Тихий, холодный мир

Изуна уходит. Тобирама чувствует, как пульсирует и колышется его чакра, когда он заставляет себя подняться с постели. Он спал всего шесть часов, максимум. Сам Тобирама лежит, обитый мягким материалом, на полу перед единственной дверью. Было бы неуместно просить свою раненую подопечную-«женщину» спать в другом месте или делить с ним постель. Дыхание Тобирамы практически не меняется. Его глаза остаются закрытыми. Кажется, он всё ещё спит. Изуна молча и с трудом направляется к окну. Он на мгновение приходит в себя, а затем прыгает. Тобирама пока не двигается. Изуна всё ещё находится в пределах досягаемости его сенсоров. Он лениво следит за ним, открывая глаза и глядя на звёзды за открытым окном. Изуна не способен уйти самостоятельно, как бы упрямо он ни старался. Он испытывает сильную боль. Его чакра истощена, она тратится впустую на поддержание равновесия и стремительное движение по крышам. Его шаг часто прерывается. Он чуть не падает с высоты двух этажей, но вовремя останавливается, используя свою чакру. Изуна не успевает далеко уйти. Он останавливается прямо у городских ворот. Тобирама отправляется к нему навстречу. Изуна лежит, раскинувшись на холодной, мокрой земле. Он даже не пытается поддерживать барьер из чакры, чтобы его одежда не промокла от снега. Он дрожит. Его хенге всё ещё держится, но колеблется. Он смотрит на ночное небо над ними. Его дыхание прерывается, словно он беззвучно плачет. «Тобирама», — хрипло произносит он, совсем не похожий на тихий голос Коуки. — «Я больше не могу». Тобирама присел на корточки рядом с ним в снегу. Снег хрустит под его ботинками. «Ты убежал от меня». "Да." "Куда вы направлялись?" Изуна ничего не отвечает. Он слегка пожимает плечами. Тобирама хмурится. «Тебе не нужно было убегать», — раздраженно напоминает ему Тобирама, — «Я поклялся защитить тебя». Нежелание Изуны раздражает его. Он понимает, почему Изуна не решается доверять. Он — враг Тобирамы. Тобирама, по идее, должен был бы перерезать ему горло и положить конец его страданиям прямо здесь и сейчас. Тобирама поклялся Изуне. У них есть договор. Думает ли Изуна, что Тобирама нарушит своё слово? «Не могли бы вы вместо этого принести мне другую клятву, Тобирама?» "Почему?" «Потому что ты проваливаешь первый тест». В груди Тобирамы вспыхивает жгучая ярость. Он не терпит неудачу. Он привёл Изуну к целителю. Он охранял Изуну. Он кормил Изуну и предоставил ему безопасное место для отдыха. Это Изуна капризничает по этому поводу. Если бы он только позволил Тобираме лечить его, если бы он позволил Тобираме исцелить его с помощью ниндзюцу ирьо, а не какому-то заурядному целителю без какой-либо развитой чакры… «Нет», — коротко отвечает Тобирама. — «Я отведу тебя обратно в гостиницу». «Тобирама», — Изуна протягивает руку, преодолевая небольшое расстояние между ними, и хватает Тобираму за запястье, — «Послушай меня». Тобирама неохотно позволяет Изуне говорить. По крайней мере, он сможет получить дополнительную информацию о положении Изуны, если этот глупец думает, что смерть неминуема. «Один из моих двоюродных братьев, — шепчет Изуна, — тоже пропал. Меня не подобрали на дороге. Я пытался ему помочь». Это тоже вполне может быть ложью. И всё же чакра Изуны стабильна. Страдает, но стабильна. Он искренен. «Они зашли дальше на юг, чем мы ожидали, — бормочет Изуна, облизывая губы, — достаточно далеко на юг, чтобы создать проблемы и для вашего клана». Трещина в прикрытии Изуны. Тобирама так и не назвал ему название своего клана. Брови Тобирамы нахмурились. Если Изуна так легкомысленно относится к своей легенде, значит, он действительно думает, что вот-вот умрет. «Найдите тело моего кузена, — умоляет Изуна, — пожалуйста, Тобирама. Моя семья заплатит, и тем более, если вы вернете и мою». Тобирама вздыхает. Он отталкивает руку Изуны. «Ты не умрешь», — коротко говорит Тобирама. Он делает короткую паузу, а затем добавляет: «Изуна». Глаза Изуны загораются выражением, которого Тобирама никогда прежде не видел — страхом . "Как давно ты об этом знаешь?" — дрожащим голосом спрашивает Изуна. Он до сих пор цепляется за обломки своего мегалитического сооружения. Каштановые волосы Коуки выпали, уступив место характерным для клана Учиха черным волосам Изуны. Его линия подбородка стала более четкой и выразительной. Он возвращается к своему обычному облику, несмотря на все усилия сохранить маскировку. Это бессмысленно, и теперь Изуна это понимает. «С того самого момента, как я тебя увидел», — признается Тобирама. Теперь слезы действительно наворачиваются на глаза Изуны, текут по щекам и замерзают, ударяясь о выпавший снег. «Ах». Изуна ахает. Он сглатывает, его губы расплываются в улыбке. «Значит, ты играла со мной? Это жестоко, Сенджу, даже для тебя». Тобирама не согласен. Возможно, он немного подшучивал над ним, да. Он издевался над Изуной. Но при этом он шесть часов нёс его через горный хребет. Он накормил его. Он нашёл ему тёплое место для отдыха. Изуна — его подопечный. Пока он не вернется в клан Учиха, Тобирама должен его защищать. «Я дал тебе слово, Изуна», — напоминает ему Тобирама. Изуна смеется, почти до истерики: «Что, ты действительно собираешься вернуть меня? Зачем? Ты же с самого начала знал, кто я!» Тобирама не знает, как себя объяснить. «Я дал тебе слово», — повторяет Тобирама, его голос едва слышен даже самому себе. «Всё равно нет смысла», — выдавливает Изуна сквозь паническое дыхание, — «Я потерпел неудачу. Нозоми мертва. Тасуку мертв. Я потерпел неудачу . Он рассчитывал на мое спасение, а они, наверное… они, наверное, сейчас изучают его глаза, препарируют его тело…» Изуна тяжело дышит, задыхаясь и извергая кровь на землю. Тобирама наблюдает за происходящим с постепенно нарастающей тревогой. «Изуна, — медленно произносит Тобирама, — насколько сильно ты преуменьшил свои травмы?» Глаза Изуны слезятся. Дыхание у него прерывистое и паническое. Его эмоциональное состояние резко ухудшает физическое. Тобирама не знает, как заставить Изуну доверять ему. Он молча смотрит на Тобираму. Медленно остатки хенджа исчезают. Взгляд Тобирамы инстинктивно притягивается к скулам Изуны. Там ткань. Там засохшая кровь. Там чрезмерное количество засохшей крови. Там чрезмерное количество влажной крови и что-то, напоминающее начало инфекции. Ужас сжимает его в животе, и Тобирама игнорирует свои инстинкты и поднимает взгляд. У Изуны отсутствует один глаз. Изуна сейчас плачет навзрыд, отталкиваясь от Тобирамы. «Я не позволю тебе взять другую», — он влажным голосом выдыхает, — «Я не позволю тебе забрать меня . Ты не отведешь меня обратно туда — я не позволю тебе …» Изуна поднимает руку. В руке он держит кунай, хотя только Мудрец знает, откуда он его взял. Лишь десятилетие борьбы с этим конкретным Учихой позволяет инстинктам Тобирамы достаточно быстро его остановить. Острие куная Изуны зависает над его неповрежденным глазом, пытаясь вырваться. На его лице — выражение невыносимой боли. Тобирама, всё больше теряя контроль над ситуацией, применяет ниндзюцу ирё. Оно примитивно и сложно выполнить одной рукой. Но оно выполняет свою задачу. Мгновение спустя выражение лица Изуны вялое, он клонит в сон. Он без сознания. Тобирама по-прежнему стоит в снегу, широко раскрыв глаза. Шаринган Изуны захвачен. Теперь, когда хендж полностью разрушен, очевидно, что Изуна сильно занижал информацию о своих травмах. Он выглядит так, будто его пропустили через мясорубку. Тобирама не знает, какие обстоятельства привели его соперника в такое состояние, но он не одобряет этого. Это больше, чем просто неприязнь. Тобирама ненавидит то, что Изуна оказался в таком положении. Ещё один шиноби схватил Изуну. Ещё один шиноби одолел его. Ещё один шиноби забрал его глаз . Судя по всему, Изуна защищал другого соклановца. Кто-то завладел глазом Изуны . Изуна полностью без сознания. Он во власти Тобирамы. Тобирама осторожно приподнимает лицо Изуны, положив ладонь на его челюсть. Он поворачивает пустую глазницу к лунному свету, чтобы лучше видеть. Тобирама отклеивает самодельные бинты. Это... ужасно. Кровеносные сосуды и нервные окончания открыто обнажены. Там, где должен был быть глаз Изуны, вместо него — кровавая каша. Использовали ли вражеские ниндзя какое-то дзюцу, чтобы добиться этого? Были ли они достаточно быстры, чтобы Изуна не понял, что происходит, пока не стало слишком поздно? Или они каким-то образом обездвижили его и удалили глаз старым проверенным способом? Тобирама возвращает бинт на место. Теоретически у него есть варианты. Он мог бы оставить Изуну здесь умирать. Он мог бы сжечь тело Изуны и оставшийся шаринган, а затем забрать шаринган своего кузена. Или же он мог бы запечатать тело Изуны в хранилище и вернуть его Учихам. Да, Тобирама считает, что Мадаре это понравится. Изуна, несмотря на отсутствие трансформации, всё ещё выглядит... безобидным. Находясь без сознания, он совершенно беззащитен. У него нет никакой надежды защитить себя от любого решения, которое примет Тобирама в этот момент. В действительности, у него нет другого выбора. По крайней мере, если он хочет спокойно спать по ночам. Он уже достаточно времени провел в компании смерти для одной миссии. Он дал слово. Тобирама вздыхает. Он в третий раз за день поднимает Изуну на руки. К сожалению, это начинает входить в привычку. Изуна легок в его объятиях. Он перебрасывает их обратно через ворота и убегает на крыши. Он вернет Изуну в гостиницу. Он уложит его обратно в постель. Он использует все известные ему диагностические дзюцу и попытается вернуть Изуну к жизни настолько, чтобы тот смог путешествовать. Взгляд Тобирамы скользит вниз, к лицу Изуны. Выражение его лица открытое и вялое от сна. Изуна может решить, что они будут делать дальше. Изуна окружена тьмой. Он лежит на спине. Он смотрит на ночное небо. Вдали сверкают крошечные точки света, образуя созвездия, хорошо знакомые Изуне. Он находится в Хи но Куни. Нависающие листья заслоняют ему обзор, скрывая величие звезд над головой. «Изуна», — раздался низкий и знакомый голос, зовущий его. Нии-сан. Изуна оборачивается. Его волосы цепляются за землю. Это твердая, прочная поверхность, не поддающаяся влиянию почвы. Она неприятно ударяется о затылок Изуны. Камень. Изуна чувствует, как его хвост запутывается о беспощадный камень. Рядом с ним его брат. Его плечи расслаблены и ничем не смущены. На нем та же одежда, в которой Изуна видел его в последний раз: темная, бронированная, украшенная символом их клана, который прекрасно напоминает шаринган Изуны. Его волосы, как всегда, растрепаны. Они развеваются вокруг его тела, словно под водой, густые пряди струятся туда-сюда. «Изуна, ты в порядке?» — спрашивает Нии-сан, нахмурив брови от беспокойства. Он касается плеча Изуны. Изуна чувствует холодный порыв от прикосновения. Резкая боль прокатывается по его телу, кровь растекается и скапливается. «Меня ударили ножом, — вспоминает Изуна, — меня удерживали». Нии-сан издает тихий, полный отчаяния звук. Он отдергивает руку от плеча Изуны, словно не желая причинить ему еще большей боли. Ветви деревьев над ними покачиваются на ветру. Ветер ласкает кожу Изуны, вызывая мурашки по коже. Тихая ночь. Спокойствие. Изуна чувствует холодный камень за спиной, холод проникает внутрь. "Я всё испортил, Нии-сан", - неуверенно говорит Изуна, улыбаясь брату. "Отото..." Пальцы отводят его чёлку, пытаясь добраться до ран. Стыд перехватывает дыхание Изуны. Руки брата осторожно приподнимают голову и верхнюю часть тела Изуны, усаживая его к себе на колени. Он ласково гладит Изуну по голове, успокаивая его. Изуна вспоминает, что Нии-сан постоянно так делал для него. Когда Изуна болел или получал травму, он обнимал его. Он поглаживал его по спине, голове или где угодно, лишь бы не усугубить страдания Изуны. Это что-то успокаивающее, что пробуждает боль и тоску в груди Изуны. Скала под Изуной тает. Холодный камень превращается в плотный, утрамбованный снег. Дубы Хи-но-Куни исчезают. На их месте вырастают крепкие сосны, припорошенные неуклонно падающим снегом. Спина Изуны мокрая. Неужели это кровь? — думает он. «Ты не можешь этого делать, отото, — шепчет Нии-сан, — пожалуйста. Ты слишком безрассуден». «Всё в порядке, — успокаивает его Изуна, — я бы предпочла, чтобы это случилось со мной, а не с тобой». «Глупец, — рычит Нии-сан, — я должен тебя защищать, а не наоборот». На ночном небе полная луна. Ее край окрашен в багряный цвет, она выглядывает, словно во время затмения. Изуна выдыхает. Это что-то втягивает в его легкие. Ощущение похоже на удар ботинка, на хрустящий толчок вниз, в грудную полость. «Я скучаю по тебе», — признаётся Изуна. Руки замирают. Нии-сан наклоняется над ним, его волосы, словно занавес, защищают от непогоды. Изуна поднимает взгляд и видит две крошечные красные точки. В темноте его встречают два томоэ. Они спокойно и успокаивающе вращаются. "Я тоже по тебе скучаю." Изуна напевает себе под нос. Боль не так уж и сильна, если ему это удастся. Он гадает, что еще увидит, перейдя в царство мертвых. Павшие Учиха сразу же приходят ему на ум. Он не знает, как бы он справился с их повторной встречей, особенно когда чувствует личную ответственность за их смерть. «Можно я останусь с тобой?» — тихо спрашивает Изуна. Томоэ кружатся, один преследует другой. Ветер пронизывает поляну, резкий, пронизывающий и холодный. Сопровождающий его вой нарушает жуткую тишину. Нии-сан качает головой. Он обхватывает руками лицо Изуны, нежно поглаживая область под глазом, где отсутствует шаринган. «Ещё нет, Зуна», — твёрдо говорит Нии-сан. «Тога», — хнычет Изуна, воспринимая отказ как кол в грудь. Это несправедливо. Он здесь бесполезен. Нет смысла ему продолжать существовать, особенно после столь полного провала. Он не может защитить свой клан. Он не может защитить себя. Его шаринган, шаринган, предназначенный для Мадары , исчез. Какую цель он может продолжать преследовать? «Не говори так, — рычит Тогакуши, — ты не бесполезен». "Да", - пробормотала Изуна. Груз долго сдерживаемого обвинения тяжело давит на его плечи. Он был прав, не так ли? Изуна действительно оказался слабым, бесполезным подобием шиноби. Он был безрассуден. Он был глуп. Его глаз ... Лунный свет, пробивающийся сквозь завесу волос Нии-сана, начинает сиять кроваво-красным, шарингановским цветом. Он отражается от выпавшего снега в одном длинном, нетронутом зеркале. Нет никаких изъянов. Никаких, кроме Изуны, раздавленного снегом и истекающего кровью до смерти. «Ты сильнее этого», — лжёт Тогакуши. Это красивая ложь, к которой Изуна с удовольствием прижимается. Он напевает себе под нос, придвигаясь ближе к брату. Ему не тепло. Он – холодная пустота мертвецов. «Ты должен жить, Зуна», — требует Нии-сан. — «Ты должен вернуться в Мадару». "Мадара?" — пробормотал Изуна, и перед глазами начало мутнеть. Ему не стало намного теплее, но он чувствует, как холод отступает. Он продолжает смотреть на шаринган Нии-сана, наблюдая за их вращением в оцепенении. «Живи, Изуна», — приказывает Тога. — «Ты единственный, кто остался, чтобы защитить нашего брата». «Я должна защитить Мадару», — соглашается Изуна, пытаясь сдержать сонливость. Тога кивает. Он наклоняется ближе. Он целует Изуну в лоб. "В прямом эфире", - шепчет Тога. Тога держит Изуну за руку. Он нежно поглаживает большим пальцем ладонь Изуны. Это приятно. Это маленький акт доброты, которому Изуна никогда бы не доверился ни от кого другого. Мадара , думает Изуна, глядя на яркую багряную луну. Лунный свет разливается по краям, божественная сила нисходит с небес. Он растекается по падающим снежинкам. Небо покрыто красными каплями, окрашивая идеальное зеркало снега. Изуна должен жить. Каким-то образом он должен жить. Изуна медленно просыпается. Это удивительно, ведь он совсем не ожидал проснуться. Его здоровый глаз открывается вяло. Другой всё ещё перевязан, но на ощупь он другой. Надёжнее зафиксирован. И пахнет свежее. Он критически оценивает свои другие травмы. Ему стало легче дышать. Он предполагал, что причиной его проблем с дыханием были сломанные ребра, но теперь ему стало значительно легче. Может быть, лечение Тацуру помогло? Рваные раны на туловище и плече его не слишком беспокоят. Изуна все еще испытывает боль, да, но чувствует себя лучше, чем за долгое время. Тобирама сидит у его кровати. Его ноги закинуты вверх и скрещены в лодыжках, опираясь на матрас Изуны. Воспоминания о прошедшем вечере нахлынули на Изуну, словно цунами. Тобирама знает. Он знает . Тобирама знает, кто такой Изуна. Он знает, что Изуна ослаблен. Он знает, что у Изуны не хватает одного шарингана, и он скрывается от похитителей родословной. Изуна не может дать отпор. Тобирама может убить его в любой момент. Тобирама этого ещё не сделал. Изуна пытается придать своему выражению лица нейтральность, уверенную стоичность. Он смотрит Тобираме в глаза, хотя Тобирама, как обычно, смотрит куда-то в область левой скулы. «Что тебе нужно, Тобирама?» — устало спрашивает Изуна. Должна быть причина, по которой его оставили в живых. Тобирама определенно не альтруист . Ждет ли он, чтобы узнать больше о похитителях родословной? Будет ли он запугивать Изуну, чтобы тот раскрыл их местонахождение, только для того, чтобы самому получить награду за голову Изуны? Изуна ничем не поможет. Он скорее перережет себе горло прямо здесь и сейчас. «Учиха Изуна, — точно и отточенно произносит Тобирама, — клянусь жизнями своих родственников и клана, я не причиню тебе вреда, пока между нами действует договор, за исключением случаев самообороны». Изуна моргает. "Что?" — хрипло спрашивает он. «Клянусь жизнью своего брата, Учихи Изуны. Я не причиню тебе вреда, если ты не причинишь вреда мне первым. Наш договор остается в силе». Изуна сжимает в руках одеяло, окружающее его. Он укрыт. Последний раз, что он помнит, это как сидел в снегу, на грани смерти. Тобирама... он укрыл его одеялом ? « Почему ?» — спрашивает Изуна. Это бессмысленно. У него нет ничего, что он мог бы использовать против Тобирамы. На самом деле, в интересах Тобирамы убить его. Он второй по силе воин клана Учиха после Нии-сана. Ни один из Сенджу не стал бы возражать против того, чтобы он разорвал договор с их заклятым врагом. Они бы даже приветствовали его. «Неужели так сложно поверить, что я не хочу тебя убить, Изуна?» «Да», — немедленно отвечает Изуна. Тобирама вздыхает. «Я уже насмотрелся на бессмысленные смерти в этой стране, — с убеждением заявляет Тобирама. — Когда я убью тебя, у тебя в руках будет клинок, а в черепе — два глаза». «Значит, ты действительно хочешь меня убить?» Тобирама качает головой: «Я хочу убить тебя примерно так же сильно, как ты хочешь убить меня. А сейчас я совсем этого не хочу». «Это не имело никакого смысла». Тобирама грубо проводит рукой по своему лицу. «У меня нет намерения причинять тебе вред, если только мы не окажемся на поле боя на территории Сенджу», — коротко отвечает Тобирама. — «Тебе этого достаточно ясно?» "Вы имеете в виду территорию клана Учиха?" Тобирама сверлит Изуну взглядом. Он даже не удостоил его ответом. «Просто проверяю твою решимость не убивать меня», — говорит Изуна после минутного напряженного молчания. Выражение лица Тобирамы снова становится нейтральным: «Конечно». Изуна ковыряет ткань одеяла под собой. Он разрывает несколько крошечных стежков. Он не может доверять Сенджу Тобираме. Это даже не должно было быть вариантом . То, что Сенджу вообще додумались предложить такое, просто бесит. Тобирама — его враг. Их удаленность от Хи но Куни ничего не меняет. Тобираме следовало перерезать себе горло, как только он увидел Изуну в той гостинице, и больше ни о чем не думать. По крайней мере, Изуна мог сказать, что погиб от рук достойного врага. Вряд ли он стал бы что-либо говорить, если бы был мертв... Изуна притворяется, по крайней мере, на данный момент. Он ничего другого сделать не может, ведь Тобирама маячит рядом с ним, словно сытый хищник. "Что теперь?" — спрашивает Изуна, всячески избегая взгляда на Тобираму. Что Тобирама собирается с ним делать? Если не забрать награду, которую, несомнИзуна уходит. Тобирама чувствует, как пульсирует и колышется его чакра, когда он заставляет себя подняться с постели. Он спал всего шесть часов, максимум. Сам Тобирама лежит, обитый мягким материалом, на полу перед единственной дверью. Было бы неуместно просить свою раненую подопечную-«женщину» спать в другом месте или делить с ним постель. Дыхание Тобирамы практически не меняется. Его глаза остаются закрытыми. Кажется, он всё ещё спит. Изуна молча и с трудом направляется к окну. Он на мгновение приходит в себя, а затем прыгает. Тобирама пока не двигается. Изуна всё ещё находится в пределах досягаемости его сенсоров. Он лениво следит за ним, открывая глаза и глядя на звёзды за открытым окном. Изуна не способен уйти самостоятельно, как бы упрямо он ни старался. Он испытывает сильную боль. Его чакра истощена, она тратится впустую на поддержание равновесия и стремительное движение по крышам. Его шаг часто прерывается. Он чуть не падает с высоты двух этажей, но вовремя останавливается, используя свою чакру.  Изуна не успевает далеко уйти. Он останавливается прямо у городских ворот. Тобирама отправляется к нему навстречу. Изуна лежит, раскинувшись на холодной, мокрой земле. Он даже не пытается поддерживать барьер из чакры, чтобы его одежда не промокла от снега. Он дрожит. Его хенге всё ещё держится, но колеблется. Он смотрит на ночное небо над ними. Его дыхание прерывается, словно он беззвучно плачет. «Тобирама», — хрипло произносит он, совсем не похожий на тихий голос Коуки. — «Я больше не могу». Тобирама присел на корточки рядом с ним в снегу. Снег хрустит под его ботинками. «Ты убежал от меня». "Да." "Куда вы направлялись?" Изуна ничего не отвечает. Он слегка пожимает плечами. Тобирама хмурится. «Тебе не нужно было убегать», — раздраженно напоминает ему Тобирама, — «Я поклялся защитить тебя». Нежелание Изуны раздражает его. Он понимает, почему Изуна не решается доверять. Он — враг Тобирамы. Тобирама, по идее, должен был бы перерезать ему горло и положить конец его страданиям прямо здесь и сейчас. Тобирама поклялся Изуне. У них есть договор. Думает ли Изуна, что Тобирама нарушит своё слово? «Не могли бы вы вместо этого принести мне другую клятву, Тобирама?» "Почему?" «Потому что ты проваливаешь первый тест». В груди Тобирамы вспыхивает жгучая ярость.  Он не терпит неудачу. Он привёл Изуну к целителю. Он охранял Изуну. Он кормил Изуну и предоставил ему безопасное место для отдыха. Это Изуна капризничает по этому поводу. Если бы он только позволил Тобираме лечить его, если бы он позволил Тобираме исцелить его с помощью ниндзюцу ирьо, а не какому-то заурядному целителю без какой-либо развитой чакры… «Нет», — коротко отвечает Тобирама. — «Я отведу тебя обратно в гостиницу». «Тобирама», — Изуна протягивает руку, преодолевая небольшое расстояние между ними, и хватает Тобираму за запястье, — «Послушай меня». Тобирама неохотно позволяет Изуне говорить. По крайней мере, он сможет получить дополнительную информацию о положении Изуны, если этот глупец думает, что смерть неминуема. «Один из моих двоюродных братьев, — шепчет Изуна, — тоже пропал. Меня не подобрали на дороге. Я пытался ему помочь». Это тоже вполне может быть ложью. И всё же чакра Изуны стабильна. Страдает, но стабильна. Он искренен. «Они зашли дальше на юг, чем мы ожидали, — бормочет Изуна, облизывая губы, — достаточно далеко на юг, чтобы создать проблемы и для вашего клана». Трещина в прикрытии Изуны. Тобирама так и не назвал ему название своего клана. Брови Тобирамы нахмурились. Если Изуна так легкомысленно относится к своей легенде, значит, он действительно думает, что вот-вот умрет. «Найдите тело моего кузена, — умоляет Изуна, — пожалуйста, Тобирама. Моя семья заплатит, и тем более, если вы вернете и мою». Тобирама вздыхает. Он отталкивает руку Изуны. «Ты не умрешь», — коротко говорит Тобирама. Он делает короткую паузу, а затем добавляет: «Изуна». Глаза Изуны загораются выражением, которого Тобирама никогда прежде не видел — страхом . "Как давно ты об этом знаешь?" — дрожащим голосом спрашивает Изуна. Он до сих пор цепляется за обломки своего мегалитического сооружения. Каштановые волосы Коуки выпали, уступив место характерным для клана Учиха черным волосам Изуны. Его линия подбородка стала более четкой и выразительной.  Он возвращается к своему обычному облику, несмотря на все усилия сохранить маскировку. Это бессмысленно, и теперь Изуна это понимает.  «С того самого момента, как я тебя увидел», — признается Тобирама. Теперь слезы действительно наворачиваются на глаза Изуны, текут по щекам и замерзают, ударяясь о выпавший снег. «Ах». Изуна ахает. Он сглатывает, его губы расплываются в улыбке. «Значит, ты играла со мной? Это жестоко, Сенджу, даже для тебя». Тобирама не согласен. Возможно, он немного подшучивал над ним, да. Он издевался над Изуной. Но при этом он шесть часов нёс его через горный хребет. Он накормил его. Он нашёл ему тёплое место для отдыха. Изуна — его подопечный. Пока он не вернется в клан Учиха, Тобирама должен его защищать. «Я дал тебе слово, Изуна», — напоминает ему Тобирама.  Изуна смеется, почти до истерики: «Что, ты действительно собираешься вернуть меня? Зачем? Ты же с самого начала знал, кто я!» Тобирама не знает, как себя объяснить. «Я дал тебе слово», — повторяет Тобирама, его голос едва слышен даже самому себе. «Всё равно нет смысла», — выдавливает Изуна сквозь паническое дыхание, — «Я потерпел неудачу. Нозоми мертва. Тасуку мертв. Я потерпел неудачу . Он рассчитывал на мое спасение, а они, наверное… они, наверное, сейчас изучают его глаза, препарируют его тело…» Изуна тяжело дышит, задыхаясь и извергая кровь на землю. Тобирама наблюдает за происходящим с постепенно нарастающей тревогой. «Изуна, — медленно произносит Тобирама, — насколько сильно ты преуменьшил свои травмы?» Глаза Изуны слезятся. Дыхание у него прерывистое и паническое. Его эмоциональное состояние резко ухудшает физическое. Тобирама не знает, как заставить Изуну доверять ему. Он молча смотрит на Тобираму. Медленно остатки хенджа исчезают.  Взгляд Тобирамы инстинктивно притягивается к скулам Изуны. Там ткань. Там засохшая кровь. Там чрезмерное количество засохшей крови. Там чрезмерное количество влажной  крови и что-то, напоминающее начало инфекции. Ужас сжимает его в животе, и Тобирама игнорирует свои инстинкты и поднимает взгляд. У Изуны отсутствует один глаз. Изуна сейчас плачет навзрыд, отталкиваясь от Тобирамы.  «Я не позволю тебе взять другую», — он влажным голосом выдыхает, — «Я не позволю тебе забрать меня . Ты не отведешь меня обратно туда — я не позволю тебе …» Изуна поднимает руку. В руке он держит кунай, хотя только Мудрец знает, откуда он его взял. Лишь десятилетие борьбы с этим конкретным Учихой позволяет инстинктам Тобирамы достаточно быстро его остановить. Острие куная Изуны зависает над его неповрежденным глазом, пытаясь вырваться. На его лице — выражение невыносимой боли. Тобирама, всё больше теряя контроль над ситуацией, применяет ниндзюцу ирё. Оно примитивно и сложно выполнить одной рукой. Но оно выполняет свою задачу. Мгновение спустя выражение лица Изуны вялое, он клонит в сон. Он без сознания. Тобирама по-прежнему стоит в снегу, широко раскрыв глаза. Шаринган Изуны захвачен.  Теперь, когда хендж полностью разрушен, очевидно, что Изуна сильно занижал информацию о своих травмах. Он выглядит так, будто его пропустили через мясорубку. Тобирама не знает, какие обстоятельства привели его соперника в такое состояние, но он не одобряет этого. Это больше, чем просто неприязнь. Тобирама ненавидит то, что Изуна оказался в таком положении.  Ещё один шиноби схватил Изуну. Ещё один шиноби одолел его. Ещё один шиноби забрал его глаз . Судя по всему, Изуна защищал другого соклановца. Кто-то завладел глазом Изуны .  Изуна полностью без сознания. Он во власти Тобирамы. Тобирама осторожно приподнимает лицо Изуны, положив ладонь на его челюсть. Он поворачивает пустую глазницу к лунному свету, чтобы лучше видеть. Тобирама отклеивает самодельные бинты. Это... ужасно. Кровеносные сосуды и нервные окончания открыто обнажены. Там, где должен был быть глаз Изуны, вместо него — кровавая каша. Использовали ли вражеские ниндзя какое-то дзюцу, чтобы добиться этого? Были ли они достаточно быстры, чтобы Изуна не понял, что происходит, пока не стало слишком поздно? Или они каким-то образом обездвижили его и удалили глаз старым проверенным способом? Тобирама возвращает бинт на место.  Теоретически у него есть варианты. Он мог бы оставить Изуну здесь умирать. Он мог бы сжечь тело Изуны и оставшийся шаринган, а затем забрать шаринган своего кузена. Или же он мог бы запечатать тело Изуны в хранилище и вернуть его Учихам. Да, Тобирама считает, что Мадаре это понравится. Изуна, несмотря на отсутствие трансформации, всё ещё выглядит... безобидным. Находясь без сознания, он совершенно беззащитен. У него нет никакой надежды защитить себя от любого решения, которое примет Тобирама в этот момент. В действительности, у него нет другого выбора. По крайней мере, если он хочет спокойно спать по ночам. Он уже достаточно времени провел в компании смерти для одной миссии. Он дал слово. Тобирама вздыхает. Он в третий раз за день поднимает Изуну на руки. К сожалению, это начинает входить в привычку. Изуна легок в его объятиях. Он перебрасывает их обратно через ворота и убегает на крыши. Он вернет Изуну в гостиницу. Он уложит его обратно в постель. Он использует все известные ему диагностические дзюцу и попытается вернуть Изуну к жизни настолько, чтобы тот смог путешествовать. Взгляд Тобирамы скользит вниз, к лицу Изуны. Выражение его лица открытое и вялое от сна. Изуна может решить, что они будут делать дальше.      Изуна окружена тьмой. Он лежит на спине. Он смотрит на ночное небо. Вдали сверкают крошечные точки света, образуя созвездия, хорошо знакомые Изуне. Он находится в Хи но Куни. Нависающие листья заслоняют ему обзор, скрывая величие звезд над головой. «Изуна», — раздался низкий и знакомый голос, зовущий его. Нии-сан. Изуна оборачивается. Его волосы цепляются за землю. Это твердая, прочная поверхность, не поддающаяся влиянию почвы. Она неприятно ударяется о затылок Изуны. Камень. Изуна чувствует, как его хвост запутывается о беспощадный камень. Рядом с ним его брат. Его плечи расслаблены и ничем не смущены. На нем та же одежда, в которой Изуна видел его в последний раз: темная, бронированная, украшенная символом их клана, который прекрасно напоминает шаринган Изуны. Его волосы, как всегда, растрепаны. Они развеваются вокруг его тела, словно под водой, густые пряди струятся туда-сюда. «Изуна, ты в порядке?» — спрашивает Нии-сан, нахмурив брови от беспокойства. Он касается плеча Изуны. Изуна чувствует холодный порыв от прикосновения. Резкая боль прокатывается по его телу, кровь растекается и скапливается.  «Меня ударили ножом, — вспоминает Изуна, — меня удерживали». Нии-сан издает тихий, полный отчаяния звук. Он отдергивает руку от плеча Изуны, словно не желая причинить ему еще большей боли.  Ветви деревьев над ними покачиваются на ветру. Ветер ласкает кожу Изуны, вызывая мурашки по коже. Тихая ночь. Спокойствие. Изуна чувствует холодный камень за спиной, холод проникает внутрь. "Я всё испортил, Нии-сан", - неуверенно говорит Изуна, улыбаясь брату. "Отото..." Пальцы отводят его чёлку, пытаясь добраться до ран. Стыд перехватывает дыхание Изуны. Руки брата осторожно приподнимают голову и верхнюю часть тела Изуны, усаживая его к себе на колени. Он ласково гладит Изуну по голове, успокаивая его. Изуна вспоминает, что Нии-сан постоянно так делал для него. Когда Изуна болел или получал травму, он обнимал его. Он поглаживал его по спине, голове или где угодно, лишь бы не усугубить страдания Изуны. Это что-то успокаивающее, что пробуждает боль и тоску в груди Изуны. Скала под Изуной тает. Холодный камень превращается в плотный, утрамбованный снег. Дубы Хи-но-Куни исчезают. На их месте вырастают крепкие сосны, припорошенные неуклонно падающим снегом.  Спина Изуны мокрая. Неужели это кровь? — думает он. «Ты не можешь этого делать, отото, — шепчет Нии-сан, — пожалуйста. Ты слишком безрассуден». «Всё в порядке, — успокаивает его Изуна, — я бы предпочла, чтобы это случилось со мной, а не с тобой». «Глупец, — рычит Нии-сан, — я должен тебя защищать, а не наоборот». На ночном небе полная луна. Ее край окрашен в багряный цвет, она выглядывает, словно во время затмения.  Изуна выдыхает. Это что-то втягивает в его легкие. Ощущение похоже на удар ботинка, на хрустящий толчок вниз, в грудную полость. «Я скучаю по тебе», — признаётся Изуна.  Руки замирают. Нии-сан наклоняется над ним, его волосы, словно занавес, защищают от непогоды. Изуна поднимает взгляд и видит две крошечные красные точки. В темноте его встречают два томоэ. Они спокойно и успокаивающе вращаются. "Я тоже по тебе скучаю." Изуна напевает себе под нос. Боль не так уж и сильна, если ему это удастся. Он гадает, что еще увидит, перейдя в царство мертвых. Павшие Учиха сразу же приходят ему на ум. Он не знает, как бы он справился с их повторной встречей, особенно когда чувствует личную ответственность за их смерть.  «Можно я останусь с тобой?» — тихо спрашивает Изуна. Томоэ кружатся, один преследует другой. Ветер пронизывает поляну, резкий, пронизывающий и холодный. Сопровождающий его вой нарушает жуткую тишину. Нии-сан качает головой. Он обхватывает руками лицо Изуны, нежно поглаживая область под глазом, где отсутствует шаринган. «Ещё нет, Зуна», — твёрдо говорит Нии-сан. «Тога», — хнычет Изуна, воспринимая отказ как кол в грудь. Это несправедливо. Он здесь бесполезен. Нет смысла ему продолжать существовать, особенно после столь полного провала. Он не может защитить свой клан. Он не может защитить себя. Его шаринган, шаринган, предназначенный для Мадары , исчез. Какую цель он может продолжать преследовать? «Не говори так, — рычит Тогакуши, — ты не бесполезен». "Да", - пробормотала Изуна. Груз долго сдерживаемого обвинения тяжело давит на его плечи. Он был прав, не так ли? Изуна действительно оказался слабым, бесполезным подобием шиноби. Он был безрассуден. Он был глуп. Его глаз ... Лунный свет, пробивающийся сквозь завесу волос Нии-сана, начинает сиять кроваво-красным, шарингановским цветом. Он отражается от выпавшего снега в одном длинном, нетронутом зеркале. Нет никаких изъянов. Никаких, кроме Изуны, раздавленного снегом и истекающего кровью до смерти. «Ты сильнее этого», — лжёт Тогакуши. Это красивая ложь, к которой Изуна с удовольствием прижимается. Он напевает себе под нос, придвигаясь ближе к брату. Ему не тепло. Он – холодная пустота мертвецов. «Ты должен жить, Зуна», — требует Нии-сан. — «Ты должен вернуться в Мадару». "Мадара?" — пробормотал Изуна, и перед глазами начало мутнеть.  Ему не стало намного теплее, но он чувствует, как холод отступает. Он продолжает смотреть на шаринган Нии-сана, наблюдая за их вращением в оцепенении. «Живи, Изуна», — приказывает Тога. — «Ты единственный, кто остался, чтобы защитить нашего брата». «Я должна защитить Мадару», — соглашается Изуна, пытаясь сдержать сонливость. Тога кивает. Он наклоняется ближе. Он целует Изуну в лоб. "В прямом эфире", - шепчет Тога. Тога держит Изуну за руку. Он нежно поглаживает большим пальцем ладонь Изуны. Это приятно. Это маленький акт доброты, которому Изуна никогда бы не доверился ни от кого другого.  Мадара , думает Изуна, глядя на яркую багряную луну. Лунный свет разливается по краям, божественная сила нисходит с небес. Он растекается по падающим снежинкам. Небо покрыто красными каплями, окрашивая идеальное зеркало снега. Изуна должен жить. Каким-то образом он должен жить.     Изуна медленно просыпается. Это удивительно, ведь он совсем не ожидал проснуться. Его здоровый глаз открывается вяло. Другой всё ещё перевязан, но на ощупь он другой. Надёжнее зафиксирован. И пахнет свежее.  Он критически оценивает свои другие травмы. Ему стало легче дышать. Он предполагал, что причиной его проблем с дыханием были сломанные ребра, но теперь ему стало значительно легче. Может быть, лечение Тацуру помогло? Рваные раны на туловище и плече его не слишком беспокоят. Изуна все еще испытывает боль, да, но чувствует себя лучше, чем за долгое время. Тобирама сидит у его кровати. Его ноги закинуты вверх и скрещены в лодыжках, опираясь на матрас Изуны. Воспоминания о прошедшем вечере нахлынули на Изуну, словно цунами. Тобирама знает. Он знает .  Тобирама знает, кто такой Изуна. Он знает, что Изуна ослаблен. Он знает, что у Изуны не хватает одного шарингана, и он скрывается от похитителей родословной.  Изуна не может дать отпор. Тобирама может убить его в любой момент. Тобирама этого ещё не сделал. Изуна пытается придать своему выражению лица нейтральность, уверенную стоичность. Он смотрит Тобираме в глаза, хотя Тобирама, как обычно, смотрит куда-то в область левой скулы. «Что тебе нужно, Тобирама?» — устало спрашивает Изуна. Должна быть причина, по которой его оставили в живых. Тобирама определенно не альтруист . Ждет ли он, чтобы узнать больше о похитителях родословной? Будет ли он запугивать Изуну, чтобы тот раскрыл их местонахождение, только для того, чтобы самому получить награду за голову Изуны? Изуна ничем не поможет. Он скорее перережет себе горло прямо здесь и сейчас. «Учиха Изуна, — точно и отточенно произносит Тобирама, — клянусь жизнями своих родственников и клана, я не причиню тебе вреда, пока между нами действует договор, за исключением случаев самообороны». Изуна моргает. "Что?" — хрипло спрашивает он. «Клянусь жизнью своего брата, Учихи Изуны. Я не причиню тебе вреда, если ты не причинишь вреда мне первым. Наш договор остается в силе». Изуна сжимает в руках одеяло, окружающее его. Он укрыт. Последний раз, что он помнит, это как сидел в снегу, на грани смерти. Тобирама... он укрыл его одеялом ? « Почему ?» — спрашивает Изуна. Это бессмысленно. У него нет ничего, что он мог бы использовать против Тобирамы. На самом деле, в интересах Тобирамы убить его. Он второй по силе воин клана Учиха после Нии-сана. Ни один из Сенджу не стал бы возражать против того, чтобы он разорвал договор с их заклятым врагом. Они бы даже приветствовали его. «Неужели так сложно поверить, что я не хочу тебя убить, Изуна?» «Да», — немедленно отвечает Изуна. Тобирама вздыхает. «Я уже насмотрелся на бессмысленные смерти в этой стране, — с убеждением заявляет Тобирама. — Когда я убью тебя, у тебя в руках будет клинок, а в черепе — два глаза». «Значит, ты действительно хочешь меня убить?» Тобирама качает головой: «Я хочу убить тебя примерно так же сильно, как ты хочешь убить меня. А сейчас я совсем этого не хочу». «Это не имело никакого смысла». Тобирама грубо проводит рукой по своему лицу.    «У меня нет намерения причинять тебе вред, если только мы не окажемся на поле боя на территории Сенджу», — коротко отвечает Тобирама. — «Тебе этого достаточно ясно?» "Вы имеете в виду территорию клана Учиха?" Тобирама сверлит Изуну взглядом. Он даже не удостоил его ответом. «Просто проверяю твою решимость не убивать меня», — говорит Изуна после минутного напряженного молчания. Выражение лица Тобирамы снова становится нейтральным: «Конечно». Изуна ковыряет ткань одеяла под собой. Он разрывает несколько крошечных стежков.  Он не может доверять Сенджу Тобираме. Это даже не должно было быть вариантом . То, что Сенджу вообще додумались предложить такое, просто бесит. Тобирама — его враг. Их удаленность от Хи но Куни ничего не меняет. Тобираме следовало перерезать себе горло, как только он увидел Изуну в той гостинице, и больше ни о чем не думать. По крайней мере, Изуна мог сказать, что погиб от рук достойного врага. Вряд ли он стал бы что-либо говорить, если бы был мертв... Изуна притворяется, по крайней мере, на данный момент. Он ничего другого сделать не может, ведь Тобирама маячит рядом с ним, словно сытый хищник.  "Что теперь?" — спрашивает Изуна, всячески избегая взгляда на Тобираму. Что Тобирама собирается с ним делать? Если не забрать награду, которую, несомненно, назначили за него похитители родословной, то что? В лучшем случае, по мнению Изуны, его силой доставят домой к Мадаре. Он станет утешительным призом для своего брата, раненым воином, изувеченным и бесполезным. Тобирама говорит: «Я очень надеялся, что вы сможете мне это рассказать». Мысли Изуны прерываются. "Хм?" «Ты мой подопечный, — напоминает ему Тобирама, — куда мы идём, Изуна?» Это глупо. Тобирама был бы глуп, даже если бы подумал об этом. Он ни за что не собирается доводить дело до конца. Изуна сердито смотрит на него, чувствуя себя довольно невежливо из-за насмешек. «Ты бы меня послушала?» — усмехается Изуна. «Ты бы выполняла мои приказы?» «В разумных пределах — да». Изуна ему не верит. Поза Тобирамы расслаблена. Он казался бы безобидным, если бы не насилие, с которым Изуна хорошо знаком. У него есть скрытый замысел. Изуна в этом уверен. Ничто из этого не может быть его истинной целью. Изуне просто придётся смириться с этим, пока он не совершит ошибку.  Если у Нозоми вообще ещё столько времени осталось. Изуна вцепилась руками в одеяло. «Они были кровными ворами», — тихо говорит ему Изуна. Тобирама тихонько напевает: «Я так и предполагал, учитывая то, что они забрали». Изуна сверлит взглядом свой оставшийся, здоровый глаз. Тобирама выглядит совершенно равнодушным. Ему всё равно . Кровь Учиха пролита, и Сенджу будет этому радоваться.  «Они были животными», — мрачно произносит Изуна, вонзая кунай в череп Белого Демона. — «Они забрали одного из наших. Он был ещё совсем маленьким, а они его уже забрали . Мы с Тасуку были ближе всех. Мы возвращались с задания, но… с каждой минутой его пленения вероятность его исчезновения возрастала». «Вы последовали за ними в Тэцу-но-Куни». Изуна кивает. «По крайней мере, Тасуку мертв», — говорит Изуна, немного придя в себя после ярости. Он смотрит на свои ноги, безвредно лежащие под мягкой тканью. — «Он пал в бою. Мне удалось сжечь его тело, чтобы они не смогли… собрать урожай, но его не похоронили. У меня не было времени». «Вы проявили безрассудство», — говорит Тобирама. Это звучит как обвинение. — Заткнись, — резко говорит Изуна, — я не был безрассуден. А ты бы что сделал, а? Что бы ты сделал, если бы одного из твоих детей Сенджу забрали, чтобы его забили до крови, пытали и использовали как скот? Тобирама не защищается. Он молчит.  «Почему они оказались так далеко на юге?» — удивляется Изуна, и слезы отчаяния подступают к уголкам его глаз. «Зачем им было преследовать Учиху?» «Война не за горами», — предполагает Тобирама, — «Ваша кеккей генкай была бы особенно полезна». «Только если они захотят начать войну со всем кланом Учиха». Зависть к шарингану всегда представляет угрозу для клана Учиха. Это сделало их довольно недоверчивым и чрезмерно заботливым народом. Никто не вступает в брак с представителями других кланов. Никто не живет за пределами родовых земель Учиха. Если у тебя есть кровь Учиха, ты остаешься там, где тебя защитят. Вместе они сильнее, чем поодиночке. «Мадара вообще знает, что ты здесь?» — спрашивает Тобирама. Изуна переминается с ноги на ногу, сутулясь: «Он послал ястребов-вестников. Он знает, что я бы погналась за ним». «Мадара знает, что вы здесь, именно в Тэцу-но-Куни?» «Нет, — неохотно признается Изуна, — я не отчитывался с тех пор, как получил ястреба». Тобирама не упрекает его, но Изуна всё равно стыдится. Он потерпел неудачу . Воры из рода могли бы убить его в одиночку на холоде, и Мадара никогда бы об этом не узнал. Мадара навсегда бы задавался вопросом, почему его младший брат бросил его. Возможно, однажды он даже увидел бы его глаза в черепе другого и оплакал бы их. Тобирама мог бы даже казнить его, и Мадара остался бы один на милость Хаширамы. Это вина Изуны. Он должен был быть лучше. Если бы он был сильнее, ничего бы этого не случилось. «Нозоми тоже нет», — признаётся Изуна. — «Прошло слишком много времени. Я знаю, что его тоже нет». Часть его души желает, чтобы Тобирама убил его. Если бы Изуна был мертв, ему не пришлось бы встречаться со своими близкими и осознавать, как сильно он их подвел. У него не было бы места для скорби. Его бы просто не стало. «Пока мы ничего не можем с этим поделать», — медленно и проверяя, произносит Тобирама. — «Вам нужно отдохнуть как минимум еще один полный день, прежде чем вы сможете отправиться в путь». Изуна молча кивает. Борьба покинула его. Поражение оставило его на милость собственной ненависти к себе.   Изуна молчит. Тобирама, видимо, устал от него, потому что встает и выходит из комнаты. Изуна моргает, немного раздраженный тем, что его так скоро бросили. Сейчас он немного ослаблен. Он ничего не знает о Тобираме, что могло бы пригодиться в этой ситуации.  Изуна — опытный манипулятор и специалист по внедрению. Он харизматичен, когда это необходимо. У каждого есть свои слабые стороны, свои предубеждения. Каждый чего-то хочет от другого.  Для некоторых это просто. Мимоко хотела дочь, которую можно было бы баловать. Мимоко хотела чувствовать себя нужной и контролировать ситуацию. Маскировка под Коуки дала ей и то, и другое.  Изуна в этом хорош. Изуна умеет подстраиваться под других, чтобы потом легко подставить себя, когда это необходимо.  Ему никогда не приходилось этого делать с Тобирамой. Их роли просты. Изуна — второй по команде в клане Учиха, а Тобирама — второй по команде в клане Сенджу. Они встречаются как равные. Нет необходимости хлопать ресницами и вызывать сочувствие у противника. Их отношения, если их можно так назвать, просты и понятны.  Даже если бы он захотел, он не смог бы изменить все первое впечатление, которое Тобирама уже о нём произвёл. Тобирама, пожалуй, знает его лучше, чем кто-либо, кроме Мадары. Изуна не понимает, почему Тобирама пощадил его. Он не понимает, почему Тобирама помог ему.  Должно быть, он ищет что-то ещё. По крайней мере, если бы это были его глаза или тело, Тобирама давно бы их заполучил. У Изуны остался только один глаз. Его не сдержали. Конечно, он доказал, что не может уйти, даже если захочет, но всё же. Тобирама исцелил его. Эта преграда на пути к побегу постепенно исчезает. Изуна не понимает. Ему не нравится, когда он не понимает. Тобирама — это загадка, которую предстоит разгадать, и загадка сложнее, чем когда-либо прежде. Единственный путь Изуны к контролю — это понять, чего на самом деле хочет Тобирама и сможет ли Изуна это ему дать. Тобирама возвращается некоторое время спустя. Изуна задремал. Он моргает, открывая глаза, когда дверь тихонько распахивается, и комнату наполняет аромат еды. «Еда, — коротко говорит Тобирама, — ешь». Он бросает что-то, завернутое в пергамент, на колени Изуны. Тот слегка дрожит, почти как собака. С его плеч падает снег. Часть его попадает на Изуну.  Он определенно сделал это намеренно. Изуну, однако, успокаивает манящий аромат, исходящий от упаковки перед ним. Он быстро открывает её и обнаруживает свежеиспеченную булочку. Она ещё горячая. Изуна тут же откусывает кусочек, чувствуя тепло на языке. Он издаёт тихий довольный стон. «Спасибо», — пробормотал он.  Даже если Сенджу Тобирама — его заклятый враг и сейчас совершенно никому не известный человек, не помешает проявить вежливость, получив что-то настолько ценное. Тобирама по-прежнему стоит у постели Изуны. Он возвышается, большой и массивный, в этих покинутых Ками доспехах. Он коротко кивает. «Пожалуйста», — отвечает он. Тогда Изуне приходит в голову, что Тобирама уже делал это раньше. Тобирама кормил его раньше, носил на руках, не причиняя ему вреда. Тобирама поднял его накануне вечером, прижимая руки к ранам на туловище Изуны. Он не воспользовался этим в своих интересах. Он не причинял Изуне целенаправленной боли. Когда же он делал это случайно, то, по-своему, казался раскаявшимся. Тобирама всё это время знал, кто он. Эти проявления нежности были адресованы не какой-то анонимной гражданской женщине, а Изуне . Взгляд Изуны приковывается к выражению лица Тобирамы. Всё то же спокойное, безразличное выражение, как всегда. Тобирама никогда не отличался явными эмоциями. Это раздражает Изуну на поле боя, заставляет его хотеть дразнить его, лишь бы получить ответную реакцию. Сейчас возникает похожее чувство, только...  У Тобирамы есть свои отличительные черты. Просто они не на его лице, а в его действиях. «Тобирама, — спрашивает Изуна, доев принесенную ему небольшую порцию еды, — есть ли где-нибудь место, где я мог бы умыться? Желательно в уединенном месте». Изуна не потерпит онсэна, особенно здесь и особенно в компании Тобирамы. «Есть отдельная комната с собственной ванной», — отвечает Тобирама. Он что-то теребит в руках. Изуна не может понять, что это. Может, какой-то свиток? Печать хранения? Он не знает, действительно ли Тобирама делает что-то важное, или просто хочет чем-то занять руки. Изуна пытается подняться. Взгляд Тобирамы мгновенно устремляется на него, он наблюдает за происходящим. Честно говоря, он чувствует себя лучше, чем прошлой ночью. Хотя Изуна раньше об этом не знал, Тобирама, по-видимому, владеет медицинскими дзюцу. Он может перекатываться с кровати под углом, чтобы не напрягать все еще поврежденные ребра. В основном боли нет. Он действует расчетливо, позволяя себе слегка оступиться. Когда он начинает подниматься, его равновесие нарушается. Он спотыкается. Если предположение Изуны не подтвердится, падение не будет серьёзным. Инерция несёт его обратно на кровать. Просто будет больно из-за полученных травм. Ему не стоило волноваться. Тобирама подхватывает его за руку, как только тот падает. Изуна моргает. Он смотрит на Тобираму с явным удивлением. Он не рассчитывает оказаться правым . Тобирама слегка хмурится, глядя на него сверху вниз. Хотя его лицо всегда суровое, в этот раз он явно раздражен. «Проси помощи, если она тебе понадобится, — приказывает Тобирама, — не заставляй меня следить за тобой, как надзиратель». «Принято к сведению», — говорит Изуна, немного пораженный тем, что ему удалось привлечь внимание Тобирамы. «Поможешь мне до туалета, Тобирама?» Тобирама кивает. Изуна сталкивался и с гораздо худшими обстоятельствами.