В лес смотрит

      Колодец уходил глубоко вниз. Вода на дне слегка поблёскивала, но становилась всё чернее. Серые облака сгущались над этим местом, погружая окружение в спасительный мрак. В лесу, окружавшем поляну с колодцем, стояла тишина, будто всё живое в округе вымерло, а на деле просто замерло, боясь сделать вдох. Лишь тихий ровный звук падающих на дно капель отдавался эхом по стенкам колодца.       Капли окрашивали затхлую воду в бордовый цвет. Кровь медленно сползала по тонким острым металлическим тросам, которые впивались в шкуру попавшего в западню зверя. С земли это была обычная поляна. Раньше верх колодца был засыпан ветками и сухими листьями, но быстро бегущий зверь не знал об этой дыре и, наступив на прикрытую ловушку, провалился вниз. Под его огромной тушей прикрытие легко продавилось, ветки сломались, и зверь рухнул навстречу истинной сути ловушки.       Множество острейших тросов с шипами были натянуты по стенкам колодца, словно паутина. Приняв добычу, часть тросов прорвалась, заставляя её опуститься ещё ниже, но со временем падение сошло на нет, а живое существо оказалось полностью запутанным в режущих путах. Зверь не был настроен легко сдаваться и отдавать свою судьбу хозяину ловушки. Он бился конечностями о мокрый камень, извивался как змея, напрягал мощное мускулистое тело, натягивая тросы так сильно, что те врезались глубже, прорезая густую шерсть и толстую кожу. Шипы намертво застревали внутри, и наконец добыча была обезврежена.       Наверху раздались крики. Шаги, переходящие в бег, громко хлюпали по влажной земле. Сверху появился силуэт человека, который заслонял лунный свет и почему-то ощущался очень грустным. Через мгновение этот силуэт отпихнули, и на его место пришли несколько крупных фигур. Свет их фонарей осветил тёмный колодец, показывая охотникам их добычу. Люди наверху были очень рады — аж тошно. Видят измученного зверя и хлопают в ладоши, будто выиграли лотерею.       Огромный золотистый волк висел вниз головой в колодце. Лапы были неестественно вывернуты и смотрели вверх из-за натяжения тросов. Из ран текла кровь, скапливаясь на тросах маленькими каплями. Из открытой пасти стекала кровь, перемешанная со слюной. Зверь не мог закрыть пасть, ведь в попытках перегрызть тросы несколько из них так и остались во рту, разрезая уголки пасти.       Люди наверху перезарядили ружья, готовясь облегчить страдания зверя, но лишь на несколько часов — столько времени им давало это снотворное. Двух медвежьих доз должно было хватить на эту диковинку леса.       От попадания выстрела в бедро зверь заревел, заставляя до этого прятавшихся птиц с криками взмыть в небо и отчаянно замахать крыльями, стремясь улететь отсюда как можно дальше и, желательно, никогда не возвращаться. Хоть вой-крик существа и был мощным, его голос всё равно выдавал усталость. Вскоре зверь замер. До начала действия снотворного должна была пройти ещё пара минут, но жадным людишкам не терпелось забрать зверя своими загребущими грязными руками. Осквернить золотую шкуру зверя, заглянуть ему в глаза, подчинить себе. Люди были будто загипнотизированы красотой пойманного существа.       Вдали, сквозь лес, под треск ломающихся веток пробирался внедорожник с клеткой — туда планировали поместить трофей. Вскоре машина уже стояла наготове. В клетке была закреплена лебёдка с тросами. Одному человеку нужно было связать волка, а лебёдка уже сама должна была втащить зверя внутрь большой клетки.       Один из охотников закрепил свой страховочный трос, скинул верёвки для зверя и принялся спускаться вниз. Под зверем была закреплена сеть, и, встав на неё, человек принялся отцеплять режущие тросы, совсем не замечая, что глаз цвета плавленого золота открыт и внимательно наблюдает за ним. Нос слегка дёрнулся, стараясь уловить запах страха присутствующих, и, не почувствовав его, зверь незаметно скривил пасть.       Отвратительно.       Мужчина же спокойно продолжал освобождать добычу от пут. Когда оставалась лишь пара тросов, да и те уже провисли, зверь сделал глубокий вдох. Охотник медленно повернул голову и замер, заметив устремлённый на него взгляд и осознав свою близость к голове огромного хищника.       Человек даже пискнуть не успел, как волк резко рванул головой, широко распахнул пасть и вцепился охотнику в шею. Ещё мгновение — и послышался щелчок. С этим звуком мощные челюсти раздробили кости, и человек оказался разорван надвое. Линия разрыва прошла через шею и плечо. Рвано оторванная голова вместе с плечом и рукой свалились вниз, ударяясь о стенки колодца, и вскоре раздался всплеск воды.       Голова человека была вывернута на сто восемьдесят градусов, а мёртвые, покрытые дымкой глаза смотрели чётко вверх, прямо на своих товарищей-охотников.       Изуродованная оставшаяся часть тела рухнула на сеть и тут же была придавлена когтистой лапой, которая мягко надавила, будто с наслаждением выжимая кровь из обмякших тканей.       Наверху все в ужасе наблюдали за происходящим, а волк лишь повернул морду к ним, обвёл взглядом каждого оцепеневшего человека, вдохнул тягучий, словно мёд, запах страха и ухмыльнулся, показывая окровавленные клыки.       В следующее мгновение волк оттолкнулся, взмывая вверх, и, растопырив лапы, стал карабкаться по каменной стенке. Всё ещё безумно скалясь в подобии улыбки. Он рычал, хотя этот рык больше напоминал утробный смех, предвещающий скорую расправу над глупыми людишками.       Оставалась пара жалких метров, и демоническая зверюга вылезла бы наверх и покромсала всех собравшихся. В панике кто-то всё же отмер и, достав копьё, принялся тыкать вниз, мешая зверю залезть. Ещё парочка человек подключилась к этому занятию. Острые наконечники неприятно кололи морду, но зверюге было всё равно. Неестественно выгибая шею, волк клацал зубами, переламывая древки копий.       — Разойдитесь! — крик мужчины раздался сверху.       Кто-то оттолкнул копейщиков и выставил дуло ружья.       — Стой! — попытался остановить стрелка кто-то из охотников. — От пуль шкура зверя сильно упадёт в цене!       Но мужчина лишь отпихнул остальных и выстрелил.       На секунду морда волка замерла. Он явно не рассчитывал на то, что человек решится выстрелить, и за мгновение до попадания скорчил такую гримасу, будто только что сожрал килограмм навоза. Во взгляде зверя читалось:       «Да вы издеваетесь.»       Хотя на самом деле разочарование зверя было выражено в гораздо более грубой форме. Наверное, такого мата в принципе не существовало в этой реальности.       Пуля влетела в голову. Зверь ударился о сеть и замер.       Сверху люди чуть ли не поубивали друг друга, решив, что добыча мертва, но дальнейший осмотр показал: пуля прошла через глаз и застряла где-то в черепной коробке. Зверь всё ещё дышал, однако ему явно требовалась медицинская помощь. Поэтому охотники добавили ещё снотворного, погрузили тушу в клетку, и машина с ценным грузом умчалась в город.

***

      На другой машине ещё до того, как зверя вытащили из колодца, уехали двое человек. Они заглянули посмотреть на охоту, и молодому пассажиру на заднем сиденье тогда посчастливилось первым увидеть распятого в колодце волка. Впрочем, вскоре его дядя, который и заставил племянника посмотреть на это зрелище, увёл того в поданную нанятым водителем машину, сказав, что им пора возвращаться.       Это было хорошей новостью для младшего. Увидев израненное животное, он тысячу раз пожалел, что согласился взглянуть на процесс охоты. Ему никогда не нравилась жестокость, особенно по отношению к невинным лесным существам. Но дядя требовал его присутствия — всё же этот волк должен был стать темой научной диссертации Диппера.       — Это было лишнее. Зачем использовать такие живодёрские капканы?       — Диппер, иначе нельзя. Может, ты не разглядел истинный размер этого зверя? Удивительно, что эта ловушка вообще смогла его сдержать.       — Если тебе так нравится, чтобы я наблюдал за этими зверствами, то почему ты не заставил меня остаться и смотреть дальше?       — Эти охотники ещё те оболтусы. Уверен, они справятся, но вряд ли обойдётся без происшествий. Нужно дать им делать свою работу. Я и так с большим трудом уговорил их присоединить нас к этой охотничьей экспедиции.

***

      Эта охота началась несколько дней назад. Местные разносили слухи о том, что видели золотого волка — древнее редкое существо, которое, согласно легендам, обитало в лесах Гравити Фолз, но до сих пор считалось вымершим.       Любопытные смельчаки рванули в лес и вскоре нашли изуродованную тушу золотистой волчицы. Тело было настолько обезображено, что местный торговый дом выкупил его за довольно скромную цену и попытался извлечь из находки максимальную выгоду. Глаза цвета золота, обрывки золотистой шкуры, кости — всё это планировалось выставить на аукцион.       Однако вместе с новостями о ценных лотах появилась и другая информация: рядом с трупом обнаружили следы ещё одного такого же волка. После этого и начались сборы на охоту.       Лес Гравити Фолз считался запретным местом. В нём водилось бесчисленное множество диковинных существ — начиная от более-менее мирных гномов и заканчивая жестокими хищниками, по сравнению с которыми даже шейпшифтер казался безобидным.       Первые несколько сотен метров леса были относительно безопасны для любопытных путников. Здешние существа знали свою территорию и, хотя большинство из них без труда могло убить человека, слишком близко к городу приближаться опасались.       Гравити Фолз был городом исследователей, учёных и браконьеров. Многие здесь посвятили жизнь тому, чтобы ловить существ и продавать их богачам или использовать в экспериментах — ради науки или ради человеческой склонности ломать чужие жизни.       Несмотря на множество подпольных организаций, главный торговый дом Нортвестов держал всё население в ежовых рукавицах, подкупая охотников и заставляя их работать на себя. А когда подземелья заполнялись существами, объявлялась дата аукциона, и все пойманные диковинки представлялись богатой публике.       Золотой волк наделал в городе немало шума. Нортвесты собрали лучших охотников и начали готовить экспедицию. Стэнфорд Пайнс попросился отправиться вместе с группой. Форд был глубоко уважаемым учёным. Его исследования существ, научные статьи и результаты экспериментов разошлись по всему миру. Многие превозносили его как гения и великого человека. В его честь в городе даже открылся институт с огромной исследовательской лабораторией, где обучались такие же учёные, стремящиеся исследовать мир и создавать новое.       Сам Форд иногда проводил занятия, но его личные исследования всегда оставались на первом месте, поэтому редкие появления профессора вызывали настоящий ажиотаж.       И ведь у этого человека была семья, которая тоже не могла остаться без внимания.       Брат Форда — Стэнли — занимался таксидермией, создавая чучела и продавая их за огромные деньги. Деньги этот человек любил особенно сильно.       Остальные члены семьи жили в другом городе и старались не привлекать к себе внимания, выбрав обычную жизнь. Лишь племянник Форда — Мэйсон Пайнс. Когда-то он вместе с сестрой-близнецом гостил у дядюшек во время летних каникул, но в итоге решил не возвращаться домой и остался в Гравити Фолз.       Университет имени Форда действительно был передовым учебным заведением, пусть большинство предметов и исследований были сосредоточены на местной флоре и фауне. Для мальчика это казалось отличной возможностью. Пока сестра училась в старшей школе, он стал личным учеником Форда, а позже поступил в университет.       Теперь же ему оставался всего год на написание научной диссертации. Только вот ни темы, ни материала у парня до сих пор не было. Впрочем, дядя и не собирался оставлять ему право выбора. Он просто поставил племянника перед фактом: на следующем аукционе тот получит тему для своей диссертации.       Сам Диппер этого не хотел. Когда-то ему нравился Гравити Фолз. Нравились исследования, наблюдения за существами и записи в дневнике. Во многом он вдохновлялся дневниками своего дяди.       Но потом он вырос.       Детские мечты и розовые очки разбились вдребезги, открывая уже совершеннолетнему парню мрачную сторону города. Расчленение гномов во время лекций. Мерзкие старики, сорящие деньгами ради покупки редких существ, а затем использующие их для своих извращённых развлечений. Люди, движимые лишь жаждой наживы.       И даже учёные с горящими от идей глазами, которые стремились улучшать мир и создавать новое, всё равно были по локоть в крови.       Как же не хотелось во всё это влезать. Хотелось сбежать обратно к сестре, но с виду добрый дядюшка оказался очень строгим человеком.       В Диппере он видел продолжение себя, своё юное отражение, своего наследника. Поэтому парень оказался заперт в стенах из книг, поглощая знания через силой всунутую в рот трубку. Препарируя единорогов с ощущением ледяных тяжёлых ладоней на плечах, он не мог сдвинуться с места, не мог избежать контроля и был вынужден подчиняться — быть дорогим племянником, золотым студентом университета, многообещающим наследником великой семьи Пайнс.       Лишь оказавшись в своей комнате, он чувствовал себя в безопасности.       Когда-то комната была разделена на две половины. Одна, завешанная плакатами и усыпанная блёстками, принадлежала Мэйбл. Более обычная сторона — Дипперу. Когда-то треугольное окно освещало комнату тёплым приятным светом. Солнечные зайчики прыгали по кроватям детей, а радуга иногда протягивала в комнату яркий луч.       То было счастливое детство. Лучшие летние каникулы.       А теперь комната потускнела.       Половина Диппера с виду осталась нетронутой, а вторую часть занимали книги, исследовательские приборы и прочий хлам. Единственным источником света была лампочка, висевшая под потолком на тонком пыльном проводе. Окно же было завалено ватманами и плакатами с презентаций. Комната служила Дипперу лишь местом для ночлега, поэтому, желая избежать пробуждения от естественного света, он окончательно забыл про окно. Полный блэкаут — вот что было нужно младшему Пайнсу.       — Диппер, собирай рюкзак на пару недель. Престон объявил начало охоты и любезно позволил нам присутствовать.       Форд бесцеремонно нарушил сон Диппера.       — Отказаться нельзя?       Форд мягко засмеялся.       Иногда он умел быть мягким, хотя обычно это было лишь частью образа для публики. Но даже наедине он порой играл роль любящего дядюшки, чтобы потом с ещё большим удовольствием растоптать появившиеся положительные эмоции.       — Диппер, мы это уже обсуждали…       Кажется, разговор свернул в опасное русло.       — Да, хорошо, я всё понял. Когда выезжаем? — как солдат быстро проговорил заученную фразу парень.       — Завтра рано утром.       Пара недель в лесу выдалась муторной.       В основном группа людей ехала, разбивала лагеря и вереницей прочёсывала лес. Диппер и Форд являлись лишь наблюдателями. Днём под присмотром телохранителей они уходили в чащу и наблюдали за природой. В этом было что-то умиротворяющее. У Пайнсов не было задачи охотиться, поэтому Диппер мог заниматься своим любимым делом — наблюдением. Он рисовал и вёл записи о здешней флоре и фауне, мог часами любоваться нетронутой природой. Здешние существа будто знали, что эта экспедиция не намерена охотиться именно на них, поэтому вели себя спокойно.       Правда, в первый день на них напал мультимедведь. Этот хищник явно был настроен вредить людям. Возможно, его семью когда-то убили такие же охотники, и теперь он пытался мстить. Однако страх перед огнестрельным оружием оказался сильнее желания отомстить, и зверь скрылся, лишь слегка поцарапав одного человека.       В некоторые дни становилось совсем скучно. Охотники не могли найти никаких следов, и тогда, когда очередной район объявляли безопасным, Дипперу разрешали уйти погулять одному.       Опушка посреди густого леса была настоящим островком света. Поляна оказалась усыпана цветами всех цветов радуги. Здесь было потрясающе красиво и спокойно. Парень ощутил давно забытые радость и покой. Он просто сидел, любовался пейзажем и вдыхал пьянящий аромат цветов.       Из зарослей неожиданно вышел небольшой табун единорогов. Белоснежные высокие кони с яркими гривами и, конечно же, рогами на лбу. Они с опаской посмотрели на парня, но, не почувствовав угрозы, расположились неподалёку.       Пока одни особи щипали цветы, другие улеглись на траву. Шло время. Вскоре Диппер оказался окружён спящими единорогами и незаметно для себя тоже провалился в сон, устроившись головой на крупе одного из них.              — Проснись! Проснись же, Диппер!       Кто-то волок парня по земле. С трудом разлепив глаза и повернувшись к говорящему, Диппер увидел Форда, спешно тащившего его в сторону леса.       — Что происходит?       Диппер начал приходить в себя от дрёмы и оглянулся назад, на поляну. Она уже не была такой светлой. Наступил вечер, и на небе выступили звёзды. Лунный свет освещал белоснежную шерсть всё ещё спящих единорогов.       — Сон-цветы. Цветы, дарящие восхитительные сны, но эти сны становятся вечными. Дурень, повезло, что я тебя нашёл. Ещё пара часов — и ты бы уже никогда не проснулся.       Как Диппер мог не узнать эти цветы? Он же точно когда-то читал о них. И так глупо ошибся.       Под поляной находилась корневая система сон-цветов, предпочитавшая питаться мясом уснувших на ней путников. Нельзя было забывать, что лес Гравити Фолз — не место для прогулок, а одна из самых опасных зон на Земле.       — Погоди! Там единороги!       Величественные животные продолжали спать, и крики парня их совершенно не волновали.       — Мы здесь наблюдатели. Не нужно вмешиваться в природу. Это естественный процесс. Всем нужно питаться.       — Этот сраный цветок может питаться солнцем и водой! — парень извернулся, вырываясь из хватки дяди, но тут же получил пощёчину и рухнул на землю, прокатившись кубарем по мокрой траве.       Ожидаемая реакция на неподчинение.       Но гнев Диппера не утихал. Он бесстрашно посмотрел на хмурого Форда и твёрдым шагом направился обратно на поляну.       С трудом растолкав почти всех единорогов и заставив их сойти с цветов, он опустился на колени перед юным единорогом. Белоснежная шерсть блестела в лунном свете, а яркая радужная грива прикрывала мордочку.       Совсем жеребёнок.       Он получил слишком большую дозу пыльцы.       Остальные единороги тревожно топтались на краю поляны, наблюдая за действиями человека. К счастью, Форд не пошёл за Диппером. Иначе наверняка приказал бы оставить тело на месте, чтобы цветок не потратил силы впустую и всё-таки смог насытиться хотя бы одной лошадкой.       Поднять тело оказалось непросто, но, собрав все силы, Диппер сумел отнести жеребёнка глубже в лес.       Взрослые единороги столпились вокруг, молча глядя на погибшего детёныша.       — Больше никогда не подходите к этим цветам! Запомните их! — крикнул Диппер. Он знал, что единороги понимают человеческую речь и даже могут говорить, но те, в последние десятилетия предпочитали молчать, считая людей врагами.       Кажется, одна из особей хотела что-то сказать. Её рог на секунду засветился, но слов она так и не произнесла. Возможно, за долгие годы разучилась говорить. А может, просто не желала общаться с грязным человеческим отродьем.       Диппер направился к лагерю, оставляя единорогов скорбеть в одиночестве.       Так бы и продолжалась эта погоня за, возможно, несуществующим волком, если бы по пути Диппер не свалился в канаву и не выбрался оттуда с клочком золотой шерсти, запутавшимся в волосах. Находку быстро заметили охотники и, допросив парня, обнаружили в канаве свежие следы. Наконец началась настоящая погоня.       Ещё несколько дней охотники готовили различные ловушки, окружали периметр и перекрывали возможные пути отхода. А затем началась облава.       Выстрелы. Лай собак. Крики людей.       Весь этот хаос вынудил волка покинуть укрытие и, оценив обстановку, броситься прочь.       Волк был огромен. Около двух метров в холке и трёх-четырёх метров в длину. Такая боевая машина поначалу явно размышляла, не проще ли перебить всех преследователей, но непрекращающиеся выстрелы вынудили её отступить.       А затем попасть в тот самый колодец.       Когда волк рухнул вниз, его рёв был настолько мощным, что Диппер вырвался из рук телохранителей и подбежал к колодцу, заглядывая внутрь.       Увиденное заставило его прослезиться.       Великое, могучее животное было изранено, унижено человеческой жадностью. Теперь этого зверя ожидало нечто ещё более ужасное.       Прежде чем Диппера успели оттащить обратно и охотники принялись за работу, парень успел прошептать заклинание.       Помимо изучения существ и их внутренностей, в городе занимались магией. В основном всё ограничивалось созданием защитных рун или варкой зелий с различными эффектами, но некоторым удавалось овладеть настоящим волшебством. Местная природа была переполнена магической энергией, и, находясь в глубине леса, можно было использовать настоящие заклинания.       Сейчас из рук Диппера вспыхнули маленькие синие огоньки и медленно опустились вниз, затерявшись в золотой шерсти волка.       Это было обезболивающее заклинание. Уроки дяди Форда временами бывали жестоки, поэтому такую магию пришлось выучить. Оставалось лишь надеяться, что это хоть немного поможет бедному животному…

***

      Да… Помогло…       — Паршивец!       Домой к Пайнсам пришёл один из охотников. День назад все вернулись в город, и теперь этот человек стоял здесь, прижимая Диппера к стене.       — Подожди. Можешь объяснить, что случилось? — вмешался Форд. Он не любил, когда били его собственность.       — На шерсти волка нашли следы защитного заклинания. Из-за него снотворное не сработало. Одного человека убили! Среди присутствующих только твой щенок и ты сам могли такое сотворить.       — Диппер, это правда? — строгий голос холодным лезвием резал душу Диппера.       — П-п-прав…       Из-за него погиб человек. Из-за его попытки облегчить страдания невинного зверя… Погиб человек… На одного охотника стало меньше. На одного вредителя меньше. Воздух священного леса стал чуточку свободней от человеческой всепоглощающей жадности.       Так и надо этим тварям!       Зачем они лезут в святыню?!       Убить.       Убить.       Убить.       Убитьубиⲧьⲩбитьⲩⲃⲓⲧnecoהֲוֵההֲוֵה       Форд вывел Диппера из шокового состояния ударом по голове и, не дав опомниться, схватил его за капюшон потёртой толстовки, швыряя в соседнюю комнату. Дверь тут же захлопнулась.       — Прости, старина, я вразумлю парнишку. Ты же знаешь, он у меня альтруист.       — Пять килограммов волос единорога, кожа шейпшифтера и одно твоё новое оружие. Я видел на испытаниях гравитационную гранату.       — Что?       — Нет. Две гранаты.       — Хм… По рукам, дорогой друг. В течение месяца пришлю всё на твой адрес.       Мужчины закрепили договор рукопожатием. А затем Форд вернулся в дом.       — Д-да, правда. Я хотел лишь уменьшить его боль, — оставшись наедине с дядей, Диппер попытался объясниться.       — Тебя кто-нибудь просил об этом?       — Нет…       Наказанием стало заключение в подвале дома. Подземное помещение было огромным, больше напоминая настоящее подземелье. Повсюду стояли старинные приборы, а вдоль стен тянулись клетки-вольеры для зверей.       И сейчас в одной из таких клеток сидел Диппер.       После недавних экспериментов животных в подвале не осталось, поэтому парень оказался один в кромешной тьме, на холодном каменном полу. Повышенная влажность тоже не способствовала улучшению его состояния.       Здесь ему предстояло провести несколько дней. Голодать. Не видеть ни единого луча света. Обычно в этих клетках содержались звери, и Диппера бросали прямо к ним. Соседство с опасными существами заметно повышало эффективность наказания.       Однажды он просидел в темноте вместе с полчищем гномов и вернулся во внешний мир весь искусанный.       В другой раз его заперли с пумой. Животное было уменьшено кристаллом, встроенным в потолок. С помощью переключателя можно было увеличивать или уменьшать всё содержимое клетки. Кошка находилась в сильном стрессе и не собиралась нападать на парня, понимая, что он намного больше неё. Но мысль о том, что кристалл может снова включиться и вернуть пуме настоящий размер, разъедала Диппера изнутри.       Форд ведь не поступил бы так.       Наверное.       После того наказания парень вернулся едва ли не седым.       Сейчас уже невозможно было вспомнить все наказания. Некоторые оказались настолько травмирующими, что разум любезно стёр воспоминания о них, оставив после себя лишь пугающую и одновременно успокаивающую пустоту.       И вот он снова здесь. Но на этот раз — наедине с самим собой. Значит, проступок оказался не таким уж серьёзным. Значит, жизнь того дурака-охотника была не так уж важна. Или просто парень оказался везучим. Или у дяди было хорошее настроение…       Из-за темноты Диппер не знал, сколько времени прошло, но Стэнли тайком приносил ему еду пару раз в день. В такие моменты парень жадно подскакивал к прутьям, забирал всё до последней крошки и поначалу прятал под одеждой. Лишь спустя некоторое время, когда вокруг становилось совсем тихо, он позволял себе поесть.       В подземелье Диппер зачастую воспринимал себя зверем, а не человеком. Будто это место заставляло его принять другое обличье, забыть о человечности.       К счастью, после возвращения наверх всё постепенно вставало на свои места. Он снова становился обычным парнем, студентом, любящим братом и послушным племянником.       Но когда пребывание в клетке начало превращать его в зверя? Этого добивался Форд? Или Диппер сам пришёл к такой модели поведения?       Память не позволяла вспомнить, когда всё началось.       Возможно, тогда, когда он перестал ежедневно переписываться с Мэйбл… Было трудно объяснить, куда он регулярно пропадает на несколько дней подряд. Сначала он придумывал оправдания. Говорил про экспедиции, учёбу, исследовательские проекты. Потом стал отвечать всё реже. А затем и вовсе...       Так было проще.       Проще для неё.       Проще для него.       Проще делать вид, что всё в порядке, чем признаться, что каждый раз, когда за ним захлопывалась дверь клетки, он боялся, что однажды уже не сможет выйти оттуда прежним человеком. И человеком ли?