The Gilded Masks

      После встречи с Изабо прошёл всего день, сроки для готовой маски – неделя. Как раз к первому концерту. Илья, как обычно, забыл записать объявление, поэтому записывает его прямо сейчас, перед приходом Пети.       Эмбер недовольно шерстит речь, поправляя какие-то моменты, Малинин же перебирал отдельный шкаф со сценическими образами, думая, что же надеть. Новое не вытаскивал из принципа, это он оставит для фестиваля. Методом братско-сестринских споров сошлись на строгом белом костюме для солиста и золотой рубашке и белых брюках для басистки.       Алиса вежливо, как умела, отказалась от участия, потому что тащиться в даль и торговать лицом не было желания. Особенно, когда на улице начала портиться погода.       — Илья, ну это мрак, — девушка недовольно трясёт бумагой, — ты бы ещё прямым текстом сказал, что у Дэна передоз.       — Что не так? — выгибает бровь парень, стаскивая футболку, — ты думаешь, наша фанбаза настолько глупая, что не понимает, в чём дело?       — В том-то и дело! — всплеснула руками она, — ты знаешь, как наркомания Дэна повлияла на нашу репутацию? У нас за последние полгода от силы выступлений было пять, когда мы закончили нормально!       Малинин замер как вкопанный, даже не застегнув до конца пиджак, который надел на голое тело. Он уже начал принимать как данность, что их бывшего барабанщика увозят на скорой.       — Давай так, большинство употребляет, — идёт на попятную брат.       — Но не на концерте же!       Илье было нечем крыть. Он и сам прекрасно понимал, что сестра права, но всё равно лелеял надежду, что всё изменится. Хотя Дэну это нужно было в последнюю очередь.       Девушка лишь покачала головой, давая понять, что спор окончен, и вышла из комнаты, чтобы переодеться. В груди у обоих так жгло от обиды: на себя, на Дэна, на этот ненавистный кокаин. Белая смерть.       Когда Иза делала маску для бывшего барабанщика, она сразу это углядела. Сначала он ведь не употреблял, но девушка уже знала, что так будет. Он всегда был наигранно весёлым, смешным и энергичным. А после эти черты характера начала выжигать любовь к быстрому кайфу, которая ненадолго возвращала эти чувства, но забирала за это слишком много.       Арлекин. Всегда лёгкий. Стал заложником своего образа.       Гленн вернулась в комнату уже в своём образе с маской в руках. Илья понял без слов, быстро растянул по стене белый ватман, потому что бюджет ограничен, в отличие от фантазии. Сестра уже задвинула блэкаут-шторы и расставляет лампы.       Их тоже не так много, но собрав со всего дома и расставив их с разных сторон можно добиться интересного освещения. Их тени троятся на стене, создавая ощущение, что их не двое, а шестеро. Потому что даже на записях нужно соответствовать загадочным сценическим образам.       Контрольная проверка: петлички, маски, укладки и одежда. Сценарий точно готов, Малинин его уже заучил.       Камера. Мотор.       — Здравствуйте, мои дорогие, — начинает парень.       Справа молча машет рукой Эмбер, у неё на шее тоже есть петличка, но она обычно молчит.       — Думаю, вы уже наслышаны об инциденте на нашем последнем концерте, — вздыхает солист, — к сожалению, у Арлекина были и есть сильные проблемы со здоровьем.       Илья уже видит перед глазами критикующие комментарии, словно бегущей строкой суфлёра.       «Конечно, проблемы со здоровьем, снаркоманился он!»       «Лживые твари!»       Эмбер, будто предчувствует заминку, поэтому перехватывает инициативу.       — В связи с этим, мы с прискорбием сообщаем, что Арлекин пока не может быть участником группы.       Её голос приглушён из-за маски, но микрофон всё равно внимает каждому слову. Но внутренние критики не умолкают, становясь всё злее и абсурднее:       «Его убрали, потому что он слишком много знал! Прислушайтесь к его шуткам, там что-то спрятано»       «Шут создан, чтобы высмеивать королевскую кровь. Казнь шута – позор для короля»       — Есть так же и хорошая новость, — улыбается Малинин, — у нас уже есть претендент на место барабанщика. Так что всем запланированным концертам быть!       Суфлёр перед глазами продолжает выдавать комментарии:       «Хорошие вы друзья, и недели не прошло, а вы замену нашли»       — И мы подали заявку на фестиваль «За гранью звука», — переключает внимание Дьяволица, — Ждите обновлений, чтобы знать, где нас искать!       Заканчивают они видео как всегда синхронно:       — С уважением, группа «The Gilded Masks», ещё увидимся!       Как бы иронично это ни звучало, учитывая, что Илья в целом мало что видел в своей маске, а у Эмбер были открыты только глаза. Как только девушка выключила запись, парень наконец смог выдохнуть. Очень тяжело говорить в этих масках, но тут уже ничего не поделаешь.       Ещё и погода совсем испортилась, по козырьку окна быстро били капли. Начался ливень.       Они просматривают материал, думая, стоит ли переснимать или оставить так и уже позже отредактировать. Долго думать не пришлось, в дверь раздаётся звонок. Малинин быстро сбрасывает с себя маску, пряча её в шкаф, и идёт открывать, по пути смотрясь в зеркало и поправляя волосы.       — Привет, — за дверью оказывается удивлённый Гуменник.       Он проходится по Илье таким взглядом, от которого не смутиться было просто невозможно. Уж лучше бы голым оказался.       Да и сам Петя выглядел не лучше: идти до дома одноклассника было не долго, но как назло именно в этот момент начался дождь, промочив его до нитки. Белая футболка была насквозь мокрая, будто он просто прыгнул в ней в бассейн, а с распущенных волос скатывались крупные капли.       Солист только понял, что заставляет парня стоять и ждать под пронизывающим ветром. Ещё не хватало, чтобы их барабанщик простыл прямо перед концертом.       — Привет-привет, — машет рукой Илья, пропуская одноклассника в дом.       Эмбер уже громко хлопнула дверью к себе в комнату, находясь в наушниках. Либо монтировала видео, либо работала.       — А ты чего такой… — Петя не мог подобрать слов, чтобы описать наряд друга.       — Какой? — улыбается тот, пододвигая ногой тапочки, — Красивый? Прекрасный? Сексуальный?       — Всё вместе и по очереди, — улыбается Петя, поднимаясь с корточек и обувая тапочки.       Илья обезоружен. И да, он сам прекрасно знает, что он такой. Ему постоянно это говорят все и в комментариях, и в жизни, и кричат ему на сцену, даже в зеркале замечает это каждый день, но почему-то слышать это от Гуменника как-то… непривычно.       Чтобы не дать понять, что солист смутился, он самодовольно улыбается и зачесывает волосы назад. Все его движения так и кричат: «Да, я пиздат, я в курсе». Только это наигранно.       Парни молча проходят в комнату Малинина. В ней пахнет свежей мятой, с кровати спрыгивает чёрная кошка, которая из-за тёмного постельного и плохого освещения практически незаметна.       — Это Мисти, — парень проходит мимо неё, направляясь к окну, чтобы открыть шторы, — руки лишний раз не тяни, она не любит незнакомцев.       — Правда?       Илья открывает шторы, впуская в комнату больше света, но, услышав последнюю фразу, резко оборачивается. Петя уже аккуратно чешет кошку за ушком, наблюдая, как она тихо мурлычет и довольно закрывает глаза.       — По ней так не скажешь, — уголки губ барабанщика чуть приподнимаются.       Ему нечего ответить. Мисти никогда не давала себя гладить незнакомым людям, а теперь выдаёт вот это. Возможно, это знак.       Петя проходит вглубь комнаты, параллельно роясь в своём рюкзаке, и достаёт оттуда ноутбук и контейнер с чем-то. Илья указывает на место за рабочим столом, где они будут сегодня работать, а сам идёт разбирать место съёмок.       — А Влад придёт? — спрашивает Малинин, как бы между делом.       — Неа, — машет головой Гуменник, — сказал, что в такую погоду дальше дома и школы не выйдет.       — Значит будем вдвоём, — ухмыляется солист, будто задумал что-то недоброе, — почти что свидание.       — Ц, для первого свидания мог бы и в ресторан позвать, — Петя шуточно закатывает глаза, делая акцент той самой стервы.       Главной целью Ильи всегда было засмущать собеседника, заставить его спрятать лицо в ладонях, визжать и краснеть. И именно с одноклассником это не проходило. Он принимал правила и переигрывал их, находя лазейки, заставляя уже Малинина задыхаться и делать вид, будто его это не трогает.       — Может и позову, — не растерялся солист, снимая со стены ватман.       Гуменник лишь хмыкнул, поправляя волосы, стараясь заплести их в хвост. И только сейчас хозяин дома заметил, как подрагивает его сосед. Он же с улицы весь мокрый и замерзший!       — Ты чего сразу не сказал, — всплеснул руками он, бросая всё и начиная рыться в шкафу.       — Не сказал чего? — выгибает бровь сосед, стараясь делать вид, что ему не холодно.       Илья лишь ворчит что-то про ужасное отношение к своему здоровью, так будто он сам относится к себе лучше. Чья бы корова мычала. Петя лишь пожимает плечами, запуская ноутбук. Приступить к работе помешала прилетевшая прямо в лицо футболка. А потом ещё одна. И худи сверху.       Представьте шок барабанщика. Он почувствовал себя как программист со всем известного альтернативного ютуба, который пришёл винду переустановить, а тут такое.       — Переоденься, а то на тебя смотреть холодно.       А нет, показалось. Хотя смешное название получилось бы. «Молоденький программист пришёл работать над проектом по физике, но случайно обольстил чужую кошку и соблазнил друга».       Гуменник осмотрел одежду, которую ему выдали, остерегаясь, что она на нём будет выглядеть как топик. Но нет, в гардеробе Ильи вещи строго на три размера больше его собственного, так что переживать практически не о чем. Кроме того, что хозяин одежды пристально смотрит на него, ожидая ответа.       — Ну ты хоть ради приличия отвернись, — нехотя возмутился Петя, прикидывая, что наденет.       Светлые брови резко переместились на лоб, будто Малинин только сейчас понял, как это выглядит со стороны, потом резко отвернулся, не давая рассмотреть его лицо получше. Только Гуменник не глупый и наблюдательный, сразу замечает, как кончики его ушей чуть розовеют.       Барабанщик весело хмыкает и тоже поворачивается спиной, сразу же снимая футболку, закидывая руки за плечи и хватая верхний край ткани. По коже прошла небольшая волна мурашек, то ли от холода, то ли от того, что солист на самом деле не спускал с него взгляда.       Он практически физически чувствовал, как Илья, обернувшись через плечо, ползёт глазами по его широким плечам, очерчивая каждый мускул, и спускается ниже, доходя прямо до поясницы.       — А подглядывать не хорошо, — как бы невзначай кинул парень, желая спугнуть одноклассника, пока взгляд не дошел ниже, натягивая на себя черную футболку.       И тут же поворачивается, желая увидеть смущенное лицо Малинина, но в итоге обнаруживает, как он сам снимает с себя белый пиджак, который в целом не так уж и много прикрывал.       А они точно в правильном жанре?       Заставить себя отвернуться было практически невозможно, но у Пети было хоть какое-то понимание личных границ. Которые они правда и так уже нарушают, но тут уж ничего не попишешь.       — Кто бы говорил, — смеётся Илья в спину парню.       Они оба оставляют эту ситуацию в покое, пока она не стала напоминать что-то совсем непристойное, и в конце концов усаживаются за стол, чтобы хотя бы начать проект.       Петя открывает контейнер, который принес с собой, и достаёт оттуда маленькую овсяную печеньку, которую тут же кладёт к себе в рот, съедая за один укус, замечая, как одноклассник чуть ли не в рот ему заглядывает, и тут же пододвигает контейнер к нему ближе.       — Кушай, домашнее, младший брат сам готовил, — улыбается он, всем сердцем желая, чтобы тот не отказался.       Солист со скепсисом берёт одну штучку и перед тем, как положить в рот, чуть нюхает. Для обычного человека это бы не имело значения, он бы даже не заметил, вот только они вдвоём не были обычными. Илья чуть надкусывает и медленно жуёт, будто остерегаясь, что внутри выпечки спрятано лезвие. А после его глаза увеличиваются так, будто ничего вкуснее в своей жизни не пробовал.       — Передай ему, что у него определённо дар к готовке, — чуть чавкая говорит Малинин, отряхивая руки от крошек.       — Обязательно, — сильнее улыбается Петя, уже что-то печатая в ноутбуке, — пароль от вайфая не подскажешь?       После небольшого заряда мозга глюкозой, работа пошла намного быстрее. Илья быстро разложил на столе все запчасти, требуемые для маленького робота, конструкция была нехитрая, он не смог бы двигаться или говорить, его максимумом было бы расчёт и вывод чисел прямо на свой маленький экран, на котором красовались меняющиеся со временем эмоции.       На бумаге выходило сложно, но на деле главное в задаче Малинина было не перепутать и не замкнуть провода, чтобы ничего не сгорело. Откуда у него все вещи, нужные для роботехники, осталось загадкой.       У Пети всё было несколько сложнее, но не сильно, учитывая, что он уже иногда фрилансил и сталкивался с подобным заказом. Писать код для него было как часть рутины.       Работа шла медленно, но верно, паяльник грелся и крепил провода к экрану и аккумулятору, пока готовилась программная часть, запах мяты смешался с канифолью, которая пахла как подгоревшее масло сосны. Старенький ноутбук гудел, остужая сам себя.       Без травм, конечно, не обошлось.       — Ай, блять, — прошипел Илья, отдергивая руку.       Петя тут же отвлекся, поворачиваясь в сторону друга, беря его обожжённую ладонь в свою и чуть дуя на неё. Условный рефлекс, оставшийся от воспитания младших братьев. Это ещё повезло, что он не начал переключать внимание Ильи, предлагая посмотреть, не сломал ли он паяльник, когда чуть ли не выкинул его из рук.       Некоторые матери могли бы поучиться у него.       — Где болит? — заботливо спрашивает Гуменник, — лёд есть?       Малинин лишь отрицательно мотает головой и указывает на место ожога. Вообще, ему уже не так уж и больно, просто приятно, что одноклассник за него так переживает, ещё и держа его за руку.       — Плохо, — вздыхает барабанщик, а после, вспоминая что-то, просто прикладывает ладонь к больному месту.       Его пальцы всегда были холодными, и он к этому привык, только иногда писать становилось неудобно от того, что они дубели, но вот у ледяных рук нашлась польза.       — Легче? — улыбается Петя, поднимая на друга взгляд, полный нежности.       — Определённо, — кивает Илья, чуть ли не утонув в чужих глазах.       Они ещё немного держатся за руки, а после Гуменник всё-таки нехотя возвращается к коду, выпуская чужую ладонь. Малинин ещё немного смотрит на место ожога, стараясь запомнить каждое холодное прикосновение, и тоже возвращается к работе.       Хотелось сделать как можно больше, ведь завтра пятница, а значит вечеринка. Реки алкоголя, громкая музыка, приглушенный свет, возможно даже наркотики. Барабанщик редко бывал на таких мероприятиях, лет в шестнадцать это ощущалось как что-то крутое, но сейчас, когда ему восемнадцать, это не вызывало ничего кроме чувства усталости от одной мысли о таком времяпрепровождении.       Может, это и есть взросление.       Петя и сам не знал, почему именно в этот раз согласился, хотя ответ всегда был на поверхности. Сидел с ним рядом, пропахший горевшей канифолью, со смешно высунутым языком, очень сосредоточенно паяющим провода, и жадно поглощающим печенье одно за другим, от чего в уголке рта оставались крошки.       Он не знал, зачем так внимательно рассматривает одноклассника, но подсознание твердило, что так нужно. А может, и не подсознание, а что-то, что часто было выше здравого смысла.       — Ты во мне дыру так просмотришь, — бормочет солист, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия.       — Задумался просто, — поправляет хвост Петя, отворачиваясь.       — Так и скажи, что устал, — Илья откладывает паяльник в сторону, — хочешь отдохнуть?       И только тогда парни заметили, что сели за проект в четыре, а на часах уже почти восемь. Слишком увлеклись.       — Было славно, — кряхтит программист, вставая со своего стула и потягиваясь.       Футболка от такого действия чуть приподнимается, оголяя кусок чужого торса. И это навело лидера группы на определенные мысли. В основном, конечно, связанные с их выступлением, но и неприличный мотив у них тоже был. Например, посмотреть, как будет выглядеть его вульгарная одежда на Пете.       — Мы же с твоим нарядом на концерт не определились, — радостно подскакивает со своего места Малинин.       Илья любил подбирать аутфиты на любые мероприятия, для него это было как игра про переодевания у девочек, с ядерно розовыми цветами и длинными платьями. Только у них это были белые и золотые цвета, с неформальными сетками, совмещенные с нежными и строгими рубашками.       Парень очень чутко подбирал всё, в чем они будут выступать, ходя по тонкой грани, чтобы это было в их стиле ещё и не безвкусно.       Обычно, всё, что они надевали, шила или кастомизировала Эмбер, но сроки поджимали, а красть у бывшего участника группы что-то из шкафа было, как минимум, странно. Да и размеры у них с Гуменником разные.       Илья роется в своём шкафу, выделенном специально для сценических костюмов, выкидывая понравившиеся вещи на кровать.       — Тебе есть что предложить? — спрашивает Петя, смотря через плечо друга в ворох вещей.       Близко. Гуменник так близко, что можно почувствовать легкие нотки уже выветрившегося парфюма. Кажется, табак и ваниль. Его горячее дыхание обжигает шею сзади, заставляя волосы на затылке подняться дыбом.       — Конечно, — разворачивается Малинин с лучезарной улыбкой.       В его руках белая водолазка, полностью состоящая из сетки. Откуда у него в гардеробе такая интересная вещь остаётся только догадываться.       И тут же за дверью слышатся быстрые шаги, после чего бесцеремонно, без стука, открывается дверь в комнату.       — Илья, мне видео вык…       Лицо Эмбер в этот момент надо было сфотографировать. Смесь шока, смущения и будто… разочарования. Интересно, конечно, ситуация выглядела с её стороны. Заходишь так к брату, а он предлагает своему однокласснику-барабанщику их группы надеть рыбацкую сеть…       — Лучше бы лифчики женские мерили, — тяжело вздыхает она, закрывая за собой дверь.       Парни переглядываются, потом смотрят на водолазку, которая ничего не прикрывает, и начинают истерически неконтролируемо смеяться. Стоило хотя бы извиниться.       — Так, предположим, а поверх что? — отдышавшись, спрашивает Петя, забирая из рук соседа вещь.       — Ну знаешь, у тебя такая фигура, что можно и… — Илья обрывает фразу, недоговорив, снова ныряя в шкаф.       Но все всё прекрасно поняли. Гуменник не стал это комментировать, просто прикинул на себя в зеркало одежду, пытаясь понять, действительно ли ему пойдёт. Слова друга льстили и заставляли щёки чуть гореть.       Следующим Малинин достал укороченную золотую рубашку, снизу она была изрезана, будто в ней убегали от собак и в итоге не смогли, свисающие лоскуты струились будто жидкое золото. На рукавах и плечах были резаны отверстия, демонстрирующие кожу и мускулы человека, на котором это подобие одежды было надето. Подобие, потому что ткань была, но толком свою функцию не выполняла.       Кажется, весь спектр эмоций, которые в целом мог испытывать человек, прямо сейчас отразился на лице у Пети. И тут солист правда испугался, что перегнул палку.       — Если тебе не нравится, я могу подобрать что-то другое, — начал оправдываться он, и уже потянулся, чтобы спрятать рубашку в шкаф.       — Стой, — барабанщик перехватил его руку, — давай попробуем, — в его глазах начали тлеть небольшие искры.       Илья не смог определить природу этих искр, они будто совмещали в себе попытку побороть внутренние барьеры и зарождение чего-то нового. И позже эти искры либо превратятся в столб огня, либо навсегда угаснут.       А ещё они в очередной раз оказались слишком близко друг к другу. Буквально ещё пара сантиметров, и это уже будет выглядеть неприлично. Будто то, чем они сейчас занимаются, можно назвать чем-то приличным. Парни уже хотели начать показ мод с примеркой, но тут снова открывается дверь.       — Так ладно, я же по поводу приходила, — в комнату снова врывается Гленн.       Возможно, эта ситуация научит её стучаться.       Её лицо, что до этого казалось выражало шок, теперь меркло с тем, что оно выражало сейчас. Светлые брови были вскинуты так высоко, что почти переместились на лоб, а глаза будто прямо сейчас выпадут из орбит.       — Парни, на вас же страна держится! — всплеснула руками она, отворачиваясь, но не выходя.       Видимо, рассчитывая довести дело до конца и помешать одноклассникам довести их дело до конца. Какое у них там дело, она правда не знала, да и не очень-то хотела знать, но судя по обстановке, весьма интересное.       — Чего приходила-то, — закатывает глаза Илья, передавая золотой комок ткани другу.       — Да с вами можно забыть имя собственное, — возмущённо отвечает она, всё так же стоя спиной к ним.       — Ааа, то есть ты нас по приколу от очень занимательного действия отвлекла, — смеётся Петя.       — Кайфоломщица, — наигранно обиженно тянет Малинин.       Девушка злобно поворачивается к ним, на что Гуменник весело трясёт одеждой в своих руках, будто он чирлидерша с помпонами. Та в ответ лишь тяжело вздыхает и снова отворачивается, стыдливо прикрывая глаза рукой.       За кого ей было стыдно — за себя, за то, что увидела это, или за парней — для всех осталось загадкой.       — Я выкладываю видео, просто держу в курсе, — наконец выдаёт Эмбер, — а ты держи себя в руках, — грозит она пальцем брату и выходит из комнаты.       Молчание стало почему-то чересчур напряжённым, было слышно, как гудит ноутбук на другом конце комнаты. И почему-то запахло горелым. А это паяльник упал и начал прожигать пластиковый коврик, на котором работал Илья. Парень тут же подскакивает к столу и выдергивает из розетки аппарат и ставит его на подставку.       — Что за видео? — вскидывает брови барабанщик, складывая одежду на край кровати, к общей куче.       Малинин в общих чертах пересказал и так короткое видео, не вдаваясь в детали и очень настоял, чтобы они не включали его сейчас. И уж тем более не заходили в комментарии.       — Сегодня мы уже не поработаем, — выдыхает солист, зачесывая волосы назад.       — Это да, — кивает Петя, затягивая хвост на затылке сильнее.       — Может тогда в плойку сыграем? — внезапно предлагает Илья, с усталой улыбкой.       Петя делает вид, что задумался, прикладывая руку к подбородку, и недолго думая соглашается.       — Только я плохо играю, — неловко трёт шею Гуменник, выходя из комнаты.       — Не парься, я буду поддаваться, — хлопает его по спине друг, весело улыбаясь, — я и так сам не свой.       Чуть порассуждали, пока спускались со второго этажа в гостиную на первом, и решили играть в мортал комбат. По большей части потому что это была единственная игра, в которой у Пети были шансы, а позже договорились ещё поиграть в КС, когда разойдутся по домам.       И чтобы уровнять шансы, Илья играл на случайных персонажах. В их случае вообще не принципиально за кого играть, но Гуменнику очень приглянулся Кенши, поэтому всегда выбирал его. Просто из-за дизайна, геймплей не особо волнует, когда персонаж красивый.       Малинин же с каждой игрой всё больше и больше расстраивался, потому что персонажи, которыми он играл, падали от силы раз пять.       — Да как ты это делаешь? — взвыл солист, после очередного поражения, — я на Скорпионе играю идеально!       — А я быстро учусь, — смеётся барабанщик, запуская новый подбор персонажей.       — Значит сейчас буду восстанавливать своё эго, — коварно улыбнулся Малинин, выбирая Джонни Кейджа.       Что уж тут сказать… фаталити у него довольно красивое получилось. Хотя проиграть Илье тоже не было стыдно, особенно когда он так радуется, будто ребёнок. Дальше игры шли сложнее, сражались на равных, но идеально выученные комбо на Джонни от Ильи не оставляли шансов.       Опыт всегда берёт верх над быстрым обучением.       А ещё Петя никогда не слышал такого прекрасного созвучия английского и могучего русского мата. Потому что матерный понимают все. А вы думали английский интернациональный язык?       После очередной победы Малинина, Эмбер видимо устала от их криков на весь дом, так что спустилась проверить, что у них происходит. Увиденное не то чтобы её поразило, особенно после того, что было у них в комнате.       — Ты опять своё эго чешешь? — возмущенно закатывает глаза девушка, перегибаясь через спинку дивана.       Она появилась как раз вовремя, когда брат прожимал очередное фаталити.       — Восстанавливаю справедливость, — улыбается тот, поднимая голову.       — Ага, рассказывай, — махнула рукой та, — а ну давай я за нашего барабанщика вступлюсь.       С этими словами Гленн перемахнула через спинку, приземляясь ровно между парнями.       — Эффектно, — хмыкает Гуменник, передавая джостик девушке.       — Это ты ещё мою игру не видел, — подмигнула Эмбер, запуская новый подбор.       — Да вы черти! Так не честно, — машет руками Илья, будто дитё.       На что сестра лишь показывает ему язык, выбирая Китану. За то точно можно сказать, что они сиблинги.       И Гуменник точно может сказать, что фаталити Китаны намного красивее, чем у Джонни. Басистка победно вскидывает руки в воздух, чуть не прибив парней, с громким:       — Дааа, есть ещё порох в пороховницах!       Петя тихо хихикает от того, как злится Илья. Он ему почему-то напомнил злого золотистого ретривера. А бывают ли они вообще злыми?       — С тобой не интересно играть, — наигранно вздыхает девушка, передавая джостик обратно, — надо Алису на Милине дождаться, там хоть разгуляться можно.       — Да кто вам виноват, что вы меня к приставке не подпускали? — закатывает глаза Малинин.       — Тебе по возрасту не положено было, — Гленн по-доброму треплет брата по волосам, — Петь, если он тебя обижать будет, ты мне говори.       Барабанщик широко и коварно улыбается, активно кивая головой, и начинает собираться домой.       И всё-таки, Эмбер подходит маска дьяволицы. С виду она очень строгая и сдержанная девушка, но внутри — добрейшей души человек, готовый прийти на помощь в любой момент, поддерживая. Возможно, в этом и заключается символизм её маски.       А Илья уже начинает чувствовать накатывающую тревогу. Сначала лёгкую, как будто просто показалось, но с каждой минутой она ощущалась всё более реальной. Подбирается, хватая за руки, заставляя пальцы подрагивать.       Осознание, что ему придётся остаться наедине со своими мыслями и злобными комментариями, начинало пугать. Хотя и Гуменник не мог остаться, да и вообще не должен, он же ему не шут какой-то, который будет развлекать его и отвлекать от плохих мыслей, всё равно хотелось, чтобы он остался. Иррациональное чувство, словно у него отбирают последний островок спокойствия, очень давило, сподвигнув на вопрос:       — Может… останешься с ночёвкой?       Это звучало так неуверенно, что солист чуть не выписал себе затрещину. Мнётся как школьник.       — Извини, не могу, нужно помочь Ване приготовить ужин, — тепло улыбается барабанщик.       Его улыбка такая нежная, создаёт ощущение, будто щеку лизнул лучик уходящего солнца.       — Завтра ещё встретимся, — Петя раскрывает руки для объятий.       Малинин недолго колеблется, но в итоге делает шаг навстречу, утопая в прохладных руках. В голову бьёт мысль, что парень уходит в его футболке, но ему это неважно. Захочет – пусть вообще себе оставит. Вечно душащая жаба почему-то сдулась, не зная, что возразить. Странное чувство.       Но им всё равно нужно разойтись. Солист аккуратно выбирается из прохладных объятий, улыбаясь.       — Не скучай, — Гуменник машет рукой, приоткрывая дверь.       — Жду завтра на тусовке, — подмигивает Илья, махнув рукой.       И входная дверь закрывается, отрезая их друг от друга. Так хотелось высказать, что он переживал не из-за короткой разлуки на одну ночь, а из-за тревоги, с которой его оставили наедине. И холодильником.       Есть захотелось так, будто в желудке у него чёрная дыра. Эмбер уже легла спать, его никто не остановит.       Малинин распахивает дверцу, от чего она чуть не слетает с петель. Так что тут у нас? Яблоки? Шикарно. Лазанья? Сюда. О, и помидорами с шоколадкой это всё шлифануть. Ну что за праздник живота?       Поглощать всё это одновременно было отвратительно и скорее всего завтра у него будет несварение, но кому не всё равно? Желудок переварит всё, не зная, что это.       Тревога накатила с новой силой, когда Илья взял в руки телефон и зашел на их официальную страницу. Больше нескольких сотен комментариев за час. Неплохо. Вилка замерла на полпути ко рту. Стоило ли заходить и читать их?       Конечно да! Что он тут зря отъедается, стараясь заткнуть внутреннюю пустоту.       Как Малинин и ожидал, было много хейта. За то, что он улыбается в видео, за интонацию, за то, что они плохие друзья.       Но они и не были друзьями. Их давно уже объединяла только общая группа. Наркомания Дэна смешала все карты и сместила их курсы с общего будущего на молитвы о том, чтобы бывший барабанщик оклемался после очередного бэд-трипа.       Мелькали и поддерживающие комментарии, желающие им лучшего, объясняющие, что у них не было выбора, и они делали всё, что было в их силах. Илья просматривал их глазами, не лайкал и не комментировал. Простой нейтралитет.       Каждый плохой ответ и попытка облить их грязью делала практически физически больно, попадая прямо в грудь, но он продолжал читать, не в силах остановиться. С каждым сообщением вилка с лазаньей оказывалась во рту. Он даже не жевал, просто глотал.       Руки подрагивали. В животе была такая тяжесть от всего съеденного, но насыщение не пришло. Оно никогда не приходило, Малинин ел по инерции, точно вымеряя пропорции, потому что если есть без граммовки, то он съедал всё, что было на столе. Например, как сегодня.       Солист тяжело поднялся из-за стола, чувствуя, как крутит живот. Набитое брюхо будто заземляло, не давая тревоге подняться выше. Он поднялся на второй этаж в свою комнату, надеясь лечь спать и не думать ни о чём, но взгляд упал на контейнер с домашним печеньем, которое принёс Петя.       Илье не хотелось для них такой участи, но руки сами потянулись к контейнеру. И именно в этот момент пришло сообщение, он уже хотел смахнуть его, чтобы ответить позже.       Но это было сообщение от Гуменника. Лидер группы как в трансе нажал на него, чтобы увидеть полностью.       Пётр Гуменник       Родной, пожалуйста, не переживай по поводу видео. Твой голос на записи как всегда прекрасен, а злые комментарии не знают всей ситуации, просто выплёскивают свою желчь       Хорошим для всех не будешь, мы ведь не идеальные       И вообще, хейтеров в комментариях в меньшинстве       Им уже накидали хуёв в панамку       21:36       Печенье выпало из рук, так и не дойдя до рта. Стало одновременно грустно и смешно. И как этот человек, который являлся синонимом слова «интеллигенция», смог совместить матерное выражение и слова поддержки? Воистину многогранный.       Стало так стыдно от того, что он сделал со своим желудком. Отвращение к себе начало красться от солнечного сплетения выше к горлу, заставляя рот наполниться слюной. Затошнило.       Илья бросил телефон в сторону, не зная, что ответить, а после, не в силах терпеть тяжесть в животе, пошёл в туалет. Голова кружилась, мир сузился до одной точки.       Но вот, два пальца в рот – и вопрос решён.       Еда даже толком не успела перевариться, выходила цельными кусками. Но вскоре и её не осталось, выходила жёлтая желчь. В голове между попытками отдышаться мелькнула мысль, что это очень похоже на то, что имел в виду Петя в своём сообщении.       Малинин вернулся в комнату только спустя час, когда чуть не уснул прямо на коленях перед белым другом. Ну как сказать, вернулся… дополз, опираясь на стену, и тут же упал на кровать. Телефон валялся на столе, сил, чтобы встать и поставить его на зарядку, не было.       Он прикрыл глаза, стараясь не думать о том, что завтра нужно будет натянуть маску и делать вид, что всё в порядке.       Так и уснул, забыв ответить Пете на его сообщения.