The Gilded Masks

      В доме стояла духота, громкая музыка, в которой нельзя было разобрать слов, и кучи стеклянных банок, звеневших друг о друга, когда ребята чокались. В приглушенном фиолетовом свете было сложно разглядеть лица, но одно Илья знал точно: того, кого он ждёт, он точно узнает. Это было странно. Просто барабанщик, который оказался в нужное время в нужном месте. Им даже не обязательно быть друзьями, можно просто собираться на репетиции, как было с Дэном.       Но почему-то сердце ухает и пропускает удар, когда Малинин замечает знакомый силуэт. Как Петя проник в дом незамеченным, осталось загадкой, но всё-таки он здесь. Сдержал обещание, сбежав из дома.       Стоит, такой расслабленный и спокойный, попивая пиво из стеклянной бутылки, будто всегда здесь и находился. Как часть интерьера, само собой разумеющееся.       — Долго собираешься с ним в гляделки играть? — откуда-то из-за спины внезапно появляется уже захмелевший Влад.       А вот и ложка дёгтя в бочке мёда. И не то чтобы они с Дикиджи не ладили, просто его всегда было будто много. Конечно, Илья такой же, но когда два таких человека встречаются, это как столкновение материи и антиматерии.       — Отстань, — раздражённо отмахивается Малинин.       И уже собирается уйти в другую комнату, где сидит Эмбер с парой своих знакомых.       — Да расслабься, мы с тобой в одной лодке, — парень преграждает дорогу собеседнику, чуть посмеиваясь.       — Свали, я тебя прошу, — закатывает глаза тот в ответ.       — Если ты продолжишь так молча вздыхать, твоего принца на белом коне быстро охомутают, — Влад кивком указывает в сторону друга, начиная ещё более ехидно смеяться.       Певец кидает беглый взгляд в сторону Пети, наблюдая интереснейшую картину. Парня обступила пара девушек: одна из них точно была однокурсница Эмбер — Лиза, вторая же выглядела так посредственно, что даже лицо её нельзя было запомнить.       И вот ради их компании он пришёл? Даже не подошёл поздороваться, а ведь Илья намного лучше.       И тут же чуть не влепил себе затрещину за такие ужасные мысли. Нельзя так. Медленно отвёл взгляд, будто увиденное его совсем не заинтересовало, и залпом осушил бутылку алкоголя.       — Плевать я хотел, — как можно спокойнее отвечает Малинин, чувствуя, как уголок глаза начинает дёргаться.       — Кому-нибудь другому расскажи, — отмахнулся Дикиджи, материализуя в руке две новые бутылки пива и протягивая одну собеседнику.       — Тебе от меня что нужно? — уже не выдерживает солист, понимая, что ещё секунда — и он сделает из бутылки в руках «розочку». Русские корни буйствуют.       — Чтобы ты еблом не щелкал и спас своего ненаглядного от нежелательного внимания, — лучезарно улыбается Влад, но вот в его глазах ни капли доброты, — я тоже не в восторге, что мы связаны одним человеком по фамилии Гуменник, но так выпала карта, так что хотя бы сделай вид, что рад.       — Обязааательно, — сладко пропел Илья, наигранно растягивая губы в улыбке, что больше напомнило оскал.       Со стороны они выглядели как знакомые, которые просто разговаривают; пока не вслушиваешься в слова, в целом всё кажется приличным. Удивительное свойство языка тела.       Парни ещё какое-то время смотрели друг на друга, будто не решаясь повернуться спиной, как на дуэли, только перекати-поля не хватало и крика орла на фоне.       Первым сдался лидер группы, потому что слышать, как на фоне щебечут девушки, не было сил.       — Петь, пойдём, поможешь коктейли замешать, — крикнул через плечо Малинин.       И, не оглядываясь, направился на кухню. Потому что знал, что он пойдёт. Прямо как ручной пёс.       — Нарцисс ебаный, — шепнул Влад в спину удаляющейся фигуры на русском, так, чтобы услышал только он.       На кухне было спокойнее. Свет, как обычно, желтый, музыка чуть приглушенная, две пьяные девушки сидели за столом и изливали друг другу душу. Стоял сладковатый запах от электронных сигарет.       — Ты как после вчерашнего? — спросил Гуменник, по обыкновению на русском, доставая стаканы с полки.       Они оба понимали, о чём речь, но не желали произносить это вслух даже на родном языке. А вот девушки, ставшие случайными свидетелями этого диалога, лишь удивленно покосились на парней и начали перешептываться на чужом языке, скорее всего испанском.       — Терпимо, — пожал плечами Илья, доставая из морозилки лёд, — только ноги подрагивали на утренней тренировке, на уроках сидеть невозможно, кусок в горло не лезет. Сам знаешь, нервное.       Гуменник передернул плечами, абсолютно понимая это чувство. Когда легкие облепляет тонкая пленка, не давая вдохнуть полной грудью, а спину прошибает холодный пот. Страшно представить, что испытывал солист в школе, когда из каждого телефона звучал его голос. Хотя держался он достойно, если упустить те моменты, где он вздрагивал от каждого шороха, пока никто не видит.       Девушки тем временем, тихо хихикая, ретировались с кухни, показывая что-то друг другу в телефоне.       Парни тихо переговаривались на родном языке, обсуждая обыденные вещи, стараясь не трогать дела группы. Это они обсудят на завтрашней вечерней репетиции.       — Ты в курсе, что твои фанатки и фанаты Жени уже воюют? — внезапно спрашивает Петя, разливая джин по стаканам.       — О господи, только не снова, — закатывает глаза Илья, — Семененко — нормальный парень, но вот его фанатки — это ужас. Да и мои не лучше.       Да, все прекрасно знали эту историю, когда девочку заставили перевестись в другую школу из-за её сталкерских наклонностей. Она следила за Малининым, зная практически всё, что очень сильно угрожало конспирации «Масок». Хотя солист считал это самым страшным, но криповые послания в шкафчик и подкидывания под дверь мертвых птиц с подписью «Так будет с каждым, кто посмеет встать между нами» уже переходили границы адекватности.       А война была сезонным событием в преддверии весеннего бала, где будут выбирать короля и королеву школы. Женя считал это глупым ребячеством из сериалов, но Малинин хватался за любую возможность почесать своё эго.       И ему в этом никогда не отказывали.       Он в целом редко получал отказы.       — Кстати, почему Жени сегодня с вами нет? — поинтересовался ради приличия Илья, разливая тоник по бокалам.       — А он на свидании с Соней, — пожимает плечами тот в ответ.       — Они друг другу подходят, — согласно качнул головой Малинин.       Парни доготовили коктейли и понесли поднос в зал, где его расстащат все желающие. Один был сделан специально для Алисы, вот только её нигде не было видно.       — Она опять на веранде, наверно, пойдём хоть воздухом подышим, — качнул головой Илья в сторону заднего двора.       — Что она там делает? — непонимающе выгнул бровь Петя, подхватывая бокал.       Малинин проигнорировал вопрос, мол, увидишь, и начал пробираться к двери.       Маленький задний двор встретил относительной тишиной. Пели сверчки, уже стемнело, только их дом был ярким пятном в этой идиллии. Улица была буквально глотком свежего воздуха: в доме, полном людей, было душно практически до обморока.       И подозрительно пахло свежескошенной травой. Они оба хорошо знали этот запах, и им это не нравилось.       Под крышей, как и ожидалось, стояла Алиса, держа в руке косяк. Быстро затянулась и передала его кому-то ещё из компании. Неожиданным для Ильи персонажем стал Влад, забирающий из рук девушки пару крупных купюр.       — Алиса, какого хуя? — недовольно хмурится Малинин.       — Влад, к тебе тот же вопрос, — с виду спокойный Гуменник скрещивает руки на груди, и Дикиджи знает, что это значит. Он будет гундеть и читать морали.       Вся курящая компания, предчувствуя разборки, тут же быстро ретируется в дом. В потасовке нет желания участвовать.       — Ты снова? — выгибает бровь барабанщик, чувствуя нарастающее раздражение. И уже по привычке переходит на русский.       — Хочешь жить — умей вертеться, — пожимает плечами Дикиджи, отвечая так же на родном языке, — и это практически легально!       Другу конкретно не повезло с семьёй. И это остро ощущалось именно в такие моменты.       — Чувак, устройся на работу, я тебя умоляю, — Петя зажимает переносицу пальцами, не в силах смотреть на них.       — Ещё чего, — закатывает глаза Влад, — расслабься, у меня всё схвачено. Я не пропаду, — он ободряюще бьёт кулаком друга по плечу.       — Иди уже, темщик, — грустно усмехается тот в ответ, пересиливая себя, чтобы не дать тому подсрачник.       С Лью разговор был короче. Дикиджи был чем-то вроде дилера для девушки. А то, что она покуривает, не было секретом для группы. Теперь — и для Гуменника.       Это был весьма интересный симбиоз, о котором лучше бы они не знали.       Но вечер шёл своим чередом, вот и собрался круг, в котором играют в американский аналог российской «Правды или действия». Вот только Эмбер что-то не видно. Обычно она всегда молча контролирует тусовку, чтобы не разнесли дом. Но теперь эту функцию пока что выполняют парни.       А Гленн просто хотела побыстрому отлучиться в ванну, поправить макияж и выдохнуть от постоянного шума и поступка пьяных школьников.       Но и тут не дают покоя. В комнату вламываются две изрядно выпившие девушки, ужасно радующиеся чему-то и смеющиеся от этого.       — Эмбер, смотри, что мы услышали!       Одна из девушек торжественно демонстрировала телефон, где переводчик коряво перевел диалог на русском. Гленн понимала, к чему всё идёт, но искренне пыталась верить, что всё не так, как она подумала.       — И что это? — выгнула бровь она, надеясь, что это не очередная попытка сделать слух из воздуха.       — Я подслушала разговор Ильи с каким-то парнем, они что-то на своём говорили, ничерта не поняла, но вот переводчик…       Светлые брови девушки тут взмыли вверх, грозя перейти на линию роста волос.       — А ну дай сюда, посмотрю, — она без стеснения отбирает смартфон из чужих рук, судорожно перечитывая.       Дерьмо. Без контекста это и правда выглядит очень подозрительно.       — Уже вижу эти скандальные заголовки! Популярный парень школы трахается с другим парнем! — восторженно разводит руками вторая из подружек.       Дело дрянь. Сейчас им точно не нужно лишнее внимание. Но они, видимо, забыли или не знали, что их потенциальная подружка-сплетница — старшая сестра Малинина, которого они так желали облизать со всех сторон.       Идея приходит быстро, и она настолько безумна, насколько и гениальна. Гленн размахивается и со всей силы кидает чужой телефон о плитку в ванне. Глухой стук контрастирует с треском стекла. По всему экрану расползлась белая паутина трещин, коегде даже отвалились кусочки.       Совесть чуть кольнула в груди, но тут же отпустила, когда девушка вспомнила, что эти сучки посягнули на самое ценное для неё. На единственного члена её семьи.       — Бах, дорогой телефончик, — равнодушно пожимает плечами Эмбер, демонстрируя свою работу.       — Ах ты шлюха!       Хозяйка телефона злобно заносит руку, будто собирается ударить, пока вторая девушка бежит к двери, чтобы позвать на помощь. Но, по удачному совпадению, дверь с той стороны кто-то подпёр. Видимо, решил устроить весёлый пранк.       Что уж тут сказать — пранк удался.       И будто бедный телефон недостаточно настрадался, девушка кидает его в унитаз, чтобы точно удостовериться, что он больше не включится.       Гленн, даже не задумываясь, отвешивает звонкую пощёчину хозяйке телефона, отчего та чуть ли не рухнула на пол, отлетев в сторону и оперевшись спиной о край раковины.       Эмбер же, не теряя времени, быстро шарит по её карманам; пьяное тело даже особо не понимает, что от него хотят. В конце концов, гитаристка находит то, что искала — чёрный пузырёк без этикетки. Практически полный.       — Ой-ёй, это что, «Молли»?       Странно, что у подростков вообще есть деньги на такой наркотик. Хотя, учитывая, что здесь находятся дети с золотой ложкой в заднице, всё может быть.       — Отъебись.       Шипит та в ответ и пытается вырвать упаковку из рук. Только алкоголь в крови совсем мешает движениям, превращая её в мешок с костями.       — Нет, так дело не пойдёт, — мотает головой Эмбер, — ты посягнула на мою семью.       Вторая девушка, что до этого лишь испуганно прикрывала рот рукой, начинает истошно кричать и сильнее бить кулаками в дверь. Аж уши закладывает.       — Ну ты чего, поранишься же ещё, — наигранно заботливо тянет гитаристка, — я тебе сейчас башку об унитаз раскровлю.       Но, в противовес словам, она хватает девушку за шиворот футболки и тащит в компанию к подружке. Алкоголь даже толком не даёт сообразить, что к чему. Сколько же они выпили?       — А теперь слушайте меня, курицы, — Эмбер, несмотря на свой рост, смотрит так пронзительно и холодно, что по спине пробегают мурашки, — у меня в руках ваша путёвка в рехаб или тюрьму, тут уже не мне решать.       Она демонстративно трясёт пузырьком, завернутым в бумажное полотенце, в котором стучат таблетки, будто погремушка.       — От вас требуется всего лишь держать язык за зубами, не так сложно, правда?       — Да ты знаешь, кто мой отец? Он тебя в порошок сотрёт! — истерично орёт хозяйка телефона, который маринуется в туалетной воде.       — Не переживай, снюхать меня всё равно не удастся, — мило улыбается Гленн, — а вот думаю, твоему папаше очень не понравится, что ты закидываешься. На этом флакончике твои пальчики. И в крови тоже следы «Молли».       — Мы сегодня не употребляли! — пискнула вторая, пытаясь смягчить ситуацию.       — Поправимо, — качнула головой Эмбер.       И тут же схватила её за лицо, с силой сдавливая челюсть, и просунула туда маленькую таблетку, хладнокровно закрыв ей рот ладонью. И только когда она проглотила таблетку, отпустила. Скорее всего, на щеках у неё остались синяки.       — Сама или помочь? — участливо улыбается гитаристка, протягивая вторую таблетку.       Хозяйка телефона злобно смотрит на Гленн, но перспектива давиться и глотать собственную рвоту кажется хуже, поэтому молча берёт из рук девушки порошок в желатиновой оболочке и глотает. Даже не запивая, видно, на опыте.       И сразу после всех проделанных манипуляций Эмбер злобно сжимает ладонь в кулак и бьёт прямо в центр лица стерве. Даже нос не сломала, просто чуть покровит.       — Это тебе за шлюху, — холодно чеканит хозяйка дома, пока та стонет и прикрывает нос рукой, пытаясь остановить кровь, — и вытащи телефон из унитаза, нечего водопровод засорять.       А после спокойно подходит к двери и пару раз громко стучит по ней ладонью: тонкий материал трещит под тяжелыми ударами, чуть не сбивая дверь с петель. Спустя буквально пару секунд слышится шепот и шорох. Кто-то отодвинул стул.       Нескольким десяткам глаз открывается картина, как одна из девушек прикрывает нос рукой, а вторая пытается выловить смартфон из воды.       — Блять, Эмбер, меня не было буквально пятнадцать минут! — стонет откуда-то Илья.       — Разошлись, тут не на что смотреть, — командирским тоном чеканит Гленн, — всего лишь девушки перепили, в первый раз будто. Собрались на шоу поглазеть, — закатывает глаза она, складывая руки на спине.       На костяшках засыхает чужая кровь.       Что было дальше, ей было не особо интересно. Она понимала, что все прекрасно слышали, что происходило в ванной. Кажется, она мельком попросила пару девушек сопроводить перепивших за дверь, она даже толком не поняла кого, а сама пошла наверх.       Гостям был закрыт вход туда. Сейчас это на руку. Гленн быстро свернула к себе в комнату и открыла самый нижний шкафчик, кинула туда очередной пузырек, который звякнул о кучу таких же, и направилась в ванну.       Тут же сунула руки под кипяток. Светлая кожа тут же покраснела. Вода обжигала, но это было меньшее, что она могла сделать взамен на разбитый нос. Выдавила на ладони кучу мыла и начала тереть.       Злобно, с остервенением, будто желая снять верхний слой. Чужая кровь уже давно сошла с костяшек, но Эмбер продолжала тереть.       Не смывается.       Уже расчесывала ногтями. Но ощущение грязи и крови никуда не ушло.       Не смывается.       Снова намылила. Уже до локтей, словно хирург. Вода стекала ниже и капала на пол.       Не смывается.       Девушка посмотрела на себя в зеркало. Смотрела долго, изучающе. Будто впервые видит человека в зеркале. Пара родинок, ямочка на щеке, ровные брови. Лицо монстра.       Лицо Дьяволицы.       Захотелось разбить зеркало, чтобы осколки впились в кожу, рассекли лицо.       — Хей.       На плечо легла чужая теплая рука. Гленн вздрогнула всем телом, будто прямо сейчас её ударят. Но нет, это всего лишь Илья. Он аккуратно приобнимает её за плечи, прижимая к себе.       — В этот раз получилось лучше. Ни одного перелома и черепно-мозговой, — устало улыбается Малинин, — не кисни, они это заслужили.       — Ни один человек не заслуживает, чтобы его били, — злобно морщится Эмбер.       Солист лишь вздыхает и прижимает сестру к себе, поглаживая её по спине.       — Спасибо. За то, что не дала в обиду.       — Смеешься, что ли? Тебя обижать могу только я.       Девушка отстранилась, потрепав брата по волосам с усталой улыбкой. Грустно осознавать, что хоть у них и есть родственники, даже родители, но они всё равно остались одни друг у друга.       — Ты ходишь на курсы? — внезапно серьёзно спросил Илья.       По телу пробежала толпа мурашек. С этим тембром он был так похож на своего отца.       — Тебе не понравится ответ, — покачала головой она.       — Я всё понимаю, работа над собой — это сложно. Зарплату не платят, и начальник — долбоёб, но ты знаешь, что суду это не понравится.       Так странно, что иногда именно младший брат становится островком разума.       — Начну ходить со следующей недели, договорились? — идёт на попятную Гленн, понимая, что спорить бесполезно.       — Ладно, остался всего месяц.       Они ещё недолго переговариваются, приходя к выводу, что девушке лучше сегодня пойти отдохнуть. А парни её подменят. По школе уже ходит небольшая молва, что связываться с семьёй Малинина — плохая затея по определению.       Отец и мать — богатые шишки, никто не спорит. Но людей не пугали огромные связи родителей, таким у них в школе может похвастаться каждый первый. А вот сестричка с прибабахом есть не у каждого. Дурная слава шла впереди Эмбер, так, будто ей не всё равно.       На первом этаже уже успела нормализоваться атмосфера. На столе кто-то играл в бирпонг, кто-то уже уснул прямо на полу, пожертвовав лицом — чёрный маркер его не пощадил. Кто-то уже чуть ли не трахался на диване, совсем не стесняясь в откровенных поцелуях.       Ого, кажется, это те две девушки, которым во время игры в «правду или действие» загадал поцеловаться парень одной из них. Ну и придурок.       Но глаза искали совсем другое. Точнее, другого. Вообще было странно, что такой высокий и выделяющийся внешне парень мог так легко потеряться в толпе. Эмбер быстро ретировалась курить на веранду, не желая наблюдать за похабщиной.       В отличие от Алисы, которую очень забавляло всё, что здесь творилось. Она расслабленно сидела на подоконнике, сканируя взглядом помещение. Лью сразу знала, что можно и кому рассказать и показать. Если Гленн была опасна силой, то Алиса била совсем другим — информацией.       Она симпатичная, успешная и харизматичная, выбивающаяся из толпы. Но козни ей строили не реже, чем другим. Хотя после внезапно найденного компромата все резко отваливались. Странные.       Какая-то компания уселась прямо на полу возле спящего тела играть в карты на раздевание. Кто-то в этот вечер точно потрахается в туалете.       — Меня потерял? — доносится откуда-то из-за спины.       Удивительное умение Пети подкрадываться бесшумно. Хотя, возможно, играет алкоголь.       — Есть такое, — искренне улыбается Илья.       И, видя, как Гуменник открывает рот, чтобы задать вопрос, тут же его перебивает:       — Да, у неё всё в порядке, не переживай.       — Это хорошо, — зачёсывает тот длинные волосы назад, — там ребята продолжают на кухне в «правду или действие» играть, присоединимся?       — Пойдём, — безразлично пожимает плечами Малинин.       И сам не замечает, как у него в руке материализуется новая бутылка пива. Волшебство.       Когда они заходят, игра уже в самом разгаре. Влад танцует удивительно хороший для его состояния стриптиз, а ему под свист и аплодисменты засовывают купюры в брюки.       Возможно, они не вовремя.       — Ооо, мой любимый друг Петруччо! — изрядно пьяный Дикиджи радостно приветствует знакомые лица, — налетайте, опоздавшим штрафной!       Парням в руки тут же суют два шота прозрачной жидкости с дольками лайма. Текила.       — Влад, ты знаешь, я не пью крепкое, — мотает головой Петя.       А вот Илья, ничуть не стесняясь, тут же опрокидывает шот залпом и быстро кусает лайм, чуть не съедая его вместе с коркой. Сколько раз ему уже налили таких штрафных, остаётся только гадать.       — Давай, дорогой, до дна, — хмельно улыбается Малинин.       Его дурманящий взгляд, смотрящий из-под светлых ресниц, выглядел так убедительно, что ещё секунда — и Гуменник сделает что угодно, что ему прикажут эти блестящие глаза.       Пришлось пить.       — Ну что ж, вам, как опоздавшим, придётся отдуваться, — хихикает какая-то девушка за столом, — правда или действие, Илья?       Солист делает вид, будто задумался, и тут же бодро выдаёт:       — Правда.       По комнате расходился неодобрительный шум. Всем хотелось затащить красавца школы в постель или хотя бы раскрутить его на какие-то развратные действия, а он им всю малину портит.       — Ну раз так, — загадывающая девушка злорадно смеётся, — есть ли на этой тусовке человек, с которым ты бы хотел переспать?       — Я уже сожалею, что позвал вас, — обреченно вздыхает Влад на русском.       Теперь вся игра будет превращена в попытки девушек хоть как-то потереться об Илью. И почему-то эта мысль Пете ой как не нравилась. Его в целом раздражало, что кто-то так может вешаться на парня. Это было странно.       Хотя, возможно, дело не в этом.       — Хммм, сложный вопрос, — протянул Илья, игнорируя русскую речь на фоне, — думаю, да.       И специально ни на кого не смотрел, чтобы не дать ложных надежд.       По комнате покатился довольный смех. Девушки толкали друг друга в бок, гадая, кто же эта счастливица. Но только Малинин и почему-то Дикиджи знали, что это хоть и весьма привлекательная, но не красавица, а красавец.       Очередь снова каким-то образом дошла до Дикиджи. Петя же вежливо пропустил вопрос о личной жизни, опустошив ещё один шот текилы.       — Влад, спал когда-нибудь с парнем?       — Неа, — спокойно пожимает плечами тот, — хотя была бы во мне хоть капля голубизны, то одного бы точно захомутал, — и подмигнул Пете.       — Это можно считать каминг-аутом? — пронеслось с другого конца комнаты.       Но Дикиджи не было до этого дела, у него было занятие поинтереснее. Наблюдать, как проступают желваки на челюсти Ильи, было лучше любого алкоголя. Прямо окрыляло.       Гуменник же привык к таким шуткам и подколам. Если день прошёл без гейского подката, значит, что-то случилось.       — Петя, правда или действие?       — Правда, — махнул рукой он.       — Какой ты скучный, — закатил глаза кто-то за столом.       — Какая твоя самая большая эротическая фантазия, которую ты бы хотел осуществить? — Влад решил подлить масла в огонь, перехватив вопрос у девушки.       И тут Гуменник действительно задумался. В хмельную голову полезли самые стыдные мысли. Неудивительно, гормоны шалят. Но страшно было не это, а то, что в каждой из них присутствовал Илья. И он не был где-то на периферии, он был в гуще событий. Непосредственным участником.       — В общественном месте, — только и ответил он, отпивая из своей бутылки пива.       Хорошо, что алкоголь сделал его щеки красными, а то пылающая кожа точно его бы выдала. Но, к сожалению, уши тоже обожгло.       А Дикиджи тем временем незаметно подмигнул Илье с коварной улыбкой до ушей, показывая рукой и щекой очень неприличный жест. На что Илья показал ему фак. Вот и поговорили.       Игра сделала новый круг, снова дойдя до Малинина. А он уже изрядно устал. Значит, надо идти ва-банк. И он выбирает действие, уже зная, что будет.       — Выбери одного человека, с которым бы закрылся в ванной.       Ну что за детский сад.       Малинин быстро опрокинул шот текилы. Нет желания с этим разбираться.       А за столом девушки уже чуть ли не дрались за право попасть в постель к парню. Как это иногда утомляло.       — Я уже начинаю ревновать, — над самым ухом раздался бархатный голос, послышался тихий смешок, — устроишь бои, и пусть самая стойкая пойдёт? — продолжил он на русском.       — Я тебя прикочу, — так же на русском шепнул Илья.       От низкого голоса внизу живота завязался узел, мешающий мыслить здраво.       — Тогда позволь я тебя украду, — хихикнул Гуменник, подхватывая друга под локоть.       Сбегают будто со свадьбы.       На втором этаже, на полпути к спальне, барабанщик понял, что абсолютно не знает, что делает. Голос разума рапортовал, чтобы он просто довёл солиста до кровати, а сам пошёл отсыпаться домой.       Но вот сам солист так не думал.       Илья быстро схватил Петю за руку, утаскивая в ближайшую комнату. Было тихо, а дверь в ванную заглушала практически всё, кроме еле различимой музыки.       Гуменник и сам не заметил, как был прижат спиной к краю раковины. От Малинина пахло алкоголем и чем-то сладким, вроде мяты. Он был так близко, что чувствовалось, как быстро колотится его сердце и жар тела.       — Илья? — аккуратно тянет барабанщик.       Но при этом не отталкивает.       — Да, дорогой? — изрядно пьяный солист не видел ничего странного в сложившейся ситуации.       — Что ты делаешь?       Малинин ничуть не стесняясь, гулял руками по чужому телу, стараясь залезть под одежду. Горячие ладони заставляли дыхание сбиваться и даже на секунду забыть, что то, что они делают, — это неправильно.       — Ты сам сказал, что хотел бы в публичном месте, хочу исполнить. Ты против?       И тут сердце, и так уже качающее кровь с невероятной скоростью, сделало кульбит, упало в пятки и забилось в два раза быстрее. Хотя куда ещё быстрее. Кровь, некогда находившаяся в голове, резко отлила вниз, завязывая в животе тугой узел.       Воображение уже рисовало соблазнительные картинки, никак не помогая ситуации. Быстрая оценка могла дать только один необнадеживающий вывод.       Петя хочет Илью.       Целиком и полностью.       Простая мысль пришла так внезапно, что Гуменник опешил и чуть не забыл, где он находится.       А Малинин, не услышав отказа, уже спускался вниз, ничуть не стесняясь.       — Стой, — серьёзно, как мог, начал барабанщик.       Снизу вверх на него смотрели искренне непонимающие глаза. Кажется, он правда был расстроен, что его вот так отвергают.       И о господи, прости за все греховные мысли, но этот взгляд… этот полупьяный, полный решимости и пошлости взгляд. Илья только им одним мог довести до конца.       — Ну давай, скажи, что я не в твоём вкусе, — саркастично отвечает он, кивая головой на выпирающие брюки.       Ещё одно его слово, пока он стоит на коленях, и он точно закончит без рук.       — Нет, Илюш, просто ты пьян, сильно пьян, — заботливо улыбается Петя, опускаясь с ним на один уровень на корточки.       — Только не заводи эту шарманку типа «не делай того, о чём пожалеешь», — недовольно закатывает глаза Малинин, присаживаясь на холодный кафель.       — Не буду, — всё так же нежно улыбается Гуменник, — ты перепил, и я переживаю, что ты заблюешь себя и всю ванну, — и нежно погладил того по щеке.       О себе парень даже не переживал. Не в первый раз.       — Какое отвратительное слово, не говори его больше, — сморщился Илья, прижимаясь сильнее к чужой ладони, — голова кружится.       — Пойдем, — Петя, как ни в чём не бывало, спокойно встаёт, будто в нём и не было алкоголя.       И следом одним махом поднимает Малинина с пола, так будто он ничего не весит.       — Ловелас несчастный, даже на ногах не стоишь, — улыбается он, поднимая друга на руки.       — Мы ж реально как педики, — лениво тянет солист, даже не пытаясь сопротивляться.       Парень ногой открывает дверь в спальню, так будто у них первая брачная ночь. Их тут же встречает Мисти, радостно приветствующая хозяина. Ей тут прямо отель устроили со всеми убранствами.       Петя аккуратно, как мог, положил Илью на кровать и уже собирался уходить, но тот крепко схватил его за руку. На это у него ушли последние силы.       — Останься, — мямлит он.       Хотя буквально минуту назад уверял, что абсолютно отдаёт себе отчёт в действиях.       — Извини, не могу, — Гуменник аккуратно выбирается из чужой хватки, напоследок целуя костяшки его рук, — без присмотра они весь дом разгромят.       Малинин бурчит что-то невнятное, но явно недовольное, и всё равно отпускает друга. Сил удерживать уже тоже нет.       Барабанщик тихой поступью отходит обратно к двери, оборачиваясь у самого выхода. Кажется, вот именно сейчас он скажет эти слова, которые так нужны…       — И не хочу, чтобы ты сделал то, о чём потом будешь жалеть.       И прикрыл за собой дверь.       — Душнила.       Ругается Илья, он бы хотел сказать что-нибудь ещё, но он тут же выключается.       Сны в эту ночь у него были весьма интересны.