Цена долга

Утро выдалось пасмурным. Проснувшись по привычке в 7:30, Марион потянулась и подумала: «Интересно, во сколько тут принято завтракать? И спит ли ещё Мерцелла?» Она умылась и привела себя в порядок. Выбрала строгий костюм оттенка красного вина — с не слишком приталенным пиджаком, но идеально сидящим по плечам. Макияж сделала сдержанный, но с лёгкой выразительностью: аккуратные стрелки и тёмно красная помада. Волосы оставила распущенными. Приведя себя в порядок, Марион осторожно заглянула в комнату Мерцеллы. Девушка уже не спала, но выглядела неважно: лицо бледное, под глазами — тёмные круги. — Как ты? — тихо спросила Марион. — Голова всё ещё болит, — слабо улыбнулась Мерцелла. — Но уже не так сильно. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак и лекарство, — пообещала Марион. — Отдыхай. С этими словами она вышла и направилась в столовую. Айен уже был там — сидел за длинным столом в одиночестве, с чашкой чёрного кофе в руке, изучая документы на планшете. Заметив Марион, он слегка кивнул: — Доброе утро. Вы рано, — отметил он, откладывая устройство в сторону. Мерцелла не присоединится к нам? Марион отрицательно покачала головой. — К сожалению, нет, её самочувствие всё ещё требует покоя. Он жестом пригласил её сесть напротив. Взгляд скользнул по костюму, задержавшись на оттенке красного вина, — в уголках глаз мелькнула едва заметная искорка одобрения. — Цвет вам идёт. На Церере редко носят такие насыщенные тона. Марион улыбнулась и благодарно кивнула, беря чашку кофе: — Благодарю. Мне показалось, я выбрала наиболее сдержанный наряд. Кажется, мне понадобится консультация по местной моде. Отпив кофе, она добавила: — Я хотела найти Нору и Тору и попросить, чтобы леди Мерцелле отнесли завтрак в постель и средство от головной боли. Айен ответил, не поднимая глаз: — Хорошо. Я распоряжусь. Попрошу отнести ей настой из ягод аполеска — они помогают от головных болей, вызванных магнетаром. Марион слегка нахмурилась: — Вы думаете, головные боли вызваны не просто так? Айен медленно отставил чашку. Его взгляд, прежде отстранённый, теперь был направлен прямо на неё — пристальный, изучающий. — Что вы знаете о магнетаре? Марион на некоторое время задумалась, перебирая информацию в голове, а потом ответила: — Общеизвестную информацию. Гигантская звезда, которая излучает гамма-всплески и создает проблемы со связью и космические аномалии. Айен слегка кивнул, будто ожидал такого ответа. — Да, в центральных секторах об этом знают мало. Там магнетар — просто строчка в учебниках. А здесь, на окраине, он — часть повседневной реальности. Если кратко, то магнетар доставляет нам массу проблем. Пожиратель расположен за границами империи, поэтому страдают от него в основном двадцатые сектора. Церера относительно безопасна — спасибо климатическим установкам. Но особо чувствительные всё равно подвержены влиянию гамма всплесков. Галлюцинации, физическая слабость, мигрени — первая симптоматика. Марион задумалась: — Господин Айен шаар, об этом не так широко известно в четвертом секторе… — И не будет известно, — перебил он, отпив кофе. Взгляд стал твёрже. — Имперское правительство предпочитает не афишировать подобные… неудобства на окраинах. Особенно те, которые оно не в силах контролировать. Климатические установки гасят большую часть излучения, но не всё. Иногда всплески прорываются. В четвёртом секторе об этом не говорят, потому что там он — далёкая звезда. А здесь… здесь некоторые верят, что Пожиратель выбирает. Кого ослабить. Кого подтолкнуть к ошибке. Кого заставить увидеть то, что нужно им. Он оборвал себя, словно сказал лишнее. —Просто помните: если почувствуете головокружение, слабость или головные боли — сразу сообщите. Лучше перестраховаться. Он отодвинул чашку и скрестил пальцы на столе. Серые глаза внимательно изучали её реакцию. — Вот почему я настаивал на том, чтобы Мерцелла оставалась в поместье. И почему я пригласил вас на прогулку сегодня. Есть вещи, которые вам следует понять о Церере, прежде чем вы начнёте строить здесь планы. Она посмотрела ему в глаза: — Я поняла вас. Но, как и вы сами знаете, помолвка — дело решённое… Он откинулся на спинку стула, не отрывая от неё взгляда: — Помолвка — дело решённое. Но благополучие моей будущей жены — моя забота. И я намерен обеспечить его, даже если для этого придётся идти против… общепринятых ожиданий. — Хорошо, — ответила Марион. Она ощутила лёгкую растерянность: эта информация не поступала на стадии подготовки, сборы проходили в спешке. Всё, что ей удалось, — поверхностно изучить местные обычаи и культуру. Марион стала серьёзной: — Это не грозит опасностью госпоже Мерцелле? Странно, ведь я ничего не почувствовала — ощущаю себя как прежде. Айен слегка наклонился вперёд: — У всех разная восприимчивость. Вы, похоже, менее чувствительны. Но Мерцелла… Её организм реагирует острее. Пока она не адаптируется, лучше избегать длительных выходов за пределы поместья, особенно в периоды повышенной активности магнетара. Он сделал паузу, затем добавил мягче: — Не волнуйтесь. Мы сделаем всё, чтобы обеспечить её безопасность. Но и вы должны быть осмотрительны. Церера не так проста, как кажется. Марион поставила чашку на стол, стараясь унять лёгкое волнение: — Благодарю за откровенность, Айен шаар. Скажите, как мы можем помочь Мерцелле адаптироваться быстрее? Есть ли какие-то меры, которые стоит предпринять? Айен задумчиво провёл пальцем по краю чашки: — Прежде всего — покой и стабильный режим. Настой аполеска снимет острую симптоматику. Также важно поддерживать уровень гидратации и избегать резких перепадов температур. Климатические установки поместья настроены оптимально, так что здесь она будет в относительной безопасности. — Это очень предусмотрительно, — кивнула Марион. — Я прослежу, чтобы Мерцелла выполняла все рекомендации. Айен одобрительно кивнул: — Отлично. И, Марион… — он на мгновение задержал взгляд на её лице, — постарайтесь не тревожить Мерцеллу лишними разговорами о магнетаре. Пока она не окрепнет, излишние беспокойства могут только усугубить её состояние. — Разумеется, — серьёзно ответила она. — Я буду осторожна в словах. Он поднялся из‑за стола: — Что ж, раз мы прояснили этот вопрос, предлагаю перейти к плану на день. Как я уже упоминал, я пригласил вас на прогулку. Начнём с сада. Там мы сможем поговорить без помех. — С удовольствием, — ответила Марион, тоже вставая. — Когда отправимся? — Через час, — сказал Айен. — Этого времени хватит, чтобы завершить текущие дела и отдать распоряжения по уходу за Мерцеллой. Я сам за вами зайду. Айен направился к двери, а Марион поспешила обратно в свою комнату — с новыми сведениями и новыми вопросами, которые пока следовало оставить при себе.

***

Пока Марион разбиралась с некоторыми рабочими документами, до неё доносились звуки: служанки заходили к Мерцелле. Время близилось к обеду, и девушка заглянула в комнату подруги. Та уже позавтракала, приняла настой и теперь спала. Марион не стала её будить. В назначенный час в её комнату постучали. — Войдите, — произнесла она, отрывая взгляд от документов на планшете. Дверь открылась беззвучно. На пороге стоял Айен — уже в более неформальной одежде: тёмные брюки и просторная рубашка из мягкой ткани, подчёркивавшая ширину плеч. В руках он держал лёгкий плащ. — Время пришло, — сказал он. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось лёгкое напряжение. — Сады находятся в западном крыле. Там тихо и… достаточно уединённо для откровенного разговора. Он сделал шаг в сторону, приглашая её следовать за ним. Серые глаза Айена внимательно скользнули по рабочему столу Марион, заваленному документами. — Надеюсь, утро было продуктивным? — Достаточно. К сожалению, леди Мерцелла пока спит, и я не стала её беспокоить. Надеюсь, ей станет легче, — сказала Марион и вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. — Прошу простить, что она к нам не присоединится, — добавила она. — Это к лучшему, — ответил Айен, направляясь по длинному коридору. — Ей нужен покой. А нам — возможность поговорить без лишних ушей. Он бросил на неё быстрый взгляд, и уголок его рта дрогнул в чём-то отдалённо напоминающем улыбку. — Вы беспокоитесь о ней. Это похвально. Но сейчас давайте сосредоточимся на том, что ждёт вас здесь, на Церере. — Согласна. Думаю, нам есть что обсудить, — ответила Марион, следуя за молодым человеком на почтительном расстоянии. Айен замедлил шаг, позволив ей поравняться с собой. В прохладном воздухе коридора витал запах старого камня, воска и далёкого, едва уловимого аромата цветущих растений. — Первое и главное, — начал он, глядя вперёд, на тяжёлую дубовую дверь в конце зала, — магнетар. Его излучение влияет на всё живое на планете. Местные адаптировались поколениями, и то не все. Приезжие — нет. Особенно те, чья нервная система чувствительна. Он на мгновение замолчал, прежде чем открыть дверь. В помещение хлынул поток влажного, тёплого воздуха, насыщенный ароматами густой зелени. — Мерцелла — одна из таких. Её состояние будет ухудшаться, если ничего не предпринять. Марион нахмурилась: — Расскажите мне о магнетаре. Как он влияет на чувствительных к нему? Айен продолжил: — Пожиратель делает людей безумными. Иногда провоцирует генные мутации. Но это лишь в крайних случаях. Пока нам нечего опасаться. Марион присела на лавочку в саду. Она никогда не разбиралась в ботанике: рассматривала многочисленные цветочные посадки не как исследователь, а с наслаждением эстета. Возможно, некоторые из этих растений встречались и на Гексосе, но девушка не могла этого утверждать наверняка. Её завораживала мысль о соприкосновении с чем-то совершенно новым — флора других планет всегда вызывала у неё трепет. — Здесь невероятно красиво, — произнесла она искренне. Айен сел рядом, соблюдая почтительное расстояние, и положил плащ на колени. Его профиль чётко выделялся на фоне пышных листьев растений. — Красота обманчива, — тихо сказал он, проследив за взглядом девушки. — Многие из этих растений содержат нейротоксины. Они выжили здесь благодаря мутациям. Как и мы. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Марион внимательно посмотрела на цветок рядом — его лепестки переливались оттенками фиолетового и бордового, словно впитав в себя цвета местной атмосферы. — Значит, всё здесь… адаптировалось к магнетару? — уточнила она. Айен кивнул: — Да. И нам придётся научиться жить по тем же правилам. Церера не прощает легкомыслия. Но если понять её законы — она может стать домом. Он повернул к ней голову, и в его серых глазах отчётливо отразилась тревога. — Влияние на чувствительных… Это похоже на медленное удушье, — произнёс Айен. — Сначала головные боли, бессонница. Потом — тревога, панические атаки, галлюцинации. Нервная система просто… изнашивается. Айен продолжил: — Но если она будет регулярно принимать настой аполеска, её тело адаптируется, а головные боли перестанут мучить. Марион повернулась к нему: — Вы позаботитесь об этом? — Это уже делается, — ответил он, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Но адаптация — это не просто лекарства. Это образ жизни: специальная диета, режим, ограничения. И время, которого у неё может не быть. Он отломил тонкую веточку с ближайшего куста и медленно покрутил её между пальцами. — Я позабочусь о том, чтобы ей давали настой аполеска. Но вы должны понимать: если её состояние не стабилизируется в течение следующих двух месяцев, помолвка будет расторгнута. Ради её же безопасности. — Я понимаю… — тихо ответила Марион. Она обратила внимание на веточку в его руках и проследила взглядом, с какого куста Айен взял ветку. — Это аполеск, не так ли? — спросила она, приглядевшись к серебристым кустам. — Не знала, что вы выращиваете его здесь. — Да, выращиваем, — лёгкая улыбка коснулась его губ. Он поднёс веточку ближе к её лицу. — Но он, надо признать, капризен в уходе. — Позвольте? — Марион взяла веточку в руки, выбрала одну чёрную ягоду и, не раздумывая, отправила в рот. Вкус оказался довольно приятным. — Слышала, он любит краситься, и его практически невозможно отстирать. — Что касается пятен… Да, сок практически вечен. Но это наименьшая из проблем сейчас. — Продолжим нашу беседу. Я бы хотела задать вам несколько вопросов, чтобы лучше понимать Цереру и обстановку, в которой мы оказались. Если не захотите отвечать, то я пойму. Айен медленно выдохнул, всё ещё наблюдая за ней — в уголках его глаз читалось лёгкое напряжение. Он принял веточку обратно; пальцы слегка дрогнули, когда он её взял. — Спрашивайте. Я постараюсь быть откровенным. В пределах разумного, конечно. — Сколько времени занимает адаптация тела к магнетару? — без промедления спросила Марион. Айен ответил: — Обычно несколько недель — потом становится легче. Если вдруг не станет, мы поговорим об этом позже. Марион задумалась. Значит, у неё есть время изучить тему самостоятельно — это не помешает. — Я думаю, что все-таки нужно будет рассказать леди Мерцелле о том, что её головные боли — не просто недомогание, — произнесла она. — Это будет моей задачей, — твёрдо ответил Айен, и его серые глаза стали жёстче. — Но не сейчас. Ей нужно дать время привыкнуть к дому, к нам… Прежде чем обрушить на неё всю правду о её состоянии. Он откинулся на спинку каменной скамьи, взгляд скользнул по серебристым кустам аполеска. — Слишком много информации сразу может её сломить. А нам нужна её сила, её ясный ум. Особенно сейчас, когда она физически адаптируется. Марион скрестила руки на груди. Она была не в восторге от необходимости утаивать от Мерцеллы важную информацию, но перечить не стала. — Позвольте задать несколько вопросов о вашей семье? — осторожно произнесла она. — О моей семье? — повторил Айен, и его взгляд стал более настороженным, словно между ними опустился невидимый щит. — Зависит от вопроса. Некоторые темы… остаются внутри семьи. Он слегка наклонился вперёд, упираясь локтями в колени: — Но я слушаю. Что именно вас интересует? — Ничего особенного, выходящего за рамки, — ответила Марион. Она поднялась и подошла к кустам, продолжая рассматривать сад. Стеклянный потолок завораживал: сквозь него пробивались лучи света, преломляясь и создавая на земле причудливые узоры. Марион на мгновение залюбовалась игрой света и тени, затем повернулась к Айену: — Расскажите о вашем отце. К сожалению, вчера вечером у нас не вышло побеседовать. Айен вздохнул: — Человек он довольно жёсткий, но по-своему справедливый. Не следует его опасаться. — Вы говорили, что ваш старший брат живёт с женой? — продолжила Марион. Айен ответил немного скучающе: — Эйни сейчас на восьмом месяце: они с братом ждут второго ребёнка. Она быстро устаёт, поэтому ужинают они наверху. Марион чуть помедлила, обдумывая следующий вопрос: — Вы близки с братьями? — Близки, — ответил Айен, и в его голосе впервые прозвучала мягкая, почти незаметная теплота. — Браннис — мой старший брат, он… опора. Лайс младше, он более импульсивен. Но мы держимся вместе. Он тоже поднялся и подошёл к ней на пару шагов — не слишком близко, сохраняя дистанцию. Взгляд скользнул по её профилю, освещённому мягким светом из под стеклянного купола. — Почему вы спрашиваете? — уточнил он. — Обычно атташе интересуются протоколом, а не семейными связями. Марион улыбнулась: — Навёрстываю упущенное для Мерцеллы. Да и мне стоит хотя бы немного понимать обстановку в семье. — Она усмехнулась. — Можете спросить у господина Соррета, как часто он задаёт подобные вопросы на других планетах. Уголок губ Айена дрогнул — почти улыбка, но не совсем. — Дециан Соррет задаёт вопросы, на которые уже знает ответы, — произнёс он сухо, но без раздражения. — А вы… спрашиваете, чтобы понять. Это другое. Он сделал паузу, внимательно изучая её лицо: — Вы заботитесь о ней. Это чувствуется. И это… ценно. — Спасибо, я тронута, что вы заметили, — искренне ответила Марион. — Я не только её атташе и ассистент — мы дружим много лет. Она мне дорога. Можно сказать, что это моя единственная семья, хоть и не кровная. — Единственная семья, — тихо повторил Айен. В его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание, даже на грусть. — Тогда вы поймёте, почему я так осторожен с новостями о её здоровье. Разрушить чью-то единственную опору — жестоко. Он отвернулся, взгляд устремился вдаль — к причудливым спиралям светящихся лиан, обвивавших арки сада. — Мы оба хотим её защитить. Просто… разными способами. — Верно, — кивнула Марион. — Позвольте ещё несколько вопросов? — Позволяю, — ответил Айен, и голос его прозвучал чуть мягче, чем раньше. Он повернулся к ней и скрестил руки на груди — но теперь эта поза казалась скорее привычным жестом, чем барьером. — Но предупреждаю: если вопрос будет слишком личным, я могу просто промолчать. Она усмехнулась: — Договорились, Айен-шаар. Скажите, а вы чувствительны к магнетару? Он ответил: — К счастью, не слишком. В нашей семье чувствителен только Лайс. На почве гамма всплесков у него здорово едет крыша. Марион заинтересовалась: — Как это выражается? Но Айен промолчал. Она улыбнулась: — Поняла, пока запретная тема. — Не запретная, — поправил он, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стеклянный купол в невидимую точку. — Просто… болезненная. Он становится агрессивным. Неуправляемым. Магнетар вытаскивает наружу всё самое тёмное, что есть в человеке. Также его мучают и физические недомогания. Он медленно выдохнул — напряжение в плечах стало заметнее. — Поэтому адаптоген так важен. Он не просто спасает от мутаций. Он сохраняет личность. Марион огладила рукой листик аполеска, задумчиво рассматривая серебристую поверхность. — Я понимаю… — тихо произнесла она. Повернулась к Айену: — Пока у меня вопросов нет. Возможно, у вас есть вопросы ко мне как к атташе — по поводу вашей невесты или какие-то иные? Айен задумался на мгновение, его серые глаза внимательно изучали её лицо. — Да, — сказал он наконец. — Как она… спит? Последние ночи. Вы рядом с ней. Беспокойно? Часто просыпается? Его голос был ровным, но в нём отчётливо слышалась скрытая тревога. — Нет, спит она довольно крепко, — ответила Марион. — У нас соседние комнаты, я слышу всё, что происходит. Абсолютно ничего необычного, что было бы ей несвойственно. Только головные боли. — Головные боли, — повторил он, и взгляд его стал тяжелее. — Это начало. Спасибо, что сказали. Он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова: — Вы… наблюдательны. Это хорошо. Мерцелле повезло с вами. — Спасибо, — улыбнулась Марион. — Вы тоже довольно… наблюдательны. Не каждый видит в моих действиях не только обязанность, но и беспокойство. Она поправила пиджак и невольно вздохнула: — Чёрт, кажется, костюм испорчен. Я всё-таки заляпалась ягодой. Взгляд Айена скользнул по тёмному пятну на её пиджаке, и в уголках глаз появилась едва заметная искорка. — Пятна от аполеска не выводятся, — сказал он, и в голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая нота сожаления. — Но не переживайте. У нас в гардеробной найдётся что-то подходящее для замены. — Не стоит беспокойства, нарядов у меня с собой достаточно, — заверила его Марион. — Но этот костюм я любила… Она усмехнулась: — Что ж, будет мне уроком быть аккуратнее. В очередной раз. — Урок, который мы все усваиваем здесь, — ответил он, и его губы на мгновение дрогнули в подобии улыбки. — Церера не прощает небрежности. Даже в мелочах. Он отвёл взгляд к куполу, где уже сгущались вечерние тени, окрашивая сад в приглушённые фиолетовые и синие тона. — Позвольте хотя бы предложить вам очиститель для ткани. Он не сотрёт пятно полностью, но сделает его менее заметным. — А вот от очистителя не откажусь, — с облегчением ответила Марион. — Возможно, даже получится спасти костюм. — Хорошо, — кивнул Айен, и в его движениях появилась лёгкая деловая собранность. — Я распоряжусь, чтобы вам его доставили в покои. Он снова посмотрел на неё, и в его уставших глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. — Вы быстро учитесь. Это ценно. Особенно здесь. — Моя работа — адаптация и налаживание контактов, — улыбнулась Марион. — Я была бы очень плохим атташе, если бы училась медленно. — Скорость — не всегда главное, — возразил он тихо, и голос его стал чуть глубже. — Главное — понимать, к чему адаптируешься. Вы… кажется, начинаете. Айен сделал шаг назад, давая ей пространство. — Я пойду. Распоряжусь насчёт очистителя. И… спасибо ещё раз. За Мерцеллу. — Не за что, — мягко ответила Марион. — Для меня честь помочь ей войти в новый этап её жизни… несмотря на все обстоятельства. Она на мгновение поджала губы, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, но затем добавила: — Не проводите меня в комнату? Я довольно быстро запомнила путь в столовую и обратно, но пока ещё не ориентируюсь в доме. Взгляд Айена смягчился, и он слегка кивнул. — Конечно, — сказал он, жестом приглашая её идти рядом. — Этот дом может сбить с толку даже тех, кто живёт здесь годами. Они двинулись по широкому проходу, освещённому мягким светом настенных светильников. Тени скользили вдоль каменных стен, повторяя изгибы коридоров. Марион шла рядом с Айеном, стараясь запомнить повороты и ответвления, чтобы в следующий раз была возможность прогуляться в это место самостоятельно. — Здесь так много переходов, — заметила она. — Кажется, будто дом построен так, чтобы запутать гостя. Айен слегка усмехнулся: — В каком-то смысле так и есть. Поместье проектировали с учётом обороны. Лабиринты коридоров, скрытые лестницы, запасные выходы… Когда-то это спасало жизни во время набегов. Теперь же служит лишь напоминанием о прошлом. — Полагаю, у каждой двери есть своя история, — задумчиво произнесла Марион. — И не одна, — подтвердил Айен. — Но о них как-нибудь в другой раз. А сейчас — вот ваш коридор. Третья дверь слева — ваши покои. Как только они подошли к двери её комнаты, Марион повернулась к Айену: — Благодарю вас, Айен шаар, за прогулку и за информацию. Она чуть задержала взгляд на его губах, но быстро одёрнула себя и добавила: — Ужин будет скоро? — Через час, — ответил он, заметив этот мимолётный взгляд, но не подав вида. Его серые глаза внимательно изучали её лицо. — Я пришлю за вами, если вы пожелаете, — он сделал небольшую паузу, и голос его стал чуть тише. — Или могу зайти сам. Чтобы вы не заблудились. — Не хочу обременять вас, я уже запомнила дорогу, — ответила Марион. — К тому же я надеюсь, что леди Мерцелла к нам присоединится. До вечера, Айен-шаар. Марион кивнула и направилась к своей двери, слыша, как за спиной затихают шаги Айена. В душе теплилось странное чувство: впервые с момента прибытия на Цереру она почувствовала не настороженность, а осторожный проблеск доверия.

***

Закрыв дверь в свою комнату, девушка прислонилась к ней на мгновение и мысленно отругала себя: «Что это было, Мари? Прекрати рассматривать его. Завязывай — ты на работе. И он жених Мерцеллы», — строго напомнила она себе. Айен остался стоять, чуть дольше, чем было необходимо. В его обычно отрешённом взгляде промелькнула тень чего-то сложного — любопытства, смешанного с усталостью. Он медленно выдохнул, повернулся и пошёл прочь по коридору. Шаги его были почти бесшумны на каменном полу. Мысли о Мерцелле, о её состоянии и о странной, слишком внимательной атташе сплелись в голове в один плотный узел. Тем временем Марион подошла к своему шкафу — идти в испачканном костюме на ужин было бы дурным тоном. Быстро сменив наряд на похожий, но чёрный, она направилась в комнату Мерцеллы. Та сидела у окна и выглядела гораздо лучше — почти бодрой. Бледность почти сошла, хотя в глазах ещё оставалась тень усталости. — Как себя чувствуешь? — спросила Марион, останавливаясь на пороге. — Гораздо лучше, — ответила Мерцелла, поворачиваясь к ней. — Этот настой… Он действительно работает. Спасибо, что заглянула. Она внимательно посмотрела на Марион, отметив смену костюма: — Что то случилось? Ты выглядишь… задумчивой. — Нет, всё хорошо, не обращай внимания, — улыбнулась Марион. — У нас ужин через час, собирайся. Мерцелла кивнула, но её взгляд оставался слегка пристальным. — Хорошо, — сказала она, поднимаясь с кресла. — Айен будет с нами? В её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая надежда. — Да, насколько я знаю, будет вся семья. Кроме Габбаса. Он отбыл, но должен вернуться через три дня. — Вся семья, — повторила Мерцелла, и плечи её слегка напряглись. Она подошла к шкафу, провела пальцами по ткани платьев и задумчиво добавила: — Значит, увижу остальных членов семьи Атрау, помимо Айена. Марион подошла ближе и мягко коснулась её плеча: — Всё будет хорошо. Ты уже выглядишь намного лучше. Главное — не перенапрягайся сегодня. Мерцелла повернулась к ней с благодарной улыбкой: — Спасибо, Марион. Без тебя я бы уже потеряла голову от всех этих новых лиц, правил и ожиданий. С учетом моего самочувствия. — Для этого я здесь, — подмигнула Марион. — Давай выбирай платье. И помни: ты не просто невеста — ты будущая леди Атрау. Пусть они видят, что им досталась самая лучшая девушка Шатрийской империи. Мерцелла рассмеялась, и в этом смехе впервые за долгое время прозвучала искренняя лёгкость: — С тобой рядом я и сама в это начинаю верить. Мерцелла обернулась к Марион, и в её глазах мелькнула искра прежней живости: — Поможешь выбрать, что надеть? Чтобы произвести впечатление. Марион улыбнулась и подошла к шкафу: — Насколько я могу судить, мода тут довольно сдержанная. Неброские, не очень яркие цвета, простые фасоны. Геометрические мотивы в украшениях, аксессуарах и одежде. Служанки вчера упомянули, что госпожа не очень любит вычурность. Она провела рукой по вешалкам, затем протянула Мерцелле платье: — Как тебе этот вариант? Мне кажется, отлично на тебя сядет. Мерцелла взяла платье — тёмно синее, с простым, но изящным кроем — и приложила его к себе, глядя в зеркало. — Ты права, — сказала она тихо. — Здесь всё… другое. Не так, как дома. Она повернулась к Марион, и взгляд её стал серьёзным: — Спасибо, что ты здесь. Я бы не справилась одна. — Справилась бы, — улыбнулась Марион. — Но тебе было бы без меня скучно. Пока Мерцелла поправляла причёску и наносила лёгкий макияж, Марион продолжила: — Ты довольно долго спала… Её прервал стук в дверь. Марион обернулась: на пороге стояли Нора и Тора. — Нас прислал господин Айен шаар, — произнесла Нора с лёгким поклоном. — Госпожа, вы проспали больше суток, так что пропустили вчерашний банкет в честь дня рождения Лайс-шаара. Должно быть, вы очень голодны — вы практически не притронулись к завтраку. Мерцелла замерла с щёткой для волос в руке. Её глаза расширились: — Больше суток? — её голос прозвучал приглушённо. — Я… я не осознавала. Она опустила щётку, пальцы слегка дрожали. Марион шагнула ближе и положила руку ей на плечо: — Всё в порядке, — мягко сказала она. — Ты выздоравливаешь. Это нормально. В этот момент живот Мерцеллы издал отчётливый урчащий звук. Обе девушки на мгновение замерли, а затем не выдержали и рассмеялись. — Да, — призналась Мерцелла, вытирая выступившую слезинку, — я немного проголодалась. Нора и Тора улыбнулись: — Мы проводим вас в столовую. Господа как раз спустились к ужину. Мерцелла глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она расправила плечи, поправила складки на платье и подняла подбородок. — Хорошо, — сказала она, и голос её снова обрёл твёрдость. — Пойдём. Марион незаметно сжала её руку в ободряющем жесте. Мерцелла ответила лёгким пожатием, и они двинулись к двери — следом за Норой и Торой, по направлению к столовой, откуда уже доносились приглушённые голоса и аромат горячих блюд.

***

Как и в других помещениях, в обеденном зале царил полумрак. Мерцелла уже начинала привыкать к гнетущей атмосфере поместья, но всё равно ощутила, как по спине пробежал лёгкий холодок. За длинным обеденным столом в центре комнаты расположилось всего три фигуры. При виде них девушка испытала странную смесь облегчения и разочарования: Ценнария, Лайс и Айен. Взгляд Марион на мгновение метнулся на Айена, но она тут же отвела глаза. Чтобы избавить Мерцеллу от неловкости — ведь она не успела проинструктировать её об особенностях приветствия на этой планете, — Марион поздоровалась первой: — Добрый вечер, Ценнария шаар, Лайс шаар, Айен шаар, — она легко поклонилась. Ценнария подняла голову. Её проницательный взгляд скользнул сначала по Марион, затем остановился на Мерцелле. Она кивнула — едва заметно: — Добрый вечер. Садитесь. Вы пропустили вчерашний ужин. Айен, сидевший напротив, отложил нож. Его серые глаза встретились с взглядом Мерцеллы, и в них мелькнуло что-то неуловимое — беспокойство, оценка. Он не сказал ни слова, лишь слегка наклонил голову в ответ на приветствие. Девушки присели за стол. Мерцелла ответила Ценнарии: — Прошу прощения, мне нездоровилось. Но ваши чудесные настои быстро поставили меня на ноги. Марион наблюдала за обстановкой за столом и приступила к трапезе. Мерцелла тоже не стала ждать. Почти на четверть часа обеденный зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь лязгом столовых приборов. Мерцелла старалась не глазеть, но её блуждающий взгляд то и дело возвращался к Лайсу. Он выглядел эксцентрично: небрежные татуировки, наталкивающие на мысль о ритуальной символике; уродливый шрам вдоль плеча; выбритый едва ли не налысо череп; экстравагантный пирсинг лица. В его облике читалась какая-то вызывающая дерзость, словно он намеренно бросал вызов окружающим. Марион наблюдала за Мерцеллой, отметив её интерес к Лайсу, но не спешила нарушать тишину. Лайс заметил её взгляд. Он медленно положил вилку — металл тихо звякнул о фарфор: — Что-то не так, невеста брата? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Или моя внешность нарушает ваш аппетит? В углу его рта дрогнуло подобие улыбки, но глаза оставались холодными, изучающими. — Ешь, если голодная. Еды предостаточно. Но теперь это было последним, о чём могла думать Мерцелла: в горле будто застряла земля. Лайс сощурил тёмные глаза, впервые рассматривая гостью с откровенным любопытством. Айен слегка напрягся, его пальцы сжали рукоять ножа. Марион, не демонстрируя явного интереса к сцене, продолжила трапезу, но внимательно следила за развитием событий, готовая в случае чего вмешаться. Лайс продолжил: — Да брось. У тебя же всё на лице написано. Считаешь нас дикарями? Марион слегка поперхнулась и не успела что-то сказать. Мерцелла отреагировала первой: — Это вовсе не так! — она подавила волну возмущения, рвущуюся наружу. — Конечно, какие то моменты вашей культуры мне пока непонятны и кажутся… жестокими. Но я бы никогда не стала судить преждевременно. И тем более — осуждать за то, в чём не смыслю. На лице Лайса отразилась смесь скепсиса и, как ни странно, презрения. — Значит, хочешь всем понравиться? Влиться в нашу «дружную семейку»? — его губы изогнулись в издевательской усмешке. Марион наклонилась к Айену и тихо спросила так, чтобы никто не слышал: — И часто он так? Айен не повернул головы, его взгляд оставался прикованным к брату. Губы едва шевельнулись, ответ был таким же тихим, почти беззвучным: — Чаще, чем хотелось бы, — прошептал он. — Не вмешивайтесь. Пусть сама ответит. Его пальцы разжали рукоять ножа, он сделал медленный глоток воды. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Марион не вмешивалась, но вопросительно приподняла брови, бросив короткий взгляд на Айена. Мерцелла возмущённо посмотрела на Лайса: — Всего лишь хочу понять. А делать выводы буду позже. Напряжение за столом усилилось. Айен все-таки вмешался сам: — Хватит её дразнить. И прекрати вести себя, как ребёнок. Лайс не стал молчать: — А ты давай не указывай. Марион едва заметно шепнула Айену: — Спасибо, — и продолжила трапезу, стараясь выглядеть невозмутимой. Ценнария постучала по бокалу, обращая на себя внимание всех присутствующих. Четыре пары глаз тут же устремились к главе семьи. Она отставила бокал, её пальцы аккуратно сложились перед собой на столе. — Мерцелла, — её голос прозвучал чётко, без лишних эмоций, — завтра утром начнётся твой ритуал очищения. Айен будет сопровождать тебя. Она перевела взгляд на сына. Он кивнул — лицо оставалось непроницаемым, но в уголках глаз залегла тень усталости. Ценнария продолжила: — Хотя сейчас ты можешь в этом сомневаться, уверяю тебя: для нас этот союз не менее важен, чем для Дома Истри. Понимаю, ты ожидала другого приёма. Но мы не собираемся пускать пыль в глаза и лебезить. Для человека из центра местные порядки могут казаться дикостью, но со временем ты привыкнешь. Мерцелла коротко кивнула. Слова женщины не стали для неё сюрпризом, но слышать их было неприятно — в груди защемило от ощущения чуждости и одиночества. Марион ободряюще сжала её колено под столом, показывая поддержку. Этот тихий жест был едва заметен, но он напомнил Мерцелле, что она не одна. Айен заметил этот жест. Его взгляд скользнул по руке Марион, затем вернулся к лицу Мерцеллы. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на благодарность — словно он оценил эту молчаливую поддержку. — Ритуал начнётся на рассвете, — сказал он, обращаясь к невесте. Голос был тихим, но твёрдым. — Тебе понадобится тёплая одежда. В пещерах холодно даже днём. Мерцелла сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мысль о предстоящем испытании заставила сердце биться чаще. Она кивнула, стараясь сохранить спокойствие: — Я буду готова. Ценнария слегка наклонила голову, словно оценивая её ответ. Лайс откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и бросил на Мерцеллу насмешливый взгляд. Марион же незаметно выдохнула — напряжение за столом начало понемногу рассеиваться, хотя атмосфера всё ещё оставалась напряжённой. — Хорошо, — произнесла Ценнария, поднимаясь из-за стола. — Думаю, ты согласишься, что политический брак — не то, чего желает родитель для своего ребёнка. Она выдержала долгую паузу, словно ожидая реакции. Мерцелла явно обдумывала ответ, а Марион внимательно смотрела на Ценнарию и мысленно отметила: «Значит, в любовь играть никто не собирается…» Но вслух она ничего не произнесла. Наконец Мерцелла ответила: — Безусловно, но иногда он может быть крайне полезен. Особенно в кругу высшей аристократии. Возможно, мои взгляды покажутся вам циничными, но я не верю в брак, основанный исключительно на любви. Романтические чувства переменчивы, ненадёжны. Зато брак по расчёту гарантирует, что вы с партнёром станете союзниками. Мерцелла старалась игнорировать присутствие молодых людей, сосредоточившись на лице женщины. Марион внимательно наблюдала за обеими. Мерцелла продолжила: — Пока соблюдаются интересы обеих сторон, можно не ожидать предательства. Девушка приготовилась к осуждению, но лицо Ценнарии оставалось невозмутимым. — Однако это не значит, что я не понимаю, как непросто вам далось это решение, — добавила Мерцелла. Ценнария ответила: — Оно было принято не мной. Но ты права: решение было тяжёлым. Марион посмотрела на Айена и внимательно изучала его реакцию. Айен не отводил взгляда от своей тарелки, но его челюсть слегка напряглась. Он медленно провёл пальцами по краю бокала, оставляя на стекле лёгкий след. — Решение было необходимым, — произнёс он наконец, поднимая глаза. Его серый взгляд встретился с взглядом Марион, и в нём на мгновение промелькнуло что-то неуловимое — усталость, принятие, тень сожаления. — И оно уже принято. Теперь важно, как мы с ним живём. Марион подумала: «Кажется, он не совсем в восторге от этого, но принял груз ответственности». Вслух она ничего не произнесла и внимательно слушала, не вмешиваясь в диалог. Как говорил Айен, тут не приветствуется вмешательство в дела семьи, и она этому правилу следовала. Ценнария продолжила: — Мы с мужем желаем лучшего для наших детей. Наш старший сын женился по любви, и мне бы не хотелось лишать этой возможности младших. Марион про себя отметила, что первый брак был не политическим. — Тема деликатная, но буду с тобой честна: пока мы считали, что невестой станет твоя сестра, к браку готовили Алластрия, — сказала Ценнария. При упоминании своего полного имени Лайс поморщился, словно от неприятного запаха. Мари едва заметно усмехнулась, наблюдая за младшим сыном Атрау, и подумала, что Лайс явно ненавидит своё полное имя. Ценнария продолжила: — Основная причина заключалась в небольшой разнице в возрасте. С Айеном твою сестру разделяет почти десять лет: для него она была бы ребёнком. Мерцелла понимающе кивнула: слова женщины лишь подтвердили её догадки, как и догадки Марион. Мерцелла бросила беглый взгляд в сторону Айена: лицо молодого человека по прежнему оставалось отстранённым, будто речь шла вовсе не о нём. Марион тоже посматривала на него, про себя отметив, что либо для него это совершенно не имеет значения, либо выдержки ему не занимать. Мерцелла вернула свой взгляд на Ценнарию: — Я пока мало знакома с вашими сыновьями, поэтому в этом вопросе всецело доверюсь вам. Впервые за вечер женщина улыбнулась: — Я рада, что у тебя нет возражений. Ещё какое-то время Ценнария посвятила обсуждению деталей делового соглашения, подкрепляющего союз Домов. Она обращалась и к Марион — как к атташе и помощнице Мерцеллы, уточняя некоторые протокольные нюансы и юридические формулировки. Марион отвечала чётко и по делу, стараясь не упустить ни одной важной детали. За столом воцарилась деловая атмосфера: голоса звучали ровно, вопросы задавались конкретно, ответы давались без лишней эмоциональности. Марион кивала, делая мысленные заметки, её пальцы время от времени касались края бокала. Она чувствовала на себе взгляд Айена — не навязчивый, но постоянный, будто он оценивал её реакцию на каждое слово. Когда Ценнария закончила, в столовой повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием пламени в камине. — Если вопросов нет, — Ценнария поднялась, её тень удлинилась на каменном полу, — считаю наш разговор завершённым. Отдыхайте. Завтра будет долгий день. Все встали, соблюдая этикет. Мерцелла почувствовала, как Марион снова коснулась её руки — на этот раз открыто, ободряюще. — Всё идёт хорошо, — тихо прошептала та. — Ты держалась достойно. Перед тем как выйти, девушка бросила последний взгляд на Айена. Он всё ещё сидел за столом, его профиль освещался дрожащим светом свечей, а в глазах читалась глубокая, усталая задумчивость.

***

На выходе из столовой они снова встретились с Ценнарией. Она обратилась к Мерцелле: — К сожалению, наша скромная обитель не дотягивает до привычных тебе масштабов. Мерцелла улыбнулась: — О нет, что вы. Дом чудесный. Марион добавила: — И ваша семья очень гостеприимно к нам относится, Ценнария шаар. По недоверчивому прищуру Ценнарии девушки догадались, что та ни на секунду не поверила в искренность их слов. — Не сомневаюсь. Но пока не освоитесь, лучше не ходить здесь одним. Поместье куда коварнее, чем может показаться на первый взгляд. Позже Айен обязательно покажет, какие части разрешены к посещению. Проводишь наших гостей? — на этот раз она обращалась к сыну, вспомнив, наконец, о его присутствии. — Само собой, — ответил Айен. Мари чуть прищурилась. От них явно что-то скрывали, и дом хранил свои тайны. Айен поднялся, его стул тихо скрипнул по каменному полу. Он кивнул матери, затем жестом пригласил девушек следовать за собой. — Пойдёмте, — сказал он, и его голос глухо прозвучал в высоких сводах коридора. Они шли молча, лишь их шаги отдавались эхом. Айен шёл чуть впереди, его чёрный силуэт чётко вырисовывался в тусклом свете факелов. Марион чувствовала, как холодный воздух пробирается сквозь ткань её платья. — Разрешённые зоны, — наконец произнёс он, не оборачиваясь, — это восточное крыло, ваши покои, библиотека и зимний сад. Западное крыло и нижние уровни закрыты. Он остановился у развилки двух коридоров и повернулся к ним. Его серые глаза в полумраке казались почти серебристыми. — Правила — не для запугивания, — добавил он тише, — а для вашей же безопасности. Марион не склонна была ему верить, но улыбнулась и сказала: — Благодарю за то, что проводили, Айен шаар. Уголок его губ дрогнул, но улыбка так и не оформилась. Он слегка склонил голову в формальном поклоне. — Не стоит благодарности, Марион, — произнёс он и впервые назвал её по имени. Звучало это непривычно, но без неприязни. — Это моя обязанность. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на зелёных глазах. — И если вам что-то понадобится, — добавил он, и в его голосе появилась лёгкая, едва уловимая теплота, — вы знаете, где меня найти. Мерцелла ответила: — Да, спасибо, Айен. Доброй ночи. Она затянула девушку в свою комнату. Марион плюхнулась в кресло, скинула туфли и устало растерла лодыжки. — Хотела поговорить? — спросила она. Мерцелла закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выпустив долгий выдох. Её плечи опустились — маска собранности, наконец, рассыпалась. — Боги, какой вечер, — прошептала она, проводя рукой по лицу. — Я чувствую себя так, будто меня вывернули наизнанку. Она подошла к окну, за которым чернела ночь Цереры, и обернулась к Марион: — Что ты думаешь о нём? Об Айене? — спросила она прямо, её голос звучал устало, но с оттенком тревоги. — Он кажется… ледяной глыбой. Но иногда, в его взгляде… Марион закинула ногу на ногу: — Да, семья… интересная, конечно, — она чуть поморщила носик, размышляя. — Я бы не назвала его ледяной глыбой. Пока ты спала, нам довелось пообщаться — так как на официальных мероприятиях я отдувалась за нас двоих. Он… нормальный. Довольно участливый, учтивый. В мыслях она блуждала по его лицу, фигуре… Тряхнув головой, отогнала свои мысли. — Думаю, он будет неплохим мужем. По крайней мере, он не вредный, как Лайс. Астория с ума бы сошла, увидев, за кого её хотели выдать, — Мари хохотнула. Мерцелла улыбнулась, но в её глазах оставалась тревога. Она села на край кровати, обхватив колени руками. — Участливый и учтивый, — повторила она задумчиво. — Это хорошо. Но я не чувствую… связи. Он смотрит на меня, а видит, наверное, лишь пешку в игре своей матери. Она вздохнула, глядя на свои руки: — А Лайс… да, он отвратителен. Но, по крайней мере, он искренен в своей неприязни. С Айеном я не понимаю, что у него на уме. Марион пожала плечами: — Не мне тебе рассказывать, что браки по расчёту бывают гораздо хуже. А связь… — она вздохнула. Девушка помнила о том, что Мерцелла долго была помолвлена с Мейо и разрыв их помолвки её шокировал. Отношения Мейо и Мерцеллы были другими, несмотря на договорный брак. — Для связи необходимо время. Не всё строится сразу. Возможно, вы сможете стать друг для друга возлюбленными. А может, просто добрыми друзьями. — Добрые друзья, — Мерцелла произнесла это с лёгкой горечью, откинувшись на подушки. — Звучит утешительно, но не очень реалистично, когда от тебя ждут наследника. Пусть и есть способы сделать его, не деля постель. Она закрыла глаза на мгновение, а когда открыла, в них читалась решимость: — Ты права. Это могло быть и хуже. По крайней мере, не настроен ко мне плохо. А остальное… я справлюсь. Мерцелла повернулась к Марион, и в её взгляде появилась знакомая искорка: — А теперь скажи честно. Когда ты говорила, что он «нормальный»… ты ведь тоже заметила, что он чертовски красив, да? Марион хитро улыбнулась. — Это сложно не заметить. Хорошо сложен, а глаза какие… — она мечтательно прикрыла глаза на мгновение и засмеялась. Мерцелла рассмеялась в ответ, и напряжение в её плечах, наконец, ослабло. Она подбросила подушку в сторону Марион: — Вот видишь! Хотя бы на это можно смотреть с удовольствием, — сказала она, и в её голосе снова зазвучала живость. — А теперь серьёзно. Завтра на рассвете этот ритуал. Ты будешь рядом? Я не знаю, чего ожидать, и… мне будет спокойнее, если ты будешь там со мной. Мерцелла кинула подушку обратно в девушку: — А по поводу ритуала… Я не знаю. Я не уверена, что меня пустят. Она подошла и взяла Марион за руку: — Но если вдруг не пустят, то ты должна быть сильной. Я не знаю подробностей, врать не буду, но их вера часто связана с болью. Мари чуть сжала руку подруги — без слов показывая, что готова поддержать и помочь во всём. Мерцелла сжала её руку в ответ: — Спасибо, — прошептала она, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я постараюсь. Просто… если что-то пойдёт не так, обещай, что не дашь мне сломаться. — Конечно, я буду рядом. Куда я денусь? — Она бросила подушку обратно, и та мягко упала рядом с Мерцеллой. — Я же твоя атташе, подруга и моральная поддержка в одном лице. Без меня ты рискуешь перепутать, какой вилкой есть десерт, а какой — основное блюдо. Мерцелла рассмеялась — коротко, искренне, и в этом звуке прозвучала вся их многолетняя дружба. — Вообще‑то, это я учила тебя, как правильно есть вилкой с ножом, негодница! — её голос дрогнул от смеха. Но вдруг она замолкла, глаза наполнились благодарностью. — Спасибо, Мари, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Правда. Мне это очень важно. Марион откинулась на спинку кресла и потёрла уставшие глаза: — Давай ка я помогу тебе подготовиться ко сну. Завтра действительно будет непростой день. Она подошла к Мерцелле, начала расстёгивать застёжки на её платье. Та послушно подняла руки, позволяя снять наряд. — Знаешь, — задумчиво произнесла Марион, аккуратно вешая платье на спинку стула, — ты права насчёт Айена. Он действительно красив. Но дело не только в этом. В нём чувствуется какая-то внутренняя сила. И ответственность. Он не выглядит человеком, который станет пренебрегать своими обязанностями — в том числе и супружескими. Мерцелла села на край кровати, наблюдая, как Марион достаёт из шкафа ночную сорочку: — Ответственность… Да, это я заметила. Но пугает то, что за этой ответственностью может не быть ничего личного. Как будто он уже заранее решил: «Так, брак по расчёту — значит, вот мой список обязанностей: обеспечить, защитить, дать наследника. Выполняю по пунктам». — Может, оно и к лучшему? — Марион помогла ей надеть сорочку. — Представь, если бы он влюбился в тебя с первого взгляда и начал вести себя как романтический герой из дешёвого романа? Ревновал бы к каждому столбу, душил заботой… Бр-р! Обе снова рассмеялись. — Ты умеешь утешить, — улыбнулась Мерцелла, забираясь под одеяло. — Но всё равно… ответственность — это хорошо. Но хотелось бы хоть немного тепла. — Тепло появится, — уверенно сказала Марион, поправляя одеяло. — Оно не возникает по щелчку пальцев, особенно когда люди только знакомятся в таких… специфических обстоятельствах. Дай ему время. И себе тоже. Она присела на край кровати: — А теперь спи. Завтра тебе понадобятся все силы. Я разбужу тебя за час до рассвета — успеем собраться и позавтракать. Мерцелла кивнула, устраиваясь поудобнее: — Хорошо. И Марион… — Да? — Спасибо. За всё. За то, что ты здесь. За то, что говоришь правду, даже когда она не самая приятная. За то, что не даёшь мне раскиснуть. Марион улыбнулась, наклонилась и легко поцеловала подругу в лоб: — Спи. Я буду рядом. Всегда. Она погасила светильники, оставив гореть лишь маленький ночник у изголовья кровати. Затем устроилась в кресле у окна, глядя на тёмное небо Цереры. Мысли крутились вокруг завтрашнего ритуала, загадочного дома Атрау и его обитателей. «Западное крыло и нижние уровни закрыты… — мысленно повторила она слова Айена. — Что же там скрывается? И почему Ценнария так настойчиво предупреждала о «коварстве» поместья?» Марион вздохнула, потёрла виски. Усталость давала о себе знать, но она заставила себя сосредоточиться. Завтра действительно будет важный день — и от того, как пройдёт ритуал, может зависеть многое. «Нужно быть начеку, — решила она. — И внимательно следить за всем, что происходит вокруг. Ради Мерцеллы. Ради нас обеих». Через некоторое время дыхание Мерцеллы стало ровным и глубоким — она уснула. Марион ещё немного посидела в кресле, затем поднялась, бесшумно подошла к кровати, поправила одеяло и тихо вышла в смежную комнату — готовиться к завтрашнему дню. Девушка взяла в руки свои туфли, направилась к двери, ведущей в коридор, и вышла, тихо прикрыв за собой створку.

***

Вернувшись в свою комнату, ее мысли пошли в другое русло. Почему то в голове крутилась мысль о том, что брак политический и Мерцелла не чувствует связи… «Нет, дорогая, выкинь это из головы», — мысленно одёрнула себя Марион. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина здесь была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения поместья. Марион бросила туфли на пол — они мягко стукнули о ковёр. Проведя рукой по лицу, она попыталась отогнать навязчивый образ: пронзительный взгляд серых глаз, тень усталости под ними, которая делала его выражение таким… сложным. — Чёрт, — прошептала она себе под нос, развязывая шнуровку платья. — Это не твоё дело. Совсем не твоё. Но даже когда она легла в холодную постель, мысли упрямо возвращались к тому, как он стоял в коридоре, провожая их сегодня вечером. Молчаливый, сдержанный, но не холодный. Нет, не холодный. В его взгляде было что-то ещё — что-то, что она пока не могла разгадать. Марион перевернулась на бок, подтянула одеяло повыше и закрыла глаза. Завтра будет новый день, а с ним — новые испытания. Сейчас главное — отдохнуть и набраться сил. Но сон всё не шёл, и последние мысли перед тем, как сознание начало погружаться в полудрёму, были всё о том же: о загадочном Айене Атрау и о том, какую роль он сыграет в их с Мерцеллой судьбе.