Тень Шинигами

Утро, которого не должно было быть

Рассвет только начал золотить верхушки Хокаге-скалы, когда по каменным коридорам Административного здания поползли тени. Шикаку Нара терпеть не мог ранние подъёмы. Но ещё больше он не терпел, когда его вызывали без объяснения причин. Записка пришла на рассвете, накарябанная спешным почерком канцелярии Старейшин: «Чрезвычайное собрание Совета. Присутствие обязательно. Вопрос государственной важности.» И ни слова о Цунаде. Шикаку шёл по коридору, и с каждым шагом его лицо становилось всё мрачнее. Он не был гением просто так. Он уже считал варианты, и большинство из них вели в пропасть. Зал Совета встречал привычной духотой. Тяжёлые каменные стены, казалось, впитывали любые эмоции и возвращали их обратно холодом. Гербы кланов на стенах смотрели друг на друга с немым укором. Длинный стол из тёмного дерева поблёскивал в свете электрических ламп — Хокаге-скала давно провела себе электричество, но здесь, внизу, время будто застыло. Иноичи и Чоуза уже были здесь. Иноичи стоял у окна, заложив руки за спину. Чоуза сидел, но сегодня даже его вечные чипсы оставались нетронутыми. Они оба посмотрели на Шикаку, и этого взгляда было достаточно: «Мы тоже ничего не знаем». — Где Цунаде-сама? — тихо спросил Шикаку, подходя к ним. — В госпитале, — ответил Иноичи, не оборачиваясь. — Та команда, что перехватывала Саске... Ли в критическом состоянии. Цунаде-сама сказала, что не отойдёт от него, пока тот не откроет глаза. Шикаку поморщился. Слишком удобно. Слишком чисто сработано. — Значит, нас собрали без Хокаге, — констатировал он. — Уже нарушение протокола. Чоуза хрустнул пальцами: — Может, просто хотели не отвлекать её от лечения? Шикаку покачал головой: — Чоуза. Если бы это был обычный совет, они бы перенесли. Или собрались бы у неё в кабинете. Они специально выбрали время, когда она занята. Иноичи наконец обернулся. В его глазах читалось то же беспокойство: — Думаешь, это из-за Наруто? — Думаю, мы сейчас это узнаем. Двери в зал продолжали открываться. Шиби Абураме вошёл бесшумно, как всегда. Он просто появился в тени у стены и замер. Его насекомые едва слышно шелестели под одеждой — тихое, монотонное жужжание, от которого у неподготовленных людей начинали чесаться зубы. Цуме Инузука ворвалась, как ураган. Куромару, её верный четырёхлапый напарник, трусил следом, высунув язык. Цуме плюхнулась на своё место, закинула ногу на ногу и окинула зал оценивающим взглядом. — А где Хокаге? — рявкнула она в пустоту. — Нас что, без неё судить будут? Никто не ответил. Хиаши Хьюга вошёл ровно посередине между «слишком рано» и «слишком поздно». Идеально выверенный шаг. Он сел с идеально прямой спиной, сложил руки на столе и замер. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Кукла. Маска. Глава клана, который пережил уже не одно кровавое решение ценой молчания. Последним вошёл Асума Сарутоби. Шикаку, взглянув на него, внутренне поморщился. Асума выглядел так, будто не спал неделю. Под глазами залегли тени, от него пахло дымом так сильно, словно он искупался в пепельнице. Он нёс на плечах не просто свой клан — он нёс тень отца. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, человек, который дважды принимал решение о судьбе Наруто. И который дважды ошибался. Асума сел на место, которое когда-то занимал его отец. И даже не взглянул на пустующее кресло во главе стола. Данзо появился без звука. Просто в какой-то момент он уже стоял у стола, опираясь на свою трость. Рядом с ним, словно две высохшие ветки, примостились старейшины Хомура и Кохару. Кохару выглядела болезненно-бледной, но в её глазах горел тот холодный огонь, который Шикаку видел только у фанатиков. Людей, которые готовы сжечь деревню, чтобы спасти несколько домов. — Начнём, — сказал Данзо. Не спросил. Не предложил. Просто поставил перед фактом. И сел во главу стола. Слева от пустующего кресла Хокаге.

Чья-то правда всегда становится чьей-то ложью

Кохару поднялась первой. Её голос, сухой и скрипучий, разнёсся по залу, заполняя каждый уголок. — Мы собрали вас по чрезвычайному поводу. Речь идёт о безопасности Деревни Скрытого Листа. О её будущем. Она сделала паузу. Эффектную. Отработанную. — Речь об Узумаки Наруто. Цуме хмыкнула. Громко. Демонстративно. — А я-то думала, кого это мы тут хороним с утра пораньше. Ну давай, старуха, удиви меня. Кохару метнула в неё взгляд, полный ледяного презрения, но продолжила, будто не слышала: — Джинчурики Девятихвостого в очередной раз проявил нестабильность. Его бой с Учихой Саске в Долине Завершения вышел из-под контроля. По нашим данным, Узумаки частично высвободил чакру Биджу. Он потерял контроль над собой. — Он вернул Саске, — тихо сказал Иноичи. — Если бы он потерял контроль, Саске был бы мёртв. — Он потерял контроль, — отрезала Кохару. — Тот факт, что рядом оказался Какаши и что Учиха был занят собственной битвой — единственное, что предотвратило катастрофу. Хомура подал голос из тени: — Учитывая нестабильность джинчурики и участившиеся... инциденты, Совет Старейшин пришёл к выводу, что содержание Кьюби в Конохе более не является безопасным. — Инциденты? — Чоуза нахмурился. — Какие ещё инциденты? Он что, кого-то убил? Разнёс квартал? Нет. Он в Академию ходил, рамен жрал и за Саске этим... бегал. — Инциденты, — повторил Хомура, — когда джинчурики теряет контроль над Биджу. Этого достаточно. Цуме вскочила: — Да вы охренели! Этот пацан спас нашу деревню на экзамене! Он Суну вытащил! Гаару, мать вашу, остановил, когда тот в монстра превращался! Вы хоть понимаете, кого вы тут собрались судить?! — Именно поэтому, — раздался голос Данзо, — мы и собрались. Он поднялся. Медленно. Тяжело опираясь на трость. И когда он заговорил, в зале стало тихо. Даже Цуме села обратно, хотя её руки дрожали от ярости. — Я понимаю, — начал Данзо, — что мои слова могут показаться жестокими. Особенно тем, кто знал этого мальчика как соседа, друга, пациента. Но я прошу вас отбросить эмоции и взглянуть на факты. Он обошёл стол, останавливаясь ровно напротив глав кланов. — Вы все помните Гаару из Суны. Песчаный — джинчурики Однохвостого. Вы видели его на экзамене. Вы видели, что происходило, когда его печать давала сбой. Он убивал. Без разбора. Без жалости. Его собственный отец, Четвёртый Казекаге, боялся его настолько, что отдал приказ на ликвидацию собственного сына. Пауза. Данзо дал словам осесть в сознании каждого. — Узумаки Наруто — не исключение. Он — такая же бомба замедленного действия. Печать, которую наложил Четвёртый Хокаге, надёжна. Но ни одна печать не вечна. И чем сильнее становится мальчик, чем больше он злится, чем больше он теряет близких — тем ближе момент, когда печать может дать сбой. Шикаку открыл было рот, но Данзо поднял руку: — Дай мне закончить, Нара. Я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь, что Наруто — герой. Что он спас деревню. Что он изменил Гаару. Я не спорю. Но давай посмотрим правде в глаза: Гаара изменился, потому что нашёл друзей. А теперь представь, что случится, если Наруто потеряет кого-то из своих? Если Саске умрёт? Если Ирука погибнет? Если кто-то из команды? Данзо наклонился вперёд, опираясь на трость: — Выпустит ли он Кьюби? Потеряет ли контроль? Убьёт ли всех вокруг? Тишина. — Я не хочу, — голос Данзо дрогнул — впервые за весь разговор, — чтобы Коноха повторила судьбу Суны. Я не хочу, чтобы мы сидели на пороховой бочке и делали вид, что это просто «нестабильный подросток». Он — оружие. Оружие, которое может взорваться в любой момент. И если это случится здесь, в центре деревни... сколько погибнет? Сотни? Тысячи? Он выпрямился: — Поэтому я предлагаю: Узумаки Наруто должен быть изгнан. Немедленно. И ему должно быть запрещено появляться на территориях наших союзников. Это не жестокость. Это необходимость. Данзо сел. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают лампы.

Те, кто говорит «нет»

Цуме вскочила снова. На этот раз Куромару зарычал, почувствовав её ярость. — Ты... ты старый... — она задохнулась от гнева. — Да как у тебя язык повернулся?! Ты хоть знаешь, что этот пацан сделал для деревни?! Он Гаару спас! Он Темари и Канкуро защитил! Он с Орочимару дрался! В двенадцать лет, мать твою! А ты... ты его бомбой называешь?! — Я называю вещи своими именами, — холодно ответил Данзо. — Своими именами?! — Цуме шагнула вперёд, и Куромару оскалился. — Да если бы не он, твоя драгоценная Коноха уже могла бы лежать в руинах после вторжения Суны! Если бы не он, Гаара бы тут всех... — она осеклась, сжав кулаки. Шикаку поднялся. Спокойно. Медленно. Он положил руку на плечо Цуме и чуть надавил — садись, мол. — Я проанализировал ситуацию, — сказал он ровным, чуть уставшим голосом. — Данзо-сан, ваш аргумент об опасности логичен. Но вы упускаете один момент. Данзо приподнял бровь. — Изгнав Наруто, мы не решаем проблему, — продолжил Шикаку. — Мы её перемещаем. Он станет скитальцем. Без защиты. Без прикрытия. Если он потеряет контроль там — Кьюби вырвется в любой точке мира. Может, в Стране Волн. Может, в Чае. Может, у границ Суны. И тогда виноваты будем мы, потому что вышвырнули его, как мусор. — Это не наша проблема, — буркнул кто-то из торговцев. — Это наша проблема, — отрезал Шикаку, даже не взглянув в его сторону. — Потому что, когда Биджу вырвется, все будут знать, чей это джинчурики. Чья деревня не справилась. Чьи старейшины приняли идиотское решение. Наша репутация рухнет. Союзы развалятся. И виноваты в этом будете вы, — он обвёл взглядом гражданских, — когда ваши торговые караваны перестанут пропускать на границах. Иноичи встал рядом с Шикаку: — Кроме того, есть политический аспект. Суна не простит нам изгнания Наруто. Гаара — Казекаге — его друг. Вы хотите войны на два фронта? Чоуза поднялся следом. Массивный, непоколебимый: — Ын хароший пасан. Ын нифаво плохого не делал. Я против. Он прожевал наконец чипсы и добавил уже чётко: — Акамару... тьфу, Куромару его любит. А Куромару плохих не любит. Факт. Шиби Абураме шагнул вперёд из тени. Его голос прозвучал тихо, но его услышали все: — Мои насекомые... чувствуют в нём скорее свет, чем тьму. Они не ошибаются. Изгнание не решит проблему. Оно создаст новую там, где её нет. Четверо глав кланов стояли плечом к плечу. Цуме, Шикаку, Иноичи, Чоуза. Шиби чуть поодаль, но с ними. Против них сидели старейшины, Данзо и гражданский совет. А Хиаши и Асума молчали.

Те, кто выбирает молчание

Хомура повернулся к Хиаши: — Клан Хьюга? Ваше слово. Хиаши сидел неподвижно. Идеальная спина. Пустое лицо. — Клан Хьюга... воздержится, — произнёс он медленно, словно выдавливая из себя каждое слово. — Это не наш спор. У нас нет достаточной информации о стабильности джинчурики. Мы не можем рисковать, поддерживая ту или иную сторону. Цуме фыркнула так, что Куромару зарычал громче: — Информации у него нет! Ты трус, Хиаши! Твоя дочь с этим мальчишкой в одной команде! Ты хоть знаешь, что он для неё сделал?! Хиаши даже не дрогнул: — Моя дочь выполняет свой долг. Как и я. Клан Хьюга не участвует в этом голосовании. Он замолчал и замер снова. Каменная статуя. Памятник собственной трусости, завёрнутый в гордость. Шикаку перевёл взгляд на Асуму. Тот сидел, ссутулившись, и курил прямо в зале, пуская дым в потолок. Пепел падал на пол, но ему было плевать. — Асума, — тихо сказал Шикаку. — Твой отец... — Мой отец мёртв, — оборвал его Асума. Голос усталый, хриплый. — И я не он. Данзо повернулся к нему: — Асума-кун. Ты — временный глава клана Сарутоби. Твой голос — голос твоего отца. Что скажешь? Асума затянулся. Выдохнул. Посмотрел на пустое кресло Хокаге. — Мой отец... — начал он медленно. — Он верил в Наруто. Он видел в нём надежду. Не оружие. Не бомбу. Надежду. Он дважды принимал решение оставить его в деревне. Дважды верил, что мальчик справится. Пауза. — И я не знаю, был ли он прав. Потому что его нет. И спросить не у кого. Он выкинул окурок в пустую пепельницу. — Клан Сарутоби... воздержится. Мы не можем брать на себя ответственность за это решение. Не сейчас. Он отвёл взгляд. Цуме хотела что-то сказать, но Шикаку положил руку ей на плечо и чуть сжал. Бесполезно. Всё уже бесполезно.

Голосование

Кохару стукнула тростью об пол. Звук разнёсся по залу, как удар колокола. — Гражданский совет. Ваше слово. Мёбуки Харуно поднялась. Мать Сакуры. Женщина, которая лечила Наруто от насморка, когда тот приходил к ним в клинику. Которая видела, как её дочь бегает за Саске, а Наруто просто стоит рядом и улыбается. Она колебалась. Всего секунду. Но Шикаку заметил. — Мы... — голос Мёбуки дрогнул, но она взяла себя в руки. — Мы понимаем аргументы глав кланов. Правда понимаем. Наруто... он хороший мальчик. Но... Она посмотрела на торговцев. Те смотрели на неё в упор. Требовательно. — Но мы также матери. И отцы. И наши дети ходят в Академию. Если есть хоть малейший риск... вы должны понять. Мы хотим жить в безопасности. Сейчас. Толстый торговец вскочил: — Именно! Нам плевать на вашу политику! Мы не хотим, чтобы наши лавки разнесли, пока этот... этот... — он запнулся, подбирая слово, — пока он тут бегает! Мы ЗА изгнание! Гражданский совет загудел. Кто-то кивал, кто-то отводил глаза, но голосовали они едино: — За. — За. — За. Кохару стукнула посохом снова: — Гражданский совет — за изгнание. Торговый совет — за изгнание. Совет Старейшин — за изгнание. Данзо-сан? Данзо кивнул: — За. Кохару повернулась к главам кланов: — Кланы Нара, Яманака, Акимичи, Инузука, Абураме — против. Кланы Хьюга и Сарутоби — воздержались. Она обвела взглядом зал: — Решение принято большинством голосов. Узумаки Наруто подлежит немедленному изгнанию за пределы Деревни Скрытого Листа и всех союзных территорий. Шикаку встал: — Кто ему сообщит? Кто выведет его за ворота? Я надеюсь, у вас хватит совести сделать это лицом к лицу, а не подослать убийц? Данзо посмотрел на него. Долго. Пусто. — Это будет сделано открыто. Завтра на рассвете. Решение объявят ему лично. Он поднялся, опираясь на трость: — Совет окончен.

Те, кто остаются

Зал опустел. Гражданские разошлись быстро, перешёптываясь. Торговцы уже обсуждали, как новость повлияет на цены на рынке. Старейшины ушли в сопровождении Данзо, растворившись в тенях коридоров. Шикаку стоял у окна. Иноичи подошёл к нему: — Шикаку... — Я знаю, — оборвал его Шикаку. — Бесполезно. Чоуза тяжело опустился на лавку: — Как мы им это объясним? Нашим детям? Шикамару, Чоуджи, Ино... они же с ним в одной команде были. Они его друзья. — Никак, — ответил Шикаку. — Не сейчас. Цуме вылетела из зала последней, громко хлопнув дверью. Куромару бежал следом, но у выхода она остановилась. Прислонилась лбом к холодному камню. — Суки, — выдохнула она. — Старые, гнилые суки. Шиби бесшумно возник рядом: — Эмоции не помогут. Но ты права. — Заткнись, Шиби, — устало сказала Цуме. — Просто... заткнись. Она ушла. В зале остались только Шикаку, Иноичи и Чоуза. — Хиаши... — начал Иноичи. — Не трать слова, — перебил Шикаку. — Он выбрал свой клан. Как всегда. — А Асума? Шикаку помолчал. — Асума выбрал память отца. Только не ту, что нужно. Он посмотрел в окно. Небо затянуло тучами. Тяжёлыми, серыми, готовыми пролиться дождём. — Чёрт возьми, Наруто... — тихо сказал Шикаку. — Прости. Мы не смогли.