Помолитесь за меня

... В темноте сонного покоя наконец исчезли черти, страшные морды, безумные галлюцинации. Пропали паника и беспредельный тремор конечностей, стал легче заходить в легкие воздух. Снова прекрасно чувствуются руки, ноги, ощущается ясная голова на плечах. Слушаются пальцы, послушно шевелятся и касаются кончиками одеяла, также послушно на подушке с одной щеки на другую переворачивается голова. Она еще болит, но вполне терпимо. Главное, что вновь подвластна и ощутима. Была ли вообще дискотека? Выходил ли он из дома? Быть может, всё это было очередной выходкой грез. Это предположение кажется самым логичным, потому что кошмары, что он видел и что пережил, могут быть только в неприятных сновидениях. Даже попытки вспомнить этот день по порядку не приводят к цельной картинке. Так бывает, когда что-то снится, а наутро всё забывается, и остается только осадок, не дающий покоя весь день. Наверное, снова заходила мама и предлагала выпить таблетку, а Руслан отказался и уснул, и поэтому теперь болит голова... Если бы всё было так легко и объяснимо... Комната чужая, включенный здесь свет сразу даёт отличить неродной интерьер от домашнего. Ну, как чужая... Вполне себе знакомая. Точно проклятая. Может, он всё-таки решился на дурость с таблетками и умер? И вот он попал в ад. Голова рефлекторно поднимается, чтоб получше осмотреть обстановку, которой не доверяет. Серая кофта на молнии висит на спинке стула у письменного стола, в постели он в футболке и, слава Богу, своих штанах. Сверху укрыт одеялом. Больше всего удивлял спящий рядом Даня. Он сидел на полу, руки лежали под головой на кровати в качестве подушки, его телефон бесхозно валялся недалеко от лица. Поза неудобная, видно, что просто случайно отключился. Свой телефон чёрт пойми где. Руслан посмотрел время на Данином. Почти четыре часа ночи. Или уже утра... От его шевелений рыжий почти вздрогнул, проснулся резко, уставшими глазами посмотрел на младшего. Видимо, не понял, когда и как уснул, но почти сразу пришёл в себя и поднялся на ноги. — Ну что? Как дела? — сонно спросил он, потирая красноватые очи. — В смысле "как дела"? — повседневный и банальный вопрос от Дани слышать было крайне непривычно и странно. — Что происходит? — Ты что-то помнишь? Он задумался. Раз спрашивают, значит действительно что-то произошло. Ну конечно произошло, как минимум что-то, что привело его в Кашинскую кровать. Опять... Пугает понимание, что минувшие кошмары оказались не сном, ведь вспоминать больше нечего. Одно и спасает, и напрягает одновременно: нехилые провалы в памяти. Руслан помнит что-то неприятное помимо своего состояния и галлюцинаций, и чувствует, что близок к тому, чтобы вспомнить. Но чем ближе к этому, тем страшнее, противнее... — Очень плохо помню. — отвечал он измученно и хрипло. — А ты че тут уснул? — Аня сказала, что тебя в отключке может ещё раз стошнить, и ты захлебнёшься. Я не хочу разбираться с трупаком. Аня? Точно. Была ещё Аня. Теперь он вспомнил улицу, снег, успокаивающий шум машин. Вспомнил, что о чем-то разговаривал с Даней, даже руки его помнит, героически несущие Тушенцовское тело. Неловко немного, но уже что было, то было. Стало понятно, как и почему он здесь оказался. А что было до Ани? Что было между знакомством со Славой и появлением длинноволосой подруги рыжего? — Ещё раз? Меня уже тошнило? — Ты мне праздник чистых полов в коридоре устроил, как только куртку с тебя сняли. Этого не помнишь? — Нет... Прости... — стыдливые извинения за конфузы не тронули голубоглазого парнишу. Тот чесал голову, будто пытался разогнать кровь в голове и быстрее прийти в себя после внезапной отключки у кровати, а затем вышел из комнаты и вернулся через минуту. — А Аня где? — Лужу за тобой убрать помогла и ушла. Че ей тут ещё делать. — он тянул стакан с непонятным содержимым, что принёс из кухни. — Это что? — Сорбент. Пей. Когда-то Руслан уже попил из непроверенного источника и хорошенько поплатился за это. Второй раз на те же грабли? Терять нечего. Как ни странно, к Дане доверия немного больше, чем к Дашке. Он делает пару глотков жижи с гадкой консистенцией, морщится, делает передышку и продолжает дальше, не желая это долго смаковать. Дашка... Её имя – самое неприятное воспоминание. Самое липкое и грязное, самое отвратительное. И наконец он вспомнил. Память не вернулась одной целой картиной, но было достаточно и небольших кусочков, чтоб ощутить себя использованной вещью без мнения и права выбора. От отвращения нахмурилось лицо, ужасно захотелось помыться, а ещё лучше – снять с себя кожу и отрастить новую, какой не касалась эта маньячка. Хвала всему святому, что до губ так и не добралась. Ко всему прочему начали всплывать обрывки из разговоров на улице с Аней и Даней. Эти события оказались ещё более неподвластны памяти, не восстановились до конца даже кусочками. Но одно знал точно – наговорил он достаточно лишнего. Данила говорил, что парень будет жалеть о сказанном, только вот жалел он немного о другом. — Я тебе что-то плохое сказал, да? — Какая разница? — старший уселся на единственный в комнате стул, потирая лоб, вымотанный и изнуренный. — Меня больше бесит, что ты мне все планы обломал. Пьяным был ты, а планировал я. — Я даже не знал, что ты в школе. И ты, вроде как, сам запретил с тобой контактировать. В итоге я опять тут, ещё и виноват. — Не виноват. Просто крупно повезло тебе. Везением всё произошедшее назвать трудно, как и понять, что именно имеет в виду Даня. Но допытывать лишними вопросами не было моральных сил, и хозяин комнаты чересчур разбитым выглядел. Руслан вдруг осознал, что снова в комнате того, из-за кого страдал эти дни, кого ненавидел и презирал, считал ужасным бездушным человеком. Но разве бездушные люди несут на руках, когда плохо? Укладывают в свою удобную кровать при имеющемся варианте неудобного дивана? Караулят ли полночи, чтоб не захлебнулся в своей рвоте?.. Его подавленность и бессильность понятна и оправдана, а оттого ещё острее чувство вины за обидные оскорбления, сказанные под гнётом опьянения. — Я не хотел тебя обидеть. — искренние признания заставили сидящего у стола посмотреть на шатена. Во взгляде виднелся то ли вопрос, то ли абсолютное понимание вместе с досадой. — Я не помню, что говорил, но понял, что лучше бы не открывал свой рот. — Я тебя тоже. — свое слово Даня считал вполне себе ясным и завершенным, но непонимающее лицо человека, только что вышедшего из первого в жизни прихода, намекало об обратном. — Обижать тоже не хотел. — Когда? — Не просто же так ты сказал, что я тварь бессердечная. — младший потупился от такой резкости, но стало ещё более стыдно за себя. Теперь бессердечной тварью чувствовал себя он сам. — Я думал, что тебя ещё можно как-то уберечь от дичи, что происходит из-за меня. По-хорошему ты бы не понял. Я просто не хотел проблем. — Может сейчас ты объяснишь, что тогда произошло? Кашин замолчал. Руслан ждал объяснений, смотрел в его лицо безответно и в очередной раз был готов к игнору или непонятным загадкам, от которых вопросов становится только больше. Рыжий медленно встал с места, двинулся к выходу из комнаты и махнул рукой, зазывая пойти с ним. Даня стоял у холодильника, достал оттуда стеклянную бутылку из небольшого запаса, то ли отнятого у Юлика, то ли организованного им самим "на всякий случай". С фильтрованным уселся на своё место за столом, Руслан молча присоединился рядом, терпеливо ожидая чего-то. Даже если это не будет ответом на его вопросы, он не расстроится. Прошедшие два дня уже выжали из него все переживания по этому поводу. — Вот то, что ты мне там сказал... — стеклянная тара шикнула от снятия крышечки с острыми краями, истощенные бирюзовые глаза замерли на оголенном горлышке. — Это была правда? — Я понял, что наляпал гадости, но извинился же... — Я не про это. — А про что? — он в страхе стал пытаться вспомнить, что же мог сказать ещё. Как ещё он мог опозориться? — Про то, что скучал. — Это я такое сказал? Хоть вопрос был очевидно вызван смятением и даже, быть может, смущением от того, что на "пьяный" ум вслух было сказано слишком откровенное, но Даня воспринял по-своему. Он увидел капитуляцию от ответственности за слова, возможно даже сожаление за сказанное. Он ничего не ответил, и было видно, как что-то тревожит и расстраивает его. — Я не помню, но... Да, это правда. — Руслан взял инициативу в свои руки, и это немного помогло. Глаза хозяина квартиры наконец отлипли от стекла и поднялись на мальчишку. Ему казалось, что не узнаёт того Кашина, по которому как-то успел соскучиться. В вечно холодных и устрашающих лазурных островках он увидел настоящую печаль. Пугающе знакомую, какую привык видеть в зеркале. — Типа... Я не знаю... Могу повторить с трезвым умом, если сомневаешься. — Ну повтори. — Данила взял на понт, удивленный взгляд на мгновение блеснул вызовом. Он был уверен, что Руслан не повторит сейчас то же, что и будучи под кайфом. Знал, что малой напротив не ожидал такого поворота, нелепую растерянность в его лице видел. Ещё чуть-чуть, и буквально задрожит от страха, если он молча выжидать ответа не прекратит, глядя в самую душу. — Вот видишь. Ладно, забей. — он отлип от бедняги, губы вернулись к таре, очень быстро полная бутылка стала на половину пустой. — Считай, что не сомневаюсь. Отвечать за свои слова оказалось каким-то непосильным трудом. Странно, ведь до того, как Даня потребовал повторить, Руслан был уверен, что сделает это. Был до тех пор, пока душащая энергетика от крупной фигуры напротив не сдавила глотку, отнимая умение разговаривать. Предательски и не вовремя появился тик на глазе, непокорный попыткам сдержать его и переходящий ко всей голове, заставляя дернуться и её, вызывая боль в шее. Сдержать не вышло, но, наверное, именно это и заставило рыжего сжалиться и отступить. Старший встал из-за стола, сделал шаг к холодильнику, бутылочку новую достал, а свою старую отдал шатену, не спрашивая, будет он или нет. Много ему нельзя, а пить рыжик в одиночку как не планировал, так и не хочет до сих пор. Даня не возвращался за стол, встал рядом с новой открытой бутылкой в руке и смотрел в окно. Ничего не видно, кроме тьмы, а он так внимательно глядел, будто хотел что-нибудь там увидеть. Младший не стал противиться предложенному напитку из использованного горла, но и пробовать не торопился. Уверенность в отсутствии отравы уже не так отталкивала от этого алкоголя, ведь видел, как именно отсюда уже была выпита половина кем-то другим, с кем пока всё в порядке. — Пошли воздухом подышим. — поступило не очень заманчивое предложение с центра небольшой кухоньки. — На балкон? — Какой балкон? На улицу. — Так поздно же. — Не боись, со мной тебя не украдут. — предложение пойти погулять превратилось в очередное поставление перед фактом, когда янтарный затылок уже в коридоре был отвернут к кухне. — Пойдём. Прежде чем догнать Даню, Руслан всё же решает попробовать то, что всучили ему под нос. Вот теперь он убедился, что "обычное пиво", это то, что у него в руке, и пойло из школы номер сорок пять даже близко к нему не стоит. Так приятно спустя пусть и небольшие, но мучительные два дня вдохнуть полной грудью дым сигарет, пачка от которых дубликатами лежит в карманах двух мужских курток. Даня опроверг ожидания Руслана о посиделках во дворе, когда он стал уходить всё дальше и дальше от дома в неизвестном направлении. Шатен шёл рядом с ним, ничего не спрашивая о том, куда ведёт этот путь. С ним так легко молчать, но поговорить всё же стоит. Сбоку от него прямой свидетель того, что происходило после дискотеки. Он не помнит, что и сколько пил, даже вряд ли догадывался о замесе в его "стакан" разной дряни. В этой ситуации он как слепой котенок, наивный и совершенно не понимающий, что к чему, за что и для чего, и у которого из понимания только страх. Страх за свою шкуру... Даже чувство стыда за свои "пьяные" выходки было не таким сильным, как чувство тревоги и ужаса от воспоминаний с этого вечера. — Что за хуйня со мной вообще была? — наконец решается спросить после жадной затяжки. — Может, реально просто отравился? — спрашивал так, будто Даня знает больше всех. Ветер задувал сигаретный дым в его сторону, свободная рука мусолила бутылку с почти не убавляющимся напитком. — Ага, конечно. — ответил парниша, неспеша бредущий по заваленным снегом тропам и отпивая глоток жидкости из своего запаса. — Дебил что ли? Мы думали, тебе вообще скорая нужна будет. Ну, живучий, вроде. Быстро оклемался. Глупые сомнения сразу же и очевидно оказались опровергнуты. Значит, действительно подмешали психоактивных штучек. — Но кому это всё надо было?.. — вопрос был продолжением его размышлений с самим собой, и озвучить его вслух не посчитал лишним.. — Скажи мне, ты реально тупой такой? — чужая недалекость начинала раздражать. — Дашкиных рук дело. Аня говорила, с вами ещё Карелин был... Я написал ему, спросил че за херня, а он и сам ничего не понял. Сказал, что ему почти приказано было конкретную бутылку тебе предложить, которую эта пизда и принесла с собой. У неё три одинаковых было, сама две для правдоподобности выпила перед ним, прикинь. При упоминании женской особы в горле противно стянуло, будто сейчас снова стошнит, передернула тяжелая неприязнь. Мальчишка замолк, сигарета замерла меж пальцев, бесполезно прогорая и не возвращаясь к губам. "Она точно была трезвой, даже Славика наебала. Газировку пила, пока он думал пиво...". — Что у вас там случилось? — не дал молча затонуть в травмирующих воспоминаниях одиннадцатиклассник. — Я не очень хочу об этом говорить. — Да ладно, ничего не скажу же. Мы расстались, если не помнишь. Говори как есть. — Я помню. И даже понял почему. — бычок почти догорел до конца, его хватило на одну последнюю затяжечку перед тем, как приступить к правде. — Если думаешь, что я глаз на неё положил, то нихрена подобного. Один раз всего погулял с ней, чтоб о Мишке вашем узнать что-нибудь, а она как прилипнет ко мне. А потом фото, подлизывания, дискотека. — под ноги бросилась утратившая ценность сигарета. — Короче, я не хочу говорить, потому что неприятно вспоминать, а не потому что боюсь твоей реакции. Дорога вела от двориков к тропинкам через гаражи, уводила к нелюдным местам, где высокий бетонный забор, весь зарисованный граффити. Тут очень редко светят фонари, а вместо городских многоэтажек над головой возвышались припорошенные деревья. Кашин хмыкнул в ответ на услышанное, не нуждаясь в продолжении, и без того понимая подлость своей бывшей. — О Мише говорить нечего, только хорошее, как о мертвом. А фото я уже видел. "Неизвестный" номер скинул, думал, я идиот совсем. Она ж успокоиться не может, думает, что таким образом встречи со мной добьется. Хуй ей там. Две правды подряд сбили с ног, добивала их простота и очевидность. Чтобы услышать эти полтора слова он мучился столько времени? Ради этого он всё это пережил?.. И как бы ни старался, уберечь себя от проблем так и так не вышло. — Не может отпустить? — Нет, просто ебнутая. Окружающая обстановка заставляла напрячься, Руслан потерял логику прогулки дорожного спутника. Здесь совсем нет многоэтажных домиков, нет ни одной живой людской постройки. Только обвалившийся в одном месте бетонный забор, а через его дыру видно одно единственное то ли заброшенное, то ли не достроенное четырехэтажное здание. А рядом одинокая пустошь, голые деревья и снег. — Блин... — Кашин останавливается у "прохода" в заборе, ступая ногой в засыпанную по щиколотку тропу, переступая через обвалы забора. — Летом тут как-то приятнее. Фонарь ближайший в метрах пятидесяти прямо по этой дороге, но даже от забора видно посещаемость этой заброшки всякими вандалами и исследователями. Видно разбитые окна, рисунки, мусор у входа. — Убить меня здесь решил? — Руслан недоверчиво разглядывал окружающее сооружения и его стены, с вопросом глядел в светлый затылок. Этот день показал пример последствий доверия кому попало, тем не менее, шаг за шагом парниша окунает кеды в снег, не отставая за ведущим. — Учти, тут район жилой у нас за спиной, мое тело найдут быстро. — Ой, да кто тебя искать будет? Не льсти себе. Немного успокаивало наличие электрошокера в кармане куртки, который так и не выложил после дарения Андреем. Каждый раз забывает его выложить. Сейчас пригодился для морального покоя, утешая неполноценную уверенность в добропорядочности старшеклассника. По углам валяются и целые, и разбитые бутылки, окурки, смятые пустые пачки сигарет. Здесь крепкая, немного заметенная снегом лестница, на каждом этаже есть широкие, почти во всю стену дыры, когда-то планируемые окна. К одному из таких окон на последнем этаже подошел Данила, остановившись рядом и глядя на улицу. — Тут когда-то хотели построить офисное здание, но по каким-то причинам стройка прекратилась. Руслан подошел ближе и теперь видел то, на чем застыл бирюзовый взор. С этой стороны здания открывался симпатичный вид на жилой район, находящийся недалеко отсюда. За ним торчали красивые мерцающие многоэтажные здания. Открытые пространства тропинок между заброшкой и районом играют на руку любования, ничего не мешает разглядывать огоньки ночного города. — Прикинь, какое счастье было для мелкого пиздюка найти это место. — Даня приземлился на подоконник, скидывая ноги наружу за пределы окна. — Сначала обследовал всё, а потом стал приходить иногда просто так. На город смотришь, а проблемы будто там все остаются. Младший попробовал сделать то же, что и рыжий. Посмотреть на город и представить, что проблемы далеко, остались меж многоэтажных панелек, затерялись под огоньками вывесок. Видимо, именно здесь частый гость недостройки пытается спрятаться от проблем, за этим и был этот визит. Но Руслан ничего не почувствовал. Ощущение преследования жизненными тревогами нисколько не отпустило. — Мне мамка с бабушкой запрещали по заброшкам лазить. Один раз в селе попробовал за компанию с дворовыми пацанами, так совесть замучила. Боялся, что бабушка сейчас увидит и наорёт. Больше не стал. — Было бы странно, если б разрешали. — Есть же, кому насрать, где их дети ошиваются. Как папаше моему. — Я бы не отказался, если б моему было насрать на меня в детстве. Может, я бы совсем другим человеком вырос... Старшеклассник удобно устроился на подоконнике, не планируя вставать, а стоять сзади него над его душой казалось каким-то неловким. Шатен осторожно сел рядом, также свесив ноги. — Другие немного планы у меня на эту пятницу были. Ты не представляешь, как всё испортил. — рыжая голова чуть запрокинулась назад, чтоб допить остатки пивного напитка. Внимание переключилось на бутылку соседа сбоку, которую не могут домучить еще из дома. — Ты же не будешь допивать? — в ответ мотнули головой, и отданная ранее стекляшка вернулась в хозяйские руки. — А почему вы с Дашей расстались? — не хотелось углубляться в разборки о подробностях, почему им был испорчен его вечер. Хотел сначала возразить фактом, что о помощи с «дискотекой» не просил, да спорить с Даней себе дороже. — Мы и не сильно встречались, чтобы расставаться. Закрутилась интрижка, она по мне сохла страшно, а я кайфовал от её доступности. Просто было удобно. — Это не похоже на любовь… — А я что-то говорил о любви? — повисла недолгая тишина, дающая парням время на привыкание к откровениям друг с другом. Даня продолжил тему: — Я сам виноват, что так затянул всё. Надо было раньше её отсекать. А потом она закрутила хвостом с… Как тебе сказать… Ну, в общем, с теми, с кем у меня тёрки. Комментариев на услышанное не нашлось. Трудно было сказать, стоит ли эта парочка друг друга, или в Кашине ещё есть то, что заставит младшего взглянуть на него под новым ракурсом. Только с Дашей было уже всё понятно. Разговор шёл именно о том человеке, которого он знает, который с первой секунды вызвал сомнения и недоверие, и который подтвердил все опасения в её адрес. — Она дура. — карие очи отвлеклись от того же пейзажа, куда глядели голубые, чтобы посмотреть на них безответно несколько секунд. Даня кивнул, согласный не то, что с мнением, скорее с фактом, сказанным устами человека, почувствовавшего на своей шкуре подлость и мерзость лицемерной личности. *** После помощи безобидному новенькому, не успевшему познать подводных камней этой школы, Анна оказалась вольна идти домой и сладко спать, забыв обо всём. Стресс прошелся и по ней, и спать спокойно эту ночь она не могла. Перед глазами постоянно измученный Руслан и его жуткое состояние, тяжело даже представить, что он чувствовал в тот момент. И еще более непонятно, для чего это всё делалось. Злость на Дарью и желание придушить её своими руками кипели яростнее, чем жалость к мальчику. Откровенно достали её выходки, чувство собственного превосходства и злоупотребление доминирующим положением. И она не перед чем не остановится, чтоб заполучить над кем-нибудь власть и потом вертеть людьми, как игрушками... Аня тоже не пальцем деланная. Попытка Дашки взять под контроль новую жертву своих фокусов сыграла против неё самой, это стало её уязвимым местом и козырем для Аниной компашки. В телефонном разговоре было достаточно упомянуть высокую вероятность исключения из школы и запятнанную репутацию, если грязные делишки дойдут до взрослых с предъявленными доказательств. Сначала было даже приятно слушать её напуганный писклявый голосочек, а потом стало мерзко. Появлялась даже надежда и уверенность в том, что она наконец оставит в покое Даню и всю их компанию, перестанет запугивать компроматом после появление компромата на себя. Но не была бы она собой, если б так легко отлипла. Родители давно спят, а утром спросят, почему так поздно дочь пришла домой. В комнате прямо на кровати калачиком свернулся доберман рядом со своей хозяйкой, смирившейся с собачьим дыханием в чистой постели. Прошел почти час в попытках расслабиться, за это время раза три была выслежена активность соцсетей друзей, отдыхающих на хате у Юлика. Ещё никто не спит... Недолго думая, идея наведаться к ним с визитом без предупреждения начала казаться самой удачной в этой ситуации. Кроме того, очень хочется видеть Юрочку, на которого катила бочку школьная вертихвостка. Сама ни в чем не созналась, зато одна пластинка не затыкалась: «Это Юра, всё Юра, спрашивай у Юры». Собачка подняла мордочку, когда девушка встала с кровати, и вместе с фразой «Пошли, Герда» бодро спрыгнула и зацокала когтями по полу. В пути ещё пару раз была проверена соцсеть Юлия, она рассекретила его зависание в интернете, небось с девчонками, как обычно, чатится. Настолько там скучно, что приходится посвящать время телефону, а не друзьям? — О, Анька. — дверь открыли быстро, за порог впустил Никита под шафе. — Ты не одна? А где рыжий? — собака завиляла купированным хвостиком, когда две мужские ладони чесали её мордочку, а хозяйка разувалась на коврике. — Где надо. — Опа, а че так грубо? — А как мне быть ласковой, если вы все готовенькие, и меня не дождались? — недоумевающее лицо Гриныча выдавало его попытки подобрать в голове слова для нежданной гостьи, и это зрелище заставляло её улыбнуться. Улыбка немного смягчила обстановку. — Чем заняты? Юрка с вами? — Конечно, ты че. — он чуть отодвинулся к стене, чтоб дать пройти девочке в квартиру через узкий коридор. — Он в спальню свалил не так давно, там поищи. Может, в отрубоне уже. — девчушка прошла мимо гостиной, не поздоровавшись с Юликом, зависающим в телефоне перед телевизором с подключенной к нему приставкой, а Гридин остался тискать большое животное в коридоре, довольное вниманием. — Доброе утро, красавица. — ворвалась в засыпающий покой кудрявого, нарочно хлопнув дверью и повысив голос. — Аня? Чет я вас не помню… — по голосу крепыша уже было понятно, что он здесь не самый вменяемый. Заторможенно он повернул вялую голову к девушке, медленно похлопывал глазами. — Вас? А че так официально? По имени-отчеству ещё может, Юрий Михайлович? — Да не пизди, Ань... Где хмырь этот?.. Паскуда ржавая. — Сам же видел, Русю унёс. Глупые вопросы задаешь. — Видел-видел. С тобой вместе. Предатели... — Почему предатели? А если б его в таком состоянии увидела училка какая-нибудь? Кому б попало? — Пф, мне что ли? Я разве хуйни на школьную территорию притащил? — Даша сказала, что ты. Припухшие глаза Хованского вдруг раскрылись, сморщился от эмоций лоб. Если б не пошатывающаяся голова и заплетающаяся речь, можно было б подумать, что заявления эти его отрезвили. — Чего?? Не могла она такое сказать. — Сказала же. Нахрена ты к ней бегал, когда Руслан уже в актовом зале был? — Блять, какая разница? У меня к тебе вопрос тогда, раз вы с Даней меня видели, хуль не подошли? Не поздоровались? Прятались, да? — Юр, не соскакивай с темы. Дарья мне по секрету сказала, что бутылочку с примесью ты ей тогда передал. Сам. — Че бля?! В смысле она тебе такое сказала?! Вот сучка! Нихуя подобного, у неё уже было всё с собой, я ей этот шмурдяк ещё до дискотеки передал!! — Ага! — двух врунишек получилось рассекретить их же оружием – наглым враньем. — Ну и что ты ей там передал?? — Юра замялся и затих, недоверчиво нахмурившись. — Колись, Юр. Лучше сдайся с повинным. — Ничего я не делал. Просто в пиво добавил крепкого, чтоб градусов больше было, ну и еще кое-что. Если б не вы двое, я б мымре Ивановне настучал, что там этот под кайфом, тогда б родаков его в школу вызвали. А в идеале вообще б в наркушку отправили и из школы выкинули. — Ты че, ебанутый?! А Дашке какая с этого выгода?? — А, Дашка… Да я изменения в планы внес, а её предупредить забыл. Ну, как забыл… — Че она хотела?! — О-о, да она… Она такое хотела… Помимо крепкого она думала, что в его бутылке виагра нахуй. Она б его на хатку, а там любовь-горячка, трали-вали, переспали, а потом она хотела выставить его виноватым, якобы без согласия накинулся и всё такое. Короче прикинуться бедной жертвой, чтоб Даню разжалобить. — каждое новое слово приводило подругу в ужас и искреннее непонимание, как можно быть такими... иродами. — Прикинь, какая кобра? — Ты то, блять, пиздец святой. Белый и пушистый. — Да че я-то? Какая разница вам до этого долбоеба? Ничего такого аморального я не делал. Поплакал бы да успокоился. — Зато ты всё никак не успокоишься. Ты не то, что обычного человека не уважаешь, ты в первую очередь не уважаешь Даню. — Да?? А когда меня уважать начнут?? Вы все только и делаете, что Даню уважаете, а на меня вам похуй! — Юра начинал буйствовать, поднималась желчь его конфликтов с Данилой. — Все только его слушаете! — Мы слушаем здравые мысли, которые не угробят нас, а от тебя, прости, умного выходит мало. Ты очень импульсивный, и тобой управляет ненависть, а не справедливость. Тебя пальцем не так задень, и ты уже квартиру «обидчика» поджигать побежишь. — Аня не стала дожидаться протестующих или негодующих воплей пьяного кудряшки. Она встает и выключает в комнате свет, осторожно дверь после себя закрывая. В коридор проходит Юлий, на обувающуюся девчонку глядит не самым трезвым взглядом. — Ты уходишь? Я думал, останешься до утра. — он опирался плечом о стену, чтоб не демонстрировать свою шаткость лишний раз. Собака толкнулась о его ногу, подходя к хозяйке. — Мы ей всё пузо вычесали, так прибалдела с нами. — Надеюсь, пивом не угощали? — Не-не, тебе оставили. Хотя она и просила. — Ладно. Она вам передает спасибо за чесалки, а я пойду. Не хочу сегодня пить. — Ты уверена? У нас ещё осталось… Попытки уговорить подругу остаться эхом отскакивали от подъездных стен, куда она успела выйти с питомцем. Девчонка попрощалась, махнув провожающему рукой, когда нога уже коснулась первой ступени. *** — У тебя хорошо воображалка работает? — рыжий допил последнее, что у них было и поставил пустую бутылку между собой и соседом. — Смотря что нужно вообразить. — Вот вообрази, что сейчас снега нет, тепло и рассветает немного. Зимой тут не так красиво. А вот летом вообще смак, отвечаю. Мальчишка попробовал. Не творческая он личность, чтобы так сходу менять пейзаж у себя в голове, но мог догадываться, что когда пройдет зима, тут станет зеленее, светлее и краше... — Заебала зима. — высказал честное мнение Руслан, а старший поддержал одобрительным кивком. — Я бы хотел увидеть весну. Только сомневаюсь, что вообще доживу до неё. — В смысле? — Есть момент, который немного против моей жизни. — из кармана вынырнула пачка сигарет, одна никотиновая палочка быстро оказалась меж тонких розовых губ. — Расскажешь? — сбоку чиркала зажигалка под укрывающей её ладонью у лица, маленький огонек был единственным признаком жизни в одинокой пустой заброшке вокруг небольшого поля. — А ты мне что за это? — хитрая улыбка растянулась сразу после затяжки, не менее хитрый взгляд косился сбоку на парнишу. — Чем платить за ценную информацию будешь? — По мне, думаю, видно, что денег у меня не много. Платить нечем, карманы пусты. — А я тебя с тусовки забери, в порядок приведи и ещё секретик расскажи? Не много тебе подарочков за одни сутки? — Ты сам ведь заинтриговал. Ну... Могу в ответ тоже секретом поделиться. Пока Руслан вспоминал, какие у него могут быть интересные секреты, Даня, кажется, соглашался на это предложение. Выдыхаемый дым обволок по-актерски задумавшееся лицо. — Да втянули меня в месиво ебучее. Один раз повелся на какую-то муть от пацанов своих. Много говорить не могу, хуй знает, кому че растрепать можешь. Короче, смотрим мы на этот ебаный город, да? А где-то там сейчас отмывают грязнейшие деньги на порошках, людях и прочей чернухе. И, кроме того, эти же дебилы ищут мой домашний адрес. Или уже нашли, но помучить подольше хотят, хер разберешь… Услышанное казалось больше выдумкой, нежели серьезной истиной. Выдумка, которая очень понравилась бы сплетнице Андрюше… Младший даже не понял, что должен испытывать и как реагировать. Вдруг поверишь, а над тобой посмеются, или наоборот… — Я, в принципе, заслужил всю эту хуйню. Но вот Мишка нет. И ты нет. Вот я и побоялся, что если вдруг тебя со мной часто замечать начнут, то… Не ебу в подробностях, но приятного мало. — Почему тогда теперь не боишься за меня? — Да знаешь, а когда мне остается просто жить, если постоянно бояться? Кашину хотелось верить. Слова имели вес и логику, когда вспоминались обходы с сопровождением по «безопасным» дорогам до дома, его угрозы, просьбы больше не подходить к нему. Вопросы обретали ответы, воедино складывался пазл. Даня впервые был так открыт, первый раз подпустил к настоящей версии себя, осторожно, но искренне. Стало по-человечески жаль этого замученного подростка с холодными глазами. — Может, всё-таки ты не виноват?.. — Виноват. Ещё как виноват. И эта тема меня откровенно заебала, но и не думать об этом тоже не могу. — Давай, если ты вдруг помрешь, то я сам вернусь сюда, когда растает снег. И проверю, красиво тут весной или нет. — Что будешь делать, если окажется некрасиво? — Напишу здесь баллончиком во всю стену «Кашин лох, еще и пиздабол». — для наглядности он обернулся назад вполоборота, провел по голой стене ладонью на расстоянии от одного конца стены к другому. — Вот прям здесь. Легкой и немного глупой шуткой пусть и не удалось развеселить тоскующего соседа, зато мрачность разговора немного отошла назад, а уголки губ слегка подтянулись к щекам, расцелованным солнцем. — «Кашин жив» лучше напиши. И палец средний рядом можешь пририсовать, если умеешь. — Типа как «Цой жив»? — Типа «идите все нахуй». Моей смертью они ничего не добьются, а я хоть отдохну. И вообще… — указательный палец постучал по сигарете над пропастью за оконной дырой, сбивая лишний пепел на снег внизу. — Не люблю я Цоя. — А кого любишь? — старший сначала задумался, немного даже радостный слышать непринужденный вопрос о нём самом, никак не касающийся неприятной темы. — А ты че еблом то расщелкался? Секрет свой гони. Мозги мне пудришь нахуй. В отличие от блещущего хорошей памятью одиннадцатиклассника, шатен вместе со своим обещанием поделиться секретом забыл и вовсе придумать какой-нибудь секрет. Ему нечего скрывать, и нет ничего интересного, с чем можно поделиться с Даней и что будет ему интересно. О том, что у него под подушкой иногда хранятся грязные носки вместо зубиков для зубной феи, и использование маминого крема для рук – совсем неинтересные секреты. — За семнадцать лет я ни разу не был в отношениях. — признание отчаянно вышло вместе с тяжким выдохом, когда больше не придумалось ничего дельного. — И всё? — он затушил докуренную сигарету о промерзший бетон и выкинул окурок туда же, куда и сыпался ранее пепел. — На мой ебейший секретище ты мне отвечаешь этим? — Больше нечем. — Удивил. — под звучание сухого сарказма, пропитанная свежим запахом табака ладонь небрежно растрепала темные мягкие волосы. — По тебе и так всё видно. Вместе с рукой старшего от шатена уходит и его внимание. Сосед снова уставился в горизонт, пока внезапные и неконтролируемые дергания головой и некоторыми мышцами лица не заставили его обернуться со скорчившимся вопросом на лице. — Че тебя так дергает? Давно спросить хотел. — Синдром Туретта. С детства и неизлечимо. Даня вернул взор на панораму города, оставив озвученный недуг без реакции. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем он сказал: — Это и то интереснее, чем твой «секрет». … Новолуние уходило с неба за горизонт, успел снова пойти снег, был выпит весь алкоголь и выкурена Данина пачка сигарет, что при следующем желании закурить делился уже Руслан. Замерзали конечности, промокли кеды, а разговоры не тратили своей энергии. Они обсуждали всё и ничего, спорили, делились разными ситуациями из жизни, даже из детства. Теперь Руслан знает любимого исполнителя Дани, немного наслышан о строгом отце, а Дане всё же пришлось узнать о носках под подушкой. Один раз довелось встать с подоконника, ведь как-то разговор перешел к темам о драках, и Данила на примере учил базовым правилам ударов. Отныне его нос знает силу случайного удара правой Тушенцова, а тот услышал о себе много новых интересных комплиментов за это. ... — Ну вот как ты бьешь? Че это за позор петушачий? Парни друг напротив друга, Данила в боевой стойке, наглядно и медленно демонстрирует удары на Тушенцове, едва касаясь его кулаком. — Ты как мямля ебаная, у тебя руки болтаются, ты так даже младенца не уложишь! — Нормально я бью! — возмущается обиженно Руслан. — Где нормально?! Раз-раз и ещё раз. — эта демонстрация произошла резко и неожиданно, "удары" шли чередой друг за другом, забыв о предыдущей медленности. — Показывай тоже самое! Руслан показал. К сожалению, не подрассчитал ни силу, ни расстояние. Напряженные костяшки со всей дури влетели в Кашинский нос, заставляя того попятиться на шаг назад и прикрыть его ладонью. — Ты че... Сука ты ебучая! Ебаная прошмандовка, блять! Скотина тупая! Ругательства беспрестанно обсыпали напуганного мальчишку, пытающегося укрыться от беспощадной сдачи. Они вдвоем упали на пол, Даня сверху, Руслан съежился под ним. Зря он боялся, самым страшным оказались слова. Старший почти успокоился после того, как поугрожал, схватив за грудки, и после пары щадящих ударов по рукам, что закрывали лицо. — Дебил... — встал он с младшего, стирая рукой скудную красную линию из-под своего носа. ... Спонтанная прогулка на пять минут растянулась в несколько часов, и вот так внезапно исполнилось маленькое, успевшее однажды угаснуть, желание Руслана. Он узнал Даню лучше. Это было интересно, и он был впервые открыт. Это был настоящий Данила, говорящий и спрашивающий о чем только душа повелит, главное не о проблемах. В этом домике действительно получилось забыться от них. Их голоса слышал ветер, поддувающий снег на бетонный пол первого этажа, слышала луна сквозь расстояние и тучи, слышали стены этого здания, а они слышали друг друга. И пусть Руслан знаком с этим парнишей чуть меньше месяца, в течение которого пришлось немало натерпеться от его рук, но теперь он был уверен. Даня хороший. И если что случись, у него есть чему болеть глубоко под ребрами, рядом с сердцем. Мальчишка заснул у себя дома, немного не дождавшись первых утренних лучей. Прощания как такового не было. Не было слов, рукопожатия или что-нибудь ещё. Только трёхсекундный и немой взгляд перед тем, как разойтись и свернуть на выученную безопасную дорогу до дома. … Почти весь день субботы прошёл лёжа в кровати. Иногда залипая в телефоне или обедая мамкиными супами. Мать поверила в сказку о ночевке у друга, как обычно находясь в неведении проблем сынули. В покое, который царит с отсутствием отца, дома снова приятно находиться. Даже проскакивают желания обнять мать, которая так старается делать вид хорошей родительницы. В этих желаниях Руслан себя сдерживает, но не отказывает матери в радости увидеть улыбку ребенка. Он улыбается, когда благодарит за ужин, когда слушает похвалу и восхищения «какой красивый мальчик у меня вырос». Приятно, когда теплые чувства к матери оказываются сильнее обид. К выходным батя ушел в загул. Возвращаться не думал, давая домочадцам перестать чувствовать себя в неизбежной опасности ещё денёк. После всего произошедшего хотелось залечь в спячку до самого вечера воскресенья. Переизбыток эмоций и стресса высосали всю энергию, и без того находящейся в дефиците. Можно было б со спокойной душой выполнять ленивые желания, если бы не напоминание учителя в классном чате о завтрашнем мероприятии. На котором строго требуется парадный вид... «Может, снова заболеть?» — содержимое гардероба, мягко говоря, поселяло не самые честные идеи в безответственную голову. Этот шкаф давно забыл, как выглядят рубахи, с ним позабыл и хозяин о последнем ношении деловой вещицы. Если снова прогулять, то Николаевна зальет все уши нравоучениями и разбирательствами. Что ж, придется идти в магазин, чтоб не быть черной вороной в худи среди белых рубашек. Мать дала денег, посоветовала отделы в торговом центре, где можно подобрать рубашечку. Предложила ещё свою помощь сопровождающего консультанта, однако сын был категорически против. На шестом магазине среди сотен таких же в огромном торговом центре он уже пожалел, что не взял её с собой. Видите ли это не по-взрослому, не «по-пацански», зато быстро и без лишних нервов... Парень так редко бывает в таких местах, что элементарно не нашел те отделы, что рекомендовала мать. От навязчивых консультантов уже болит голова, приходится от них чуть не прятаться. Раздражают люди, которых в честь выходного дня здесь полно. В таком настроении любая обычная рубашка кажется самой отстойной, это и создает тотальные трудности в нахождении. Очередной отдел привлек тем, что консультант где-то далеко в зале и не пристает. Руслан ходит меж стендов и полок, не торопясь ищет рубашки. Боковое зрение мельком хватает знакомую фигуру недалеко от себя, напротив мужских кофт. Показалось?.. Останавливается, еще раз в ту сторону глядит, на рефлексе пригибается за полки, когда этого человека видит. Не показалось. «Блин, только Андрея тут не хватало…» Андрюха как будто чувствует присутствие темноволосого дружочка, также краем глаза его замечает, а потом смотрит на шкерящегося и рукой машет улыбаясь. — Привет! — попытки спрятаться обвенчались провалом, блондин уже был рядом. Делать видимость засады уже не было смысла. — Чего один гуляешь? Да как так? Какова была вероятность встретить Андрюшу в случайный день в случайном отделе одежды? Такое совпадение больше похоже на проклятье и несмешную шутку от судьбы. — Да я… Я тут это.. С мамой. — может, если Руслан окажется «не один», тогда кучерявый уйдет своей дорогой? — С мамой? — отмазка оказалась наиглупейшей, если учитывать, что из посетителей они тут одни, помимо ещё трёх мужиков. Андрей вопросительно оглядел зал. — Ой, кажется, она ушла. — со смиренным вздохом расслабились плечи, развелись и сразу опустились руки. — Не любит выбирать со мной одежду. Было непривычно видеть блондина с красными ранами на лице. С того дня, как произошло нападение в раздевалке, они у него затянулись, стали менее заметными. Ссадина над бровью, на щеке, чуть повреждена губа. — Уже поправляешься? Тебе, кстати, идет. — как говорят: «шрамы украшают мужчину». Они добавляли сколько-то мужественности кучерявому дурачку, будто он в драках участвовал, а не его по полу размазывали. — А у тебя больше стало что ли? Чего ты такой весь… — Руслан сделал полшага назад, когда любопытное лицо слишком дискомфортно приблизилось к его. — Какой ужас, Руслан… — Да уж, спасибо за комплимент. — Нет, ты не так понял... Я не про это... — неловкость за сомнительный комплимент заставляла переминаться на одном месте, вертеть головой в поисках отвлечения от темы. — Ты за одеждой же? Что выбираешь? — Да рубашку ищу на завтра. Устал пиздец, сейчас сдохну просто. — О, а мне повезло, я в той же пойду, какую каждый день ношу. Кстати, я знаю, где охрененные рубашки, и стоят недорого. Пошли, я помогу тебе выбрать! Пока Руслан пытался начать сопротивляться, Андрей уже решил всё за двоих и бодро направлялся к выходу, не оставляя мальчишке никакого другого выбора, кроме как пойти за ним. Блондин привел в отдел, где еще не был недовольный искатель с кислой миной. Сразу подвел к стенду с неплохим выбором, примерил на себе роль стилиста, выбирая одну за другой и прикладывая к Руслану. Какие-то были точным «нет», какие-то «неплохо, подумаем», а потом на глаза малолетнего стилиста попалась такая, которая моментально вызвала восторг и отсекла все предыдущие варианты. — Вот! Эта просто бомбочка петардочка! Эту точно надо померить! — Да я не буду мерить, и так вижу, что мой размер. И ты уверен, что она нормальная? — Конечно! Я говорю, это супер сексуальная энергия. Все одноклассницы сразу в слюнях утонут. От того, что у приятеля одно на уме, закатились карие глаза. Он выдернул хлопковую вещицу из рук обожателя женского пола, молча направился к кассе, приводя того в восторг своим согласием с его выбором. Наконец подходили к концу эти пытки общественным местом и чересчур разговорчивым другом. План был выполнен, они приближались к выходу из центра, можно было прощаться, только в непрерывный поток информации о чужой жизни было нереальным вставить своё слово. — А ещё... — пара товарищей остановилась у выхода. Терпение Руслана сменялось раздражением и усталостью. — Ты на дискотеке не был, а такое пропустил, как обычно... Там кому-то плохо стало, но я не видел, мне одна малышка рассказала. Я с такой красоткой познакомился… Слушатель прокрутил в голове Андрюхины слова еще раз, чтоб убедиться, что не послышалось. Выходит, он был на дискотеке, просто они не пересеклись. Судя по дальнейшему повествованию, было ясно, чем он был отвлечен от самого интересного. — Плохо? Кому? — Блин, тебе не интересно, как я круто к девчонке подкатил? — Интересно, но ты как-то резко с темы на темы прыгаешь. Расскажи об одном сначала. — Да что рассказывать? Парню плохо стало, пошли слухи, что перепил. Его вывели, — теперь отпали все сомнения, что речь могла идти не о Руслане. — а девка, которая с ним была, вернулась перепуганная, её я видел. Она с Юркой базарила, даже ругались, орали друг на друга. Я потом у Илюхи спросил, че за движ, потому что он что-то видел оттуда, а он сказал, что девку эту к директору отвели. И всё. — Там был Юра?? — Ну да. К Илье и другу его он уже не подходил, поэтому не знаю, что он хотел. Даша врала. Постоянно и ежесекундно. Ни одно её слово не оказалось чистым и правдивым. Стала яснее ещё одна картинка, открылись глаза на грязную правду. Эти двое были в сговоре. Что-то подсказывало, что подробности мотивов их проделки добьют уже пошатанную и изнуренную нервную систему, потому даже знать их не хотелось. Хотелось только скорее отмыться от этой дряни, смывать под душем несколько часов подряд и забыть как можно скорее. — Ладно, спасибо, Андрюх. Ты реально помог, но мне уже пора. — Так я тебе про малышку не рассказал… — Давай завтра, окей? Я очень тороплюсь. — Ну ладно… Пока. … В черном рюкзачке Руслан нёс симпатичную покупку, а в голове отвратительно страшные переживания об одном и том же. Он пытался не думать, отвлечься, но этот ком мыслей, похожий на снежный, было уже не остановить. Легкие вдруг стали активнее просить воздух, а его будто не хватало. Спирало грудную клетку, гул непрекращающегося страха давил на черепную коробку. Кошмары никогда не закончатся. Нужно как-то принять эти жизненные испытания, отпустить то, что уже произошло и обязательно заблокировать Дарью. Было бы неплохо выпить чего-нибудь успокоительного, а то чересчур жадно нюхается над слабым телом паническая атака, готовая вот-вот вцепиться в глотку. Валерьянка давно не помогает. Нужно попросить у мамы таблеток. Когда-то она совала что-то в рот захлебывающемуся в истерике мальчишке, узнавшему о смерти бабушки. Это было так давно… Быть может, эти лекарства регулярно обновляются в домашней аптечке?.. Хотелось, чтоб это было так. У подъезда встречает скорая. Неудивительное явление, когда в соседях водится бабулька сердечница. Раз пять за месяц приезжать могут. Металлическая дверь открыта. Удобно – не нужно искать по карманам ключи. Руслан второпях поднимается по лестнице, пропуская пару ступенек широким шагом. Этот день подходит к концу, было бы здорово оставить всю чернуху в нём и не нести в следующий. Уроков завтра нет, из школы он вернется рано, это ли не повод для радости? Может, и притянутой за уши, но в предпаническом состоянии даже за такую мелочь суметь ухватиться – настоящее чудо. Поднимаясь к квартире, подросток надеется, что мать услышит стук и откроет дверь, потому как её чаду слишком лень искать ключи. Он замирает в непонимании, видя щель в приоткрытом дверном проеме. Квартира не закрыта. Зайдя внутрь, слышит незнакомые голоса и шуршание чьих-то курток. Мальчик уже собирался звать мать, чтоб та ответила на образовавшиеся вопросы. Слова застряли у него в горле, когда он увидел врачей и мать, лежащую без сознания на их носилках.