Помолитесь за меня

Сигарета последний раз сверкнула во всю силу своей возможности, дойдя до фильтра. Её дым хвостиком тянулся за Русланом, чьи ноги крупным и быстрым шагом стремились в сторону дома по неочищенному асфальту, успевшему за ночь стать снежной полосой с препятствиями. Бессмысленный остаток от никотинового продукта больше не имел ценности, но оставался болтаться в ладони, пальцами нервно то сжимали его, то потирали, выбросить никак не собирались. И скурено было почти бессмысленно, ведь никак не успокоило, не утолило жажду. Вопрос терзал его, заставлял нервничать даже больше, чем факт того, что он уже почти подошёл к месту, откуда уносил ноги этой ночью. "Откуда он знает?"... Мальчишка мог точно поклясться себе, что в эту ночь никого рядом не было, никто не проходил, не проезжал, пока он замерзал на бетонном полу у подъезда. Он был почти уверен и в том, что сам Бог не видел его, ведь с неба под козырьком, как под крышкой – не видно. Да и помог ему не выдуманный Бог, чье величие так душевно обожала покойная бабуля, а более чем настоящий Андрей и воля случая, что он до ночи зависает в интернете, собирая сенсации и сплетни. Единственное, откуда рыжеволосый мог знать – увидеть своими глазами. Руслан понял, что самое здравое решение – это отпустить мысли о нём, как и несчастный измученный в руке бычок, и забить болт. И без того проблем навалом, тем более, мало ли кого он мог не заметить. Мягко говоря, тогда он был не в самом лучшем состоянии для понимания и анализа обстановки. Одна проблема сменилась другой – менее чем через половину сотни метров виднелся ненавистный фасад. — Алло. Да, я подошёл. За быстрым пиканьем открывающейся подъездной двери послышался её неприятный ржавый скрежет. Из темного портала, ведущего к миру страданий и боли на пятом этаже, выглянула хрупкая несчастная женщина. Волосы неаккуратно собраны в хвост, под резинкой торчат кусочками, рука прикрывала почти голое тело старым дряхлым халатиком, от которого не было и пояса, и из-под которого торчали бледные ноги, местами не то, что синими пятнами, а то и яркими тёмно-фиолетовыми. Вид её не менее уставший, чем у Руслана, будто всю ночь не спала. — Вот, вроде всё положила. — она протягивала школьный рюкзак. Мальчик принял, накинул на плечо. Поднятый на неё взгляд был пуст, совершенно не выдавал той боли, к которой, в общем то, привык, видя новый синяк на лице матери. Можно представить, что было после его побега. После спасения... А вот с её стороны наоборот – она тоже видела ссадины на лице сына, видела его бледное лицо, мешки под глазами, уставшие глаза и знала, что виновата. Таковым и был её взгляд. — Прости меня, Русечка. — ладонь женщины потянулась к его лицу, мягко касаясь щеки. Она уже не обращала внимания на откровенный резкий запах табака от ребенка. — Я даже покушать тебе не приготовила... Отец опять последние деньги пропил. — В школе поем. — сухой ответ слетел с разбитых губ. Руслан устал от её извинений и пустых обещаний. Каждый раз её виноватые глазки приводят к одному и тому же. Ничего не меняется. И не изменится. — У кого ты ночевал? — мать поёжилась от мороза, кутаясь глубже в халат. — У друга. — Русенька... — лицо несчастной стало ещё более провинившимся, чем у раскаявшегося за сгрызаный тапок щенка. Парень сразу уловил интонацию. На женщину сверху вниз смотрит, прожигая взглядом. Интересно, что на этот раз. — Отец завтра на работу уйдет в ночную смену. Вот ты завтра приходи... — А сегодня? — Сегодня не надо... Объятия матери не сделали лучше. Как бы она не прижимала своё настрадавшиеся дитя к сердцу, сколько бы не гладила мягкие волосы, обнять в ответ уже не хотелось. Обида росла уже давно. Он пытался лишь легонько, одной рукой, но получалось холодно и отстраненно. Голодная зима почти гордится холодом Руслана, если не завидует ему. Даже она казалась ему не такой страшной, как то, что зовётся домом и семьёй. С годами мамины объятия перестали согревать и иметь безграничную любовь, как в детстве. Тогда искренне хотелось, чтобы у неё всё было хорошо, чтобы папа перестал ругаться и бить. Но теперь ясно – она сама не хочет этого. По-прежнему этого хочет только Руслан... Из закрытых век по щеке стекла горячая слеза, едва не попадая на мать, ударилась об снег на земле и растопила вокруг себя еле заметную лунку. Десятый год Руслан идет по одному и тому же маршруту к школе. Эти дорожки выучили целый спектр чувств мальчишки. Они видели счастье ребёнка, когда тот первый раз идёт в школу, в первый класс, как к чему-то загадочному, с хоть и не дорогим – на что бюджета хватило, но красивым букетом для учительницы и в первой солидной школьной форме, как настоящий взрослый. Вот тут он шёл с мамой за ручку, тут отвлекался от яркого букета в своих маленьких ручках, отдавал его маме и мчал к кучам не менее интересных опавших листьев. "Не подбирай их, форму испачкаешь" – сверкало улыбкой мамино лицо. Здесь же и возненавидел Руслан эти тропы спустя несколько лет, когда они стали вести не в интересное место с друзьями и мудрыми учителями, на которых он смотрел огромными любопытными глазами, а в то место, где одноклассница порвёт тетрадь, мальчик из параллели поставит подножку, старшеклассник пустит несмешную шутку в спину на весь коридор, все с неё поржут, пальцем ткнут, а учителя закроют на это глаза и отчитают за отсутствие сменки, школьной формы или домашнего задания. К счастью, теперь эта тропинка для Руслана ничего не значила. Уже все забыли, как забавно издеваться над кем-то. То ли выросли, то ли потеряли интерес. Но другом так никто и не стал. А на то, как все стараются его избегать и сторониться почему-то, он внимания не обращает. Уже не задевает. До школы оставалось недолго. Всю дорогу в кармане Руслан щупал какой-то пакет. Он точно не помнил, что это, но чтобы занять руки, чтоб теребить его, а не собственные пальцы, оно сгодилось прекрасно. Да и задумываться о нём некогда было. Но всё же в один миг лицо вопросительно скривилось, брови нахмурились, а шаг сбавился. Он задался логичным вопросом: "Че это?". Он озадачился ещё больше, остановился, когда достал из кармана сладкую булку в ярком пакетике. Руслан пощупал, покрутил находку – свежая и мягкая. И, очевидно, не его. Он такое даже ни разу не покупал – другие булочки нравятся. Ломать голову пришлось недолго. Меньше часа назад он уже видел эту булку. На кассе. Вместе с пачкой сигарет. Повернул ещё раз – точно, не мерещится. Что за бред? Когда он успел всунуть её в чужой карман? Вероятно, когда собирался уходить. Но как ловко она попала к нему, также ловко и полетела в ближайшую урну с мусором. Больше всего Руслан ненавидел, когда кто-то жалел его. Пусть он и пожалеет об этом уже на втором уроке от дикого голода, будет вспоминать о сладкой сдобе, наполняя рот слюной, зато гордость останется целой. Час от часу не легче. Школьный порог преступлен, а значит скоро придется оправдываться за боевые ранения сначала перед учителем, а потом и перед завучем. Паренёк и так на карандашике у соц педагога, на грани учёта ходит. Оттого и приходится хотя бы видимость прилежного ученика создавать, уроки не пропускать, даже физкультуру, даже если та последним или первым уроком. Само собой исключениями были совмещёнки с Андреем, но это не было прям частым явлением. И, как назло, в толпе видится знакомая кудрявая головёшка... Руслан горбится моментально, голову опускает, пытаясь с толпой в одну массу слиться и спрятаться, к гардеробу двигается, но не тут-то было.  — Руслан! — голос раздался сначала вдалеке, а затем повторился уже ближе, более настойчиво. Парень голову до последнего не поднимал, на то, что не заметит надеялся. Но, подойдя к гардеробу, пришлось выпрямиться и прекратить прятаться. Это уже не имело смысла. Андрей был уже вплотную сзади. — Доброе утро! Как ты? — Нормально. — вполне бодро ответил шатен. Изображать дружелюбие или хотя бы снисходительность у него получалось неплохо. Даже кислое выражение лица убрал. — Как сам? Мама ничего не спрашивала обо мне? — Да нее, она даже не слышала тебя. — тот всё то с носков на пятки перекатывался, то на младшие классы оборачивался, то с ноги на ногу переминался. Руслана вот-вот укачает от гиперактивной юлы рядом с собой, которую боковое зрение видит. — Ты же не позавтракал. Я могу поделиться с тобой своим перекусом. "Ещё один..." — открывая рюкзак, думал самый изголодавшийся человек на планете, которому хоть фонд поддержки с едой организовывай. Отлично – мама положила приличную выстиранную кофту. Не придется позориться домашней футболкой, что оказалась под снятой и повешанной на крючок курткой. Прямо там он снял футболку и заменил на вариант получше. Даже если Андрей и выглядывал худощавый голый торс, то налюбоваться не успел – Руслан справился за долю секунды. Да и было бы чем любоваться… — Спасибо, но не стоит. — он неаккуратно швырнул футболку в рюкзак, как половую тряпку в ведро с водой, утрамбовал и надеялся поскорее свалить в класс. Однако, без лишнего небольшого разговора с Андреем он уйти не сможет. — Слушай, Андрюх... Неприятно вспомнился разговор с матерью перед школой. "Ты завтра приходи... Сегодня не надо". Как бы прискорбно это ни было, идти больше некуда. Ночёвку на улице он не переживёт, а если выбирать улицу, дом или Андрея, Руслан выберет последнее. Смущать гостеприимного знакомого было неловко до чёртиков, и хоть он его терпеть не мог, сейчас шатен думал больше о его дискомфорте, чем о своём. — Могу я тебя сегодня ещё ночь постеснять? У меня просто в комнате ремонт идёт, завтра только спальное место облагородят... — самая первая отмазка, что пришла в голову, оказалась самой тупой. Но Андрюша даже не стал задумываться о том, почему не постелят Руслану в гостиной или не уложат на какой-нибудь матрас на полу. Он лишь засиял улыбкой восторга от одного только предложения о гостях. — Конечно! Приходи, Русланчик. Я только рад! — блондин чуть ли в ладоши не хлопал от счастья. — Можем вместе уйти домой. — Слушай, я вроде позже заканчиваю. Да и остаться нужно после уроков. — пока голубоглазый электровеник не успел открыть рот для предложений подождать, или для рассказа о том, как ему приснился сон, что кабинет физики захватили марсиане, и теперь он опасается идти на первый урок, Руслан накинул рюкзак и пулей выскочил из гардероба, крикнув вслед: — Спишемся. Звонок на урок прозвенел минуту назад, а Руслан был на пол пути к кабинету русского языка. Опаздывать желания было мало, так больше внимания на себя привлекается, когда в класс заходишь, а все уже сидят на местах. Пока тот запинается об опаздывающих первоклашек на лестнице с огромными ранцами в половину их роста, молился, чтоб учительница ещё не пришла. Как никак, учитель русского была по совместительству классным руководителем. Само собой лучше бы усесться за любимую предпоследнюю парту, спрятаться за головами одноклассников, и чудеса – учитель тебя не видит. До первого вызова к доске. — Какие люди! — тихий класс наполнился строгим боевым голосом женщины в прямоугольных очках с толстыми линзами. Солидная форма подчеркивала её стройную, и неплохую для её лет фигуру, а устремившийся на пришедшего взгляд артистично изображал наигранное удивление. — Тушенцов, урок во сколько начинается? — В восемь. — тихонько произнес он, запыхавшийся после тяжелой нагрузки на лестнице расстоянием в целых три этажа. На изучающие и пренебрежительные взгляды одноклассников было всё равно. — В восемь, прошу заметить. Научитесь приходить заранее, как все нормальные люди, которым в следующем году сдавать экзамены. И мой урок, кстати, не исключение. — нотации читала она уже в спину ученика, который направлялся к своему месту. Боевой раскрас решила оставить без комментариев. Сосед по парте уже что-то писал в тетради. Парень всё ещё удивляется тому, как типичный представитель первых парт сидит в такой заднице. Но он и не против – тому больше всех всё равно на шатена, никогда ничего лишнего не скажет, а иногда и поможет на контрольной. — И да... — тон, читающий морали, сменился на более нейтральный. — Сегодня вместе с вами будет учиться, — акцент упал на последнее слово, а строгий взгляд вновь зацепился за Руслана. — а не опаздывать на уроки, надеюсь... новый ученик. — внимание женщины переключилось на учительский стол. Вероятнее всего, на нём и были задания, которые они вместе начали разбирать без опаздывающего. — Он сейчас у директора, с документами разбираются. Так что в течение дня ждите. Балбесом больше – балбесом меньше... — последняя фраза уже прозвучала тише, точно под нос самой себе, а не классу. Мысли вслух. Далее учительница продолжила активно и бурно вести урок, объясняя толпе сонных бездарей правило пунктуации в сложных предложениях. Новость о новеньком Руслана никак не тронула. Какая разница, сколько людей вокруг, которым на тебя плевать. На то, что можно было бы завести новую дружбу, он даже не рассчитывал. Душный урок русского наконец закончился, парень едва не уснул на нём. Сегодня Раиса Николаевна не мучала Тушенцова, как обычно любит делать. Есть в её списке любимчиков пара человек, которым она просто обожает устраивать публичный расстрел почти на каждом уроке. Считай, сегодня повезло. Удачное начало дня? Вот бы он таким и продолжался... Следующим уроком была алгебра. Десяти минут перемены хватит, чтоб покурить за углом школы без камер. Отсюда видно, как спешат не опоздать те, кому ко второму уроку, видно и малышей, идущих за ручку с родителями. Скоро Руслан оставит им в наследство этот уголок для курильщиков, который каждый табачный монстр знает. Да что там, и учителя о нём знают, просто устали каждому мозги промывать. Эта сигарета, кажется, даже взбодриться помогла. Теперь и голова ощущается легче, и жизнь проще. И спокойно можно продолжать доживать до конца учебного дня. Придя за пару минут до начала урока, в кабинете была лишь половина от класса. Не все успели дойти, зато Руслан успел, за что, само собой, никто его не похвалит. Все только ругать за опоздания горазды. Однако, планы на его место за партой были не только у него. Подойдя ближе, лицо он не узнал. Новенький? — Привет. — сидячий даже голову не поднял в сторону Руслана. Крепкий парень, не худощавый, не сильно упитанный, аккуратно подстрижены вьющиеся тёмные волосы. В телефоне всё что-то печатал кому-то. — Извини, но тут я сижу. — конфликтов шатен не хотел, ведь парень явно не мог знать, где занято, а где нет. Тем более за пустой партой. Сосед ещё не явился. — Уже нет. — короткий и ясный ответ прозвучал по-прежнему не глядя на хозяина парты. Он даже растерялся от такой... наглости? — Чего? — Что? сзади парта пустая, там сидит кто? — тон разговора набирал конфликтные обороты. И положение Руслана пока явно проигрышное. Собеседник более резкий, и стало ясно, каким надо быть с ним. — Не сидит. — Какие проблемы? Сядь там. Хули ныть.    Руслан понимал, уступить – значит проиграть. Быть тряпкой. Мало того, что он не терпит такого отношения к себе, так ещё и в будущем терпеть от борзого одноклассника издевательства? Нет уж. Чужой рюкзак шатен в руки берет, на парту позади кидает. — Какие проблемы? Тут сижу я, а ты там, где свободно. Хули ныть? — после собственный рюкзак к своей парте кидает, настойчиво намекая сидячего освободить пространство. Первый раз шатен встречается лицом с собеседником. Ярость голубых глаз так и говорила сама за себя: ты вляпался. Но Руслан невозмутим, даже мышцей лица не шевельнул. Сверху вниз смотрел недолго. Ростом сравнялись, когда новенький встал. Мгновение, и воротник кофты уже в крепкой хватке, с ним зацепился небольшой участок кожи груди. Боль сбила паренька с толку, затем и пришла паника. — Слушай, съеби, малой, пока плохо не стало. И не доёбывай, понял? — угрожающий полушёпот Руслан слышал, но не слушал. Сердцебиение в ушах звучало громче. Потерянные карие глазки распахнулись на оппонента. Кудрявый замахнулся, демонстративно кулак в поле зрения жертвы крутил. На резкое движение в опасной ситуации рефлексы не заставили себя ждать. Удар правой пришёлся куда-то наугад, вроде как в челюсть. Моментально хватка на худи слабеет, отпускает, Руслан назад падает на ближайший стул, а кудрявый... В кабинете встаёт грохот, парниша об парту злосчастную головой ударяется и на пол падает, рукой к щеке тянется, а под ладонью кровь видно. Вокруг нарастает движ. Незамеченной одноклассниками эта суета не остаётся. Шатен глаз с кудряшки не спускает, а перед глазами пелена. Как вкопанный. Чувствует, как руки дрожат, как земля из-под ног уходит. Замер, как олень перед фурой, летящей на него по трассе. "Это я сделал?.." – он и сам не ожидал от себя, но прекрасно понимает, что сейчас будет... — Руслан! Юра! Это что такое?! — крики Раисы Николаевны приводят шатена в чувства. Перед ней картина маслом: новенький лежит на полу, на лице кровь, а Руслан цел и невредим рядышком. Вот попробуй докажи, что не ты первый начал. Он и сам уже сомневался в том, что бел и пушист, результат своей невинности прямо перед собой видел. Однако хотелось вскочить, кричать всем отчаянно: "Я не виноват! Я защищался! Если бы не я, то меня!"... В глазах окружающих ты уже монстр. — Юрочка, не переживай... Встать можешь? Пойдем, отведу к медику. — напуганная женщина на пару с одноклассником Руслана поднимала беднягу, держа подмышками, а тот корчился, пыхтел, видно было, как голова кружится. Вокруг начинались шёпотки сплетниц одноклассниц, осуждающие комментарии. Будет неудивительно, если главная сплетница школы Андрюша уже обо всём в курсе. — Руслан! К директору. Живо! По коже прошёл жуткий холодок. Внутри всё сжалось от испепеляющего взгляда, полного ненависти, сопровождающимся тихой угрозой, которую услышал только он, а больше никто и не должен был: — Ты труп. ... Разговор с директором хорошим не закончился. Тушенцов получил выговор, и теперь поднят вопрос о его исключении. Конечно, всё это ещё будут рассматривать, пересматривать, оспаривать, вызовут в школу маму, которой, в большей степени, до лампочки. Найдём новую школу – не беда. И посрать, что для Руслана это будет стресс. Менять школу желанием не горел, всё-таки здесь уже всё привычно и стабильно. Хотя, как знать... Образовалась новая кудрявая проблема. Руслан бы поклялся себе, что кудри – это его проклятье. И кстати, одно из них вот уже десять минут никак не отлипнет с расспросами. — А как он вообще сейчас? Наверное, тебя во всём обвинит. Козёл... — уроки Андрея уже закончились, и Руслан ещё никогда так сильно не ждал звонка на урок литературы. — Я не знаю. Как в медпункт увели, так и не видел его. А меня, походу, вышвырнут. — Не вышвырнут. — блондинчик пнул сам себя носочком кроссовка по пятке второго. Смирно стоять он не мог. — Да нет, вроде серьёзно пригрозили. — Хах. Этот ваш Юра сам сюда пришёл, потому что вышвырнули из школы неподалёку. И ему также угрожали, мол "Не чуди, чуть что – повторишь судьбу с сорок пятой". Пазл в голове сложился. Хотя, удивительного мало. Но теперь было понятно, что шансы на вылет у Руслана меньше, чем три урока назад. Репутация именно в этой школе у него уже какая никакая имеется. — Ты то откуда знаешь? — вопрос кажется глупым, когда об этом спрашиваешь именно Андрея. — Разговор их с директором и мамой слышал, пока в туалет выходил. … На улице наконец солнышко. Ночь ещё не скоро, значит, в сторону дома Андрея можно не торопиться. Да и, скорее всего, тот уже видит третий сон после уроков. Точно утомился от таких сенсаций. Руслану спать не хотелось. Взбодрило его хорошо это утро. И мороз бодрит не хуже. Снег хрустит под кедами, с ночи они уже высохли. Где-то даже птички поют. И так хорошо... Хорошо, когда не холодно, когда спокойно, когда никого рядом нет. Наушники остались дома, оттого и приходится слушать свои мысли. Как не странно, сейчас они не были беспорядочными, нагнетающими. Ведь школа на сегодня позади, а в ней и проблемы. Ведь так?.. Он отошёл от учебного заведения уже далеко, к магазинчику продуктовому направлялся. Перекусить хотелось. В этом переулке людей почти никогда нет. Летом тут полно хозяев гаражей, работают, шашлыки жарят, шансон слушают то в колонках, то в тарантайках. Но зимой тут делать нечего. Парень не помнил, чтоб хоть раз слышал шаги позади себя именно в этом переулке. До сегодняшнего дня. — Стоять. — за плечо кто-то крепко хватает, резко, грубо назад разворачивает. Сердце уходит в пятки, когда перед ним теперь стоит Юра, а рядом ещё парочка таких же недо уголовников. Точно пришли заступаться за обиженного дружочка. — У меня из-за тебя, сука, сотрясение. Отлично принял в коллектив, гнида. Пострадавший отходит, вроде как отдавая свою жертву на растерзание своей стайке гиен, и теперь Руслан видел лица остальных. На низкого было всё равно. Веки приоткрыли темные глаза, словно увидев призрака, взгляд вцепился в того, кто выше всех. В того, кто на вид самый крепкий и стойкий. В того, у кого обшарпанные кеды, распахнутая курточка. В того, у кого рыжие волосы... Рыжий ближе подходит, на Руслана в ответ смотрит. Разглядывает, изучает, оценивает, бить не собирается. Вспомнил. На свету солнечного дня теперь чётко виднелись его веснушки, даже, шатен не постеснялся бы подумать о том, что милые. Глаза чистейшие, хрустально голубые, чище Байкала, под пристальным прищуром узкого разреза. Божье создание. Пушистые волосы чуть раздувает ветерок. Младший понять не может, почему легче стало, когда именно его увидел. Уверен, что бить не станет?.. — Дань, ну хули смотришь? Вы че, знакомы? — подтяфкивал Юра за его спиной, глядя то на дружка, то на вражка. — Дань?.. — осторожно и тихо прошептал Руслан, невинно глядя на высокую фигуру. Будто спрашивал: можно ли разговаривать с тобой? Данила с ноги на ногу на месте помялся, взгляд от младшего отвёл, испепелять прекратил. Плюнул под ноги того, что напротив, почти на обувь попадая. Вид всё такой же непоколебимый. — Первый раз вижу. В глазах потемнело. Под чужим кулаком что-то хрустнуло. В ушах звон. Секунду Руслан ничего не чувствовал, затем понял – под спиной сугроб. А затем боль. Спине холодно, а лицу горячо. Это грела кровь. Он пытается вдохнуть, дыхание сбилось, но не успевает сделать вдох. Ещё удар. И ещё. Ещё по лицу. И ещё в район живота. Изо рта кровь откашливается. Тишина... Уже слышались удаляющиеся шаги, конфликтующие с шумом в ушах. Перед тем, как стал уходить и рыжий, по ногам, где заканчиваются кеды и начинается резинка носка прошёлся брезгливый показательный пинок. Безболезненный, но унизительный. Вроде, всё... Ушли.    ...Даня,    Твоя рука тяжелее, чем у отца.