Корректор

Квартира Юкона Джонса встретила его привычным запахом — дешёвый бренди, остывший кофе и тоска. Он вошёл, не зажигая света, прошёл на кухню, налил в мутный стакан на три пальца и залпом выпил, даже не почувствовав вкуса. В голове все ещё стоял бархатный голос: «Реми Мартен, 45-го года. Он сегодня… особенно хорош».   Особенно хорош.   Юкон зажёг настольную лампу, и свет вырвал из темноты беспорядок, который он не замечал последние дни: горы окурков в пепельнице, пустые бутылки, разбросанные бумаги. И посреди этого — фотография. Дети. «Группа «Солнышко», 25 человек. 14.06.1979».   Он смотрел на улыбающиеся лица, и впервые за многие годы не чувствовал привычной, тупой боли. Вместо неё было что-то другое. Холодное, острое, злое.   — Я нашёл его, — сказал он фотографии вслух. Голос прозвучал хрипло, чужо. — Не знаю, кто он. Но я его нашёл.   Фотография молчала. Дети улыбались, застывшие в вечном, счастливом июне за три года до того, как оказались в заложниках у бандитов.   Юкон отвернулся и уставился в окно. За стеклом, в разрывах между крышами, угадывался призрачный нимб над кварталом порока — «Калипсо». Там сейчас этот человек со звездой разносит напитки, улыбается, собирает чаевые и, возможно, думает о нем. О том, как детектив Джонс сидел у стойки и смотрел на него глазами загнанного волка.   Телефонный звонок разорвал тишину, как удар ножом. Юкон вздрогнул, посмотрел на определитель — «Третий рейс». Луис. В третьем часу ночи? Он нажал на ответ.   — Джонс.. — голос Луиса был необычным. Не прокуренным, не усталым, а каким-то..сдавленным, что ли. — Ты не спишь?   — Нет. Что случилось?   Пауза. Юкон слышал, как на том конце звякнул стакан — Луис наливал себе, явно не в первый раз.   — Ко мне тут гость заходил. Часа два назад. — Еще пауза. — Джонс, он сказал, что от тебя. Сказал, ты ищешь информацию про одного типа из «Калипсо». Про хромого официанта с пятном на лице.   Юкон сел прямо. Пальцы, сжимавшие телефон, побелели от напряжения.   — Луис, я никого не посылал. Кто это был?   — Не знаю. — в голосе бармена скользнула дрожь. — Такой..спокойный. Слишком спокойный. Одет прилично, говорит вежливо, но.. Джонс, у него глаза пустые. Совсем. И пятно белое у глаза, как звезда или крест. Я таких за двадцать лет в баре навидался — это не человек, это... не знаю что.   Юкон вскочил, заметался по кухне, насколько позволяла теснота.   — Что он хотел? Что сказал?   — Сказал, что у него есть для тебя информация. Про того же типа. Сказал, что если ты захочешь узнать, кто он на самом деле и где живёт — приходи в бар завтра в полдень. Он оставит конверт. — Луис хрипло кашлянул. — Джонс, я испугался. Честно. Я за эти годы всякое видел, но чтобы так.. Он на меня посмотрел, улыбнулся и сказал: «Передай детективу, что игра начинается». Какая игра, Джонс? Во что ты ввязался?   Юкон молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Лесли сам вышел на связь. Сам пришёл к Луису. Сам оставил приглашение.   — Луис, ты домой сейчас не ходи. Оставайся в баре. Запрись. Я приеду утром.   — Джонс, что происходит?   — Я сам пока не знаю. Но скоро узнаю.   Он бросил трубку и долго стоял, глядя на телефон. Потом перевел взгляд на окно, где небо горело пороком. Где-то там, в этом море света, человек со звездой только что сделал свой ход. И пригласил его к игре.   Юкон усмехнулся. Усмешка вышла жёсткой, почти весёлой.   — Ну давай, — сказал он пустоте. — Посмотрим, что у тебя за информация. И во что ты хочешь со мной сыграть.   Он лёг на диван, не раздеваясь, и всю ночь смотрел в потолок, прокручивая в голове слова Луиса: «пустые глаза», «пятно у глаза», «игра начинается».   Утром он поедет в бар. И получит свой конверт. А там — посмотрим, кто кого переиграет.