечит нам комфортное пребывание в новых для всех обстоятельствах, — ответила Марион. Семья начала расходиться — кто‑то поднимался, обмениваясь короткими фразами, кто‑то задерживался у стола, допивая вино. Марион повернулась к Айену: — Кажется, ужин закончен. Благодарю вас за занимательную беседу, Айен‑шаар. — И я благодарю вас, Марион, — ответил он, вставая. Айен слегка кивнул, давая понять, что разговор окончен, и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить её вперёд. Марион направилась к выходу, чувствуя на себе взгляды членов семьи Атрау — любопытные, оценивающие, настороженные. Айен наблюдал, как она уходит, его взгляд задержался на её силуэте, на мгновение дольше, чем следовало бы. Затем он глубоко вздохнул, сглаживая морщину напряжения между бровей. Она шла по коридору, слушая затихающие за спиной голоса. Мысли крутились вокруг ужина, семьи Атрау и их явной закрытости. А главное — того, как осторожно, но настойчиво Айен пытался узнать её. «Завтра будет новый день, — подумала она. — И, похоже, он принесёт немало ответов… и, возможно, новых вопросов». Нора, оказавшаяся рядом, тихо предложила: — Позвольте проводить вас в покои, мисс Мелоун. Уже поздно, и госпожа Мерцелла, наверное, ждёт новостей. — Да, спасибо, Нора, — Марион благодарно кивнула. — Пойдёмте. Они двинулись по тёмным коридорам поместья, и шаги эхом отдавались от каменных стен. Где‑то далеко хлопнула дверь, и Марион невольно вздрогнула — Церера всё ещё оставалась для неё загадкой, но теперь она хотя бы начала понимать её правила. Шаги эхом отдавались от каменных стен, а редкие светильники отбрасывали дрожащие тени. — Как чувствует себя госпожа Мерцелла? — тихо спросила Нора, не оборачиваясь. — Лучше, — коротко ответила Марион. — Настой помог, она уснула. Служанка кивнула, будто ожидала такого ответа. —Если леди Мерцелле что‑то понадобится, скажите мне или Торе. Мы поможем, чем сможем. Марион внимательно посмотрела на девушку. В её тоне не было ни заискивания, ни излишней услужливости — только искренняя готовность помочь. — Спасибо, Нора. Я запомню. Они подошли к двери покоев Мерцеллы. Нора остановилась, слегка поклонилась и тихо произнесла: — Доброй ночи, мисс Мелоун. Если что‑то потребуется госпоже Мерцелле — зовите. — И вам доброй ночи, — Марион улыбнулась. — Вы очень внимательны. Служанка улыбнулась в ответ и бесшумно скрылась в глубине коридора.

***

Марион осторожно открыла дверь. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет ночника освещал постель. Мерцелла спала, её дыхание стало ровным и спокойным. Марион на мгновение замерла на пороге, прислушиваясь к тишине. Она подошла к окну и отодвинула тяжёлую штору. За стеклом простиралась тёмная ночь Цереры — небо, затянутое плотными облаками, и силуэты скал, едва различимые в темноте. Ветер раскачивал ветви деревьев, создавая монотонный, почти убаюкивающий шум, а по стеклу снова стучал дождь Марион вздохнула, опустилась в кресло и задумалась. Разговор с Айеном оставил странное ощущение: он был одновременно открыт и закрыт, дружелюбен и насторожен. Его предложение показать погреба казалось не просто жестом гостеприимства, а частью какой‑то игры, правил которой она пока не знала. «Завтра будет новый день, — повторила она про себя. — И, возможно, я узнаю чуть больше». Она поднялась, поправила одеяло на Мерцелле и погасила ночник. В темноте комната стала ещё более таинственной, но Марион уже не чувствовала тревоги — только усталость и лёгкое любопытство перед тем, что принесёт утро. Вернувшись в свою комнату, девушка начала готовиться ко сну. В голове уже складывался план: «Мне нужно узнать больше о семье, планете и их обычаях, — подумала она. — Завтра буду чуть осторожнее в высказываниях». Она распустила волосы, смыла макияж и сняла платье. Переодевшись в ночную сорочку, легла в кровать. Сон не шёл — мысли крутились вокруг событий дня, новых лиц и неявных намёков, прозвучавших за ужином. За дверью её комнаты, в тишине ночного коридора, на мгновение замер силуэт. Айен возвращался из кабинета отца и остановился, услышав за дверью приглушённые шаги. Он приложил ладонь к холодной поверхности — словно пытаясь уловить ритм дыхания по ту сторону. На мгновение замер, будто решая, стоит ли постучать. Затем тихо отступил, бесшумно развернулся и двинулся дальше по коридору. Его собственные мысли были не менее беспокойными. «Что она думает о Церере? О нас? Насколько готова принять правила игры?» — мелькнуло в голове. Он сжал губы, отгоняя лишние вопросы. Сейчас важнее было сохранить дистанцию — пока не станет ясно, насколько можно доверять советнице Мерцеллы. Шаги Айена затихли вдали, а Марион, даже не подозревавшая о его присутствии, наконец, закрыла глаза. В полудрёме до неё доносились далёкие звуки поместья: гул вентиляции, едва уловимый стук дождя за окном. Постепенно дыхание выровнялось, и она погрузилась в неглубокий, тревожный сон.