Помолитесь за меня

Свет от большой гостиной люстры озарил темную комнату, попадал к глазу сквозь закрытые веки. Через мгновение снова темно – лицо прячется под одеяло, можно спать сладко дальше. Можно, если перестанут тормошить за плечо, создавая неприятную качку. Слышно Данину речь, Руслан слышит, но ни слова не понимает. Полуспящий мозг рисует сценарий, как парень просыпается, видит хозяина квартиры, что-то отвечает ему, и тот спокойно уходит. Картинки обрываются, когда тормошат ещё настойчивее. Одеяло сковывает тело ещё прочнее под недовольное возмущающееся мычание, пока плечо отбивается от приставаний. — Издеваешься что ли нахуй? Одеяло пытались стащить, и перед тем, как его содрали с головы одним рывком, поймать его Руслан успел тогда, когда холодный утренний воздух коснулся лишь тех частей тела, что выше пояса. Обстоятельства вынуждали разлепить глаза и вцепиться в одеяло, чтобы оставить закрытым то, что ниже. Страх оказаться перед Даней в трусах оказался сильнее сладкой тяги к миру грез. — Ты в школу идешь? Лампы слепят глаза, мальчишка сонно щурится и пытается понять, где он и что от него требуется. Одеяло старший отпустил, не стягивал далее, сам стоял у дивана бодрячком, как будто уже умытый и причесанный. — А сколько время? — Отличное время прислушаться к окружающему. — он приставил указательный палец к своим губам, намекая на молчание, и сделал вид, что пытается во что-то вслушаться. — Слышишь? — спросил почти шепотом. Потихоньку пробуждаясь, шатен, похожий на потрепанного сыча, вслушивался в звуки этой квартиры, но ничего так и не услышал. — Нет. А что должен? — Страдания моего пустого желудка. Поднимайся. Кухня в твоем распоряжении, ждёт не дождется тебя. — уходя в свою комнату, договорил уже скрывшись за стеной в коридоре: — Уже без пятнадцати восемь, так что поторопись. Как без пятнадцати?? Урок же в восемь начинается. Тут не то, что на завтрак времени нет, не успеешь даже собраться толком. Парень соскакивает с дивана, уже не обращая внимания на холод, касающийся полуголого тела. Мчит к стопке с одеждой на кресле, находит под ней свой телефон. Шесть утра. Немного отлегло, и юмор Данин Руслану не понравился. Зачем вставать в такую рань? На столько не верит в сегодняшнего личного повара, что на готовку целый час решил выделить? А между делом, всё же стоит надеть штаны. Мало ли вернется прямо сейчас... В холодильнике почти пусто, даже простых блюд не сообразить из имеющегося. Полторы морковки да одна банка варенья. Даня что, фотосинтез практикует? Что он вообще ест? Так... Есть яйца, и, ого, как повезло, в дверце холодильника нашлось даже молоко. Пахнет свежим, не кислое. Наверное, если поискать по шкафчикам, то найдется и мука. Точно, муки навалом, на блинчики всего хватает. Когда-то в детстве мама готовила блины с ним вместе, что-то маленький Русланчик запомнил, что-то в будущем подсмотрел в интернете, и вроде как это блюдо он готовить умеет. Правда, давно к нему не возвращался. Но много ли ума надо, чтоб блины пожарить?.. Кастрюльку нашел, ингредиенты туда скидал, какое-никакое тесто наколдовал. Так, а это что? Яичная скорлупа... Даня же не узнает, что его шеф-повар лазил в тесте пальцами. Раз-два, и никакой скорлупы. Не идеальное тесто, пусть с комочками небольшими, но зато с какой душой сделано. Сковорода уже нагрелась, можно заливать первый блин. Кухня наполнилась приятным ароматом, а шипение теста на сковороде добавляло особого уюта. Внезапно Руслан почувствовал себя потрясающим кормильцем. Вот и что бы Данька без него делал? Наверное, слюной давится там у себя от запаха, который дошел уже и до него. Или скоро прибежит на запах горелого... Шатен переворачивает блин, а он почти полностью черный. Может, всё же стоило ограничиться скромным омлетом?.. На омлет молока уже нет, да и только дурак остановится после первой ошибки. Он не остановился, и следующие несколько штук получились вполне себе сносными. Одну он уже и сам заточил. Не смог удержаться. От жуткого бардака на столе и рассыпанной по кухне муки Даня будет в ужасе, но сразу же успокоится, отведав кулинарный шедевр. По шагам в коридоре можно понять, что прибрать это всё он уже не успевает. — Кухня цела... относительно, значит нашел с ней общий язык. Как успехи, хозяюшка? Не дождавшись ответа, рыжий прошёл к плите, взглядом оценил последний дожаривающийся блин, поглядел на небольшую стопку готовых. О беспорядке промолчал, глянув на него опечаленно. Двинулся к чайнику, щелкнул кнопку, через десять секунд он зашумел. — Ты всегда так рано встаешь? — спросил, скидывая завершающий блинчик к остальным. Тарелка со свежим завтраком перекочевала на стол в его руках, пока Кашин доставал себе кружку. — Конечно. Особенно по выходным. — вместо серьезного ответа он выбрал сарказм. Если Руслан и хотел попробовать впервые нормально заговорить с этим человеком, то больше, наверное, не захочет. — Блять, ты что, молоко всё вылил?? — Я блины на нём пожарил. — А оставить не судьба была? Мне кофе с майонезом пить теперь? — Блины с майонезом ешь. — в ответе слышалось немного обиды. Хоть и на похвалу он не рассчитывал, но на свои старания услышать непонятные упреки он не ожидал. — Ладно, не ной. — Даня понял, что мальчишка собрался уходить из кухни. Две чистые соусницы поставил на стол, из холодильника достал варенье и разлил по блюдцам. Себе и гостю. — Садись. Чайник закипел, кипяток залил чашку с растворимым кофе, пусть и без молока. Автор кулинарного шедевра уселся за стол, опробовал кусок своего творения, а рыжий наблюдал за тем, как перестают жевать челюсти и меняется лицо, не похожее на блещущее восторгом. — Че, всё-таки лучше с майонезом? — свою чашку с напитком ставит перед младшим, рукой сгоняет со своего царского места. Тот недовольно, но молча делает то, что требуется – отсаживается на место рядом. Теперь и виновник данного мучного произведения приступает к дегустации под прицелом пары карих глаз, жаждущих оценки. — Ну... — почему-то Руслану стало волнительно. — Это у тебя получается лучше, чем решать русский язык. Веки шире обнажили глаза, физиономия преисполнилась изумлением, а через несколько секунд уголки губ слегка подтянулись кверху. Это, наверное, высшая степень похвалы, которую можно получить от Дани. — Руками получается работать лучше, чем мозгом. — теперь и на веснушчатом лице растянулась улыбка, только вот точно такая же, какая обычно злорадствует на провоцирующем лице. — Очень смешно. — Ничего смешного. У кого о чем болит... За недолгое время, что они знакомы, Руслан начинал привыкать к идиотским шуточкам со стороны старшего. И внимания обращать на них не имеет смысла, так как рассчитаны они на определенную реакцию. Тот тем временем ел слишком заразительно, самому захотелось всё же вернуться к трапезе. — Че, кстати, с контрольной? — молчание и растерянное лицо на свой вопрос ему не понравилось. — Ничего. Нормально, вроде. — Вроде? — Да бля... — хозяин квартиры устрашающе напрягся, жевать перестал. — У меня телефон сдох. — светлая пара наполнилась смесью гнева и непонимания. — Но я остальное сам нарешал, все задания сделал... От услышанного высокая фигура резко соскочила со стула, в панике и ярости нависая над виноватым Тушенцовым. — Ты че, дебил?! Тебе эту башку тупую открутить надо нахуй, всё равно не пользуешься. — он угрожающе махал руками, имитировал подзатыльник, заставляя темноволосого рефлекторно съежиться, бесился и нервничал, но всё же и пальцем не тронул его. Хоть и очень хотел... — Это просто пиздец... — Да хватит... Ты че так психуешь, ещё же не известны результаты. — Мне уже известно, что на тебя я хуй доверюсь теперь. — Мог не доверяться. Я вообще тебе ничего не должен был, ты сам меня заставил этой чушью заниматься. А я от себя сделал всё, что мог. — Дурак был. Подумал, что ты нормальный тип. — Все ошибаются. Вот и ты ошибся. Даня сел обратно за стол. Покусывал губу, взгляд в чашку с кофе опустил и не поднимал больше. Завтракать продолжил. Он переживал за результат, и даже если вспыльчивость его была этим обоснована, Руслану это не было интересно. Из кухни он ушел молча. Сейчас вдруг перестало быть стыдно за свою оплошность. Десятиклассник правда старался, ведь даже не забил тогда, когда мог сдать работу и свалить на то, что списывать больше неоткуда. Обидно ли за Данины слова?.. Наверное, нет. Просто не в настроении он терпеть чужую истерику. Когда уходил из кухни, видел, насколько плохо для него не получить эту проклятую "пять". Хотя... нет, всё-таки обидно немного... Руслан смотрит на время. В уведомлениях торчит одно сообщение от Андрея и целая куча непрочитанных от Дани, все одного характера: "Ты где?", только сформулированы по-разному. Пора собираться уходить отсюда, а там и школа. Он надел кофту, замечая, что та грязная, в крови... Мать вынесет рюкзак, но не разберется, где в кипе чистого белья, перемешанного с грязным, найти нужную сменку. Придется это отмывать, либо вообще никуда не идти. С раковиной в ванной парниша кое как наладил контакт. Сначала горячая никак не текла, куда ни крути – везде ледяная, а потом вообще полил кипяток. Какова была радость, когда с горем пополам полилась теплая вода. Пятен много слишком, одежда мокрая будет и не успеет высохнуть... Он оглядывается, пытаясь найти фен, потому что дома он обычно находится в ванной. Тут его нет. Надо бы спросить у того, кто наверняка знает, где он. Грязное худи оставил дожидаться в ванной. — Где у тебя фен? — наглейшим образом и без стука ворвался к Дане, что развалился у себя на кровати, покончив с завтраком. — Нахуя тебе фен? Ты там че делаешь вообще?? — Кровь от кофты отмываю, а до школы высохнуть не успеет. — Иди прямо так, прям настоящий жених. — рука указывала на любимейшую мальчишкой футболку, на которой пятен и дыр больше, чем на всей одежде из корзины для грязного белья вместе взятой. Не оценив очередную шутку-минутку, шатен зацепил внимание на спортивной зипке, висящей на спинке стула, которую обычно в школе видит. Пройдя вглубь комнаты, чужую вещь хватает бесстыдно. — Положи на место. Никто ничего на место класть не собирался, и вещь с полосками оказывается поверх домашней футболки, а потом полностью прячет её под молнией. А что, вариант неплохой, удобный, пусть и великоватый. — Спасибо, это была моя любимая. Придётся новую покупать. — Ну что, мне подходит? — Подходит, как автобус к остановке. Алгебру мою угробил, решил к вещам перейти? Снимай. — Тебе всё равно новую покупать. — когда рыжий угрожающе встал с кровати и подошел ближе, младший даже не шелохнулся. — Что, хочешь снять её с меня? — Долбоёб. Она сама с тебя спадёт, как мешок на тебе болтается. Кашин поколебался немного, печально смотря на свою вещицу на чужом теле печальными глазами, будто от сердца отрывает. Выдохнув, развернул чужака и выставил его из своей комнаты, больше ни слова не сказав о кофте. Довольный трофеем и тем, что проблема с внешним видом решена, шатен заулыбался и почти заобнимал на себе чудесную находку, прокуренную до каждой ниточки. ... Своя кофта в рюкзаке занимает очень много места, делая его похожим на походный. На частую смену местоположений ссадин на лице ни один учитель ничего не сказал, и с классным руководителем встреч никаких не стоит в расписании, в которое Руслан вглядывается сейчас внимательно. Даша говорила, что она в "Б" классе, а сейчас у них урок в триста пятом. А рядом у одиннадцатого "А" урок в триста седьмом... Нет, слишком опасно к ней идти сейчас. Когда не надо, так она сама найдёт тебя, из-под земли достанет, а когда разговор с ней начинает становиться необходимым, так ни слуха, ни вести от неё, даже в коридорах, как назло, не встречается, ведь теперь парень внимателен ко всем прохожим из-за неё. Откуда и для чего фото с прогулки – до сих пор загадка, к разгадке которой он совсем не двигается. Руслан, 10:26 — Привет. — Ты в школе? В этом чате так и висит парочка сообщений, написанные друг другу в день единственной прогулки. Девочка грустила о забывчивости недокавалера писать письма милой даме, но и от новых сообщений не прыгает от восторга, раз так долго не отвечает. Закончилась перемена, ответного письма так и не пришло. Милый чернильный кот, появившийся на свет вчера, уже не поднимает настроение. Наоборот, кривизна его заставляет напомнить о том, из какого места руки его родителя, а только что полученная "два" о неработоспособности извилин. Данины слова до сих пор не отпустили, грызли внутри ранимую душонку. Вернее, так выяснилось, что ранимую. Руслан даже не думал, что умеет обижаться, как маленький дурачок. Он и сам изъедал себя самобичеванием, за каждый промах себя корил, а Даня окунул ещё глубже в море, в котором тонет мальчишка. "Хоть на что-нибудь я вообще гожусь?.." Дарья, 10:49 — Приветик) — Нет. Что хотел? Непонятная ситуация с Дашей тяготит ещё больше. Уже тошно от её приторности, тошно от одной мысли о ней, раздражает даже эта безобидная скобочка. Руслан, 10:50 — Спросить хотел. Дарья, 10:51 — Ну спрашивай. Руслан, 10:51 — Это вопрос не для переписки. Когда можем встретиться? Дарья, 10:51 — Завтра меня тоже не будет. Я, вроде как, заболела. А вот на дискотеку приду. И ты приходи)) Руслан, 10:52 — Послезавтра?? — Но это срочно. — Раньше никак? Дарья, 10:52 — Никак. Пальцы болезненно вжимаются в телефон, чей экран погас и, кажется, сейчас треснет под прессом накативших эмоций. Абсолютно всё шло против Руслана, и каждая случайность была не случайностью, а жестокой шуткой судьбы. Сегодня слишком дурное начало дня. — Можно выйти?.. ... В туалете пусто. Один лишь запах чьих-то сигарет говорит о былом присутствии курильщиков. От тишины мысли стали еще концентрированнее, но в ней он нуждался. Речи учителя не отвлекали от дурости болезненных дум, а напротив, раздражали еще больше. Ноги медленно привели к подоконнику, рука стала преградой между лбом и настенной плиткой. Никто тут не увидит, если лицо зальется слезами. Внутри их будто полно, а будто и нет ничего. Школьник не то что бы сдерживал их... Они сами не шли. Боль внутри росла и росла, подкармливаясь каждой жизненной трудностью, периодически надавливала на слезные железы, выпуская несколько скупых росинок, но полностью так и не решается покинуть тело. Те слезы, что при скандалах с отцом текут немного щедрее, чем привычные струйки, от которых даже глаза не краснеют, совсем не делают легче. Эти слезы какие-то неправильные... Чем их больше, тем ещё хуже внутри. Руслан готов рыдать хоть навзрыд, лишь бы стало легче, но почему-то не получается... Так и сейчас бедняга ограничивается жалкой парочкой мокрых линий, которые размазывает по искалеченному лицу. Хотел стереть рукавом кофты по привычке, да вспомнил, что хозяин её не был бы рад такому осквернению. Кто-то зашел в туалет. В одну секунду получилось собраться, подтереть лицо и сделать невозмутимый вид. Даже успел это сделать до того, как увидели бы его раскисания. В общем то, даже если б и увидели, то разницы особо нет, ведь и дела до тебя тут никому нет. Если, конечно, это не Андрей... — О, Руслан. — любитель появляться в самые неподходящие моменты пожертвовал естественной нуждой, чтобы подойти к подозрительно стоящему в конце туалета другу. — Ты что тут делаешь? — Ничего. От урока устал, отдохнуть в тишине захотел пять минут. — отчасти он говорил правду. Но Андрей либо почувствовал недоговоренность, либо всё же глаза мокрые увидел. — Правда? — внимание к лицу чужому приковал, всматривался в поблескивающую пару, капая тем самым на нервы темноволосому. — Ты что, плакал? — Нет. Аллергия, глаза слезятся. — Аллергия? На что? — в эти басни блондин не поверил. — Что случилось? — Ничего не случилось. Всё в порядке. Брови Андрюшины от сочувствия приподнялись домиком, руки к плечу чужому осторожно потянулись, но тут же скинутыми оказались, когда Руслан удаляться отсюда стал. Шатен ясно дал понять, что на разговор не настроен, а Андрей с сопереживанием своим отстать никак не мог, уверенный в том, что помочь чем-то может. — Подожди. — он повторно ловит друга за ткань олимпийки. — Ты можешь мне рассказать. Вдруг я знаю, как решить твою проблему. Или просто... — Послушай, — Руслан развернулся, чтоб сказать всё прямо в лицо, чего уже не мог терпеть. — мне не нужно ничего решать, Андрей. У меня нет никаких проблем. И мне не нужна твоя помощь. — тон слегка повышался, источал горький гнев, заставляющий мальчишку напротив застыть, будто от испуга. — Мне просто показалось, что я могу помочь... — Крестись, когда кажется. — Но Руслан... — Ты в туалет шёл? Вот и иди по своим делам. А меня не трогай. Хватит быть таким навязчивым. Отстань от меня! Оставь меня в покое! Руслан лил неконтролируемо неприятную гадость, срываясь на бедном Андрее, что слушал это в полнейшем шоке. Казалось, что внутри с цепи сорвался бешенный зверь, полный агрессии и ненависти ко всему живому. Хоть это и не самое ужасное, что он мог сказать о приставучем товарище, однако приятного в его словах крайне мало. Старший развернулся и ушел прочь, оставив блондину неприятный обидный осадок после себя. ... Ещё один урок Руслан отсидел с неимоверным мучением. Он ненавидел этот день. Ненавидел всё, что окружает его. Безумно хотелось... домой? Чем лучше дома? Холод, безнадёга и беспросветная тоска. Он скучал по материнской любви, по её вниманию, и где-то в глубине души наивно ждал их от неё, а умом понимал, что этого никогда не будет. Мальчик одинок. И одиночеством он закалён, его он не боится, давным-давно привык с ним жить. Стараясь закрыть глаза на то, как жестоко и больно оно разрушает его. Он не нуждался в ком попало, лишь бы заглушить его одинокость. Нельзя сказать, что он сам отталкивает от себя шанс на новую хорошую дружбу, когда отталкивает Андрея. Андрей его не поймет... Да, с ним можно посмеяться, посплетничать, он хорош в поднятии настроения и возможно неплохой слушатель. Но не тот, в чью жилетку хочется плакать или просто вместе помолчать о чем-нибудь. Легкомысленность и беззаботность не внушает доверия, которое так важно в крепкой дружбе. Прозвенел звонок с урока. Желание сбежать с остальных не давало покоя. Нет, он точно не выдержит сегодня до конца. Выходя из кабинета вместе со всеми, с основной массой разлучается сразу после порога. Большинство сразу идет в сторону нужного кабинета, а Руслану нужен гардероб. Никого в известность даже ставить не будет, уже на всё абсолютно безразлично. Шаг его уверенный и торопящийся, временами скопившиеся толпы расталкивает тараном, не заботясь о том, что мог так с ног кого-то свалить. Даже если и свалил, или негодования вслед получил, то не узнал бы об этом, так как и по сторонам не глядит. После поворота к лестнице слышит своё имя, кричащее незнакомым голосом. Раз не знаком, значит и зовут не его. Хотя, на второй раз уже сомневается, подсказывает что-то, что хотя бы оглянуться стоит. Лучше бы не оглядывался. Ошибся, что голос ему чужой. Не узнал просто. Аня отстала от Дани, чтоб догнать Руслана как можно быстрее. Рыжий же шага не прибавил нисколько. — Пошли отойдём. Девчонка даже не рассматривала варианты, похожие на отказ или сопротивления. Мальчика взяла под управление рукой своей за спину, направила к дальней стене в конце коридора, где окно большое и народу совсем нет сейчас. Шатену даже пикнуть возможности не дали, добровольно-принудительно направлялся туда, куда требовали. Даня теперь отстал ещё больше. — В чём дело? — парень требовал объяснений, а девочка вместо этого скинула с плеча свой рюкзак, открывать стала, искать что-то. К тому времени подошел и её напарник. Что вообще за проклятье? Почему каждый человек в этой школе сводится к Кашину?.. — Бля, да где она... Пока Аня ругалась на свою сумку, Руслан вдруг почувствовал себя неуютно, и ясно почему. В сторону того, кого видеть не хотел, он не смотрел, но взгляд его душащий на себе чувствовал. Вокруг него снова неприятно душно стало, захотелось убежать отсюда скорее и подальше. Ну что же там она ищет и почему так долго?.. — Во, неужели. — в руке теперь держит лист, сложенный напополам, рюкзак прямо открытым подвешивает обратно на плечо, а сама улыбается от чего-то. — Надеюсь, никуда не торопишься, потому что ради этого стоит задержаться. — Вообще-то тороплюсь. — Заткнись. — наконец подал голос Даня. — В общем, на. — не обращая внимание на недовольную затыканием рожу, Аня всунула лист мальчишке. Перед тем, как начать вообще хоть что-то делать с непонятным листом, шатен недоверчиво оглядел подозрительную пару друзей. Одна улыбается, второй привычно холодный и мрачный. Такие разные, но с обоих считывается одинаковый интерес к парнише и его реакции на листок. Самый обычный белый лист А4, один раз сложенный пополам. Открыв его, видит непонятную писанину и напечатанные принтером поля, которые вверх ногами держит, а развернув лицом к себе, уже можно попытаться разобрать что почём. Свой бланк вчерашней работы узнаёт. Красной пасты много... Смотреть страшно. Это всего лишь плюсы от учителя, отмечающие правильно выполненные задания. Не закончив смотреть количество плюсиков, взгляд резко перемещается в угол бланка. Туда, где оценка работы... Туда, где уверенная красненькая "пять". Глаза расширяются, делаясь по пять копеек. Он выполнил всё правильно. И последние задания тоже. От изумления даже рот приоткрывается, на Аню взор поднимает, а та еще больше улыбается, и ей невольно подражать стал. На лице постепенно появлялась улыбка. И скромная, но довольная появилась и у Дани... — Это что, моё?.. — Ну не моё же. — ответила Аня. Мальчишка запрыгал на месте от неимоверного облегчения и настоящего чистого восторга, до конца не веря в то, что это всё по-настоящему, что это правда. Радость переполняла настолько, что бросился в объятия той, кто замечательную весть принесла. Она не была против, одной рукой даже обняла в ответ. — Да ладно тебе. Не меня благодарить же нужно. Шатен отлип от девочки, не переставая улыбаться, и машинально к Дане с объятиями повернулся, но одумался моментально. Смотрел на него, ожидая разрешения хоть на какое-то действие, зная его характер. Объятия тот не распахнул, но руку протянул, чтоб пожать крепко и благодарственно. — Я в учительской смогла пошариться, успела херню эту вашу найти. Там даже половина работ не проверена, тебе повезло просто, что твою одной из первых проверили. Руслан даже не слушал, что там вещала длинноволосая дама. Он смотрел на Даню. С души спал тяжкий груз вины и переживаний, и взгляд чужой теплее стал, чем ранее. — Спасибо... — сказал он, глядя в голубые глаза. — Взаимно. Аня забрала работу, убрала в рюкзак обратно, чтоб на место вернуть потом. Парни больше ничего не говорили друг другу, и глядеть друг на друга прекратили. Она тишину прерывает намекающим покашливанием. — Даня тебе ещё кое-что сказать хочет. — говорит Руслану, а сама локтем соседа в бок тычет. Младший был весь во внимании. Теперь он сам доставлял дискомфорт, прожигая высокую фигуру. Тот колебался немного, но резину не тянул, быстро начал свои речи. — Был не прав утром. Извини. "Я точно не сплю?" — чем дальше, тем интересней. То, что Даня скажет именно это, Руслан даже предположить не мог. Он правда такие слова знает?.. Сам растерялся даже, язык проглотил от ступора. — Ты реально, ну... Не тупой. Немного если... — Аня показала своё недовольство, ударив парня по плечу. До макушки дотягивается плохо, чтоб подзатыльник хороший дать. — Короче... Не подвёл. Красавчик. Пушистую каштановую челочку растрепала татуированная рука, а младший глупо заулыбался, заблестели усталые глазки, но уже не от слез. Ещё раз пожал расписанную кисть на прощание, затем и женскую. — Респект тебе. Не болей. — сказала девушка, и они вдвоем ушли, отворачивая за угол. Не смотря на пасмурную погоду, Руслану показалось, что выглянуло солнце. На душе стало легче. Он вдруг почувствовал себя свободным и окрыленным, хотелось улыбаться и улыбаться, и делиться своей радостью. Ладно, так уж и быть, побег с уроков немного откладывается. Теперь у ученика есть силы доживать этот день. Одно лишь заставило улыбку с его лица пропасть. Надо извиниться перед Андреем... Даня смог, значит, и он сможет. Горе-ученик доходит вместо гардероба до урока геометрии. Нет почти никакой разницы, есть он на уроке или нет. Ни в классной работе он не участвует, ни сам для себя не усваивает полезный материал. Вместо учебы залип под партой в телефон. Сначала ленту листал, то новости читал, то на мемы всякие отвлекался, а потом решил в чат с Андреем зайти. Он так и не удосужился прочитать его сообщения... А тот добродушно потратил своё время на то, чтоб сказать домашку по английскому. Даже как дела поинтересовался. Некрасиво будет, если как дурак или, если быть точнее, как трус извинится в переписке. Нагрубил же в лицо... И прощения просить в лицо надо. Наступила перемена. Надо искать Андрюшу. Ещё на уроке он посмотрел, что следующий у него на третьем этаже. Теперь направляется туда, будет там ждать. Десятиклассник больше, чем половину от перемены прождал, а ожидаемого так и не объявилось, хоть и класс его почти весь в кабинете уже. Ну не ушел же из школы? Может, написать? Нет... Решает поискать по этажу. На третьем его нет, спускается на второй. Этажи большие, коридоры длинные, отворотов и поворотов много. "Да где же ты, мать твою за ногу..." О, неужели, долгожданная находка. И что на него нашло? С конца коридора мчит, как ошпаренный, волосы назад от создаваемого им ветра задираются, а к Руслану всё ближе и ближе. С ума сошел или делать нечего, детство вспомнить решил и в догонялки играть вздумал? Кто бы там ни был догоняющим, теперь им стал Руслан. Андрей пробежал его, а шатен пытался догнать и остановить. Атлет добежал до какого-то открытого кабинета, между стеной и открытой его дверью спрятался, а догоняющий за ним. — Ты че тут делаешь?? — запыхался кучерявый, спросил напугано. — А ты че разбегался? Голубоглазый отодвинул друга вглубь угла, поменявшись с ним местами. Выглянул за дверь, повысматривал кого-то или что-то, будто реально играет в детские игры, потом спрятался обратно. — Там капец... Эти сволочи... — Кто?? — Да это... Юра с утырками своими. Меня в канцелярию училка отправила, а я без понятия, где эта херня находится. Ну, подошел, спросил у чувака какого-то, а этого долбоеба и не увидел сначала, его за этими двумя не видно было. — докладывал так бурно и агрессивно, будто всю душу изливал. — И что? — Что что? Он сказал, что мне налево и прямо под мамкину юбочку, и скорее, пока не расплакался, а остальные поддержали. Ну я им вот это показал — для демонстрации выставил перед Русланом средний палец. — А мне кто-то из них сказал, что щас это вырвут и в одно место засунут. А я удачи пожелал. Кажется, их это разозлило... — Блять, Андрей, ну ты бессмертный что ли? — Да че они мне сделают? Не убьют же. — Так а че убегал тогда?! — ответа на свой вопрос шатен не получил, но сам его знал. За ним глаз да глаз нужен, жизнь совсем ничему не учит этого придурка. Пока Руслан ждал, чтобы по-человечески извиниться, он какой-то херней страдал, значит... Кстати, о извинениях. — Бля, Андрюх. Прости, что сорвался на тебя в туалете. Мне стыдно, правда. — Спасибо, очень вовремя. — он, казалось, почти не слушал, отвлечен был тем, что за дверью происходит, то смелее головешку высовывал, то прятался обратно. — Нет, просто... Андрюха резко подрывается с места, не думая дослушивать извинительные обращения. Руслан машинально рванул следом, хотя лучше было бы остаться там, в безопасности. Обернулся, увидел троих несущихся преследователей, и кровь обогатилась адреналином. — Андрей, ты не обижаешься на меня? — блондин бежал впереди, полный замешательства от уместности подобных разговоров. — Ты что, прикалываешься?! — Скажи честно. — отставал он не сильно, бежал туда, куда Андрей повернет. — Я не смогу спокойно жить, если ты не простишь меня. — Да не обижаюсь я!! Тушенцову снова полегчало. Он не хотел его обижать, и когда говорил, что не сможет спокойно жить без прощения, это было чистой правдой. Пока они бежали, спустились на этаж, добежали до раздевалок для физкультуры, и по удачному стечению обстоятельств они оказались открыты. Закрылись там, пытались отдышаться, а Руслан ещё и вспотеть успел. — Я правда не знаю, что на меня нашло. — Да хватит, я же сказал, что мне пофиг. Но знаешь на что мне не пофиг? На то, что нас сейчас убьют!!! В словах Андрея была правда. Одним тут сидеть получилось недолго. Хулиганы меньше, чем за минуту нашли их. — Ебать, вот это подарок судьбы. — противно язвил Хованский, подходя ближе к своему любимчику, заставляя того вместе с другом вжиматься к стене, пока его два кента больше облизывались на блондина. — Одним выстрелом двух зайчиков, так ещё и без камер. Какие умнички, сами в клетку прибежали. — Блять, это он что ли? — Никита не мог не заметить интерес в глазах Юрия к уничтожению знакомого лица. — Че за хуйня, я Руслана этого прям конченым дегенератом представлял. Этот нормальный, вроде, правда руки из задницы. — Ты че, гонишь? Схуяли он нормальный?! Ему руки эти вырвать надо, а голубку его пальчики, длинные слишком. Руслан как будто разучился разговаривать. Андрея рядом схватили за грудки, двинуться с места не дают, да и самого окружили. Он чувствует дрожь друга своего, который к нему боком прижимается. Вот и что теперь делать?.. Их же больше. — Погоди, блять. Это че за кофта?! — Юра схватился за черную олимпийку, оглядел с огромным недоумением. — Я что-то юмора не понял. Это что?! — Это моя. — ответил тихо, стараясь дрожь в голосе не палить. — Ага, а че не моя? Пацаны, посмотрите. Рыжего же? — оба парня стали вглядываться в элемент одежды, который кудрявый в кулак на груди и плече сжал. — С чего ты взял, что рыжего? Он единственный, кто такое носит? — здраво подставил под сомнения возмущения Никита. — Да ты посмотри нахуй, это его размер бля. — Под локтем посмотри, он на той неделе о мой бычок дыру прожёг, потом на меня еще орал, что я под ногами путаюсь. — присоединился к спору Онешко, вглядывающийся в знакомый трикотаж. Одноклассник силой приподнимает окоченевшую от страха руку, пальцами в неё впиваясь больно. Ничего не нашёл. Пробует тоже самое со второй. "Хоть бы не увидел, хоть бы не увидел, хоть бы не увидел..." — Ну и что это за хуйня? — увидел... — Как объясняться будешь? — Никак не буду. Он сам дал. — Вот как... Сам дал. И давно он тебя вещами своими одаривает? — Да хули его слушать, кофту снимай с него, потом у рыжего лично спросим. — вставлял свои три копейки худощавый брюнет. — Штаны, блять, еще с него снимите, долбоебы. — возмущался Гридин. Андрюша попытался вырваться из-под его хватки, привлекая тем самым к себе лишнее внимание. — Этот пускай за свои косяки ответит сначала. Юлик взял на себя инициативу отвешивать оплеух белобрысому кудряшке. Юра же в его сторону больше не глядел, своей жертвой наслаждался. Перед Андреем сжимались кулаки, готовые в любую секунду войти в действие. Руслан закрыл глаза, чтоб всего этого не видеть... Рядом с собой слышит удар, затем сдавленный хрип. У самого всё дрогнуло внутри... Вдруг поднимается непонятный движ, Юра отпустил хватку на нём. Глаза открывает, видит Хованского растерянного, Никиту, схватившего Юлика за плечо, чтоб тот не упал, а тот за висок ладонью держится. Андрей цел, в бок толкается, бежать намекает. Это он его так?.. — Суки, пизда вам. — приходит в себя раненый брюнет. На резкое движение Руслана Юра реагирует моментально, хватает крепко, сразу в солнечное сплетение бьёт. Шатен теряет возможность защититься, в глазах темнеет от боли, затем второй удар куда-то в висок приходится. Он слышит, как кричит за Хованской спиной Андрей, как расправляются с ним двое шакалов, а сам из последних сил пытается защитить свою кофту. Руки вялые, с ними одноклассник справляется легко, ничем они не помогают. Молния расстегнута, пытается снять первый рукав. Успешно. Второй тоже почти сорван, кисть вцепиться в ткань успевает. Он попытался... На колени упал, теряя силы, уже в одной своей футболке. — Всё, хорош. Хватит им. — он держал Данину кофту в руках, неаккуратно и не заботясь о чужой вещи, таща рукав по грязному полу. Они прыснули что-то на прощание, то ли об Андрее, то ли о Руслане, и оставили каждый свою метку плевком в искалеченных. Руслан их не слушал. Изверги ушли, и он сразу же доковылял до трясущегося на полу Андрюши. На ногах стоял сам, пусть и с трудом. — Вставай, Андрей. — рука тянулась вниз, как в пустоту. Её будто не видели. — Они ушли, всё нормально. Кое-как дрожащее тело поднялось на ноги. Лицо в крови, но абсолютно щадяще, по сравнению с тем, что могло бы быть. По его крикам, Руслан думал, там и живого места на нём не будет. Перепугался бедолага... Кареглазый ещё пышную взлохмаченную шевелюру с лица убрал, чтоб осмотреть получше. Ничего, такие травмы не смертельны. Но, наверное, блондин впервые таких взбучек получает, от того и в ужасе полнейшем. — Давай, успокаивайся. Голова не кружится? — Нет. Руслан... Они отняли твою кофту... — Ну и пусть. Это всё равно не моя. Главное, ты в порядке. Ну, почти... — Хочешь, свою тебе дам? — Не надо. Я домой сейчас пойду. Давай, я тебя до медика провожу сначала. — А ты?.. — Со мной всё нормально. Воздухом свежим подышу, и вообще прекрасно будет. Не переживай...     ***     Учитель алгебры Дане больше неинтересен. И до конца всей оставшейся учебы может себе позволить такую наглость, "пятерка" без пяти минут в аттестате. Завтра-послезавтра всё проверят, а если забудут, то напомнит о договоре и своей классной, и десятиклассника. Аня рядом уткнулась лбом в парту, со стороны похоже, что уснула, но нет, как и сосед свой – в телефоне отвисает. За самой дальней партой математичка не следит, а если вдруг что, то на таких же бездарей, сидящих перед ними, всё внимание чаще всего падает. — Слышь. — Гридин обернулся к сидящему позади. Аня подняла голову тоже. — После матеши надо собраться с Ховой, он очень просил тебя не съебывать. — Че ему надо? — без особого энтузиазма спросил Даня. — Поговорить хочет. — По душам? Мне неинтересно. — Со звонком в толкан, это оч важно. — Интересные вы. А меня отсекаете уже, да? — присоединилась девушка, которая тоже желала быть в курсе предстоящего разговора. — Блин. Ну тогда в холле на первом, похуй. Всё равно он тридцать раз ещё позвонит и спросит, где мы. — Никитушка, а чего мы там крутимся? — звал недовольный голос учительницы. — Иди-ка, реши нам пятый номер у доски. Давай-давай, бодрее, целых десять минут у тебя есть до звонка. Мальчишка, что внутри компании кличку "Гриныч" носит, поднялся с места и грозно показал кулак последней парте. В спину получил средний палец от рыжего, успев лицезреть его краем глаза. — Твари, это из-за вас мне двойку влепили. Компания из четырёх человек вылетела из класса самой первой, не дослушав домашнее задание от математички. Юлик висел на телефоне, на повышенных тонах пытался вдолбить в Юрин мозг, почему ему надо поднять жопу с подоконника в туалете и спуститься на первый этаж. — Не расстраивайся. — девчушка похлопала его по плечу. — Не первая и не последняя. На первом этаже кипит жизнью перемена. Ребятки находят тихий уголок, где им никто не помешает культурно вести беседу. Юра дошел через минуту, когда все были на месте, и сразу сходу начал расстрел Кашина. — Так. У меня к тебе базар серьезный. — Для начала, здравствуй. Мы с тобой сегодня еще не виделись. — заставляет кудрявого начать беситься, а тот из под палки руку приветственно жмёт. Потом и всем остальным по очереди, даже с кем уже виделся. — Во-первых. Вы в пятницу в деле? Мы с Юликом идем сегодня за алкашкой. — В деле. Не переживай, Юлик, не дадим тебе сэкономить на нас. — Так, отлично. А с дискотекой что? Идём? — в ответ Даня отрицательно мотнул головой, недовольно скорчившись. Аня пожала плечами, мол, "куда он – туда и я". — Да почему? — Что мы там не видели? Тебе серьезно это интересно? — Я тоже уже не хочу. — поддержал Юлик. — Понятно всё с вами. Такие вы мне друзья. — надулся Хованский. — Да он всё мечтает к Аринке этой отличнице подкатить. — присоединился Гридин, бесцеремонно выкатывая тайны своего другана. — Юр, а ничего, что у неё парень есть уже? — Аня констатировала факт, огорчающий мечтающего о любви романтика. — Парень не стенка. Сегодня есть – завтра нет. — Это ты сегодня есть – завтра нет. Особенно, если мечты свои воплощать начнешь. — Даня уставал от канители бессмысленного разговора. Желание свалить домой до сих пор поджигает задницу и стоит выше, чем уговоры самого себя остаться тут. — Бля, идите нахуй. И да, теперь во-вторых. — Юрий снял рюкзак, достал оттуда очень интересную вещь черного цвета, держа её перед Кашиным с вопросом "не узнаёшь?". — Это что? Даня нахмурил брови, Аня тоже напряглась рядом, вырвала олимпийку из рук, Дане передала, а пока он её рассматривал озадаченно, на Юру посмотрела угрожающе. Никита с Юликом ждали от рыжего объяснений вместе с Хованским. — Ты где это взял? — Догадайся с одного раза. — Ты че, сука такая, с него снял что ли? — Это неважно. Знаешь, что интересно? Он сказал, что ты сам ему дал это. "Сам дал...". Внутри неприятно ёкнуло от воображения, каким образом эта кофта могла оказаться у Юры. Руки его захотелось переломать и собакам дворовым скормить, раз чешутся так и унять их никак не может. Но что значит "сам дал"? Кто просил трепать об этом? — Дань, если ты с ним дружишь, то почему от нас скрываешь? — вмешался Никита. — Мог бы с нами познакомить, что мы, захаркали бы его что ли? — Конечно захаркали бы. — бесился Юрий, не согласный с мнением Гриныча. — Ты так говоришь, потому что его не знаешь. А я его больше вас всех знаю, он каждый день мне глаза мозолит. И я не понимаю, какого хуя ты с пидарасом этим чешешься? — вновь обратился к Дане. — Сначала покрываешь, а потом вещицами своими обкладываешь, может вы ещё... Неприятный словесный прорыв прервался. Татуированная правая дала серьезный повод замолчать, когда откинула влево от удара по лицу. — Ещё вопросы есть какие-то? Задавайте нахуй. — обычно, когда Даня в таком состоянии, и рядом Аня, то она его всячески оттаскивает от того, на кого друг нападает. Сейчас она полностью понимала его, и даже бровью не повела, когда из под ладони Хованского у его носа хлестала кровь. — Подожди, рыжий, так не пойдет. Некрасиво это как-то. По словам Юры выходит, что "педики всякие" тебе дороже нас? — Никита придерживался спокойного тона. — С каких пор вы в мою жизнь личную лезть стали? Какая разница, с кем я общаюсь? Может, вам еще интересно, как я ваших мамаш по ночам заказываю, как они соточку в час берут охотно?? — Гридин хотел что-то сказать, но Кашин перебил на вдохе. — Вам напомнить, благодаря кому мы все вообще сошлись? Напомнить, благодаря кому все живы вообще до сих пор?? Будьте любезны заткнуть свои ёбла и заниматься своей жизнью. Ещё понойте свои ревностные выкидоны. — Слушайте, — вдруг подал голос Юлик. — если бы он в нашу компанию вписался, может, его бы как Совергона?.. Тогда бы отстали от нас, мы бы спокойно зажили, как раньше. — Так. — Аня сложила руки на груди, предупреждающе взглянув на Онешко. — Ещё слово – и я лично звоню Леонтьеву и называю ему твой адрес. — Гридин поддерживающе кивнул, неприятно глянув на брюнета. — Боюсь, адреса знать не обязательно, чтоб он забрал кого-то. Имей в виду, Даня... — Юра больше не кричал и не махал руками. Однако взгляд его, который угроза омрачала, по телу колючим ознобом прошелся.   Рыжий молча ушел, покидая круг тех людей, которых друзьями назвать теперь сложно. Аня не шла за ним. Она заткнула что-то кричащего в спину Юру, её повышенный голос разозленный слышался, но мальчишка уже не слушал. Ни Юру, ни Аню, никого... Перед тем, как накинуть на себя куртку в гардеробе, осмотрел олимпийку, боясь увидеть на ней кровь. Не увидел, но и не успокоился после этого. Душа не на месте была. Металась в груди, изнывала, заставляла руки отдаться в плен тремору. Дела очень плохи, раз коснулись угроз Леонтьевым. *** Медсестра Целый урок не отпускала парней, Андрюше совсем дурно было, а вот в отличное самочувствие Тушенцова не поверила. Классных руководителей требовала позвать, Андрюхиного привела, а Раисы Николаевны в школе сегодня нет. С завучем говорить пришлось, кое-как отвертелись от допроса по поводу того, кто это сделал с ними. На незнакомых хулиганов спихнули. Всё же не первый год они тут работают, и без того догадались, наверное. Свежий воздух и правда помог. Пусть погода не мила, зато щедра на свежесть, которую не впускают в стены школы. Руслану нравится, как хрустит под подошвой снег, пусть он и устал от него и будет счастлив, когда растает по весне. Даже в этом неприятном дне мальчик умудряется найти положительный момент: не придется отдавать кофту Дане. По правде говоря, он очень рад за старшеклассника. Рад, что получилось ему помочь, что у него будет "пятерка", о которой он так мечтал. Только не понимает, почему друзей его отвратительных терпеть приходиться из-за него... — Эй! Руслан обернулся, услышав зов. Увидеть Данилу было неожиданно, благо, тот совсем один. Видимо, уже дошли до него новости из раздевалки с Андреем. Парень подошел вплотную, схватил за грудки, на непоколебимом лице непривычно было видеть настоящий гнев. Когда светловолосый хотел бить – он бил неожиданно, холодно, не показывая своей злобы. А такое поведение заставило шатена оторопеть. — Сам я тебе кофту дал, да? — враждебно настроенная интонация еще больше сбивала с толку. — А что я ещё должен был сказать? — Ты понимаешь, какую подставу ты мне подкидываешь?! — увидев страх в глазах напротив, отпускает хватку на чужой куртке. — Чем я виноват в том, что твои друзья готовы убить за жалкую шмотку? Это твои подсосы нас с другом чуть не загасили в крысу, втроем на двоих блять. Гнев понемногу сходил с его лица, он слушал всю правду, впитывал с интересом. В голове откладывались определенные выводы. — Это твой Юра с меня сорвал её, как маньячина настоящая. От тебя я претензий не слышал, когда мы в школе были. — Я тебя услышал. — голос стал спокойнее. — Имей в виду, их поступок я не одобряю. Раз из-за меня неприятности, значит от меня и получат, что заслужили. Но ты... — он запнулся, во время паузы пальцами хрустел, от нервов будто. — Не подходи ко мне больше. — Чего? — Я говорю, забудь обо всём. Путь к моему дому забудь. И имя моё забудь, понял? Руслан не понял. Что происходит?.. — Тебе там запрещают со мной общаться? — Нет. Не задавай вопросы, ладно? — Но это странно. Я что-то не то сделал? — Руслан. — от услышанного своего имени из уст Данилы необъяснимо сжалось сердце. Он не мог понять, что чувствует сейчас, но приятыми словами описать это было нельзя. — Я не по-русски выражаюсь? Я думал, что хоть немного тебя ему научил. — А я думал, что люди объясняются, перед тем как вычеркнуть из своей жизни. — Ты хочешь, чтобы я объяснился? — Хотелось бы. — Ладно, я объясню тебе. — мальчик напротив навострил оба уха, а вид, несмотря на хмурое лицо, такой жалобный, потерянный... — В обморок не падаешь? — Что? — он зачем-то помялся с ноги на ногу, убеждаясь, что стоит на них ровно и уверенно. — Нет. — Тогда слушай. Мальчишка слушал. Готов был каждое слово у себя в голове в воображаемые блокнот записывать. Очень хотелось знать, что он сделал не так... Но вместо слов он получил удар, от которого не успел увернуться. Руки быстро закрыли нос, не успев почувствовать горячую жидкость на ладонях, следующий удар был сразу следом, не выжидая паузы, уже выше, затем ещё один... От третьего повалился на колени, сплевывая перед собой кровь. За плечо снова тянут наверх, заставляя стоять на ногах. Четвертый и последующий пятый вовсе уложили на бок. — Подойдешь ко мне – убью.   Даня ушёл. Шатен лежал около минуты, любое движение причиняло жуткую боль. Отвратительный вкус металла во рту не заканчивался, сколько бы он ни выплевывал кровавые массы, похожие на снегу на страшные рисунки. Стало так больно... Не телу. Почему-то очень болело в груди, болело что-то глубже, чем сердце. За что?.. ...   "Тебе опасно со мной... Живи."