This Year

— Ты сделала что? Вай закатывает глаза в ответ на возмущения Джинкс и отмахивается от нее. — Да ничего страшного. — Ничего стр… — начинает повторять Джинкс, всё ещё пялясь на Вай со своего места за захламленным обеденным столом. Она сидит, скрестив ноги, с очередной фигуркой робота в одной руке и маркером в другой. Она фыркает и запинается, словно от возмущения даже не может закончить фразу, прежде чем наконец выпаливает: — Ты со мной посоветовалась? Морально подготовила? Нет! Вай едва сдерживает смех от этой драмы: она стоит скрестив руки на груди и прикусывает язык, чтобы не расплыться в улыбке. — Джинкс, — начинает она. — Я пустила тебя в свой дом, и вот твоя благодарность?! — Будет вкусно, обещаю. — Вкусно? Вкусно?! — От того, как взлетает её голос, Джинкс сейчас звучит как обезумевший комментатор рестлинга. — Ты засунула оливки в хлеб! — Это фокачча, классика. Я же не напекла тебе батонов с оливками. Просто выковыряй их, если не хочешь есть. Джинкс продолжает ломать комедию, изображая рвотные позывы. — Тебе пора найти работу, от безделья у тебя уже едет крыша. Безумный кулинарный гений. Издав не то смешок, не то вздох, Вай кивает. — Ага. В новом году. Если хоть кому-то нужны люди. — Если Сев остынет хоть на ёбаную минуту, я могу замолвить за тебя словечко. Секретари у нас меняются как, э-э… — Джинкс машет рукой в воздухе, так и не сумев подобрать метафору, — как что-то очень быстрое. — Она всё ещё до тебя докапывается? Джинкс закатывает глаза. — Ей просто надо на кого-то беситься. Страховка хотя бы покрыла замену витрины, но ей всё равно пришлось убить кучу времени на инвентаризацию и прочую херню. А в такое время года лишний стресс ей ни к чему. Подойдя ближе, Джинкс плюхается на диван рядом с Вай, всё так же не выпуская из рук свою поделку. Она легонько дует на то место, где краска ещё не высохла. — Если бы эта легавая не открыла свой рот, — презрительно кривится она, но мысль не развивает. Вай приобнимает сестру за плечи, притягивая к себе. Джинкс обмякает в её руках, тихонько ворча себе под нос и продолжая вертеть в руках игрушку. Спустя минуту она затихает, и её руки опускаются на колени. — Уже пару недель прошло, да? Как ты, осваиваешься? — спрашивает Джинкс. Вопрос застает Вай врасплох, поэтому секунду она молчит. Джинкс переминается, прижимаясь к ней, и Вай крепче сжимает объятия, без слов предлагая ей остаться так. — Нормально, — Вай… врет? В основном это правда. — Всё идёт нормально. Кажется, я уже выучила дорогу до большинства мест. Джинкс смеется. — Ко всем нашим трём барам? — Их больше трёх, — отвечает Вай, прокручивая карту в голове. — Может, и так, но тебе нужно знать только про три. Вай смеется и ослабляет хватку, чтобы Джинкс могла встать, если захочет. Но та не двигается, всё так же ковыряясь в своей маленькой поделке. То, что Вай осваивается — не совсем ложь. Так и есть. Просто она не уверена, что это освоение выглядит именно так «нормально», как надеется Джинкс. В этой рутине есть нечто знакомое, то, что, как думала Вай, она навсегда оставила в прошлом: бесцельное шатание по крошечной квартире большую часть дня, попытки занять себя мелкой суетой и редкие вылазки на улицу, просто чтобы сменить обстановку. Проснуться и сделать легкую разминку. Обмять тесто для хлеба. Посидеть в сети, выискивая, не нужна ли кому-то подённая работа за нал. Бродить по улицам, стараясь растянуть сигарету на подольше, потому что ей жизненно необходимо верить, будто у неё нет зависимости, и она курит всего раз в день. Заметить в витрине местного книжного ту самую книгу, которую читала Кейтлин. Не купить её, потому что, блядь, с каких пор книги стали стоить таких конских денег. Задуматься о читательском билете. Бродить по главным улицам и пытаться сложить в голове пазл: что общего у всех разгромленных магазинов. Перекидываться случайными сообщениями с Кейтлин. Обычно по вечерам, когда Кейтлин возвращается домой и выдыхает после работы, а Вай сидит в одиночестве на своём диване, пока Джинкс пашет в вечернюю смену. Они не виделись с той самой ночи, не находились рядом физически. И они ни словом не обмолвились о поцелуе, как бы сильно Вай этого ни хотелось. Но всё же они пару раз переписывались. Ни о чём конкретном, на самом деле, что могло значить даже больше, чем если бы они вели долгие разговоры на очень серьёзные темы. Вай попросила уточнить, как именно разбили окно в цветочном магазине, на что Кейтлин ответила: если этого нет в деле, она не может этим поделиться. Это взбесило Вай, и она больше не задавала вопросов о деле, а через пару дней Кейтлин написала ей, чтобы напомнить забрать обожжённую «миску» из гончарной мастерской. Когда Вай её забрала, то отправила фотку своего творения. В ответ Кейтлин прислала фотку своего. Вай чувствует из-за этого лёгкую вину, хотя сама не до конца понимает почему. У Кейтлин вроде как есть определённая репутация, но вина грызёт её не из-за предупреждений — они бы не сработали, даже знай она наверняка, что в них есть доля правды. Да и Кейтлин никогда не делала Джинкс ничего плохого, чёрт возьми, Джинкс даже не знала, как она выглядит, пока Вай с ней не познакомилась. Но это странное чувство вины никуда не уходит. Она снова чувствует себя четырнадцатилетней, скрывающей от семьи свою школьную влюблённость, просто потому, что ей казалось, будто так надо. Хотя она даже не была уверена, какой реакции от них ждала, если бы они всё узнали. Она то и дело порывается написать Кейтлин что-нибудь флиртующее, что угодно, чтобы поднять вопрос о том, к чему приведёт тот поцелуй. Её сводит с ума то, что она лишь попробовала на вкус нечто такое, от чего теперь вынуждена держаться подальше, и какой-то её незрелой части просто необходимо знать, сходит ли Кейтлин с ума точно так же. Кейтлин явно не дура и поставит работу выше возможности перепихнуться. Вай это знает. Возможно, раньше у Вай и был шанс, но теперь, когда они вроде как, может быть, сотрудничают, чтобы... не то чтобы доказать невиновность Джинкс, ведь Кейтлин продолжает уверять, что она вообще не подозреваемая, но Вай, по сути, работает именно с таким расчётом. И, возможно, пока Кейтлин этого хочет, но не получает, она продолжит общаться с Вай и заполнять эту маленькую одинокую пустоту без каких-либо обязательств из прошлого. И, возможно, именно из-за этого Вай и чувствует себя виноватой. — Мне кажется, нам стоит выйти на улицу, — бормочет Джинкс, нарушая задумчивую тишину. Вай бросает взгляд в окно, на залитую солнцем улицу, пока Джинкс продолжает: — Помнишь, как Вандер доставал нас, чтобы мы шли на улицу каждый раз, когда светило солнце, будто боялся, что это наш последний хороший день, и не хотел, чтобы мы тратили его впустую? — В смысле, доставал тебя, — с улыбкой поправляет Вай. — Компьютерный задрот. — Не-а, — фыркает Джинкс. — Я помню, как он доставал и тебя тоже. — Ничего подобного, — со смехом врёт Вай, хотя прекрасно помнит, как Вандер гонял её, чтобы она не валялась без дела. — Я была идеальным примером для подражания. Джинкс смеётся так громко, что Вай чувствует, как трясётся её тело. Это заразительно, и Вай тоже начинает смеяться. — Я до сих пор слышу его голос, — говорит Джинкс, а затем заводит не самую удачную пародию на глубокий мужской бас. — «Вам нужно выйти и наслаждаться этой погодой. У сидения дома нет срока годности, в отличие от солнца». — «До конца недели обещают дрянную погоду», — добавляет Вай в своей собственной паршивой пародии. Джинкс хихикает. — Ладно, как насчёт того, чтобы выйти пораньше перед моей сменой и немного прогуляться? — Ага, звучит неплохо, — соглашается Вай. Крякнув, Джинкс сползает с дивана, подходит к столу, бросает свою игрушку в кучу хлама и направляется в свою комнату. В кармане Вай жужжит телефон, так что она перекатывается, чтобы достать его и проверить.

🧁

ты занята сегодня вечером? по делу появились новости

Никаких планов

Вай чувствует, как расплывается в улыбке, и заставляет себя её стереть, испытывая в животе то странное чувство вины, похожее на ощущение, когда слишком быстро выпьешь ледяной воды.

Слушай, ты любишь фокаччу с оливками?

***

— Ещё один погром сегодня утром, в южной части города. Кейтлин произносит это в ту самую секунду, когда открывает дверь перед Вай, не говоря «привет» и даже не дожидаясь, пока та войдет. На ней белая рубашка и черные брюки; она выглядит так, словно только что вернулась с работы и вызвонила Вай, даже не переодевшись. Вай гадает, так ли это, и какой у нее вообще график. Не моргнув и глазом, Кейтлин забирает у Вай пластиковый контейнер и отступает в сторону, пропуская её внутрь, чтобы та сняла верхнюю одежду, но продолжает говорить так, будто время поджимает. — Зоомагазин. Разбитая стеклянная дверь. Тот же почерк. Вай замирает; куртка наполовину снята и так и висит у неё на локтях. — В какое время? — спрашивает она. Потому что… Кейтлин протягивает руку, забирая куртку, и продолжает говорить, вешая её в шкаф. — Сотрудник пришел открывать магазин сегодня в 8:30 утра, закрытие было двенадцатью часами ранее. Облегчение накатывает на Вай эйфорической волной. Это отличная новость — насколько вообще отличной может быть новость об очередном разгромленном магазине. По крайней мере, для Вай и Джинкс. Прошлой ночью Джинкс вернулась домой прямо с работы, и Вай не спала, так что точно знала: она пришла сразу домой. А сегодня утром Вай выходила из дома лишь один раз, в восемь часов, и Джинкс тогда спала без задних ног. У нее железобетонное алиби. — Джинкс была дома со мной, — говорит она, и в её голосе отчетливо слышится облегчение. — Сразу после работы. Так что это весомое доказательство, да? — Я же говорила, она не подозреваемая, — отвечает Кейтлин. — И это не дает ответов по поводу предыдущего погрома, но зато подкидывает нам больше зацепок для работы. Вай вытирает ладони о бедра, а затем засовывает руки в карманы джинсов. — Всё равно хорошо. Кейтлин едва заметно улыбается. — Всё равно хорошо. И вот они стоят, лицом к лицу. В голове Вай бьется одна мысль: если Джинкс больше не является поводом для беспокойства в рамках этого дела, то и во всем этом благородстве больше нет нужды. Верно? — Проходи, — быстро произносит Кейтлин, разворачиваясь и стремительным шагом направляясь на кухню. Вай слегка сдувается, трет заднюю часть шеи, а затем усмехается. Пока Вай проходит в гостиную, Кейтлин перекладывает её фокаччу на противень и отправляет в духовку разогреваться. Кот уже на диване, развалился на спине в ожидании почесушек живота, и Вай сдается в ту же секунду, как садится. Его мурлыканье громко вибрирует, заставляя Вай улыбнуться. На журнальном столике лежит стопка папок — новые, которые Вай раньше не видела. Она начинает их просматривать: новые фотографии, отчеты, заметки, написанные небрежным почерком Кейтлин. Кейтлин возвращается с кухни с кружками кофе в руках. Она снова садится в кресло и открывает одну из папок, отодвигая часть бумаг, чтобы Вай могла на них взглянуть. — Здесь более конкретные детали всех предыдущих взломов, включая тату-салон твоей сестры. Мы не нашли ни одного совпадающего отпечатка обуви на всех местах преступлений, если ты вдруг собиралась это предложить, но если какие-то из этих деталей натолкнут тебя на мысль, пожалуйста, скажи мне. Глаза Вай расширяются. — А тебе можно мне это показывать? — Зависит от обстоятельств. Скорее всего, если бы я попросила разрешения, мне бы его не дали, — небрежно бросает Кейтлин. Вай моргает, осмысливая, что именно это значит, и расплывается в ухмылке. — А ты спрашивала? Кейтлин смотрит на нее из-под ресниц с выражением лица, которое без слов дает Вай исчерпывающий ответ. Вай чувствует себя польщенной. — Ты сперла секретные полицейские материалы, чтобы показать их мне? — Позаимствовала, — с негодованием поправляет Кейтлин. — Ты не можешь их забрать или сфотографировать, и пока они находятся здесь, со мной, в этом нет никакой проблемы. Я постоянно беру работу на дом. — И постоянно приглашаешь к себе женщин, чтобы они тоже в них покопались, да? — дразнит её Вай. Кейтлин тихонько фыркает — это определенно сдержанный смешок. — Не начинай. — Не начинать что? — спрашивает Вай, подаваясь ближе, прекрасно понимая, о чем говорит Кейтлин. Ей безумно нравится то, как Кейтлин явно пытается не улыбаться, отвечая: — Ты прекрасно знаешь, о чем я. — Да неужели? — Вай наклоняется еще немного ближе. — Сделай вид, что я ничего не понимаю. Улыбка Кейтлин становится шире, но она молчит добрую минуту, прежде чем наконец сдается. — Флиртовать. — Ты? Ты говоришь мне не флиртовать? — с ухмылкой спрашивает Вай. — Если мне не изменяет память, это ты пригласила меня на кофе, зная меня от силы минуту. Кейтлин приоткрывает рот, словно собираясь ответить, но тут же захлопывает его с самоироничной ухмылкой. — Да, но это было до. И это вполне мог быть просто кофе, — говорит она. Вай отзеркаливает её ухмылку. — Да неужели? Вопрос повисает между ними. Он ощущается как воздушный шарик, надутый до предела, и они обе ждут, когда он лопнет. Вай наблюдает за тем, как Кейтлин покусывает нижнюю губу: вся её напряженная сосредоточенность направлена на стопку бумаг на журнальном столике между ними. Звенит таймер духовки. Они снова садятся ужинать за обеденный стол; на этот раз только хлеб Вай и суп, хотя суп был из очень модной, экологичной на вид упаковки, которую Вай заметила на столешнице Кейтлин, когда ходила налить себе воды. Надо признать, на вкус он тоже весьма неплох. Кейтлин берет свой кусок фокаччи и откусывает. Вай не может не смотреть, потому что, эй, она же сама это приготовила, так? И ей хочется знать, как всё получилось. Стон, который издает Кейтлин, кажется вполне исчерпывающим ответом. — Просто фантастика, — говорит она с набитым ртом. — Ты сама это испекла? — Ага. — Вай гордо сияет и откусывает от своего куска. Может, ей стоит устроиться тут в пекарню, а в резюме указать это праздничное избиение теста. Кейтлин снова стонет, очень тихо, и Вай делает мысленную пометку печь больше хлеба специально для этой женщины, специально ради этого звука. После ужина они снова возвращаются к бумагам: Кейтлин держит дистанцию, сидя в кресле, пока Вай устраивается поудобнее на диване, а кот со всем комфортом требует обе её руки для почесушек. — Я могу его убрать, — со смешком произносит Кейтлин, когда серый полосатый засранец почти забирается Вай на грудь, чтобы пихнуть свою морду ей под подбородок. Вай сдерживает смех, мягко отлепляя его от себя. — Да не, всё нормально, — отвечает она, почесывая его за ушами. — Позволишь ему такое хоть раз, и он будет свято верить, что ему всё можно. — О. Значит, у нас с ним есть кое-что общее, — с ухмылкой замечает Вай. — Хм-м, — тянет Кейтлин и тоже слегка улыбается. — Я ведь действительно притащила его домой вопреки здравому смыслу. Спустя еще полчаса копания в бумагах они наскребают для Джинкс более чем достаточное алиби: во время двух погромов до тату-салона Вай была с ней дома, а самый первый случился еще до приезда Вай в город, но это было в ту самую ночь, когда у Джинкс обычно проходят регулярные девичники. Но помимо таймлайна, Вай кажется, что они не продвинулись ни на шаг, и она начинает уставать. Так что они сворачиваются, собирают вещи, Вай говорит Кейтлин оставить остатки фокаччи себе, и Кейтлин провожает Вай до входной двери. Она продолжает мозговой штурм, пока Вай берет свою куртку: прислоняется к стене и говорит о деле. — Уверена, скоро у нас появится больше зацепок. Поскольку нет никакой системы в том, на кого нападают и что забирают, невозможно угадать, кто окажется под ударом следующим. Вай хмыкает. — Может, это «страховка» от мафии. Кейтлин смотрит на нее, и Вай пожимает плечами, переминаясь с пятки на носок, и поясняет: — Ну знаешь, в стиле «отличное местечко, будет жаль, если с ним что-то случится». — Это называется вымогательство, — поправляет её Кейтлин. Затем она выглядит задумчивой. — Хотя в твоих словах что-то есть. — Да? — Вай оживляется с любопытством. Вандер всегда отшучивался в таком духе, когда в бар захаживали определенные типы, и она всегда отчасти в это верила. Кейтлин продолжает о чем-то размышлять, слегка надув губы, и это чертовски привлекательно. Если Вай сейчас подастся вперед… Её телефон начинает звонить. Вай смотрит на экран и видит, что звонит Джинкс. Она отвечает, но не успевает даже поздороваться, как из динамика пищит голос сестры: — Эй, тут такое дело, срочно! Я совсем забыла, что у нас молоко кончилось. Сгоняешь в магаз, захватишь? — Э-э, да, — отвечает Вай, бросив взгляд на Кейтлин. — Ты лучшая! — восторженно щебечет Джинкс. — Увидимся дома, сестренка. — Давай, — говорит Вай, сбрасывая вызов, и чувствует, как чувство вины снова тяжелым грузом ложится на грудь. Джинкс думает, что Вай просто торчит дома и в любой момент может метнуться за молоком, а не находится вот здесь. Выходит, Вай сейчас просто действует у неё за спиной? Кейтлин делает небольшой шаг назад, слегка улыбаясь. Она кивает на дверь. — Аккуратнее по дороге домой, — говорит она. — Ага. — Вай кивает, одергивая куртку и сглатывая. Кейтлин делает еще один шаг назад, сохраняя между ними дистанцию, и опускает взгляд на свои ноги. Вай так и хочется подцепить пальцами этот острый подбородок и заставить Кейтлин снова посмотреть ей в глаза. Поцелуй сейчас был бы такой хреновой идеей. Поэтому Вай уходит.

***

Вай переворачивается на своем дерьмовом футоне, разминая спину, и чувствует, как при потягивании со щелчком хрустит больное плечо. Она выходит на улицу ради своей привычной рутины, но успевает дойти лишь до парка, а затем решает — да ну его на хер, слишком холодно, разворачивается и топает обратно. Сойдет за утреннюю тренировку. От одного пропуска она не умрет. Когда Вай возвращается, Джинкс всё ещё спит, поэтому Вай занимает себя готовкой. На этот раз она не особо заморачивается — просто яйцо и тост с капелькой острого соуса; получается так себе сэндвич, в котором перебор со сливочным маслом, а желток всё ещё жидковат и стекает прямо на палец, пока она ест, сгорбившись над сковородкой, чтобы не пачкать лишнюю посуду. Пожалуй, это лучшее, что есть на свободе — возможность самой выбирать, что съесть. Вай прибирает за собой, листает барахолку в телефоне и наконец решает, что время уже не такое уж раннее, так что можно больше не красться на цыпочках и спокойно пойти в душ. Джинкс это, похоже, не разбудило — дверь её спальни всё ещё закрыта, когда Вай выходит, так что она позволяет себе ещё и погудеть феном. После она стоит перед зеркалом, разглядывая себя; чешет пятерней выбритый висок и задумывается, не стоит ли его отрастить. Может, она уже старовата для всей этой панк-фазы? Она возвращается в гостиную, плюхается на диван и включает телик; на экране загружается приложение с подборкой новогодних фильмов. Взгляд Вай цепляется за один из них, её брови с интересом ползут вверх, и она кликает. Схватив пушистый плед, скомканный и вытесненный на край дивана, Вай натягивает его на себя и устраивается поудобнее. Спустя какое-то время из своей комнаты выползает Джинкс: её длинные волосы, расплетенные из привычных кос, сейчас напоминают впечатляющее крысиное гнездо. Она бурчит приветствие Вай, та машет ей в ответ, и Джинкс бредет на кухню, но внезапно замирает. Сдав назад, она наклоняется, моргая, пялится на экран, а потом переводит взгляд на Вай. — Ты чё, смотришь «Рудольфа»? — Ага, — отвечает Вай, бросив на неё быстрый взгляд и улыбнувшись, после чего снова возвращается к телику. Джинкс фыркает, тихонько посмеиваясь. — Ну тебе и скучно, походу, — говорит она, направляясь к шкафчику, чтобы достать коробку со своими приторно-сладкими хлопьями. — А чё такого? Я его сто лет не смотрела. Пытаюсь зарядиться праздничным настроением. — Так посмотри «Крепкий орешек» или типа того, — отвечает Джинкс сквозь шуршание хлопьев, которые она сыплет в миску. Она заливает их молоком, молча вслушиваясь в то, как бракованные игрушки поют о желании найти дом, и снова фыркает, прежде чем запихнуть ложку в рот. — Как по мне, это больше в твоем стиле, — наконец добавляет она с набитыми щеками. — Мы всегда смотрим «Крепкий орешек» вместе, — говорит Вай. Вай вспомнила об этом только сейчас: традиция зародилась ещё до того, как она загремела за решетку. Просуществовала она всего пару лет, но они обе поклялись её соблюдать, прежде чем всё пошло по пизде. И вот теперь эти воспоминания накрывают её с головой — размытый образ ещё совсем малолетней Джинкс, которая смеётся над падающим Хансом Грубером и заявляет, что отныне именно так они будут официально встречать каждое Рождество. На секунду Джинкс замолкает — может, из-за набитого хлопьями рта, — а затем её глаза расширяются, и лицо расплывается в широченной улыбке. — О, точно! Да, мы просто обязаны! — А давай сегодня вечером? — оживляется Вай. С тех пор как она вышла, они вообще ни разу не устраивали киновечера: Джинкс то на работе, то тусит с друзьями. А ведь раньше на Рождество они вечно объедались и залипали на диване под все эти приторные комедийные новогодние фильмы. Джинкс тоже загорается этой идеей, но тут же сникает. — Ой, не могу. Сегодня девичник. Но зато завтра я абсолютно свободна. От этих слов где-то внутри у Вай неприятно, горько тянет, а на задворках сознания зудит мысль: «да ты и так видишь их по два раза в неделю», но вслух она ничего не говорит. Она прекрасно понимает, что для Джинкс полезно иметь насыщенную социальную жизнь. Вай и сама всегда таскается с ними, но ей вечно не по себе. Это как очередной долбаный камень в ботинке — постоянное напоминание о том, что у Джинкс уже есть свой выстроенный мир, и Вай просто пытается как-то в него втиснуться. Мультфильм идёт своим чередом, а Джинкс уплетает свой поздний завтрак, пока наконец снова не подает голос. — Пойдёшь тусить с нами сегодня? — спрашивает она. Телефон Вай вибрирует, и ей даже не нужно смотреть на экран, чтобы понять — это не ответ по работе. За сегодня она никуда не откликалась и ничего не размещала. Она точно знает, от кого это. — Не-а, — отвечает она, в очередной раз пытаясь проигнорировать эту странную, давящую на грудь вину, тонущую в пузырьках накатившего предвкушения. — Думаю, я посижу дома.

***

Снова идет снег, но совсем слабо: до невозможного крошечные снежинки в свете фонарей кажутся сверкающей пудрой, оседая красивым покрывалом поверх уже выпавшего снега. От этого путь до дома Кейтлин кажется почти волшебным, особенно благодаря всем этим праздничным гирляндам на домах. В этот раз Кейтлин выглядит менее строгой, когда открывает дверь; на ней мешковатый темно-синий вязаный свитер со снежинкой посередине. Он всего на пару тонов светлее её волос, и в сочетании с синими джинсами, которые она надела к нему, выглядит всё это очень… монохромно. — У меня есть теория, — вместо приветствия снова выдает она, протягивая руку, чтобы забрать куртку Вай, так, будто это уже стало для них какой-то привычной рутиной. — Основываясь на твоих предположениях, я кое-что копнула и думаю, у нас появилось дело. — Какая теория? — спрашивает Вай. — Идем, — говорит Кейтлин, закрывая дверцу шкафа, и, схватив Вай за руку, тащит её не в гостиную, а в свой кабинет-катастрофу. Она останавливает их обеих перед большой пробковой доской, и Вай, подняв взгляд, видит по две полоски бумаги рядом с каждым отмеченным магазином. На первых написаны названия разных компаний в разных местах, но на вторых везде значится одно и то же имя. — Это арендодатель, — объясняет Кейтлин. — Арендодатель? — переспрашивает Вай. — Да, — отвечает Кейтлин. Она звучит настолько взволнованно, что почти задыхается, совсем как Джинкс, когда та посвящает Вай в актуальные сетевые теории заговора по её любимому сериалу. — Мне пришла в голову эта мысль после твоего предположения. Не про мафию, это глупости, но в делах такого рода замешаны страховые компании, из-за чего всё становится только сложнее. Однако я даже не думала искать связь, потому что страховки у всех, как видишь, разные. Но у самого здания тоже есть страховка, и я связала это с арендодателем. В городе их несколько для коммерческой недвижимости, и теперь, когда у нас набралось достаточное количество инцидентов, закономерность стала более очевидной. — И что по-твоему делает арендодатель? — пытается сообразить Вай. — Пытается трясти бабки с магазинов? — До мотивов я пока не добралась. Но это уже кое-что. — Кейтлин переводит взгляд на Вай, и в её улыбке кроется такая энергетика, что у Вай перехватывает дыхание. — И всё благодаря тебе. Переводя взгляд с Кейтлин на пробковую доску, Вай начинает кое-что осознавать. — Ты проделала всё это только потому, что я это предложила? — Это был ракурс, который я не рассматривала. И я думаю, он ценный. Я знаю, что в первую очередь ты хотела спасти репутацию сестры, но я надеялась, что ты захочешь и дальше разбирать эти детали вместе со мной, потому что, думаю, мы сможем остановить это до того, как всё повторится. Вай смотрит на Кейтлин: на то, как широко и гордо она улыбается своей детективной карте с кнопками, а затем переводит взгляд на Вай; на то, как несколько прядей выбились и свисают у висков, придавая ей слегка растрепанный вид; на эту полнящуюся надеждой яркость в её глазах. До Вай вдруг доходит: Кейтлин пригласила её к себе не потому, что чувствует себя обязанной, и не потому, что хочет чего-то быстрого и ни к чему не обязывающего, а потому, что ей просто хочется услышать мнение Вай, потому что она считает его важным. Она просто хочет провести с ней время. Вай просто обязана поцеловать её прямо сейчас. И она целует. Подходит вплотную, обхватывает затылок Кейтлин и целует её — без всяких прелюдий, без сомнений, с головой бросаясь в это с той самой энергией в стиле «да пошло оно всё нахер», которой её заразил восторг Кейтлин, и впивается ей в губы со всем голодом, на какой только способна. Кейтлин прижимает ладони к щекам Вай, чтобы удержать её, и отстраняется. Она смотрит на неё всё ещё широко распахнутыми глазами, и свет в них заставляет синеву почти искриться, пока Вай наблюдает, как расширяются её зрачки. — Только не говори, что нам не стоит... — начинает было умолять Вай, но Кейтлин обрывает её новым поцелуем. Вай ухмыляется сквозь поцелуй, поднимаясь на мыски, чтобы компенсировать разницу в росте, и теснит Кейтлин назад, скользя руками вниз по её талии к изгибу задницы. Кейтлин тихонько стонет, впиваясь пальцами в короткие волосы на выбритом виске Вай, а затем издает тихий звук «хм», когда они натыкаются на её стол, и ей приходится резко опереться рукой, чтобы не перевалиться через него. Вай слышит, как падают какие-то бумаги, и слегка смеется, надеясь, что это не испортит настрой. Кейтлин отстраняется, утыкаясь лицом в щеку Вай. — Подожди, — со смешком говорит она, — подожди, не здесь. Спальня находится прямо по коридору — по-гостиничному лаконичная и идеально чистая, как и весь остальной дом. У Кейтлин темно-зеленое стеганое одеяло, и это самая мягкая вещь, которую Вай когда-либо чувствовала, когда её валят на него с уже задравшейся футболкой, а горячие руки Кейтлин скользят по её коже. Затем за руками следуют губы, спускаясь поцелуями по животу Вай и оставляя влажные следы. Вай запрокидывает голову, и вырвавшийся у неё стон даже не похож на её собственный голос. Она чувствует, как Кейтлин посмеивается, прижимаясь к ней, и от этого Вай начинает ёрзать — внезапно становится слишком жарко, на них слишком много одежды. Вай кажется, будто они откладывали это с той самой минуты, как познакомились, с тех самых слов «в следующий раз», и с тех пор напряжение всё росло и росло, и... — Ох, блядь. — Вай комкает в кулаке приятное, мягкое одеяло Кейтлин и выгибается в спине от давления зубов Кейтлин, прикусывающей её грудь прямо через спортивный лифчик. Кейтлин отстраняется, с мягким беспокойством глядя на Вай сверху вниз. Вай жестом просит её слезть, садится, хватается за края футболки и лифчика и стягивает их разом. Она отбрасывает их в сторону и садится чуть прямее, из чистого тщеславия слегка втягивая живот. Если и было что-то, чем Вай могла гордиться после выхода из тюрьмы, так это тело, которое она построила, её сильные руки и плечи. — Ох. — Кейтлин выдыхает это так, что Вай довольно расправляет плечи. Вместо того чтобы ждать двадцать секунд, пока Кейтлин снимет свой свитер, Вай встает и снова целует её, нетерпеливо стягивая его с неё, пока им наконец не удается стащить его через голову. Эта задача сопровождается статическим электричеством, попытками не прерывать поцелуй, хихиканьем, волосами во рту, а затем, наконец, Вай падает обратно на кровать. Кейтлин, оседлав её, расстегивает свой лифчик и отбрасывает его в сторону, прежде чем снова наклониться и поцеловать Вай. — Нам стоит притормозить? — спрашивает Кейтлин, спускаясь поцелуями к углу челюсти Вай, а затем тихо ахает, когда руки Вай начинают исследовать всю эту только что открывшуюся кожу и изгибы. — Хочу тебя, — бормочет Вай в ответ. И это правда. Хочет её, как какую-то тупую затею, как впервые попробовать пиво, или нестись с холма на тележке из супермаркета, или вскрывать замок в доме, про который они точно знают, что он пуст. Хочет её, потому что та хочет Вай в ответ. Она переворачивает их, так что теперь уже она смотрит на Кейтлин сверху вниз, и начинает покрывать поцелуями её горло. Она чувствует, как руки Кейтлин вцепляются ей в спину, короткие ногти слегка впиваются в кожу, и от этого Вай содрогается, прикусывая плечо Кейтлин. Ладони Кейтлин распрямляются, удерживая Вай на месте, словно она не хочет её отпускать.